Часть 3 "День в Хогсмиде"

      После войны Хогвартс сохранил свое величие, но стал иным — замок как будто вобрал в себя воспоминания о случившемся, отражая их в трещинах на каменных стенах. Его дух же оставался неизменным: это всё ещё был дом для сотен волшебников, ищущих знания, дружбу и утешение. Тем не менее, внешний и внутренний облик Хогвартса претерпел изменения — как под руками магов, так и по воле самого замка.       Некоторые башни и галереи пришлось отстроить заново. Северная башня получила новую форму, чуть более изящную, чем прежде. Разрушенный деревянный мост теперь был прочным и легким на крепких каменных опорах и сиял как будто его создали из света. Теперь он не только соединял берега, но и служил напоминанием о тех, кто защищал школу до самого конца.              В Царстве мадам Пинс разрушенные разделы с книгами были заменены на новые, а потерянные экземпляры восполнили за счёт копий из других магических библиотек мира и пожертвованиями из оставшихся чистокровных семей Священных двадцати восьми. Хотя сейчас последних вряд ли наберется больше дюжины. Теперь на самом входе в библиотеку висела надпись: "Знание сильнее тьмы."       Хогвартс, будучи живым и чувствительным местом, создал несколько новых небольших потайных комнат на разных этажах, которые появлялись только тогда, когда ученик нуждался в поддержке. Несмотря на то, что Выручай-комната была уничтожена Адским пламенем, замок будто бы копил силы и пытался помочь как говорится «в моменте». Это могли быть комнаты с мягкими креслами и тёплым светом, где можно было спокойно поплакать, или уютные уголки с книгами, которые помогали отвлечься. Хоть новые Помогай-комнаты были размером со стандартный класс, а то и меньше, но все равно очень быстро нашли признание у учеников.       Некоторые портреты ожили, хотя раньше были безмолвными или вовсе пустовали. Теперь они активно помогали ученикам, давали советы или просто поддерживали разговор. Особенно часто можно было услышать, как портреты боевых магов прошлого рассказывали истории о смелости и надежде былых лет, о том как несмотря на темные времена нужно всегда стремиться к свету.       В разных частях замка появились магические витражи, которые сами меняли свои сюжеты. Иногда на них можно было увидеть сцены из жизни героев Хогвартса, а иногда — образы простых учеников, сражавшихся в битве. Они стали живым холстом для памяти всех тех, кто положил свою жизнь за мир и близких.       Большой зал снова согревал своей атмосферой, наполняя сердца единством, а кубки – тыквенным соком. Самую большую и значимую часть замка, которая пострадала от взрыва и заклинаний, тщательно восстановили. Потолок вновь сиял звёздным небом, но теперь на нём иногда вспыхивали мимолётные узоры в виде взмаха крыла или хвоста Феникса — символа возрождения. Ученики говорили, что это был вклад самой школы в память о прошедших событиях. Ведь Фоукса с момента Финальной битвы так никто и не видел.       Даже Пивз, озорной и непредсказуемый полтергейст замка, изменился после войны. Его проделки теперь не были злыми или по-настоящему вредными; напротив, он использовал свои шутки, чтобы вызвать улыбки на лицах учеников и отвлечь их от тяжёлых воспоминаний. Например, он неожиданно создавал дождь из конфет в коридорах или разбрасывал светящиеся перья в библиотеке, превращая долгие вечера подготовки к будущим лекциям в маленький праздник. Конечно, Пивз не прекращал свои выходки, но изменил их вектор, направляя больше на созидание, чем на разрушение. Хотя хулиганам полтергейст все же делал шкоду в свое удовольствие.       К удивлению всех, у Пивза сложились почти тёплые отношения с Филчем и его кошкой, миссис Норрис. Иногда можно было заметить, как они втроём, словно старые приятели, обходили замок после отбоя. Филч с привычным всем брюзжанием метлой загребал мусор, обвалившиеся камни и пыль, а Пивз, вися в воздухе вниз головой, заглядывал за гобелены и в ниши, ища случайные парочки. Когда горе влюбленные попадались, в них летела бомбочка с цветной пылью, которая потом несколько дней не поддавалась Очищающим чарам. Полтергейст даже прекратил привычные издевательства над школьным завхозом, а вместо этого подбрасывал в его каморку весёлые мелочи — вроде блестящих шариков, мармеладных мишек или игрушечных мышек для миссис Норрис.       Говорили, что колпак, который носит Пивз, изготовила Мадам Бонабилль по специальному заказу одного из директоров Хогвартса и он был привезён ему из Парижа ещё в довоенные времена. Тогда он был ярким, звонким из-за бубенцов и без единой дырки, но теперь, изношенный временем и его собственными шалостями, колпак тоже стал символом перемен. Несмотря на это, Пивз носил его с гордостью и трепетом, словно корону, как память о прошлом, о временах, когда всё было проще.       Часто Пивза можно было увидеть рядом с Мемориалом в честь павших героев Битвы за Хогвартс. На длинной гранитной плите памятника были высечены имена всех, кто отдал жизнь за победу, он был окружен плетением заклинаний, переливающихся нежными золотыми нитями, которые светились даже ночью. Плиту с обеих сторон окружали небольшие иллюстрированные наброски, на них были изображены несколько фигур: Гарри Поттер с поднятой вверх Бузинной волшебной палочкой, Гермиона Грейнджер с раскрытой книгой и маховиком времени, Рон Уизли с храброй улыбкой, верхом на шахматном коне и рядом с ними — символические образы других участников битвы, включая Рубеуса Хагрида и Невилла Долгопупса с мечом Гриффиндора в руках.       Каждое утро Пивз брал с кухни свой положенный кусочек черствого хлебушка (особую традицию, которую он придумал сам, раньше он использовал его для швыряния в учеников) и аккуратно клал его рядом с именем Фреда Уизли на постаменте. Он никогда не шутил в этот момент, оставаясь серьезным и почти трогательно задумчивым.       «Для весельчака», — однажды пробормотал он, паря над Мемориалом и смотря вниз на имя. Этот простой жест раскрыл совсем другую сторону озорного духа замка, показывая, что даже самые ветреные создания способны помнить и чтить тех, кто ушёл.       После войны в Хогвартсе царила атмосфера смешанных чувств. С одной стороны, многие ученики и преподаватели ощущали потерю, но с другой — замок вновь наполнялся смехом и надеждой. Первокурсники смотрели на Хогвартс с тем же восторгом, что и раньше, и их энергия постепенно стала заражать старших.       Настроения в замке стали глубже и осмысленнее. Ученики больше не веселились в уютных комнатах допоздна, но все чаще сидели на ступенях, шёпотом делясь историями о том, что пережили их семьи в войну. Учителя стали более терпимыми и внимательными, понимая, что дети пришли в замок не только учиться, но и восстанавливаться после утрат в кругу друзей и единомышленников.       Вместе с этим в воздухе чувствовалась надежда. Новая жизнь медленно распускалась, как цветок среди руин, напоминая всем, что Хогвартс всегда был не только замком, но и домом, способным пережить любое испытание. Школа осталась тем местом, где прошлое хранилось в стенах, но будущее строилось в сердцах. Замок, как и его обитатели, учился жить заново, сохраняя память, но не позволяя ей стать оковами.

∼∽ ∼∽

             Большой зал Хогвартса заливался светом нового дня. Золотистые лучи солнца играли на кованных канделябрах, а столы ломились от еды: свежеиспеченные булочки, ароматные омлеты, тыквенный сок и сливочное масло. Запахи смешивались, создавая ощущение домашнего уюта.       Школа пригласила всех желающих вернуться повторно на последний курс, пополнить свои знания важными дисциплинами и получить документ о магическом образовании, чтобы дальше в жизни юные маги и волшебницы могли построить неплохую карьеру. Поэтому сейчас в Большом зале было многолюдно и оживленно, уханье сов, приносящих корреспонденцию, переплеталось с веселым хохотом и шутками.       Гермиона вошла в зал с книгой в руках, её взгляд, как всегда, был погружён в строки. Лёгкий шум студентов, перекрываемый перезвоном посуды и оживлёнными разговорами, не отвлекал её.       За последние месяцы Большой зал снова начал напоминать себя прежнего. Смех звучал громче, разговоры становились оживлённее. И всё же взгляд невольно цеплялся за слизеринский стол — даже спустя время после войны он выглядел менее многолюдным, чем остальные. Некоторые семьи так и не вернулись в волшебный мир, а тем, кто вернулся, прощение окружающих давалось куда тяжелее, чем победные речи Министра.       Проходя мимо слизеринцев, Гермиона невольно заметила, как двое второкурсников с Хаффлпаффа поспешно отвели пристальные взгляды от Нотта. Теодор, если и заметил это, никак не показал. Лишь продолжил что-то рассказывать своим однокурсникам с привычной легкой улыбкой. Грейнджер с сожалением хмыкнула и привычно направилась к центру стола Гриффиндора, где уже сидели Симус, Джинни, Невилл и Луна, которая всегда находила место рядом с ними.       Джиневра, завидев подругу, махнула рукой.       — Гермиона! Ты всё-таки спустилась! Как себя чувствуешь, милая?       — Доброе утро, Джинни, — ответила Грейнджер с улыбкой — Спасибо, не о чем беспокоиться.       — Кажется, сегодня говоришь это уже в третий раз, — заметил Невилл, пододвигая ей тыквенный сок — Ты уверена, что мадам Помфри не зря тебя выписала?       Гермиона удивленно подняла взгляд.       — Невилл...       — Нет, серьёзно. Ты вчера свалилась с трибуны. Мы все видели.       В его голосе не было упрёка, только искреннее беспокойство, и Гермиона невольно смутилась.       — Со мной всё хорошо. Правда.       — Если ты ещё раз так нас напугаешь, — строго заявила Джинни, ткнув в её сторону вилкой, — я лично привяжу тебя к скамейке на всех квиддичных матчах до конца года.       — Спасибо за заботу.       — Это не забота. Это угроза.       Симус фыркнул в кружку, а Луна одобрительно кивнула.       — Вообще-то это разумно, — серьёзно заметила она — Падающие Гермионы встречаются гораздо реже, чем падающие игроки. Было бы жаль потерять такую редкость.       — Спасибо, Луна, — пробормотала Гермиона, пряча улыбку - Я правда в порядке.       — Конечно, в порядке! — Джинни фыркнула, неуклюже сдув прядь волос со лба, словно не она пытала портрет сэра Мортимера этим утром — Ты же неубиваемая! Семь лет магической школы, сражения, война, драки с Пожирателями… И всё ещё жива.... У тебя, наверное, контракт с Мерлином!       Гермиона закатила глаза, но было видно ее смущение.       Лишь теперь, когда стало окончательно ясно, что с ней действительно всё в порядке, друзья начали позволять себе улыбаться и подшучивать над произошедшим. И почему-то именно эта смесь тревоги, заботы и привычного гриффиндорского юмора согревала сильнее любых слов. Такие моменты напоминали Гермионе, что её жизнь больше не похожа на кошмар. И с каждым новым шагом будущее становилось всё светлее.       Пока шли разговоры, к столу подошли несколько когтевранцев, выделяясь своими темно-синими шарфами. Это был капитан квиддичной команды, Айдан Риверс, крепкий коренастый смуглый брюнет, вместе с двумя охотниками и загонщиком, Лиамом Гриффитом, высоким юношей с растрепанными каштановыми волосами.       — Доброе утро, Гермиона, — начал Айдан с лёгким смущением, почесывая рукой за правым ухом — Мы хотели извиниться за вчерашний инцидент. Лиам не хотел, чтобы бладжер прилетел в твою сторону. Это была нелепая ошибка. Мы очень переживали, что ты могла пострадать.       Лиам слегка покраснел и потупился, но промолчал.       Симус, который как раз накладывал себе новую порцию яичницы, усмехнулся:       — Не волнуйтесь, ребята.... Гермиону простым бладжером не возьмёшь. Её уже семь лет пытаются прибить, и никто не смог.       — Да уж, если бы у неё была еще одна карточка в Шоколадной лягушке, там было бы написано: "Неубиваемая. Проверено Пожирателями", — добавил Невилл, подмигнув.       Все рассмеялись, а Гермиона только шумно вздохнула, но её улыбка выдала, что она не обиделась.       — Всё в порядке, Айдан, — ответила она с теплотой — Я не держу зла. Квиддич — это такая игра. Бывает....       — Всё равно мы хотели убедиться, что ты не пострадала, — мягко добавил Айдан, кивая ей. После этого он повёл своих товарищей обратно к когтевранскому столу.       Полумна, сидя напротив Грейнджер, задумчиво ковыряла кусочек яблочного пирога. Она заметила книгу в руках девушки, когда та уселась напротив. Титул "Магия памяти: восстановление утраченного" был легко читаемым даже перевернутым корешком вниз. Луна мягко, почти шёпотом, с врождённым чувством такта спросила:       — Это для твоих родителей, да?       Гермиона на мгновение замерла, потом медленно кивнула, поджав губы.       — Да… Я… я всё ещё пытаюсь найти решение.       Полумна отложила вилку и посмотрела на неё своим внимательным, будто видящим насквозь взглядом.       — Я думаю, они всё вспомнят, когда будут готовы. Иногда память возвращается, как сон, который только начинает распутываться.       Гермиона вздохнула, покрутив в руках кусочек тоста.       — Хотелось бы верить… но заклинание было слишком сильным. Они могут даже не узнать меня, когда это случится.       Луна мягко улыбнулась и добавила с привычной загадочностью:       — Но ведь в сердце память остаётся, даже если разум забыл. Это магия сильнее любого Обливейта.       Гермиона встретила взгляд подруги, её глаза потеплели.       — Спасибо, Полумна. Это… Это то, что мне нужно было услышать.       Луна кивнула и вернулась к пирогу, будто ничего важного не произошло.       Как только синие шарфы покинули Большой зал, Джинни, выждав паузу, едко заметила:       — А вот скажи мне, Гермиона, какого хрена капитан команды отдувается за своего загонщика? Лиам, что, язык проглотил?       Гермиона усмехнулась, пытаясь сделать вид, что ей всё равно.       — Может, он просто переживает. Или… это какой-то внутренний командный кодекс.              — А может, он просто трус? — фыркнула Джинни, наклоняясь ближе — Потому что Риверс расшаркивался по полной и это выглядело так, будто он уже не раз так извинялся перед кем-то, а Лиам даже рот не открыл. Ужасная тактика для загонщика.       — Джинни… — начала было Гермиона, но подруга перебила её:              — Нет, я серьёзно. Если ты летаешь на поле с битой, будь готов отвечать за свои промахи. И неважно, кто перед тобой, Гермиона Грейнджер, Министр магии или домовой эльф. Иногда мне кажется, что половина школы так увлечена поиском бывших врагов, что не замечает нынешних идиотов.       Гермиона тихо рассмеялась.       — Ладно, если так рассуждать, ты, наверное, права.       — Конечно, права, — сказала Джинни с удовлетворенной улыбкой, возвращаясь к своей тарелке с жареным беконом — Но знаешь, мне нравится, как ты выдержала это. Спокойная, уверенная, прямо как Героиня войны, какой я тебя и знаю.       Гермиона улыбнулась, потянувшись за тостом.       — Спасибо, Джинни. Может, когда-нибудь ты научишь меня быть такой же острой на язык.       — С тебя сливочное пиво, и договорились, — подмигнула Уизли.

∼∽ ∼∽

      Хогсмид, единственная полностью волшебная деревня Британии, будто сошёл со страниц старой сказки. Узкие извилистые улочки, выложенные камнем, пахли свежей выпечкой и древесным дымом из труб уютных домиков. В воздухе витал неуловимый аромат магии, а окна лавочек мерцали зачарованным светом, приглашая заглянуть внутрь.       Гермиона и Джинни вошли в деревню, наслаждаясь атмосферой бодрящего утра. Уизли сразу начала перечислять дела:       — Так, нам нужно посмотреть платья, узнать расценки на торт, выбрать бумагу для приглашений… А, ещё зайти в книжный. Только, умоляю, купи себе обычный девичий бульварный роман, а не энциклопедию по Рунам, как в прошлый раз!       Грейнджер замерла на секунду, словно потерялась в своих мыслях. Ох, конечно она помнит этот день! Осадок сожаления до сих пор сидел где-то в печенках. Затем она глубоко вдохнула, крепче взяла Джиневру под руку и решительно заявила:       — Джин-Джин, давай просто проведём отличный день! Без плана. Делать будем только то, что захотим!       Младшая из Уизли распахнула глаза от удивления.       — Без плана? Ты? Серьёзно? Гермиона Грейнджер — живой воплощённый список дел!       Гермиона рассмеялась:       — Даже спискам нужен выходной.              Джинни улыбнулась, сразу подхватывая новую идею:       — Ну, тогда женские гулянки! Пойдём смотреть новую коллекцию у мадам Малкин — такие цены, что только посмотреть, — потом заглянем за косметикой — лак для волос "Просто блеск" сам себя не купит, - побродим по улочкам, посидим на центральной площади, а вечер завершим в "Трёх метлах".       — И-де-аль-но, — согласилась Гермиона, чувствуя, как напряжение отпускает её.       День в Хогсмиде оказался удивительно легким, приятным и... веселым. Девушки примерили новые мантии — Гермиона выбрала элегантную тёмно-зелёную с тонкой серебристой вышивкой, а Джинни пошутила, что теперь ей придётся защищаться от комплиментов слизеринцев. Затем они нашли новый небольшой магазинчик с парфюмами, где Джиневра настояла на том, чтобы Грейнджер примерила на себя один из флюидов. Аромат мадагаскарской ванили, белого мускуса и вирджинского кедра, который постепенно перерастал в ноты цветка апельсина и бергамота неожиданно ей понравился. И не смотря на то, что раньше Гермиона никогда бы не выбрала такие духи для себя, посчитав их слишком "тяжелыми и вызывающими", сейчас девушка поняла, что они как ничто другое лучше всего олицетворяли ее новую суть. Прогуливаясь по узкой уютной улочке, девушки смеялись и обсуждали всё на свете, от учебы до будущих каникул.       Сидя на центральной площади под высокими кленами, на ветвях которых мягко светили зачарованные светильники, Гермиона поймала себя на мысли, что этот день был лучше, чем она могла себе представить. Он полностью вытеснил воспоминания о прошлом, когда прогулка с Джинни в другом времени завершилась чувством усталости и расстройства из-за того, что она снова пошла на компромисс со своей совестью. Ведь ей не нужна была ни та свадьба, ни та жизнь. Теперь же вместо этого в её памяти остались тёплые улыбки, лёгкий осенний воздух и ощущение, что всё в её жизни наконец начинает складываться так, как ей самой хочется.       Вечерний паб "Три метлы" был таким же оживлённым, как и всегда, хотя атмосфера здесь уже не была прежней. Место, где когда-то звучали только беззаботные смешки студентов, теперь часто наполнялось серьезными разговорами с лёгкой грустью и размышлениями о будущем. Стены заведения хранили шрамы от войны, но им придали романтический вид с помощью новых магических подсвечников, которые мерцали золотисто-красным светом.       В воздухе витал знакомый запах сливочного пива, пряного рома и свежеиспечённых булочек с тмином, а за барной стойкой хозяйка мадам Розмерта с улыбкой подавала кружки гостям. В углу заведения кто-то тихо играл на волшебной лютне, её звуки создавали ощущение уюта, несмотря на шум вокруг. Гермиона и Джинни сидели за небольшим деревянным столиком у окна, откуда открывался вид на вечерний Хогсмид, где светлячки уже начали трещать в близящихся сумерках.       — Я так скучала по этому месту, — сказала Джинни, облокотившись на стол и потягивая сливочное пиво — Знаешь... иногда так хочется вернуться в старые добрые времена, когда главной нашей проблемой была надвигающаяся контрольная по Зельеварению и недовольная шевелюра профессора Снейпа.       Грейнджер улыбнулась, но в её глазах читалась задумчивость.       — Да, это было проще… Простой мир и простые заботы.... И хотя я всё ещё с нежностью отношусь к Библиотеке, кажется, теперь я куда чаще думаю о практическом будущем, чем о пространных советах в книгах.       Уизли подняла бровь и усмехнулась.       — Это что-то новенькое.... Гермиона Грейнджер, королева планов и читатель №1, беспокоится о своем будущем, о котором не пишут в книгах? Мир точно перевернулся.       Гермиона закатила глаза, но её лёгкий смешок быстро сменился серьёзным выражением. Она отставила кружку в сторону и посмотрела на подругу.       — Джин-Джин… Я хотела... поговорить с тобой... кое о чём-то важном.       — Ох, это звучит многообещающе! — Джинни хитро прищурилась — Что случилось? Рон предложил пожениться в форме “Пушек Педдл”? Или ты, наконец, поняла, что готова признаться в своей любви к библиотечным полкам секции по Древним Рунам?       Грейджер глубоко вдохнула, затаив дыхание.       — Я собираюсь... разорвать нашу помолвку с Рональдом.       Джинни замерла на мгновение, а затем рассмеялась, привлекая внимание пары студентов за соседним столиком.       — Наконец-то! — воскликнула она и хлопнула в ладоши, но тут же приглушила голос, увидев, как смутилась ее подруга — Прости, это наверное прозвучало грубовато, но, честно говоря, я так давно ждала, когда ты это скажешь.       Гермиона нахмурилась, обхватив кружку ладонями. Джинни смотрела на нее слишком внимательно и понимающе. И Грейнджер невольно задалась вопросом: а что, если она тоже все помнит? На долю секунды девушка решила, что нашла ещё одного путешественника. Но, тут же отогнала эти мысли, понимая насколько бредово это звучит.       — Я всё ещё чувствую себя виноватой. Он ведь… не плохой человек. Просто...       — Просто он ленивый, упрямый и немного эгоистичный, — закончила за неё Джиневра, глядя на подругу с тёплой улыбкой — Послушай, Гермиона, ты пыталась. Ты всегда была той, кто тянет всех за собой, но разве тебе не надоело?       — Я думала, что после войны всё изменится... Он изменится... — продолжила Гермиона, её голос стал чуть тише — Что Рон станет… ну, более зрелым, что ли. Но вместо этого он как будто ждёт, что я буду снова и снова решать все проблемы за нас обоих.       Джинни откинулась на спинку стула, задумчиво покачивая кружку в правой руке.       — А чего ты ожидала? Рон, конечно, в целом хороший парень, но он всегда был немного... избалованным что ли.       — Тогда почему ты так морщишься?       — Потому что избалованный друг и избалованный муж — не всегда один и тот же человек. Он привык, что ты за ним подчищаешь все хвосты ещё с первого курса школы. Это привычка, которая не исчезает просто так. "Гермиона, помоги мне с эссе по Чарам, Гермиона, дай конспект по Защите, Гермиона то, Гермиона се...", — ворчливо передразнила брата Уизли.       Грейнджер кивнула, и её взгляд стал твёрже.       — Я просто не хочу провести жизнь, пытаясь заставить его повзрослеть... Только Джин-Джин, — девушка чуть закусила губу — прошу тебя, не говори пока ни Рону, ни семье. Давай оставим это в тайне, между нами, до конца учебного года я не хотела бы это афишировать. Рональду лучше меньше нервничать. Ему сейчас важно сосредоточиться на отборе в "Пушки Педдл". Это ведь его мечта с самого детства. А ты знаешь, каким он становится, если эмоции берут над ним верх.       Джинни задумчиво кивнула:       — Конечно, Герм. Это твое решение, и я поддержу тебя. Ты ведь моя подруга. А братьев у меня предостаточно.       Потом Уизли вдруг наклонилась к Гермионе, ее лицо за мгновение стало серьезным.       — Знаешь, ты вот говоришь о Роне, но… ты никогда не задумывалась, что, может, и я с Гарри поторопилась? Что скажешь?       Грейнджер подняла на неё удивлённый взгляд.       — С Гарри? О чем ты?! Джин-Джин, ты ведь влюблена в него с самого детства! Ваши отношения развивались естественно, шаг за шагом. Ты не бросалась в это с головой, как мы с Роном.       Джинни наклонила голову, глядя на подругу с искренним интересом.       — Ты так уверена? Мне иногда кажется, что если бы не моя постоянная инициатива — нас как пары просто не было бы….       — Абсолютно! — Гермиона улыбнулась, её голос стал мягче. — Гарри обожает тебя! Между вами есть и уважение, и равенство, и принятие, и поддержка. Из вашей влюбленности через трудности выросло настоящее, крепкое чувство. Для Гарри другие девушки просто не существуют. А Рон... он просто недолюбленный мальчик, которому нужно, чтобы его всё время хвалили и говорили, что он молодец. Это не моя работа, Джинни. Да... уж точно не моя!       Джиневра рассмеялась, но в её глазах читалась благодарность.       — Ну что ж, Гермиона, похоже, ты готова сделать шаг вперёд. Только пообещай, что после этого не выйдешь замуж за библиотеку. Или за того у кого есть библиотека....       Гермиона хихикнула.       — Обещаю.       Они подняли кружки, чтобы выпить за перемены.       Дальний угол паба всегда был местом, где любили прятаться те, кто не искал лишнего внимания. Тёмные дубовые кабинки скрывали сидящих от взглядов большинства посетителей, а мерцающий свет ламп создавал уютную, но мрачноватую атмосферу. Именно сюда Грейнджер случайно бросила взгляд, когда в комнате зазвучал чей-то смех.       В полутени, почти слившись с древесной отделкой кабинок, сидели слизеринцы. Гермиона заметила бледное лицо, едва освещённое теплым светом лампы. Это был Драко Малфой. На мгновение её дыхание сбилось, и девушка замерла, словно боясь, что её присутствие нарушит невидимое равновесие.       Драко выглядел истощённым, его щеки были впалые, а круги под глазами тёмными от усталости. Бледная кожа подчёркивала резкость черт лица, делая его старше своих лет. Тонкие пальцы, игравшие со стаканом огневиски, были такими же нервными, как и его движения. Это был не тот Драко Малфой, которого Гермиона помнила по довоенной школе — надменного, самоуверенного, вечно ухмыляющегося. Сейчас перед ней был юноша, который перенёс слишком много для своих лет.       Грейнджер вспомнила, что на данный момент Министерство должно быть уже конфисковало большую часть состояния Малфоев, оправдывая это необходимостью восстановления Хогвартса и других магических сообществ. Однако Малфои, хотя и обеднели, всё ещё жили на уровне, о котором многие полукровки могли только мечтать. Но дело было не только в деньгах. Слизеринцы стали изгоями, это читалось в их позах, в осторожных взглядах, которые они бросали вокруг. Хотя девушка вынуждена была признать, что переносили они это с достойной любого чистокровного аристократа выдержкой.       В кабинке с Драко сидели Теодор Нотт, Пэнси Паркинсон и Блэйз Забини. Тео что-то говорил вполголоса, лениво развалившись на сиденье, но даже он сегодня выглядел непривычно собранным. Пэнси держала в руках чашку с чаем и то и дело проводила пальцем по её краю, не делая ни глотка. Блэйз смотрел в окно, хотя за стеклом уже давно не было ничего интересного.       В дальнем углу сидела девушка. Она словно старалась стать меньше, плотнее закутавшись в мантию. Когда мимо кабинки проходили студенты, её плечи едва заметно напрягались, а руки на коленях вздрагивали и снова опускались. Грейнджер поймала себя на мысли, что многие слизеринцы после войны стали такими. Будто постоянно ждали чего-то. Косого взгляда. Оскорбления. Новостей о том, что их фамилия снова оказалась в чьём-нибудь списке виноватых.       На секунду Драко поднял голову и встретился взглядом с Гермионой. Его глаза расширились, и парень чуть дернулся, словно её взгляд был неожиданным ударом. Грейнджер показалось, что он даже слегка покраснел, прежде чем быстро отвернулся, будто ничего не произошло. Девушка хотела подойти, но одёрнула себя, решив, что время ещё не пришло.       — Ты что, до сих пор злишься на хорька? — вдруг спросила Джинни, уловив направление взгляда Гермионы — Или ты теперь следишь за ним тёмными ночами?       Гермиона едва не подавилась сливочным пивом.              — Что? Нет!       — Угу….       — Джинни!       — Я просто спросила.       Грейнджер покачала головой и всё же бросила короткий взгляд в сторону слизеринцев:       — Нет… я больше не чувствую злости. Всё это было так давно, что…       Она не закончила. Что-то в старых обидах действительно потускнело за прошедшие годы. Джиневра хитро прищурилась.       — Опасные слова, Гермиона Грейнджер.       — Почему?       — Потому что именно так обычно начинаются плохие романы.       — Джинни!       — Что? Я серьёзно.       Гермиона только закатила глаза, но не ответила. Джинни хмыкнула и сделала вид, будто глубоко задумалась.       — Лучше расскажи, что у тебя с Тео. Вы уже подружились? Или ты всё ещё пытаешься выяснить, каким тёмным ритуалом он заставляет свои волосы так лежать?       На этот раз Гермиона искренне рассмеялась и провела пальцем по ободку пустой кружки.       — Боюсь, секрет умрёт вместе с ним.       — Значит, подружились.       — Мы стараемся найти общий язык.       — И?       Грейнджер задумалась на секунду.       — Он совсем не такой, каким я его представляла.       — Это ещё ничего не значит. Я тоже когда-то думала, что Невилл тихий и безобидный.       — Джинни!       — Что? После той истории с плотоядной мимбулус мимблетонией я никому не доверяю.       Гермиона покачала головой, всё ещё улыбаясь.       — Тео умный. Очень умный. И с ним действительно интересно разговаривать.       — Но?       — Но его привычка постоянно говорить о том, какой он великолепный, невероятно раздражает.       — Значит, это всё-таки Теодор Нотт.       Обе рассмеялись.       Именно в этот момент улыбка медленно исчезла с лица Гермионы, а дыхание на секунду сбилось. Девушка, лицо которой до этого гриффиндорка толком не смогла разглядеть, поднялась и вышла из кабинки. Это была хрупкая, невысокая, утончённая особа с шикарными волосами, уложенными в элегантную причёску. Её лицо было таким изящным, что напоминало фарфоровую куклу. Драко поднялся вслед за ней, обернувшись к друзьям.       С неожиданной заботой и нежностью Малфой подал девушке пальто и помог его надеть. Его пристальный взгляд, обращенный на нее, был мягким и участливым. Такого взгляда у слизеринца Грейнджер никогда не видела раньше. Драко что-то тихо сказал девушке на ушко, кивнул друзьям, заботливо приобнял спутницу за талию, и они вышли из "Трёх метёл".       В этот момент Гермиона вспомнила.       Драко Малфой женится на Астории Гринграсс в будущем году через несколько месяцев после окончания школы. Это будет на первой полосе "Пророка". Брачный контракт между их семьями был заключён давно, но, судя по всему, дело было не только в оговоренной сделке чистокровных Родов. Между ними явно было что-то большее, чем просто взаимная привязанность.       Вдалеке раздался звук разбившейся кружки, но Грейнджер даже не обернулась. Этот звук почему-то заставил её вспомнить о том, как когда-то с таким же грохотом рухнула её собственная жизнь.       Гриффиндорка вздохнула, стиснув кружку со остатками сливочного пива. Девушка напомнила себе, что ей еще предстоит огромная работа, чтобы изменить своё будущее. И пока что, Драко Малфой в это будущее не входит.