Часть 5 "У каждого из нас свои секреты"

19 октября 1998г.       Тёплый осенний свет мягко скользил по каменным стенам Хогвартса, наполняя школьный двор золотистым сиянием. Затяжные дожди уступили место ясной погоде, и теперь лучи солнца, словно торопясь, щедро растекались по английским пейзажам, высушивая многометровые лужи, оставленные недавними ливнями. Казалось, природа стремилась вернуть земле её утраченный уют и тепло.              С возвращением солнечного света замок тоже начал пробуждаться от осенней сырости. Тяжёлая, промозглая влажность, казавшаяся вечной в холодных коридорах, начала отступать. Теперь даже в самых укромных уголках школы ощущалось едва заметное, но уверенное тепло, словно сама магия древних стен радовалась наступлению ясных дней.       Джиневра Уизли, с лёгкой небрежностью размахивая учебником по зельям, спускалась по одной из величественных движущихся лестниц Хогвартса. Мимо мелькали ожившие портреты, и их обитатели привычно шептали ей вслед то одобрительные реплики, то шутливые замечания. Но девушка едва замечала их: её мысли целиком поглотил предстоящий матч по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином. Джинни уже представляла, как взмоет в небо, крепко сжимая свой "Нимбус", и с лёгкостью оставит соперников позади, грациозно уворачиваясь от бладжеров.       Однако радужные мечты о триумфе быстро сменились серьёзными размышлениями о тренировках. В команде было несколько новичков, которым предстояло многому научиться. Джинни уже обдумала, как будет уделять им больше времени после уроков: она тщательно объяснит тонкости манёвров, разработает индивидуальные упражнения и поддержит каждого игрока. Как капитан, она чувствовала огромную ответственность за успех команды. Победы Гриффиндора должны были стать не просто традицией, но символом гордости и единства в этом сезоне.       Хитрая улыбка мелькнула на её лице, когда она представила выражение злости на лице Малфоя: вот ловец команды Гриффиндора, ловко обманувший его, уводит из-под носа золотой снитч. Казалось, она уже слышала недовольные возгласы слизеринцев и разочарованный вой с трибун зелёных. Несмотря на то, что напряжённая вражда между факультетами после войны немного ослабла, дух соперничества в квиддиче оставался неизменным — и, что греха таить, был очень кстати.       Джинни не могла не думать о Роне, который, променяв последний год в Хогвартсе на отбор в команду «Пушки Педдл», шагал к своей мечте стать профессиональным игроком. Её радовало, что лучшая подруга позволила ее несносному братцу самому набивать шишки и расти. Рон, конечно, оставался Роном: его упрямство, граничащее с толстокожестью, давно стало семейной шуткой. Переплюнуть его в этом мог разве что Перси. Но Джинни понимала и другое: будь у неё меньше желания закончить школу, она сама бы сейчас рассекала воздушные поля тренировочных арен.       Спортивное будущее её манило: подписать контракт с "Холихедскими гарпиями", стать знаменитой, летать на лучших аренах мира — она почти слышала приветствующий рев толпы, но тут мягкий свет из дворика отвлек её, и она, очнувшись, шагнула на свежий воздух.       — Ааа! — вскрикнула Джинни, когда сильные руки обхватили её, заставляя вздрогнуть. Она развернулась, выхватив палочку, но перед ней никого не было.       — Успокойся, это всего лишь я, — раздался знакомый голос, полный смеха.       — Гарри Джеймс Поттер! — воскликнула гриффиндорка, недовольно, но с улыбкой, хлопая его кулаком в невидимую грудь — Немедленно сними эту мантию! У меня чуть сердце не остановилось!       Гарри, всё ещё смеясь, стянул с себя мантию-невидимку. Его лицо светилось радостью, и на мгновение он напомнил того мальчишку, которого Джинни увидела впервые на платформе 9¾.       — Я скучал, — сказал Поттер, не отпуская девушку из объятий и заглядывая в её глаза с той теплотой, от которой сердце пропускало удар.       — А я чуть не умерла от страха, — фыркнула Джиневра, разворачиваясь к нему лицом, но тут же рассмеялась и уткнулась носом ему в шею. Родной запах любимого человека мгновенно успокаивал.       Гарри наклонился и коснулся её губ в нежном, долгом поцелуе. Он будто пытался передать через этот поцелуй всё, что накопилось за время их разлуки.       — Знаешь, Поттер, — сказала Джинни, когда они отстранились, её щеки чуть порозовели, – предупреждай в следующий раз, когда соберешься так пугать меня. В противном случае — свидание с мадам Помфри тебе гарантировано.       — Да ты же не выживешь без моих сюрпризов, — ухмыльнулся он, беря её за руку — Пойдём, посидим немного. У тебя есть время?       — Немного, — согласилась Джинни, позволив ему отвести её к лавочке. Они расположились рядышком: Джиневра уютно устроилась под боком Гарри, а тот обнял её, мягко накрыв своей ладонью её плечо.       — Как ты? – спросил Гарри, внимательно глядя на неё — Всё ли хорошо с учёбой? Не слишком ли тяжело совмещать пост капитана команды по квиддичу и уроки?       — Гарри, ты же знаешь, квиддич — это моя страсть! — ответила девушка с улыбкой и горящими глазами, проводя пальцем по пуговицам его аврорского мундира — Конечно, мои мысли часто заняты тренировками. Я мечтаю о "Холихедских гарпиях", я не устаю об этом повторять.... Учёба? Нормально. Преподаватели милосердны к последним курсам студентов. А ты как здесь оказался?       — Услышал, что кое-кто из Министерства собирается в Хогвартс, и решил сесть ему на хвост. Директор Макгонагалл редко открывает камин у себя… Мы не виделись с лета, Джин, — сказал он с теплотой в голосе — Я так мечтал поцеловать тебя.       Джинни почувствовала, как её сердце сжалось от его слов. Она прижалась к нему крепче.       — Я тоже скучала, Гарри.       Он чмокнул её в макушку и заговорил снова:       — А где Гермиона? Я помню, вы собирались в Хогсмид на выходных за какими-то покупками.       Джинни засмеялась:       — Мы не дошли до платьев. Просто гуляли и болтали. Но теперь Гермиона исчезла.       — Что? — Гарри напрягся, его улыбка исчезла и ладонь сильно сжала плечо девушки — С ней что-то случилось?       — Эй, герой, расслабься... Мы все теперь в безопасности. Ты тоже можешь просто жить, — сказала Джиневра, хлопнув его по колену — Все хорошо. Просто она получила у Макгонагалл доступ в Запретную секцию и с тех пор там буквально поселилась. Ты же знаешь, какая она бывает, когда чем-то сильно увлечена.       Гарри выдохнул, немного расслабившись, но его лицо омрачила странная смесь боли и вины. Он отвёл взгляд, будто уходя в себя, а его пальцы нервно заскользили по рукоятке палочки в кобуре на поясе.       — Гарри? — Джинни нахмурилась, но он не отвечал — Земля вызывает Поттера! Приём! — девушка потрясла его за руку, вырывая из раздумий.       Гарри посмотрел на неё с усталой, но искренней улыбкой, словно пытался скрыть за этой маской вихрь мыслей и чувств.       — Извини, задумался, — тихо произнёс парень, сжимая её плечо чуть крепче, будто боялся, что она исчезнет, как призрачный образ — Джинни… ты счастлива со мной? Тебя не беспокоит, что я решил не возвращаться в Хогвартс, а пошёл в Аврорат? Может, что-то тебя расстраивает? Что-то, что ты хотела бы изменить?       Поттер долго смотрел в одну точку, а потом добавил еще слышно:              — Я не знаю, умею ли я жить обычной жизнью…. Иногда мне кажется, что война ещё не закончилась и надо идти и бороться с новыми угрозами. Ох…. — Избранный зажмурился, как от сильной боли, а потом проморгался, откидывая голову назад, размышляя вслух — Не знаю сколько надо прожить, чтобы почувствовать себя… нормальным.       Джиневра Уизли удивлённо посмотрела на возлюбленного, а потом её лицо стало мягче. В его взгляде читалась любовь, а губы тронула едва заметная улыбка. Девушка подняла руку и медленно провела пальцами по его щеке, очерчивая линию скулы, словно пыталась запомнить каждую черту его лица.       — Гарри Поттер, — начала она мягко, — ты был рожден быть героем. Это не просто черта характера или случайное стечение обстоятельств — это часть тебя. Это то, кем ты всегда был. Конечно, иногда мне хотелось бы, чтобы ты жил спокойнее, чтобы ты мог наслаждаться простыми радостями, но… я бы не смогла полюбить тебя, если бы ты был другим.       Её слова, тёплые и ободряющие, словно сняли груз с его плеч. Гарри улыбнулся шире и, не в силах сдержаться, притянул её к себе, обнимая так крепко, будто хотел защитить от всего мира.       — Спасибо, Джин. Ты даже не представляешь, как мне нужно было это услышать, — его голос дрогнул, но он поспешил сменить тон, чтобы скрыть уязвимость.       Несколько мгновений они просто сидели в тишине, наслаждаясь теплотой друг друга. Наконец, Гарри нарушил молчание:       — Знаешь, я никогда тебе этого не рассказывал, но… помнишь мой шестой курс? Урок у Слизнорта, когда он показывал нам Амортенцию?       Джинни нахмурилась, чуть прищурив глаза, предчувствуя что-то интересное.       — Конечно, помню, — ответила она — Гермиона, кажется, неделю не унималась и рассказывала об этом вновь и вновь. И что?       Гарри вздохнул, его взгляд стал мечтательным, будто он вернулся мыслями в те далёкие дни.       — Тогда, наклонившись над котлом, я почувствовал тонкий цветочный аромат. Он показался мне удивительно приятным, но я не придал этому значения. Позже я понял… это был тот же самый запах, что я ощущал, когда ты говорила со мной в общей гостиной.       Джинни широко раскрыла глаза, а затем улыбнулась, слегка приподняв бровь:       — Гарри, ты хочешь сказать, что это был… мой запах?       — Да, — признался он, смущённо опуская взгляд — Это была ты. Постепенно я начал понимать, что… влюбляюсь в тебя. Но, знаешь, самое сложное было видеть тебя с другими. С Дином, с Майклом… — Гарри замолчал, явно испытывая неловкость — Я злился на них, хотя тогда даже не понимал, почему....       Джиневра тихо засмеялась, её смех прозвучал как лёгкая музыка, разрядившая напряжение.       — Значит, ты ревновал уже тогда? Вот оно что! Но почему... почему ты говоришь мне об этом только сейчас?       Гарри пожал плечами, его глаза были полны тепла и нежности.       — Наверное, потому что теперь я понимаю, что это была не просто влюблённость. Она превратилась в нечто большее. В любовь. Настоящую. И я хочу, чтобы ты знала — я хочу прожить с тобой всю жизнь, Джиневра Молли Уизли.       Джинни смотрела на него, и в её глазах блестели искры счастья. Она молча потянулась к нему и легко коснулась его губ своими. Её прикосновение было одновременно нежным и уверенным, полным тепла и ответной любви.       В этот момент её разум устремился в будущее. Она представила их свадьбу — простую, но наполненную теплом, смехом и любовью. Дом на площади Гриммо, который они вместе обустроят, превратив в уютное семейное гнездо. Медовый месяц, полный приключений — прогулки по Парижу, встречи с драконами в Румынии, беззаботные дни на побережье Греции. Она видела их жизнь — полную света, путешествий и маленьких радостей, которые они будут разделять вместе.       Вернувшись в реальность, Джинни посмотрела на Гарри с улыбкой, полной надежды.       — Гарри, спасибо тебе за эти слова. Ты самый упрямый, но и самый лучший человек, которого я знаю. Я тоже люблю тебя. И я хочу прожить с тобой всю жизнь.       Она взглянула на часы и вдруг всполошилась.       — О, но если я сейчас не побегу на урок, то моя оценка по Истории магии превратится в сплошной “Тролль”! — девушка звонко чмокнула его в губы и, поспешно встав, направилась к учебным классам.       Гарри остался сидеть на месте, смотря ей вслед. Его взгляд светился счастьем, а на губах играла улыбка. Он знал: после всего, что ему довелось пережить, его жизнь наконец-то стала похожа на ту самую сказку, о которой он даже не смел мечтать.

∼∽ ∼∽

      За длинным столом в самом углу библиотеки Хогвартса, под мягким светом магического фонаря, Гермиона Грейнджер склонилась над очередной книгой. Перед ней лежала массивная стопка фолиантов, многие из которых принадлежали к фонду Запретной секции. Их потрёпанные кожаные переплёты и пожелтевшие страницы напоминали о времени, знаниях и... неизвестности.       Прошло уже четыре дня с тех пор, как Минерва Макгонагалл выдала ей разрешение на доступ к этим книгам. Гермиона потратила два полных выходных и каждый вечер после уроков, возвращаясь в Башню старост только поздно ночью, когда библиотекарь мадам Пинс уже готова была выгнать последнего посетителя. Но, несмотря на все усилия, она пока не продвинулась ни на шаг.       Грейнджер перевернула очередную страницу и нахмурилась. За последние два часа она изучила уже с десяток случаев вмешательства в память. Одни заклинания лишь стирали отдельные воспоминания, другие изменяли их, подменяя ложными образами, третьи и вовсе создавали целые искусственные пласты прошлого.       Она машинально сделала ещё одну пометку на пергаменте. «Восстановление возможно только при сохранении исходного воспоминания». Это была уже четвёртая книга, утверждавшая одно и то же. Если память уничтожена полностью, вернуть её невозможно. Если она заблокирована — шанс остаётся.       В тетради девушки, некогда заполненной аккуратными заметками, появились разрозненные записи и перечёркнутые строки. Гермиона невольно сжала перо. Она прекрасно помнила тот день. Помнила собственный голос. Помнила, как родители смотрели на неё фотографии перед собой на каминной полке. Помнила взмах палочки. Но до сих пор не знала, что именно сделала тогда. Стерла воспоминания? Спрятала их? Переписала? Девушка закрыла глаза. Если воспоминания родителей были уничтожены окончательно… Нет. Об этом она старалась не думать.       Стараясь отвлечься, Грейнджер потянулась к следующему тому и открыла его почти наугад. Название главы заставило её замереть. «Синдром внедрённой памяти и последствия длительного воздействия ментальной магии». Она уже собиралась перелистнуть страницу. Но что-то заставило её остановиться. Несколько секунд спустя Гермиона уже читала первый абзац с возрастающим вниманием:       Энтузиазм Гермионы, всегда бывший её главным двигателем, начал угасать. Она честно надеялась, что уж здесь, в Запретной секции, будет хоть какая-то зацепка, намёк, рецепт... Но вместо этого — пустота.       Отодвинув от себя очередную книгу, она устало облокотилась на стол, провела рукой по лицу и вздохнула. На мгновение девушке даже показалось, что всё это зря, что ей не суждено вернуть родителям их воспоминания. Но, поймав своё отражение в старом зачарованном зеркале, стоявшем на полке, Гермиона выпрямилась.       "Сдаваться не в моих правилах," — твёрдо подумала она, доставая очередной фолиант из стопки.       Откуда-то из глубины библиотеки доносились приглушённые голоса. Взгляд гриффиндорки невольно метнулся в сторону звука.       "Очередная влюблённая парочка нашла себе тёмный угол," — с раздражением подумала она, захлопнув книгу. Стараясь не шуметь, Грейнджер поднялась со своего места и, держа фолиант в руках, направилась к нарушителям её покоя.       Пройдя несколько стеллажей, она уже была готова выплеснуть своё негодование, но, услышав обрывок разговора, замерла. Сначала гриффиндорке показалось, что она ослышалась, но голос был слишком знакомым. Гермиона осторожно выглянула из-за угла.       За небольшим столом сидели Драко Малфой и Астория Гринграсс. Драко был повернут к Гермионе спиной, его светлые волосы были идеально уложены. Астория сидела рядом, слегка склонив голову к его плечу. Её поза была расслабленной, но в ней читалось смущение.       Грейнджер уже хотела развернуться и уйти, ругая себя за поспешность, но едва различимая фраза заставила её остановиться.       — Драко, я… я никогда раньше ничего подобного не делала. Мне страшно. А вдруг будет больно? — тихо произнесла Астория, и в её голосе звучала такая искренность и смущение, что Грейнджер почувствовала, как её собственные щеки начинают пылать.       "Мерлин… Что за разговоры?!" — с ужасом подумала Гермиона, прижимая фолиант к груди и чувствуя, как её любопытство берет верх.       — Тори, — начал Драко с едва уловимой усмешкой — Я же Малфой. Мы делаем всё безупречно. Я постараюсь сделать так, чтобы всё прошло и-де-аль-но.       Гермиона застыла. Её разум был разорван на две части. Одна сторона подсказывала, что она должна уйти немедленно, но другая, цепляясь за каждое слово, заставляла остаться.       — Если что-то пойдет не так, ты сможешь остановиться? — голос Астории был почти шёпотом — Я… я не уверена, что у меня хватит смелости это прервать.       Драко чуть наклонился к девушке, и Грейнджер услышала лёгкий скрип его стула.       — У меня есть некий опыт, — небрежно произнёс он, и в его голосе сквозила уверенность и искренняя забота — И, поверь, не такой уж и плохой.       Астория тихо рассмеялась.       — Опыт? Драко, ты ведь знаешь, что слухи о тебе сильно преувеличены?       — Слухи никогда не врут, — ответил он, и в его тоне появился насмешливый оттенок — Но ты можешь проверить это сама. И чем скорее, тем лучше. Разве ты сомневаешься, что я не позабочусь о своём маленьком воробушке?       Смех Астории прозвучал весело и беззаботно, но Гермионе показалось, что её нутро сжалось в тугой узел.       — Мерлин, Драко, ты неисправим, — с нежностью сказала Астория.       — Вот именно. Поэтому тебе нечего бояться. Всё будет… на высшем уровне, — его голос звучал так, словно он смаковал каждое слово.       Грейнджер почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Её руки вспотели, а сердце неистово забилось.       — Ты ведь понимаешь, что это изменит всё? — голос Астории стал тише, почти задумчивым.       — Именно поэтому я рад, что ты доверяешь это мне, — мягко ответил Драко.       Наступило молчание, и в этой тишине было слышно только биение сердца гриффиндорки. Гермиона решила, что это её шанс сбежать. Девушка начала отступать назад, но её нога неуклюже задела одну из нижних полок. С громким стуком какая-то книга упала на пол, нарушив идеальную тишину библиотеки.       Малфой и Гринграсс одновременно обернулись в её сторону. Гермиона застыла, не решаясь сделать ни шагу.       — Ох, Гермиона Грейнджер? — голос Астории прозвучал мягко и невозмутимо, словно несколько минут назад они действительно обсуждали нечто столь же банальное, как прогноз погоды. На её губах играла вежливая, чуть загадочная улыбка — Мы, наверное, были слишком шумными?       Гриффиндорка открыла было рот, пытаясь подобрать слова, но в голове царила пустота. Она просто смотрела на них, чувствуя, как её щеки пылают, и ей отчаянно хотелось исчезнуть.       — Я... эм... нет, вовсе нет, — начала она, теребя край своей рубашки — Простите, я случайно...       Её взгляд скользнул к Малфою. Драко сидел, едва заметно ссутулившись, лицо его было напряжённым, а бледные щёки залились краской. Его глаза нервно метались из стороны в сторону, словно он искал способ раствориться в воздухе.       Астория легонько коснулась его плеча, как будто желая успокоить, затем, слегка склонившись, коснулась губами бледной щеки. Этот жест был полон заботы, и Грейнджер вдруг почувствовала себя лишней.       — Я оставлю вас, Драко, — произнесла Астория так, будто между ними и не было никакого неловкого молчания. Её голос звучал тепло, словно она была хозяйкой положения. Она кивнула гриффиндорке с той же лёгкой улыбкой — Кажется, вам есть о чём поговорить....       Гермиона молча смотрела, как Астория уходит, её лёгкая походка была спокойной и уверенной, как у многих аристократов. В воздухе библиотеки повисло напряжение, густое, как осенний туман.       Малфой сидел, крепко сжимая край стола, и смотрел куда-то в сторону, будто специально избегая встречи ней взглядом.       — Я... надеюсь, я не прервала ничего важного, — нарушила Гермиона тишину, пытаясь справиться с неловкостью.       — Нет, — ответил Драко коротко и резко, будто отсекая все возможные темы для разговора.       Грейнджер нервно закусила губу, чувствуя, как атмосфера становится всё более угнетающей. Но молчание было ещё хуже.       — Это... приятно видеть, что ты находишь время для общения, — неловко произнесла она, стараясь говорить непринуждённо.       — Угу, — отозвался Малфой, его голос был таким сухим, что мог бы иссушить даже самый большой океан.       Гермиона вздохнула, мысленно проклиная себя за попытки наладить разговор. Но уйти сейчас казалось ещё более странным.       — Знаешь, я редко вижу тебя здесь. В библиотеке, я имею в виду, — попыталась она снова, стараясь найти что-то нейтральное.       — Бываю, — бросил он, по-прежнему не глядя на неё.       — Я слышала, что вы с Асторией... что вы близки. Это хорошо.       Эти слова, кажется, вывели его из равновесия. Он резко поднял голову, и их взгляды встретились. В его серых глазах читалась смесь напряжённости и неожиданного интереса, как будто он впервые по-настоящему увидел её. Гермиона не могла не обратить внимание на его худой, изнеможденный вид: почти впалые щеки, глубокие синяки под глазами, легкие морщинки между бровей, как будто бы он часто хмурился.       Малфой долго молчал, затем тяжело выдохнул.       — Грейнджер... спасибо.       — За что? — удивлённо спросила та, нахмурив брови.       Драко опустил взгляд, на его лице появилась тень странного, горького сожаления.       — За суд. За то, что ты и Поттер... вы видели во мне человека. А не просто... ещё одного Пожирателя.       Гермиона мягко улыбнулась, и почти шепотом ответила:       — Ты ведь не был просто ещё одним Пожирателем, Малфой. Я это знала тогда. И знаю сейчас.       Драко покачал головой с лёгкой усмешкой, в которой смешались самоирония и грусть.       — Ты лучше всех знаешь, насколько я был далёк от святости.       — Может быть, — согласилась Гермиона, её голос звучал твёрдо — Но ты сделал то, что смог. И это уже много.       Он долго смотрел на неё, будто пытаясь прочитать её мысли. Затем медленно кивнул, взгляд его потеплел, но в нём всё ещё оставалась тень сожаления.       — Иногда мне кажется, что я никогда не смогу искупить всего этого, — тихо сказал слизеринец.       — Может быть, и не искупишь, — мягко ответила Гермиона, делая шаг вперед — Но это не значит, что не стоит попытаться.       Девушка стояла напротив Малфоя, нерешительно сжимая в руках толстый фолиант, перевязанный тёмной лентой. Её взгляд на мгновение задержался на стопке книг, аккуратно сложенных позади него на столе. Среди них были труды по зельям, древним проклятиям и артефактам — выбор, который показался ей неожиданным, даже для Малфоя. Однако прежде чем девушка успела что-либо сказать, взгляд слизеринца упал на свиток, который она держала.       — Это же... магия памяти? — произнёс он с прищуром, и в его голосе сквозило едва уловимое подозрение — Ты ведь знаешь, что такие книги не валяются просто так на полках. Откуда она у тебя?       Гермиона подняла подбородок, её тон был спокойным и уверенным, как всегда, когда речь заходила об официальных делах.       — У меня есть разрешение на доступ в Запретную секцию, — пояснила она — Директриса лично одобрила.       Малфой присвистнул, его губы тронула лёгкая усмешка, которая тут же превратилась в насмешливую гримасу.       — Все лавры Героям войны, конечно же, — проговорил он, чуть наклоняя голову — Эльфы, случайно, не посыпают твой путь лепестками роз?       Драко сам понял, насколько глупо прозвучала его фраза, почти сразу. Его лицо порозовело, а глаза виновато скользнули в сторону.       — Прости. Это было... это прозвучало глупо, — смущённо пробормотал Малфой.       Гермиона улыбнулась, искренне, без намёка на обиду.       — Ничего страшного. Я привыкла, — ответила она с лёгкостью, но её взгляд уже возвращался к стопке книг на его столе.       Её брови слегка приподнялись, когда она заметила названия других томов. Это была литература для глубоких исследований, и выбор был... нетипичным.       — Это... довольно специфические книги, — пробормотала гриффиндорка, снова взглянув на парня.       — Моё будущее не будет простым, — тихо ответил Драко, избегая её взгляда. Его голос прозвучал скорее задумчиво, чем серьёзно, но в этих словах чувствовалась тяжесть.       Гермиона, не успев остановить себя, выпалила:       — Ну да, ты же собираешься в Аврорат. Там вообще всё сложно.       Малфой замер, его глаза расширились, словно она только что открыла его самый тщательно охраняемый секрет. Его пальцы невольно сжали край стола.       — Откуда ты это знаешь? — спросил Драко резко, и в его голосе сквозило напряжение.       Грейнджер почувствовала, как её сердце на мгновение замерло.       «Глупая, глупая!» — мысленно ругала она себя. Но, сделав глубокий вдох, стараясь сохранить самообладание, она указала на книги.       — Это очевидно, — сказала девушка с лёгкой улыбкой, надеясь, что её объяснение прозвучит достаточно убедительно — Все эти книги — классические дисциплины для подготовки в Аврорат. Если кто-то так серьёзно готовится, вывод напрашивается сам собой. Гарри штудировал все это летом, хотя в итоге его приняли без экзаменов.       Драко расслабился, его плечи опустились. Он тихо выдохнул, и на его лице мелькнуло облегчение.       — Хм. Ну да, действительно логично, — пробормотал он, а потом пространно добавил, прищурившись — Странно… Об этом ещё никто не знает.       “Ещё одна подобная оговорка и кто-нибудь начнёт задавать ненужные вопросы…” — тревожно промелькнуло в голове гриффиндорки.       Но все же Гермиона, вдохновлённая тем, что ей удалось избежать неловкости, продолжила:       — Если тебе нужно что-то из Запретной секции, я могу помочь.       Малфой быстро покачал головой.       — Нет, спасибо. Обойдусь.       Он замолчал, но затем, задумавшись, постучал пальцем по подбородку. Его взгляд слегка смягчился, и уголки губ изогнулись в слабой усмешке.       — Хотя знаешь... пусть твоё предложение останется открытым. Вдруг пригодится.       Грейнджер ответила сдержанной улыбкой.       — Хорошо. Обращайся.       На мгновение между ними воцарилось молчание. Это было странное молчание — не напряжённое, но наполненное чем-то, что сложно было назвать. Гермиона чувствовала, что Малфой, возможно, привыкает к её присутствию, а она сама вдруг заметила, что перестаёт видеть в нём только тень прошлого школьника. Легкий намек на будущего сильного мужчину уже начал пробиваться сквозь вечно равнодушный фасад.       Она бросила последний взгляд на него и, стараясь звучать непринуждённо, произнесла:       — Ну, я, пожалуй, пойду. Не буду мешать твоим «непростым» планам.       Драко коротко кивнул, не говоря ни слова.       — До встречи, Грейнджер, — тихо добавил он, почти как запоздалое эхо.       Девушка повернулась и направилась к выходу. Её шаги звучали глухо на каменном полу библиотеки. Малфой проводил её взглядом, а затем опустил глаза на книги перед собой. Его пальцы автоматически раскрыли ближайший том, но мысли вновь и вновь возвращались к тому, что она сказала.

∼∽ ∼∽

             Гермиона шла, погрузившись в свои мысли, пока ее не отвлек знакомый бархатный голос.       — Мисс Грейнджер, — раздалось позади нее.       Она обернулась и увидела Кингсли Бруствера, высокую фигуру Министра магии, который стоял в проходе и улыбался. Гриффиндорка, не сдерживая радости, поспешила к нему навстречу.       — Кингсли! — воскликнула она — Как я рада вас видеть!       — И я тебя, Гермиона, — тепло ответил он, протягивая руку, которую она пожала с улыбкой — Как твои дела? Как учеба? Как... Рон?       При упоминании Уизли Гермиона чуть сжалась, но быстро взяла себя в руки.       — У меня все хорошо, спасибо, — ответила она, пытаясь звучать бодро — Рон тоже занят, много тренируется.       Кингсли понимающе кивнул, но, судя по его взгляду, он заметил, что Гермиона избегала деталей. Они начали движение по коридору, будто провожая друг друга в неизвестном пока направлении.       — Он — перспективный парень, — заметил министр с одобрением — Министерство следит за его успехами. Я уверен, что мистер Уизли принесет много славы своей стране.       Грейнджер коротко улыбнулась, мысленно возвращаясь в прошлое — или, точнее, в будущее, которое она уже знала. Рональд действительно достигнет больших высот в квиддиче, завоевывая медали и регалии для Англии. Только вот с этой частью его жизни она больше не связывала себя.       — Да, — произнесла она чуть рассеянно, — Рон будет хорош...       Кингсли приподнял бровь, уловив ее тон, но не стал задавать лишних вопросов.       — А как дела со свадьбой? Уже назначили дату? — спросил он, стараясь звучать ненавязчиво.       Гермиона немного напряглась, но быстро сменила выражение лица на нейтральное.       — Все в порядке, — отозвалась она, избегая подробностей — Но, если не секрет, что вы делаете в замке?       Теперь уже Бруствер слегка замешкался, но тут же нашелся:       — У меня есть важные дела, — сказал он отрешенно — Несколько встреч, которые не терпят отлагательств. Пришлось даже поработать почтовой совой, есть письма которые лучше доставлять лично. А прямо сейчас я направляюсь к директрисе.       Грейнджер заметила, как его взгляд чуть уклонился в сторону, и поняла, что он что-то недоговаривает. Возможно, эти «важные дела» совсем не касались Макгонагалл, но она решила не настаивать.       "Мы оба изменились," — подумала она — "В прошлой жизни он улыбался глазами. Сейчас улыбались только губы. Теперь у каждого из нас свои секреты."       — Знаешь, — сказал Кингсли, остановившись и взглянув на нее серьезно, — я хотел поговорить о твоем будущем. Все письма Министерства, которые мы тебе отправляли, остались без ответа. Могу я рассчитывать на твою помощь после окончания школы?       Гермиона чуть опешила от прямоты вопроса.       — Простите, Кингсли, — быстро ответила она, прикладывая усилия, чтобы не выглядеть неловко — У меня сейчас столько всего... И рутина, и учеба, и подготовка к свадьбе. Но я обязательно подумаю над вашим предложением.       Министр улыбнулся, тепло, но как будто бы с лёгкой тенью сожаления.       — Хорошо. Ты ещё молода, у тебя всё впереди. Но знай, Гермиона, Министерству нужен кто-то вроде тебя. Если что, наши двери всегда открыты.       — Спасибо, — искренне ответила девушка.       Они обменялись еще несколькими любезностями, и Министр направился дальше по коридору, оставив мисс Грейнджер наедине с её мыслями. Она долго смотрела ему вслед, осознавая, как много между ними осталось невысказанного.

∼∽ ∼∽

      Гермиона вошла в гостиную Башни старост и остановилась, словно наткнулась на невидимую преграду. Тёплый свет камина мягко играл на каменных стенах, наполняя комнату уютом, но атмосфера была далека от безмятежной. У одного из столов, окружённый густыми тенями, сидел Теодор Нотт. Его поза была расслабленной, почти вызывающей, а в руке он держал наполовину опустошённую бутылку огневиски. Рядом, на столе, лежал вскрытый конверт с гербом Министерства магии — его золотые буквы тускло поблёскивали в свете пламени камина.       Грейнджер подошла ближе и прищурилась, пытаясь рассмотреть детали. Её взгляд задержался на конверте, но она тут же вернула внимание Тео, который, заметив её, чуть насмешливо склонил голову.       – Что это у тебя? – осторожно спросила она, сделав несколько шагов вперёд.       Нотт поднял глаза, и в его взгляде блеснуло что-то странное, словно смесь усталости и язвительности. Губы парня изогнулись в знакомой насмешливой улыбке, но в ней чувствовалась горечь.       – О, Принцесса Кудряшка пришла! Как вовремя... – протянул он, поднимая бутылку в притворном тосте – Ты, наверное, не в курсе...       Гермиона нахмурилась, но промолчала, дожидаясь продолжения. Теодор, словно наслаждаясь её молчанием, неспешно наклонился к столу, постукивая пальцем по конверту.       – ...это моё “Письмо счастья”! – произнёс он лениво, будто сам вкусил всю иронию своих слов – Министерство заботится о нас, простых гражданах, как и всегда.       Гриффиндорка нахмурилась еще сильнее, судорожно пытаясь уловить смысл его слов.       – Чего стоишь? Садись, – продолжил Нотт, кивая на стул напротив – Обсудим мою "удивительную" судьбу. Выпьем за чертово “счастливое” будущее!       Тон слизеринца казался лёгким, почти беззаботным, но Гермиона чувствовала, как под этой маской прячется что-то важное. Взгляд девушки снова упал на конверт. На нём виднелся официальный герб Министерства магии, а внутри, вероятно, скрывались слова, которые Тео предпочёл бы не читать.       – Что за письмо? – осторожно спросила она, усаживаясь напротив.       Тео усмехнулся, покрутив в руках бутылку.       – Догадайся сама, – бросил он загадочно - Ты же такая умница....       Парень склонился над столом ближе, его тёмные глаза встретились с её взглядом.       – Но вот что я тебе скажу, малышка: то, что там написано – это настоящая проверка. На разум, на силу духа... на всё.       Гермиона почувствовала, как её сердце сжалось. Нотт откинулся на спинку стула, всё ещё удерживая на губах свою горькую усмешку.       – Ну что, Принцесса, – добавил он, поднимая бутылку, – готова рискнуть и узнать, что скрывается в моём “Письме счастья”?       Грейнджер не ответила сразу. Вопрос повис в воздухе, как вызов. А в комнате, освещённой лишь пляшущим светом камина, казалось, стало ещё темнее.