Часть 36 "Гамбит Малфоя" (18+)

      Февральская ночь мягко окутала Башню старост.              Гермиона лежала на широкой кровати, утопая в прохладных сатиновых простынях. Ткань скользила по обнаженной коже, едва заметно шурша при каждом движении. Тяжёлое одеяло было приятно тёплым. Девушка инстинктивно прижимала его к себе, зажимая между ног и путаясь в мягких складках, будто пыталась удержать крупицы тепла уходящего вечера.       Усталость медленно и лениво растекалась по телу. Выходные выдались длинными, наполненными разговорами, впечатлениями, неожиданными сценами и эмоциями, которые всё еще тихо звенели где-то глубоко внутри. Веки наливались тяжестью, но сон пока не спешил окончательно покорять гриффиндорку.       Ни одна книга не пришлась девушке по сердцу в этот вечер. Несколько томов лежали раскрытыми на самом краю кровати, еще парочка лениво разбросались на полу. У изголовья выросла слегка перекошенная «книжная башня», подозрительно напоминавшая Пизанскую. Стопка держалась на честном слове, и Гермиона была почти уверена, что любое неосторожное движение отправит её с глухим шорохом на ковёр.       Камин давно погас. Лишь редкие алые угольки тлели в глубине очага, иногда то и дело тихо потрескивая. Ардия, как всегда заботливая и почти незаметная, перед сном бросила в камин несколько сосновых шишек и веточек ели. Теперь спальня была наполнена тихим лесным ароматом — терпким, смолистым, чуть сладковатым. Казалось, будто сама зима на мгновение заглянула сюда из Запретного леса… Но, увидев мягкий свет и уют комнаты, решила остаться лишь в виде теплой сказки.       В спальне царил полумрак. Только лунный свет — холодный и серебристый — пробивался через высокое окно. Он ложился на пол узкой светлой дорожкой, медленно скользил по ковру, касался ножки кресла и края кровати. Тёмные вьющиеся локоны Гермионы рассыпались по подушке густыми волнами и в этом серебряном свете они напоминали море в ночную бурю.       Грейнджер лежала на боку, смотрела в причудливый узор на стене и лениво перебирала в памяти события прошедших выходных. Воспоминания всплывали перед глазами почти карикатурно — как яркие, слегка нелепые картинки. Особенно отчетливо перед глазами стояла сцена знакомства будущей четы Поттеров с новыми старшими домовыми эльфами, прибывшими из поместья Малфоев. Эльфы держались с таким спокойным достоинством и деловитостью, будто вместе с собой принесли в дом на Гриммо кусочек древнего аристократического уклада. Того самого, который этот особняк, казалось, давно забыл из-за своей печальной, почти болезненной запущенности.       Они двигались по дому так уверенно, словно всю жизнь только и делали, что управляли этим старинным мини-поместьем. Их огромные глаза горели воодушевлением. Каждый уголок, каждая пыльная полка, каждая затянутая паутиной щель рассматривалась ими с таким вниманием и почти трогательной заботой, будто перед ними был не ветхий дом, а драгоценное королевское наследие.       На этом фоне Кикимер выглядел… почти апокалиптично мрачным. Насупленный, с трагическим видом маленького монарха, у которого внезапно отобрали корону с драгоценными каменьями, которая, впрочем, и раньше была ему не по размеру. Старый эльф, обычно ворчливый и язвительный, на удивление не произнес ни единого слова с момента возвращения. Он лишь передвигался по дому с угрюмым достоинством, старательно пытаясь найти себе занятие — подвинуть вазу, поправить занавеску, стереть пыль там, где её уже стерли его нежданные предшественники.       Гермиона тихо усмехнулась в темноте. Кто бы мог подумать, что однажды даже Кикимера коснётся… конкуренция на кухне Гриммо. От этой мысли её губы дрогнули в мягкой улыбке. И, к своему собственному удивлению, гриффиндорка вдруг поймала себя на том, что ей немного жаль старого эльфа.       Грейнджер уже почти потянулась к Карте Теневого пути на прикроватной тумбе, любовно оставленной Малфоем для знакомства. Мысль о том, чтобы отыскать следы возлюбленного в огромном ночном замке, казалась всё более соблазнительной. Но прежде чем её пальцы коснулись пергамента, матрас рядом внезапно прогнулся. Тень упала на подушку. Горячее тело мягко, но уверенно прижало её к постели, а сильные руки сомкнулись вокруг талии раньше, чем она успела вдохнуть для крика.       — Хмф…       Звук вырвался из её груди приглушенным вздохом. И в тот же миг всё стало ясно. Знакомый запах — древесный, чуть терпкий, смешанный с холодом февральской ночи — мгновенно выдал нежданного гостя. Девушка улыбнулась про себя, благодаря магию домовых эльфов, которая позволяла Малфою беззаботно передвигаться по замку и за его пределами.       — Драко…       Грейнджер произнесла его имя почти беззвучно и закрыла глаза, чувствуя, как напряжение покидает плечи. Малфой наклонился ближе. Теплое, чуть неровное дыхание коснулось щеки гриффиндорки.       — А я уж думала, ты останешься ночевать с Блитом где-то на другой стороне пролива…. - пробурчала Гермиона и слегка хихикнула, почувствовав, что Малфой недовольно чуть ущипнул ее за бок.       — И оставлю свою прекрасную избранницу без поцелуя на ночь? - хмыкнул парень, продолжая обнимать возлюбленную.       Грейнджер заметила усталость, скользящую в его голосе, и обернулась.       — Снова…. снова произошло что-то ужасное? - торопливо спросила она.       Губы Малфоя скользнули по её щеке, задержались у виска, коснулись чувствительной кожи за ухом и медленно спустились к шее. Гермиона невольно вздрогнула.       — Ну… не совсем…. Пока гонялся за последним Пожирателем… — продолжил Драко тихо, почти касаясь губами её кожи — Я едва не угодил в засаду.       Он усмехнулся едва слышно.       — Потому что в голове у меня было совсем не дело.       Дыхание слизеринца скользнуло по ключице.       — А твои стоны… которые ты так старалась сдерживать в нашу прошлую ночь.       Голос коснулся слуха девушки теплым шепотом, и по телу Гермионы побежали мурашки.       — И я всё время представлял тебя… подо мной.       Грейнджер почувствовала, как жар поднимается по шее к щекам. Где-то глубоко внутри внутри разлилось томительное тепло и она бессознательно начала тереться об одеяло, которое все еще держала между ног. В памяти вспыхнула их прерванная уединенная встреча на Гриммо — короткая, сумбурная, наполненная жаждой и желанием. Если бы тогда не появился Гарри, то…. Но мысли быстро оставили девушку, когда Драко нетерпеливо потянул за тонкую лямку ее ночной сорочки. Ткань мягко соскользнула с плеча, в одно мгновение оголяя грудь и открывая перед мужем восхитительную картину.       — Ух.... Д-Драко.... - голос Гермионы прозвучал тихо и чуть дрогнул.       И уже в следующую секунду губы девушки накрыл поцелуй — жадный, нетерпеливый, почти отчаянный, будто он сдерживал себя слишком долго. Драко целовал её так, словно всё это время жил только ожиданием этого момента. Язык слизеринца безжалостно раздвинул податливые губы и начал самодовольно играть с ее языком, то и дело проводя кончиком по краям. Грейнджер чувствовала, как мир вокруг стремительно исчезает: камин, луна, холодная башня, книги на полу — всё растворилось, оставив только тепло его рук и головокружительное ощущение близости. Мысли исчезли. Перед глазами будто вспыхнули звёзды. Каждое движение его губ отзывалось внутри нее теплым электрическим разрядом.       — Ах, Герми… — шептал Малфой между поцелуями.       Его голос был низким и хриплым, будто он говорил сквозь долго сдерживаемое желание.       — Ты хоть представляешь… сколько я терпел?       Парень продолжал прижимать возлюбленную к постели, горячие губы накрыли нежную кожу груди и захватили в плен горошинку соска, распаляя еще сильнее. Грейнджер изогнулась всем телом, не в силах сопротивляться нарастающему удовольствию, чувствуя, как по телу разливается теплая дрожь.       — Ха.... Герми... А тут… — он наклонился ближе, снова касаясь губами её кожи, — ты такая чувствительная.       — Драко… — голос девушки прозвучал тихо и беспомощно.       Слизеринец замер на мгновение, словно наслаждаясь этим звуком. Одно заклинание и вся одежда супруги исчезла. Ладонью Малфой осторожно провел по её боку, по талии, вызывая новую волну дрожи. Каждое его прикосновение было медленным, внимательным — будто Драко заново изучал её, находя те точки, где её тело отзывалось особенно ярко. Дыхание девушки сбилось. Сердце заколотилось еще быстрее, сильнее, почти оглушительно. Пальцы Малфоя сделали мягкий круг вокруг пупка и предательски скользнули ниже. Он замер, прислушиваясь к ее реакции.       — Кажется… здесь? — прошептал он у самого ее уха.       Гермиона тихо выдохнула, почти всхлипнув от неожиданной волны ощущений. Чувства девушки уже были на пределе и любая, даже самая слабая стимуляция ощущалась вдвое ярче.       — Фух… ах… — с губ Грейнджер наконец сорвался тихий стон.       Её пальцы сжали простыню. Ощущения переполнили Грейнджер слишком быстро, слишком ярко. Тело на мгновение напряглось, дрогнуло и затем расслабилось, утонув в мягкости сатиновых простыней. Она лежала, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится так громко, что, казалось, его слышно во всей башне. Оргазм волнами расходился по каждой клеточке, пульсируя и постепенно затихая, оставляя сладостное послевкусие и разогревая аппетит.       Драко на секунду поднял голову, и в лунном свете его глаза сверкнули серебром. Он смотрел на жену с тихой, почти нежной улыбкой.       — Гермиона Грейнджер, — мягко произнёс он — Ты даже не представляешь, как ты прекрасна… когда перестаёшь всё контролировать.       В спальне на пару мгновений стало чуть тише. Гриффиндорка улыбнулась мужу мягкой и довольной улыбкой, глаза ее на секунду наполнились грустью и…. благодарностью. Действительно, раньше она держала все под своим контролем: учебу, друзей, планы на до- и военное время, проблемы Уизли, карьеру Рональда и многое другое. Но сейчас, девушка могла отпустить себя и просто чувствовать, не боясь того, что мир может рухнуть прямо на голову без ее инициативного присутствия.       Гермиона чуть двинула плечом и вдруг осознала происходящее. Одеяло давно сползло в угол кровати. Ночная сорочка растворилась где-то среди простыней. А она лежала в серебряном лунном свете перед Малфоем совершенно обнаженная. Щёки вспыхнули жаром. Смущение, нежность и остатки сладкой дрожи перепутались внутри неё. Но в этот раз девушка не захотела спрятаться, а наоборот, стать полноправным партнером в этой игре. Поэтому Грейнджер не нашла ничего лучше, чем резко притянуть любимого к себе. Обхватив мужа руками, она дразняще прошлась ноготочками по чувствительным местам на затылке и поцеловала его.       Драко тихо выдохнул ей в губы — одновременно удивлённо и довольно — и ответил уже иначе: медленно, глубоко, словно смакуя каждое мгновение. Когда слизеринец наконец отстранился, уголок его рта приподнялся в знакомой лукавой улыбке.       — А мы ведь только начали, миссис Малфой… — тихо произнёс он, переворачиваясь на спину и усаживая Гермиону на себе верхом — Но должен признать: во втором раунде пальму первенства я передаю вам.       Глаза Гермионы довольно сверкнули и где-то глубоко внутри начал приоткрываться тихий омут, доселе скрытый даже от самой хозяйки.       Снаружи над Хогвартсом тихо сияла зимняя луна. А в Башне старост февральская ночь становилась все жарче.       Гермиона уже почти уснула пока Хогвартс еще лежал во тьме и до рассвета оставалось несколько долгих часов. Тепло супружеской постели постепенно растворяло оставшиеся мысли. Где-то за окном лениво поскрипывал февральский ветер, угли в камине мирно спали, а рядом спокойно и размеренно билось сердце Драко. Тудум-тудум, тудум-тудум.       Наверное, именно поэтому девушка не сразу поняла, что что-то изменилось. Она уже начала ловить за хвост какую-то сказочную яркую стрекозу, которую Полумна вытащила из своего котла на уроке Зелий, как вдруг почувствовала, что тепло исчезло. Потом едва слышно скрипнул матрас и на кровати стало слишком пусто. Драко выбрался из постели, думая, что не разбудил её. В следующую секунду чуть приоткрылось окно в спальню и свежий воздух коснулся девушку своим прохладным дыханием.       Грейнджер не открывала глаз, лишь сонно нахмурилась, ворочаясь и устраиваясь поудобнее на подушках. Наверное, Малфой просто решил выпить воды и проштудировать еще одну книгу по Магическому законодательству. Или проверить что-нибудь по своему бесконечному расследованию.       Но время шло. А он не возвращался. Именно тогда до девушки донёсся запах. Очень слабый и тонкий. Почти неуловимый, но настолько явственно ощутимый для того, кто его на дух не выносит — табак. Причем не в волшебной трубке или курильнице, а в виде обычных маггловских сигарет.       Гермиона замерла. Даже сквозь дрёму она узнала этот запах мгновенно, ведь все ее внутренности просто кричали о том, что готовы вывернуться наружу через рот. За долгие годы знакомства с Малфоем (в прошлом будущем конечно же) гриффиндорка успела заметить одну странную закономерность. Драко почти никогда не курил просто так. Парень не получал от сигарет удовольствие и не прогонял ими скуку. Курил он чаще всего в тайне от всех, никому и никогда он не показывая эту слабость, которая могла бы выдать его внутренние противоречия и слабости. Даже ей. Грейнджер узнала о ней случайно, а потом… просто стала снова и снова подмечать какие-то мелкие детали. Парень брал в рот сигарету только когда что-то шло или могло пойти не так. После особенно тяжелых эпизодов, связанных с семьей. Перед опасными вылазками и операциями мракоборцев. После ночей, когда расследование Аврората заходило в тупик. После тех дней, когда он улыбался чуть больше обычного. Слишком старательно улыбался, словно носил маску, тогда как глаза были пустыми и потухшими. Слизеринец мог не расставаться сигаретой по несколько раз в неделю. Психологическая потребность контролировать хоть что-то превратилась в якорь, который помогал ему заземляться.       Гермиона медленно приоткрыла глаза и быстро поморгала, пытаясь убрать блюр сна. Малфой стоял возле высокого окна. В одной белой футболке и нижнем белье. Такой худой и угловатый, даже будучи с ней слизеринец недолго пребывал в своей настоящей форме, все чаще возвращаясь к трансфигурации оболочки. Видимо по привычке. Грейнджер по-началу каждый раз вздрагивала, когда его облик перед ней резко менялся. Ей было больно видеть Драко таким “азкабанским”. Но со временем девушка привыкла, и о несоответствии напоминала лишь щемящая жалость где-то в груди. Лунный свет серебрил плечи Малфоя и путался в светлых волосах. В дрожащей руке тлела сигарета. Тонкая струйка дыма поднималась вверх и исчезала в темноте.       На подоконнике лежала раскрытая Карта Теневого пути, какие-то фигуры перемещались, исчезали и вновь появлялись на живой поверхности пергамента. Но Драко смотрел не на неё, а куда-то дальше в пустоту. Словно видел перед собой совсем другие картины. Грейнджер проследила за его взглядом. И вдруг поймала себя на неожиданной мысли. Он боится. Не злится. Не сердится. Не строит очередную безумную многоходовку. Боится. Так тихо и глубоко, что никогда и никому не признается в этом вслух. Даже ей. Малфой поднес сигарету к губам и сделал короткую затяжку. Потом ещё одну. После чего раздраженно затушил ее о край зачарованной пепельницы. Будто вкус оказался хуже и резче, чем он ожидал.       Драко закрыл глаза и провёл ладонью по лицу. Усталым жестом человека, который уже сотню раз прокрутил в голове один и тот же разговор. И сейчас делает это в сто первый. Гермиона смотрела на него из-под полуопущенных ресниц и впервые отчётливо поняла одну простую вещь. Завтра на заседание Визенгамота идёт не всезнающий лорд Малфой, каким его видели все. Не блистательный наследник Древнего Рода. Не человек, который всегда оказывается на три шага впереди остальных. Как бы он не хотел им казаться окружающим. Завтра туда пойдёт мальчишка, однажды уже проигравший войну, проигравший все. Потерявший семью, дом, возлюбленную. И теперь до дрожи боящийся упустить хоть одну деталь. Чтобы снова не потерять всё. Грейнджер тихо закрыла глаза, поборов желание встать с кровати и обнять его.       Иногда любовь заключалась не в том, чтобы разделить чужой страх в моменте. А в том, чтобы позволить человеку встретиться с ним наедине. И победить. Уважать чужие тайны. Дать пространство и не вмешиваться. Даже если потом от подушки ещё долго будет пахнуть табаком и февральской ночью.

∼∽ ∼∽

23 февраля 1999г.       Кабинет Министра Магии гудел. Не громко, но достаточно назойливо, чтобы от этого шума начала болеть голова.       — Это безумие! — возмущался полный волшебник в парике эпохи Георга III, раздражённо размахивая руками — Если доказательств нет, дело следует закрыть!       — Закрыть? — немедленно возразила сухощавая ведьма в изумрудной мантии — После семи нападений на студентов? После покушения на мисс Грейнджер, героиню войны и обладателя Ордена Мерлина? Вы в своём уме?       — А я говорю вам, что этот Малфой окончательно сошёл с ума! — вмешался третий портрет — Какой еще второй суд? Какие новые обстоятельства? Если у него были доказательства, почему он не представил их сразу?       — Потому что, возможно, мальчишка умнее нас всех, — неожиданно заметил старик с серебряной бородой и мундштуком, сидящий в тяжёлой золочёной раме.       — Или гораздо глупее!       — Или гораздо опаснее!       — А если он ошибся?       — А если нет?       — Вы хоть понимаете, что поставлено на кон?       — Репутация Министерства!       — Репутация Визенгамота!       — Вся судебная система Британии!       Голоса накладывались друг на друга. Переплетались, гудели роем разъяренных пикси под самым потолком.       Кингсли стоял неподвижно, спиной к портретам, сцепив руки за спиной. Он терпеливо слушал. Сначала молча. Потом с раздражением. Потом с усталостью. А после что-то внутри него резко оборвалось. Министр резко развернулся и рявкнул в рамы, брызнув слюной.       — МОЛЧАТЬ!       Грохот его голоса ударил по кабинету не хуже Взрывного заклинания. Портреты вздрогнули. Несколько бывших министров инстинктивно отшатнулись вглубь рам. Кто-то спрятался за предметами мебели, а кто-то предусмотрительно задернул нарисованные шторки и теперь подглядывал только одним глазом.       — ДОВОЛЬНО!       Оглушительная тишина накрыла кабинет мгновенно. Кингсли обвел взглядом стены, одного за другим, своих предшественников. Каждый портрет. Каждое лицо. Каждую пару глаз.       — Вы все хотите от меня гарантий, господа? — спустя пару секунд спросил он неожиданно спокойно.       Ему никто не ответил.       — Хотите, чтобы я заранее знал исход сегодняшнего заседания?       Молчание.       — Хотите, чтобы я мог с уверенностью сказать, что мистер Драко Малфой прав?       Мистер Бруствер горько усмехнулся.       — Так вот… Увы, я не могу этого сделать, джентльмены…и д-дамы. При всем желании.       В кабинете стало так тихо, что были слышны сомнения зачарованного пера, парящего над столом, стенографировать вышеупомянутые слова за Министром магии или нет.       — Я не знаю, чем закончится этот суд.       Кингсли перевёл взгляд на закрытую дверь кабинета. Ту самую, через которую несколько минут назад ушёл Малфой.       — И знаете что?       Министр медленно выдохнул.       — Сам мистер Драко Малфой, наверняка, тоже не знает.       Ни один портрет больше не проронил ни слова.       — Но если хотя бы половина того, что он рассказал мне сегодня, окажется правдой...       Бруствер осёкся. Впервые за весь разговор в его голосе прозвучало не раздражение. А что-то гораздо более тревожное.       — Тогда мы судим вовсе не того человека, которого держим сейчас в камере узника в Азкабане.       Кабинет Министра Магии погрузился в тишину. Портреты на стенах застыли в тревожном мраке: одни жались к рамам, другие беспокойно переглядывались и пытались общаться жестами, но так чтобы их не увидели, а один пожилой волшебник в мантии эпохи Мерлина с манишкой жабо нервно расчесывал своё запястье до крови, будто пытаясь унять грызущий его страх. Все бывшие министры и покровители, обычно полные шепота и ворчания, сейчас прикусили языки.       Тяжелые шторы в кабинете были сомкнуты так плотно, что ни единый луч магически созданного дневного света не смел проникнуть внутрь — пространство было погружено в искусственную ночь. Пламя в камине угрюмо тлело, не издавая ни привычного потрескивания, ни искры, словно само понимало, что любое лишнее движение сейчас будет кощунством. Магические светильники вспыхивали по одному, поочередно, будто опасались, что яркость навлечет на них неминуемую беду. Документы на столе лежали неподвижными стопками. Идеально выровненные, почти зачарованные, словно тишина гипнотизировала даже бумагу. Ни одно перо не дрогнуло, ни один документ не шелохнулся. Все утонуло в молчаливом гнетущем ожидании. Казалось, в этом кабинете никогда не было так тихо. Тихо насколько, что все в нем (и портреты и предметы) боялись испытать судьбу, издав лишний привлекающий внимание звук.       На столе министра до сих пор лежала одна нераскрытая папка. Та самая. Кингсли долго гипнотизировал ее глазами, но так и не прикоснулся к ней. Потому что уже знал содержимое. Только вот боялся он не его, а последствий. Если Малфой ошибся хотя бы в одной детали — Гриффит выйдет свободным человеком и это будет прецедент на десятилетия вперед. Если Малфой прав — Министерство раскроет преступление страшнее того, ради которого вообще собирался суд в первый раз.       Поэтому сейчас Кингсли Бруствер застыл, будто высеченный из чёрного обсидиана, все еще глядя на злополучную дверь. Строгое, статуарное лицо, нечитаемый взгляд острее лезвия был направлен в одну точку, а руки за спиной были сжаты так яростно, что посветлели суставы. Он дышал медленно и глубоко, как человек, который вот-вот примет решение, меняющее всё. И масштабы этого действия до дрожи поражали его самого. Впервые за годы службы Кингсли не мог предсказать итог заседания. В первый раз он шел на обычный суд. Сегодняшний же процесс словно был похож на азартную игру.       Раздутые ноздри показывали внутреннюю борьбу и сомнения. Одним тягучим, долгим выдохом министр пытался вытолкнуть из себя последнее колебание. Кингсли медленно прикрыл глаза. Ему не нравился этот план. Не нравились методы. Не нравилось количество неизвестных. Не нравилось почти всё. Но ещё больше ему претила мысль о том, что Малфой может оказаться прав, а он его не послушает. Виконтесса молча наблюдала за ним с портрета. С момента ухода Драко она не проронила ни слова. Ее взгляд, наполненный ожиданием, гипнотизировал его. Бруствер взвесил все “за” и “против”, снова и снова пытаясь определить меньшую из двух зол. После чего министр едва заметно кивнул собственным мыслям. Решение было принято. Теперь оставалось лишь узнать, кто из них ошибся.       В следующую долю секунды тишину разорвал хлесткий звук мантии. Кингсли резко развернулся на каблуках и стремительно вылетел из кабинета. Коридоры Министерства едва успевали освобождать путь своему главнокомандующему. Шаги министра били в каменный пол чётким, тяжелым ритмом, с каждым ударом набирая мощь. Мантия судьи взметнулась за спиной, развиваясь широким черным мазком, и холодный резкий шлейф парфюма потянулся за ним по пятам.       Бруствер шёл настолько стремительно, что никто из подчиненных не успевал даже наклонить голову в знак уважения. Попадающиеся под ногу служащие шарахались от него, бросались к стенам, прятались за колоннами, будто перед ними был не человек, а ледокол, прорезающий людское море. Клерки впервые видели своего добродушного министра таким яростным и полным решимости, поэтому всячески старались отойти на другую сторону коридора, едва завидев его фигуру вдалеке. Кто-то закрылся в кабинете, хотя до этого планировал идти на совещание, кто-то пытался сделать вид, что он несуществующий вид волшебника обыкновенного, кто-то — просто затаил дыхание и закрыл глаза, как в детстве, и представил, что он “в домике”.       Кингсли же никого перед собой не видел. Его взгляд был устремлён вперёд, в пространство, туда, где ждало важнейшее дело на сегодня. В голове пытались зародиться мысли: как все пройдет? Получится ли у них? Стоит ли игра свеч или это все изначально было одним большим провалом? Но министр быстро замотал головой, прогоняя домыслы прочь. Он уже принял решение и сомневаться после было не в его стиле. Коридор сменял коридор, стены и ковры на полу мелькали яркими орнаментами, превращаясь в размытые полосы и пятна. Переход за переходом. Людей все меньше и меньше. И вот вдалеке уже знакомый особый лифт с тяжелой дверью лично для нужд действующего министра, который распахнулся мгновенно, будто тоже боялся замешкаться и получить выговор.       Волшебная конструкция тут же рванула вниз что есть мощи, стоило решеткам закрыться на крючки. Ощущение невесомости на доли секунды заставило полы мантии чуть воспарить в воздухе. Министр снова глубоко вздохнул, набираясь сил. Решетки с характерным звуком открылись на нужном этаже. Кингсли вышел наружу и стремительными, неумолимыми шагами направился к главному судебному залу Визенгамота. С каждой его поступью воздух становился гуще и темнее. Хлесткая мантия развивалась в воздухе как плащ супергероя, который идет бороться с главным боссом злодеев.       Судебный зал словно откликнулся на его настроение. Древние своды встречали министра тяжёлой тишиной и сумрачным полумраком. Сегодня храм справедливости казался куда мрачнее, чем в первый раз: свет в нём едва теплился, словно боялся упасть на пол. Журналисты занимали целый сектор галереи. Перья уже скользили по пергаментам в ожидании громкого процесса. Среди зрителей мелькали знакомые лица авроров, сотрудников Министерства и даже нескольких преподавателей Хогвартса.       Но стоило Кингсли переступить порог, как по залу прокатилась волна тишины. Министр Магии был устрашающе безэмоционален. Он казался холоднее всего, что могло его окружать: древних устоев, закона, мраморных колонн, подпирающих арочные своды. Даже оттенок его кожи словно стал чуть темнее, а белки глаз - слепяще яркими. Рита Скитер в первом ряду громко непристойно икнула, завидев министра вдалеке, и тут же сжалась, стыдливо пряча глаза от своих коллег по цеху.       Глава Аврората Гавейн Робардс, наблюдая за происходящим, нервно поежился от холодка по коже, несмотря на непривычную жару в зале суда. Гарри Поттер, сидящий перед ним, нервно сглотнул, вытер испарину на лбу и украдкой взглянул на Гермиону, непривычно тихо сидящую рядом. Девушка то и дело заламывала пальцы, пытаясь найти глазами мужа, но пока безрезультатно. Минерва МакГонагалл сидела на последнем верхнем ряду галереи свидетелей в виде кошки, стараясь не привлекать внимание.       Главный обвиняемый Лиам Гриффит, находящийся в той же клетке в центре зала, что и раньше, встретил Министра равнодушным взглядом. Обвиняемый был удивительно спокойным, несмотря на свой жалкий вид после еще одной недели проведенной в Азкабане. Казалось он стал более тощим и грязным, а запах, стоящий вокруг клетки, был достаточно смрадный. Результаты первого заседания еще пестрили в заголовках различных газет с его замученным, но все же довольным лицом, поэтому сейчас когтевранец выглядел так, будто пришел не на судебное заседание, а на церемонию собственного оправдания.       — Не нравится мне все это, — тихо пробормотал Гарри, наблюдая за его поведением — Надеюсь, Визенгамот отдает себе отчет в последствиях, заваривая эту кашу. Как бы хуже не было….              Парень бросил взгляд на директрису МакГонагалл, но та упорно делала вид, что она всего лишь кошка. Гермиона ничего не ответила. Ее взгляд был прикован к противоположной стороне зала. Малфой стоял в тени, недалеко от трибуны Министра магии, невозмутимо просматривая какие-то документы. Конечно же, под толщей масок окклюменции. Ни одного лишнего движения, ни одного взгляда на клетку с обвиняемым. Девушка напряженно вытянулась в струну. Драко никак не выглядел человеком, который боится проиграть дело. Воспоминания о тайном ночном перекуре все еще не давали гриффиндорке покоя. Неужели, в этот раз ей просто показалось и ее мнительность показала ей ситуацию, которой не было? Грейнджер несколько раз моргнула и, нервно закусив заусенец, с шумом выдохнула.       Наконец-то под древними сводами раздался голос Министра магии. Он прозвучал тяжело и глухо, как удары молота о наковальню: — Второе заседание по делу Лиама Мортимера Гриффита, несовершеннолетнего волшебника и действующего ученика школы чародейства и волшебства Хогвартс, обвиняемого по ряду преступлений, объявляется открытым,— Кингсли взял паузу и неспешно продолжил — Мистер Гриффит обвиняется в нападении на студентов школы, привержестве представителям Пожирателей смерти и руководстве идеологии чистой крови темного волшебника Волдеморта, покушении на убийство и использовании Непростительного заклинания в адрес мисс Гермионы Джин Грейнджер. Напоминаю, что за совокупность предполагаемых совершенных преступлений, вам может грозить пожизненное заключение в Азкабане.       Прозвучал удар молоточка. Когтевранец насупился и исподлобья посмотрел на министра. Потом перевел взгляд на зал, пробежался по галерее с журналистами и обреченно выдохнул. Его губы задрожали, а глаза наполнились влагой. Грейнджер услышала, как Гарри от этой картины возмущенно поперхнулся воздухом и поторопилась похлопать его по спине. Наблюдавший за всем этим зал начал еле слышно перешептываться.       — Визенгамот представлен полным составом. Председатель суда — Министр магии Кингсли Бруствер. В связи с новыми обстоятельствами по делу… — продолжил министр тем же ровным, отстраненным тоном, скользнув взглядом по залу так, словно не видел перед собой ни лиц, ни эмоций — Министерство Магии назначает приглашенного прокурора в лице действующего лорда из Священных двадцати восьми — Драко Люциуса Малфоя.       Воздух словно дрогнул, стоило этому имени прозвучать вслух. Высокий, худощавый слизеринец вышел вперед и тихий, сдержанный шепот впервые с начала заседания пробежал по рядам, провожая его взглядами. Самопишущие перья зашуршали по пергаментам. Рита Скитер хищно облизнула губы и, предвкушая десятки новых тем для статей, чуть наклонила голову вправо.       — Великодушно прошу меня простить, господин Министр… — раздался внезапно надтреснутый голос справа.       Старый волшебник, почти утонувший в своей малиновой мантии, неловко подался вперед, неуклюже поднимая пальцы вверх.       — Но… почему именно мистер Малфой? Разумеется, никаких претензий, сэр… просто… в стенах Визенгамота, я уверен, есть множество других достойных кандидатов…       Но встретив взгляд Кингсли, он запнулся, так и не договорив.       — Мисс Гермиона Джин Грейнджер Магией, согласно Закону о браке, была избрана в будущие супруги мистеру Драко Люциусу Малфою, — буднично перебил его Бруствер, не повышая голоса, но делая каждое слово окончательным — Мы знаем, что на героиню войны было совершено покушение. Следовательно, так как эти двое связаны определенными обязательствами, мистер Малфой имеет полное и законное право представлять интересы мисс Грейнджер в суде. Тем более, что у мистера Драко Малфоя есть юридическое образование, как в сфере волшебного, так и маггловского миров, которое он получил заочно.       Тишина на мгновение стала ещё тяжелее.       — Но… это ведь делает его предвзятым, господин Министр, не так ли? — пискнул голос слева.       Полная ведьма в малиновой мантии нервно подалась вперёд, сжимая в пальцах пергамент до хруста       — Почему…. почему именно он? Ведь в войну его семья.…       Недовольный гомон Визенгамота постепенно поднимался из легкого шепота. Члены судейской коллегии то и дело обращались друг ко другу, кивали головами, звучали такие фразы “ведь старший Малфой летом был казнен в Азкабане”, “да-да, ведь сам младший наследник принимал Темную метку”, “разве он сам не был Пожирателем…?”, “куда катится волшебный мир”....       Но холодный и равнодушный взгляд Бруствера лишь скользнул по ведьме как по неодушевленному предмету. Этого оказалось достаточно: дама тут же осеклась, съёжилась, втянула голову в плечи, словно стараясь исчезнуть из поля зрения не только председателя, но и всей аудитории. Ее коллеги, стушевавшись, последовали ее примеру и постепенно замолкли вовсе. Никто не рискнул спорить с одним из выдающихся участников войны. Самопишущие перья ускорились, конспектируя все до мельчайших деталей. У Скитер загорелись глаза от запаха сенсации.       — В связи с этим, — продолжил Министр, будто ничего не произошло — поскольку дело подпадает под юрисдикцию Кодекса Чистокровных семей Британии и их традиций, обычные члены прокурорской коллегии Визенгамота не могут полноценно участвовать в разбирательстве.       Короткая пауза. Взгляд по рядам слева и справа.       — Коллеги, разве кто-то из вас в достаточной мере владеет положениями или магией Древних Родов?       Ответа от коллегии Визенгамота не последовало. Лишь опущенные глаза, тихое перешептывание и одинокий возглас с заднего ряда галереи со свидетелями: “Да при чем тут вообще Древний Род волшебников?! О чем он вообще?” Но и его быстро утихомирили соседи.       — В таком случае, — холодно подытожил Бруствер — мистер Малфой, подсудимый в вашем распоряжении. Прошу.       Драко едва заметно выпрямился и одним взмахом кисти заставил кипы документов в руках воспарить перед глазами. Они размножились в геометрической прогрессии, распределились по разным стопкам и зависли в воздухе, а слизеринец начал с самой ближайшей к нему. Проглядывая одну страницу за другой, Малфой то и дело поджимал губы, словно не до конца уверенный, с какого же вопроса начать. На долю секунды взгляд Драко скользнул в сторону и, поймав довольный кивок Теодора Нотта, который как тень пару минут назад незаметно появился в зале суда, новый прокурор шагнул вперед. Далее последовал глубокий поклон в сторону всех представителей Министерства:       — Уважаемые члены Визенгамота, уважаемый Суд и присяжные, уважаемый Министр, сегодня мы будем опираться исключительно на установленные факты. Каждый факт будет либо подтверждён самим подсудимым, либо материалами следствия. Все знания Древних Родов да служат нам и Магия поможет раскрыть правду!       Слух присутствующих уловил нечто, похожее на бой хрустальных бокалов, словно сама Магия отозвалась на клятву вызванного прокурора. Но ни Драко Малфой, ни Министр, на удивление, не изменились в лице.       — Мистер Гриффит, — юный слизеринец впервые обратился к обвиняемому, чуть ближе подойдя к клетке узника, но глядя куда то мимо него — Прошу отвечать кратко. “Да”, “нет” либо настолько развернуто, насколько этого потребует вопрос. Если вам понадобится дополнительное пояснение, суд обязательно предоставит такую возможность чуть позже.       Лиам нахмурился и посмотрел на прокурора исподлобья, будто ожидая подвоха.       — А если я не соглашусь?       — Тогда обвинение обратится к суду с просьбой обязать вас соблюдать порядок заседания.       Когтевранец напряженно сцепил пальцы между собой и, окинув прокурора нечитаемым взглядом, ответил:       — Хорошо.       Драко кивнул сам себе, уже не глядя в сторону обвиняемого, сделав какую-то быструю пометку в одном из протоколов. В огромном зале вновь послышался скрип самопишущих перьев.       Гермиона заломила пальцы от недоумения. Малфой, который при ней ловил Гриффита на живца (то есть на нее), источающий энергию победы над злом, превосходства и какого-то понимания контекста и этот безэмоциональный Драко, стоящий в роли прокурора были будто двумя разными личностями. Мысли проносились в ее голове со скоростью последнего Нимбуса. Все все понимали. Многие все видели. Но доказать почему-то не смогли…. Для рациональной головы Грейнджер это было тяжело понять.       — Мистер Гриффит, подтверждаете ли вы, что обучаетесь на факультете Когтевран школы магии и волшебства Хогвартс?       — Хммм, да. Подтверждаю.       Короткая запись.       — Подтверждаете ли вы, что магические способности проявились у вас в возрасте 6 лет и вы унаследовали их от своих родителей?       — Да, подтверждаю.       — Вы не присваивали их, не вызывали специальными снадобьями и зельями, волшебная палочка сама выбрала вас в лавке мистера Олливандера? Что…. могут засвидетельствовать воспоминания студентов, которые были с вами в том же месте в тот же период времени?       — Хм… ну, разумеется, да, — Лиам словно невзначай несколько раз попытался поймать взгляд Малфоя, но тот как будто не видя перед собой никого лишь в очередной раз сделал пометку в протоколе. Отчего обвиняемый недовольно свел брови и насупил нос.       — Подтверждаете ли вы, что большую часть жизни прожили вместе со своей семьей: матерью Энн Сью Гриффит, в девичестве Уайтлоу, полукровкой, и Полом Гриффитом, магглом, до их трагической гибели летом прошлого года? Ваша мать была младшим продавцом в аптеке в Косом переулке. Другие родственники, как со стороны матери, так и со стороны отца, связи с вами и вашей семьей не поддерживали.       — Да, подтверждаю, — обвиняемый цокнул языком, метнув в Драко недовольный взгляд.       — Вы родились и выросли в маленьком поселке Соннинг, графство Беркшир? Ваша мать долго не могла найти там работу и так как в поселке не было хоть какого-либо магического сообщества, ваша семья переехала в Лондон, когда вам было около…. 7 лет?       — Да, — Лиам на секунду запнулся, но все же добавил — Только мне было уже 8.       — Хмм…. Благодарю вас за уточнение, — Малфой нахмурился и, будто упустил этот момент в своем протоколе, с сожалением выдохнул — Получается, вы не учились в младшей школе с другими детьми магглов, раз переехали в Лондон пошли в новую школу с нуля?       — Нет, не учился, — с легкой досадой ответил обвиняемый и будто бы хотел еще что-то сказать, но его перебила все та же полная дама в малиновой мантии:       — Протестую! Ваша честь, это не относится к текущему делу, слушающемуся в суде! Пусть прокурор задает соответствующие вопросы!       Малфой, проигнорировав грозный посыл волшебницы, кинул взгляд на Кингсли, ожидая его реакции, но Министр магии лишь молча кивнул даме, поддерживая ее позицию. Драко откашлялся и без каких либо комментариев просто перешел к другой группе вопросов:       — Мистер Гриффит, правдиво ли, что вы проживали в одно время в школе Хогвартс вместе с потерпевшими семью студентами?       — Да, это правда.       — Бывали ли случаи, когда вы гуляли по замку в одиночестве?       — Конечно бывали. Думаю, каждый хоть раз хотел уединиться со своими мыслями.       — Знали ли где находятся гостиные других факультетов?       — Это же не тайна, все это знают….       — Имели свободный доступ к большинству этажей школы общего назначения?       — Мерлин, какое это вообще имеет отношение к делу? — вскинул руки когтевранец и, раздув ноздри, кинул заискивающе-раздраженный взгляд в сторону Министра Магии.       Зачарованные наручники тихо бряцали друг об друга, но Кингсли, внимательно следящий за разворачивающейся сценой, не удостоил это комментарием.       — Имеет, мистер Гриффит, пожалуйста, отвечайте на вопрос, — Малфой спокойно отвел взор от бумаг в сторону журналистов и небрежно прошелся по галерее лиц взглядом, ожидая ответа. Кошка МакГонагалл сверлила его взглядом, поэтому пришлось вернуться к документам.       — Да, обвиняемый, почему вы молчите? — раздался недовольный голос мужчины в черной мантии рядом с министром.       — Отвечайте, вы забыли, что вы в суде? — недовольно пробурчала пожилая дама, пытаясь поправить свою судейскую шапочку.       Недовольные шепотки стали появляться в зале суда. Поняв, что сопротивление в данном случае бесполезно, Лиам лишь пожал плечами:       — Да, если вам так угодно.       Но шепот в окружающем пространстве не затихал.       — К чему это? — спрашивал один голос на галерее за журналистами.       — Тц…. Это же всем известно, разве нет? Чего тянешь, Малфой? Давай к делу! — обличал другой в аврорском секторе.       Поттер, недовольно поерзал на месте, пытаясь устроиться поудобнее.       “Что за показной театр, Малфой?! — гневно ругался про себя Гарри, понимая недовольство коллег и журналистов — Почему вы с этим Недопожирателем играете роли каких-то совершенно других людей? Вообще-то это ты поймал его и сдал аврорам, очнись!”       Нога Избранного то и дело начинала дрожать и он неосознанно чуть поглаживал ее ладонью. Через несколько секунд, поймав настороженный взгляд Гермионы, парень прокашлялся и замер, сделав вид, что это было нелепой ошибкой.       — Были ли вы лично знакомы с каждым из семерых потерпевших? — Драко между тем, заполнив первый протокол и отослав его чуть в сторону перешел ко второму.       — Да, был. Как ни прискорбно, — в зале раздались единичные неожиданные покашливания в кулак, чуть улучшив настроение обвиняемого.       — Общались с ними?       — Разве что с некоторыми. Иногда….       — С кем именно?       — Ну, не со слизеринцем. Я его побаивался….       — Конфликтовали?       Лиам впервые за заседание закатил глаза, словно объяснял что-то общедоступное первокурснику.       — Ну, не без этого. Квиддич знаете ли…. — послышались первые неуверенные смешки в зале — Да и в военное время ваши зеленые сокурсники, мягко говоря, проходу нам не давали. Странно, что у прокурора такая короткая память….       Раздался более громкий смех, несколько человек на галерее понимающе переглянулись и ахнули, ехидно глядя в сторону Малфоя. Но тот казалось, этого совсем не замечал.       — Благодарю за ответ.       Очередная отметка в протоколе. Гарри невольно фыркнул. Это были совершенно очевидные вопросы. К чему Драко ведет вообще? Краем глаза Избранный заметил, как Гермиона продолжала жевать заусенец, периодически покусывая ноготь целиком.       — Верно ли, что в период военного времени, когда в замке Хогвартс действовали силы и приспешники Темного волшебника Тома Реддла, именующего себя Темным Лордом, вы не получали никаких заданий от Пожирателей смерти, не вступали с ними в контакт или взаимодействие?       — Разумеется. Даже не представляю, как с ними… взаимодействовать. Они же все как один злодеи и психопаты. Хотя, у вас, господин прокурор, опыта все же больше…. — не успел Лиам закончить предложение, как снова послышались одиночные смешки.       Чуть отпустив напряжение, он даже устроился поудобнее, закинув ногу на ногу, ощущая некую поддержку из зала. Со стороны секции, где сидели авторы, послышался тяжелый вздох и смачные нецензурные выражения Гавейна Робартса.       — Мистер Гриффит, если суд попросит мысленно вас вернуться в то время, то как вы оцениваете свой страх перед Темным Лордом и Пожирателями смерти? От нуля до пяти, где нуль — это полное бесстрашие, а пять — замирание от ужаса? — Малфой нахмурился и что-то дописал в протоколе, одновременно ожидая ответа обвиняемого.       — Ну, вы скажете тоже…. Балла на 3, наверное? Как у всех, я боялся за свою жизнь…. — Лиам снова невзначай попытался поймать взгляд прокурора, но и эта попытка была тщетной.       — То есть я могу обозначить это как то, что вы “испытывали некий страх, но не испытывали ужаса”? Поэтому вы вряд ли могли быть их сообщником?       — Да, думаю можете, — в недоумении ответил когтевранец, но чувствуя поднимающуюся внутри волну, решил немного подстегнуть реакцию зала — Благодарю вас, лорд Малфой. Очень объективная оценка.       Многие журналисты уже не сдерживали свой откровенный смех, прикрываясь пергаментами. Самопишущие перья зависли в воздухе, перестав писать. Рита Скитер, обмахиваясь веером явно рассуждала не стоит ли поменять заголовок будущей статьи. Глава Аврората, снова смачно выругавшись себе под нос, хлопнул дверью и покинул зал суда. Поттер уже был готов вскочить и уйти вслед за ним, но молчаливое мягкое касание Гермионы остановило его.       — Лорд Малфой, — вдруг послышался спокойный, но четкий голос Министра магии — Вы уверены, что эти вопросы относятся к делу?       “Мерлин, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, парень….” — тревожно пронеслось у Бруствера в голосе.       Кингсли выразительно посмотрел на Драко и взгляд его был очень тяжелым и вопрошающим. Но слизеринец будто бы не чувствовал этого, поэтому спокойно ответил:       — Да, ваша честь. Обвинению необходимо уточнить все важные аспекты, которые так или иначе затрагивают сегодняшний процесс. Без них я не смогу перейти к следующим материалам дела. Разрешите продолжить? — Малфой на секунду оторвался от своих стопок с пергаментами и ответил на взгляд Министра.       — Хорошо, продолжайте. Переходите уже к сути дела, — мистер Бруствер снова принял скучающий вид и медленно осмотрел всех свидетелей данного процесса.       — Конечно, ваша честь.       Часть пергаментов перед Малфоем снова переместились в отдельную папку, отправившись к первой, и перед глазами прокурора возникли новые материалы по делу. Слизеринец продолжил, как ни в чем ни бывало, не обращая внимания на то, что смешки то и дело продолжали сыпаться то слева, то справа.       — Известно ли вам, что шестеро несовершеннолетних студентов школы магии и волшебства Хогвартс в период с 27 декабря по 22 января получили схожие повреждения? Всем потерпевшим причинен физический вред, магические нарушения различной степени тяжести и психическая травма вследствие применения запрещённого проклятия Пульсум эруо, активно использовавшегося во время Второй магической войны Пожирателями смерти для лишения магический силы волшебников. А один потерпевший, на удивление, смог сбежать, но его….       — Наслышан, да, — Гриффит нетерпеливо перебил Малфоя на выдохе, даже не дослушав вопрос прокурора до конца.       Члены Визенгамота зашушукались от такой дерзости.       — Как странно.… ведь об этом могли знать лишь специалисты Св.Мунго, медсестры Больничного крыла, аврорский состав, прибывший на место преступления и несколько студентов старшего курса, что вызвались помочь в качестве добровольцев, — немного растянуто проговорил Малфой и на несколько секунд словно потерял мысль, а потом продолжил — Получается…. вы лично присутствовали при их обследовании?       — Н-нет…. — обвиняемый растерянно заморгал и смешки в зале постепенно стали стихать — Не присутствовал.       — Возможно, вы вызвались добровольцем, чтобы ухаживать за ними? — Драко прищурился, словно пытаясь как можно лучше расслышать ответ.       — Нет, не вызывался, — Гриффит бросил быстрый взгляд на галерею с журналистами, пытаясь увидеть их реакцию, но тут же отвел взгляд в пол.       — Следовательно, ваши знания могут быть основаны исключительно на неких слухах, ведь вы утверждаете, что не нападали на студентов и уже подтвердили, что не присутствовали ни при одном обследовании или помощи им?       Лиам открыл рот и замер, впервые задумавшись над ответом.       — Н-наверное….? Да… да, точно.       — Благодарю.       Второй протокол был заполнен и в под конец перо скрипнуло неожиданно громко. Под готическими сводами суда этот звук прозвучал неожиданно неприятно, потому что зал на несколько секунд потонул в напряженном молчании. Скитер нервно жевала щеку изнутри, бросая в министра недовольные взгляды, ее новый выдуманный заголовок резко потерпел крах. Журналисты снова неистово что-то писали. Один из них начал что-то искать в старых записях. В дальнем ряду другой уже что-то тихо обсуждал с коллегой по цеху, боязливо озираясь по сторонам.       Наступила продолжительная пауза. Малфой молча просматривал пергаменты, с досадой поджимал губы, словно искал что-то важное и не мог найти. На задних рядах галереи начались пересуды, что прокурор, кажется, снова потерял свою мысль или сам не понял куда завел следствие.       Министр магии скучающе наблюдал за происходящим процессом. На мгновение он встретился взглядом с Гарри Поттером, который, усиленно хмурясь, вытирал испарину и, казалось, был готов в любой момент подскочить со своего места. Гермиона Грейнджер покусывала губу, пытаясь дышать как можно спокойнее. В зале снова раздалось неуклюжее покашливание и пересуды.       — Полумна Лавгуд…. Да, да, Лавгуд, — неожиданно для всех хриплый голос Гриффита неуклюже разрезал тишину, все внимание журналистов моментально обратилось в слух — Она была в башне Когтеврана и рассказывала про бедных студентов. Я…. я вспомнил…. — обвиняемый то и дело смотрел или вверх или вправо, вспоминая детали.       Драко заморгал и, отставив поиск какого-то пергамента, вернулся к предыдущему протоколу. Он внимательное его просмотрел от начала до конца и будто был готов сделать еще несколько пометок.       — Правильно ли я вас понял, что слухи, из которых вы получили сведения о студентах, были озвучены именно студенткой Полумной Лавгуд в гостиной факультета Когтевран?       — Да, она так за них переживала, добрая душа, грустила каждый вечер. Даже кажется отправлялась добровольцем в Больничное крыло, — Гриффит старательно хмурился и оглядывал своды потолка, будто пытаясь выловить эти картины из памяти — Да, она была добровольцем…..       — Хмм…. — Малфой будто бы удивился этой информации и бегло что-то стал писать, его реакция не ускользнула от журналистов — Каждый раз, в смысле, информацию про каждого студента вы получали именно со слов мисс Лавгуд, вашей сокурсницы, которая, по вашему мнению, помогала в Больничном крыле?       — Да, эти разговоры стали настолько обыденными у нас, все переживали…. Ведь трое когтевранцев пострадало сильнее всех.       — О степени тяжести сокурсников вам тоже сообщила мисс Лавгуд? О том, что вашим собратьям по факультету пришлось тяжелее всего?       — Да-да, она была так обеспокоена, — когтевранец, казалось, уже закончил свою мысль, но потом бегло добавил — Конечно же, мы все переживали за наших ребят.       — Благодарю вас, мистер Гриффит, за столь ценные уточнения. Вы очень помогли следствию. Что ж, тогда перейдем к озвученному ранее обвинению, — Драко снова вернулся к своему обычному состоянию и заговорил, словно зачитывал финансовый отчёт.       Третий протокол опустился в руки прокурора.       — Вам предъявлено обвинение в нападении на данных семерых несовершеннолетних студентов школы чародейства и волшебства Хогвартс. Шестерых магглорождённых и одного чистокровного. В связи с тяжестью преступлений при желании, разумеется, вы можете воспользоваться помощью своего законного представителя       Короткая пауза. Малфой вдруг перевел взгляд на обвиняемого. Тот аж чуть дернулся в клетке от неожиданности и, кажется, немного растерялся.       — Вы отрицаете факт этих нападений? — медленно и четко проговорил прокурор.       Лиам чуть передернул плечом, не уловив суть вопроса.       — Разумеется.       — То есть вы утверждаете, что не нападали ни на одного из потерпевших?       — Именно, — Гриффит осунулся, слезно оглядывая свидетелей и журналистов — Я… не знаю, просто видимо был где-то поблизости, а вы уже делаете меня главным злодеем. У вас нет вещественных доказательств и улик. Молодой несовершеннолетний парень, который неплохо играет в квиддич — убийца? Это же нелепо….       Самопишущее перо Малфоя в очередной раз коротко скрипнуло по пергаменту.       — Для протокола.       Ещё одна запись.       — Следовательно, вы утверждаете, что воспоминания всех семи потерпевших, которые удалось извлечь специалистам, дают ложные показания, указывая на вас?       — Ну, да…. либо лгут, либо ошибаются, — Лиам пожал плечами и развел руками, будто не зная что и сказать, но потом неожиданно добавил — Ведь в этих воспоминаниях нет никого, похожего на меня.       — Как, все семеро? — искренне удивился Драко.       — Ну да, все.       — Независимо друг от друга?       — Да.       — Почему вы утверждаете, что в воспоминаниях нет никого, похожего на вас, ведь вы нигде не могли их увидеть?       — Ну, если бы я там был, то это было бы ясно еще на первом слушании, не так ли? И тогда вы бы не допрашивали меня повторно? — Лиам чуть закусил губу, ожидая реакции прокурора.       — Обвинение уходит от сути, вернитесь к основному вопросу, мистер Малфой, — строгий голос мужчины в малиновой мантии будто пригвоздил Лиама к прутьям клетки, хотя устремлен был исключительно на Драко. Но тот, снова не глядя на Гриффита, ни на членов Визенгамота, лишь поставил новую пометку.       — Благодарю.       В зале стало совсем тихо. Несколько журналистов перестали писать вовсе. Они перестали понимать, куда ведет обвинение. Зачарованные перья, до этого торопливо бегающие по пергаментам, начали двигаться заметно медленнее.       Поттер снова неуверенно заерзал на скамейке и заранее положил руку на трясущееся колено. Гермиона Грейнджер перестала мучить свои пальцы и будто бы вся обратилась в слух.       — Следовательно… — Драко перешел к следующему листу — По вашему мнению, ошибаются также сотрудники больницы Святого Мунго, обследовавшие потерпевших?       — Возможно.       — Все специалисты?       — Видимо, да.       — Благодарю.       Лиам нахмурился. Почему… Почему Малфой всё время его благодарит? Почему не спорит? Не обвиняет? Не давит? Не пытается поймать его на лжи, в конце концов? Вопросы были слишком простыми. Даже подозрительно простыми. Но Драко лишь перевернул очередную страницу.       — Мистер Гриффит, до поступления в Хогвартс вы воспитывались….       — Протестую! — строгий голос мужчины, который до этого призывал Драко вернуться к сути дела, зазвучал снова — Данный вопрос не имеет отношения к делу!       Министр магии будто скучающе посмотрел сначала на него, потом на ряд журналистов, но все же обратился к прокурору:       — Мистер Малфой, пожалуйста, продолжайте следствие по утвержденному протоколу.       — Хорошо, ваша честь. Тогда уточним ещё несколько обстоятельств. Мистер Гриффит, оставим детские годы и…. поговорим о ваших отношениях с потерпевшими. Значит… если верить вам… никто из этих пострадавших никогда не видел от вас агрессии? Особенно слизеринец?       Лиам чуть помедлил, будто собирался с мыслями:       — Никогда, — парень поежился и чуть растянул ворот тюремной робы — Хотя с некоторыми мы ведь в квиддич вместе играли. Там всякое случается….       — Может быть, кто из них раздражал вас сильнее остальных? Вы угрожали кому-то?       — Не припомню такого.       “Ну, наконец-то нормальные вопросы” — Поттер немного оживился и, казалось, у него появился интерес к процессу впервые с его начала. Гермиона не разделяла его энтузиазма друга, девушка наоборот все больше хмурила брови и настороженно следила за реакцией зала.       — Как вы думаете… почему именно вас обвинили в нападениях на студентов? — Малфой неожиданно для себя перехватил взгляд Скитер и на секунду ему показалось, что та ему воодушевленно подмигнула. Драко предпочел подумать, что это галлюцинации из-за жары.       — Наверное, потому что это было удобно. Не знаю. Это как пальцем в небо, на моем месте мог быть кто угодно.       — Вы хотите сказать, что вы сами не имели никаких предпосылок к нападению на студентов? Обида? Зависть? Месть, может быть?       — Нет, не имел, — Гриффит чуть скрипнул зубами и чуть вздернул голову вверх — Мистер Малфой, кажется, вы еще не поняли — вы пришли судить невиновного человека.       Поттер аж присвистнул от такой наглости и беспомощно уронил голову в ладони. Он слышал, как Гермиона что-то тихо нашептывает ему, но не мог разобрать слов. Парня уже начало трясти от этого показного театра обвиняемого и он начал терять самообладание. Многие вокруг, казалось, были готовы последовать его примеру.       — По вашему мнению, мог бы кто-то получить выгоду, если бы вы оказались в Азкабане пожизненно? — прокурор же продолжал свою линию, не обращая внимания на климат в зале суда.       — Почему со мной нет моего адвоката? — неожиданно произнес обвиняемый, даже не глядя на Малфоя — Вы и так уже спросили достаточно…. Как несовершеннолетний студент и сирота настаиваю на присутствии моего адвоката-попечителя. Ваша честь, я имею право….       Не давая когтевранцу договорить, Драко акцентировал внимание на своем вопросе:       — Подсудимый. Вопрос был закрытый. “Да” или “нет”. Мог ли быть кто-то заинтересован в вашем заключении в Азкабан?       — Я требую….       — Ответьте, пожалуйста, на поставленный вопрос. Ваша честь, прошу обязать подсудимого отвечать непосредственно на вопросы обвинения.       Кингсли стукнул молоточком и строго посмотрел на Гриффита:       — Прошение удовлетворяется. Обвиняемый, ответьте на вопрос прокурора.       Гриффит недовольно выдохнул и окинул усталым взглядом журналистов и свидетелей, которые, казалось, стали еще внимательнее следить за ходом следствия.       — Нет, я не думаю, что это было кому-то выгодно, потому что я сирота. Последний из рода. А теперь позовите моего адвоката!       — Ах, да, ваш адвокат и попечитель, прошу прощения, — Драко досадно нахмурился, словно забыл добавить лишнюю порцию сахара в вишневый пирог, — моя оплошность, ваша честь, прошу разрешения у Визенгамота вызвать попечителя мистера Гриффита.       — Суд разрешает вызвать представителя обвиняемого, - тон Министра магии не изменился.       Он словно застыл, внимательно наблюдая за каждой деталью дела. Складывалось ощущение, что Кингсли больше наблюдал за Малфоем, нежели за подсудимым.       Званый эльф появился так же внезапно, как и на прошлом заседании. Невыносимо старый, изможденный, он стоял посреди зала, ссутулившись под тяжестью прожитых лет и чужой жестокости. На нём была всё та же грязная, небрежно перевязанная простыня; свежая обожженная кожа на руках и ногах только начала стягиваться грубыми рубцами, а мутный глаз устало смотрел на присутствующих. В этот раз эльф неуклюже опирался на трость. Он глубоко поклонился Визенгамоту и вдруг, отдельно, еще ниже склонился в сторону Драко. Многие в зале недоуменно переглянулись.       “Ну, класс…. Теперь еще и эльф” — Гарри взъерошил волосы на голове и мысленно бросил в прокурора блевательный батончик.       — Скралл готов служить… — тихо выдохнул домовик, будто каждое слово царапало его изнутри.       На мгновение в глазах Малфоя мелькнуло нечто почти неуловимое: скрипучее сострадание к этому существу, почти болезненное в своей остроте. Оно вспыхнуло и тут же исчезло, утонув под безупречной, ледяной гладью окклюменции. Лицо вновь стало спокойным, отрешенным, словно за этой маской не было ничего живого.       — Уважаемый суд, — обратился Драко снова — согласно положению о Древних Родах, раздел четвертый, параграф семнадцатый, пункт второй, силы магии должны быть уравновешены в своих правах и обязанностях.       Повисла пауза.       — В связи с этим на сторону прокурора призывается старший эльф из рода Малфой. Гамбит!       Зал снова заполыхал громким шёпотом. Какие силы? Какие положения? Голоса переплетались, перебивая друг друга, словно рой растревоженных насекомых. Журналисты, обнаружив новые факты, зашуршали перьями. Рита Скитер, жуя губу и хмуря брови судорожно оглядывалась по сторонам, ловя шепоты, видимо пытаясь понять о чем вообще идет речь. Ее самопишущее перо нервно двигалось из стороны в сторону.       Поттер насупился, напряженно всматриваясь в лицо Министра, пытаясь уловить хоть малейшую реакцию. Но Кингсли сидел неподвижно, как и прежде, безучастно наблюдавший за действиями Драко Малфоя. Спокойный, отстраненный и будто бы чужой. Это спокойствие резало глаз сильнее любой вспышки ярости. Странно и как-то неправильно.       На мгновение отведя взгляд, Гарри почувствовал, как в груди поднимается недоверие ко всей этой ситуации. Малфой то и дело задает глупые вопросы. Вызвал каких-то эльфов. Тот самый Кингсли, которого он знал — с тёплым взглядом, сдержанной улыбкой — сейчас сидел перед ним в холодном, безликом облике судьи. И если бы кто-то когда-то сказал Поттеру, что Бруствер станет таким — он бы только рассмеялся. Что же произошло? Почему он так спокойно принимает то, что творит Драко? Неужто он под Империусом?! Нет…. не может быть. Поттер помотал головой, отгоняя странные мысли. Потом перевел взгляд на клетку с обвиняемым в центре зала. Параграф семнадцатый… да-да, он помнил нечто подобное. Гарри, хоть и был новичок в делах чистокровных, но этот параграф он отчего-то не упустил из виду, пока штудировал ново появившиеся книги в кабинете на Гриммо на прошедших выходных.       “Равновесие сторон. Если один Род призывает древнюю силу, например, Старших эльфов — другой имеет на это такое же право. Если в твоем Роду такой силы не было, можно было вызвать кого-то из дружественной (соседней) родовой ветви” — собственный голос прозвучал в голове у бывшего гриффиндорца. Это правило чаще касалось магических дуэлей, контрактов, брачных клятв… но суд, очевидно, тоже попадал под его власть.       Тема магии древних эльфов не была строго табуирована в волшебном сообществе. Но оттого что о ней знали ничтожно мало и то, только те посвещенные, где подобные домовики еще остались, она становилась будто бы за пределами досягаемости даже для обычных чистокровных волшебников. Поттер на секунду задумался и решил в будущем уточнить у Драко не являются ли новоприбывшие эльфы в род Поттеров потомками эльфов древней крови. Один такой эльф был на вес философского камня.       Как так получилось, что адвокат Лиама Гриффита из подобного рода? Обычный полукровка, когтевранец, ныне сирота, ничего необычного…. Покровитель? Только вот где он его нашел? И как? Внезапная мысль кольнула Избранного: а что, если он все-таки… Но додумать он не успел.       Воздух в центре зала дрогнул, и из мерцающего тумана выступила вторая фигура. Эльф. Но совсем иной. Высокий, выпрямленный, с той редкой, почти аристократической осанкой, которую не приобрести никакими тренировками. Контраст между соплеменниками был разительным: словно перед Визенгамотом стояли не представители одного народа, а господин и его раб.       Гамбит был облачен в тёмно-синий костюм-тройку, безупречно сидящий на его тонком теле; из-под него выглядывала накрахмаленная белая рубаха. Аккуратные ботинки из драконьей кожи, с потёртыми, но ухоженными пряжками, говорили о долгой службе и привязанности к привычному облачению. Кожа эльфа была тонкой, как пожелтевший пергамент, пальцы — крючковатыми, а взгляд — глубоким и тяжелым, наполненным не столь возрастом, но и знанием. И вот взгляды домовиков встретились и… произошло то, чего никто не ожидал увидеть.       Оба эльфа одновременно склонились друг перед другом в глубоком поклоне, произнося тихие, протяжные слова на древнем наречии. Звук их речи был тонким, почти музыкальным. Гарри невольно подался вперёд, приподнимаясь со скамьи, как и многие вокруг. Неуклюже приоткрывая рот, парень пытался уловить хоть какой-то звук, какой-то смысл, уловить хоть что-то, но слова ускользали, растворяясь в воздухе. Зато от его нетренированного аврорского взгляда не укрылось другое. Лиам Гриффит сидел в клетке, вжавшись в магические прутья, с широко раскрытыми глазами. Пальцы его судорожно сжимали металл, а на лице впервые проступило нечто, похожее на недоумение и… страх? Неужели?       Малфой же устало провёл пальцами по переносице, будто эта сцена вызвала у него легкое несварение.       — …. ведь Старшие эльфы — это вам не игрушки… — пробормотал слизеринец себе под нос, но вряд ли его кто-то услышал.       Гамбит выпрямился первым. Только после него медленно распрямился Скралл — осторожно, словно невидимая сила не позволяла ему нарушить какой-то древний порядок. Ощущалось, будто сам воздух между двумя старшими эльфами был наполнен правилами, понятными лишь им одним. Их взгляды встретились всего на мгновение, но этого оказалось достаточно.       Поттер заметил эту едва уловимую заминку и нахмурился ещё сильнее. Нет. Это был не простой поклон. Это было какое-то особенно приветствие или даже ритуал. И, что хуже всего, смысл происходящего, казалось, был понятен лишь двум старым эльфам.       Драко же будто и вовсе не придал произошедшему значения.       — Домовой эльф Скралл, прошу пройти в центр зала для принесения магической клятвы свидетеля.       По Визенгамоту прокатился приглушённый ропот. Скралл двинулся вперёд. Узловатая трость тяжело ударяла о каменный пол. Тук… Пауза. Тук… Звук эхом расходился под высокими сводами древнего зала, неожиданно громкий в наступившей тишине. Сутулая спина почти не разгибалась. Плечи опустились так низко, словно десятилетиями несли чужие грехи. Седые уши были опущены. Обожжённые ладони дрожали. Каждый вдох давался эльфу с заметным усилием. Даже древняя магия, державшая его на ногах, казалось, уже устала бороться со временем. Когда Скралл наконец остановился перед возвышением судьи, в зале воцарилась такая тишина, что где-то высоко под куполом отчётливо послышался скрип старой балки.       Кингсли медленно поднял палочку.       — Домовой эльф Скралл, вы подтверждаете, что дадите исключительно правдивые показания перед Визенгамотом?       Скралл поднял голову. В его мутном взгляде на одно короткое мгновение мелькнуло что-то болезненное.       — Скралл подтверждает….       Тонкая золотистая нить сорвалась с кончика палочки и лениво поплыла по воздуху. Она несколько раз обернулась вокруг дрожащего запястья домовика, вспыхнув мягким янтарным светом. По залу пробежал новый шёпот. Даже те, кто никогда прежде не видел древних магических клятв, почувствовали — происходит нечто гораздо серьёзнее обычной судебной процедуры.       Кингсли невозмутимо продолжил:       — Клянетесь ли вы честью, кровью и Магией Рода, которому вы служите, отвечать перед этим судом правдиво и полно? Быть на стороне традиций и закона чистокровных Священных Двадцати восьми и не скрывать известных вам обстоятельств дела?       Старый эльф едва заметно вздрогнул, но Министр не отвёл взгляда.       — Клянетесь не лгать ни словом, ни умолчанием, не искажать известные вам факты; не скрывать их намеренно; не вводить суд в заблуждение двусмысленным ответом и не выдавать часть правды за правду целиком?       В зале стало тихо.       — Клянетесь отвечать, исходя лишь из того, что видели, слышали или знаете сами, и прямо сообщить суду, если ответ вам неизвестен?       Скралл медленно поднял голову.       — И последнее. Клянетесь, что ни приказ, ни запрет, ни прежняя клятва, ни обязательство перед ныне живущим хозяином не заставят вас свидетельствовать против истины и законных интересов Рода, которому вы поклялись служить перед Магией?              Слова ещё не успели раствориться под сводами, как Скралл снова вздрогнул. Его пальцы судорожно стиснули трость. На виске проступила тонкая жилка. Домовик медленно закрыл глаза. Лицо исказилось мучительной гримасой.       Гарри вдруг поймал себя на странной мысли, что не мог отделаться от ощущения, что видит перед собой не свидетеля и не попечителя. Перед ним стоял настоящий узник, чем-то напоминающий Добби, только на неизвестное количество столетий старше. Всего на секунду Скралл посмотрел в сторону клетки в центре зала, будто раздумывая о чем-то. Лиам вопросительно встретил этот взгляд, приподняв одну бровь. Потом старый эльф осторожно перевел глаза на Гамбита. Эльф рода Малфоев оставался абсолютно неподвижен. Даже не моргал. И только после этого Скралл вновь поклонился судье.       — Да, — выдавил он с видимым усилием — Этот…. к-клянется.       Последнее слово прозвучало почти шёпотом. Золотая нить вспыхнула ослепительно ярко. По залу прокатилась невидимая волна древней магии. Несколько свечей дрогнули. И в следующую секунду сияние исчезло, будто его никогда не существовало. Гамбит едва заметно склонил голову:       — Клятва услышана, принята и засвидетельствована Магией Рода, — произнёс он, слегка склонив голову в сторону трибуны Министра — Отныне домовой эльф Скралл связан данным словом до окончания этого разбирательства.       Традиция была исполнена. Только теперь Скралл позволил себе сделать вдох. Он снова молча поклонился и, тяжело опираясь на трость, вернулся к клетке подсудимого. Самопишущие перья журналистов зашуршали пуще прежнего.       — Зачем вообще здесь домовой эльф?.. — едва слышно недовольно пробормотал Гарри, как и многие вокруг него — Он же в прошлый раз его выгородил.       — Не знаю.       Гермиона тоже перестала понимать происходящее. Вчера ночью ей казалось, что Драко боится проиграть. Теперь же… Теперь складывалось впечатление, будто проигрывать будет кто-то другой. Но кто? Как? Ответа у неё не было.       В центре зала Лиам наблюдал за происходящим почти скучающим взглядом.       “Опять этот старый идиот…” — появление Скралла не вызвало у него ничего, кроме раздражения.       Лишь при виде Гамбита сердце неприятно кольнуло. Совсем чуть-чуть. Но стоило услышать, что его попечителя старого эльфа вызвали лишь для принесения клятвы, как внутреннее напряжение тут же отпустило. Конечно. Именно так всё было на прошлом процессе. Гриффит почти физически почувствовал, как возвращается спокойствие. Плечи расслабились. Пальцы перестали сжимать серебристые прутья клетки. Если Малфой решил строить обвинение на показаниях старого выжившего из ума домовика… Что ж. Это было даже лучше, чем он рассчитывал.       Главный судья медленно перевёл взгляд на сторону обвинения. Несколько долгих секунд он молчал, будто давая залу возможность перевести дух после клятвы свидетеля.       — Лорд Малфой.       Голос Кингсли тяжело прокатился под каменными сводами.       — Вы можете продолжать.       Никто не шелохнулся. Даже журналисты почему-то не спешили опускать самопишущие перья в чернильницы. Драко снова неторопливо вытянул руку вперед и в воздухе зависло несколько новых папок с пергаментами. Слизеринец вытащил перед собой несколько листов, неторопливо переложив их местами. Закрыл одну папку. Открыл другую. И все это — молча.       — Если бы знал, что в суде возможен такой красивый обряд, давно бы позвал своего попечителя…. — уловив смех в зале и улыбнувшись парочке журналистов, Лиам перевел взгляд на Малфоя.       Но тот снова не торопился возвращать ему внимание. Казалось пергаменты и какие-то записи волнуют прокурора гораздо больше, чем живой человек в клетке.       Гарри Поттер потянулся, разминая затекшие мышцы и устало снял очки, протирая их о край аврорской мантии. Он окончательно запутался. Казалось, процесс начал заходить в тупик. Парень повернулся к Гермионе и уже хотел было что-то спросить, но осекся. Девушка сидела, замерев, и пристально наблюдала за Малфоем. По ее лицу было видно, как она судорожно думает, как крутятся шестеренки в ее голове, пытаясь понять своего мужа.       Грейнджер заметила, что Драко редко смотрел на Лиама Гриффита. Хотя презрения к этому парню у Малфоя было не занимать. Он говорил с ним, но практически не смотрел. На судью, на документы, на зал и журналистов — куда угодно, кроме обвиняемого. И в голове девушки все чаще возникал вопрос: “Почему?”.       Тут Гриффит закряхтел и прочистил горло. В жаркой атмосфере зала суда он и не заметил, как нервное напряжение взяло свое.       — Можно мне воды? — спросил он, поглядывая по сторонам и воспользовавшись появившейся паузой — Душно….       Малфой, оторвавшись от своих протоколов, окинул его беглым взглядом и уверенно кивнул Гамбиту, не дожидаясь разрешения судьи. Старый эльф изящным движением пальцев призвал хрустальный стакан с водой и невербально по воздуху пустил его в сторону обвиняемого. Тот жадно опустошил бокал и поставил на пол рядом с клеткой. Драко словно мимоходом бросил взгляд на циферблат наручных часов, словно мыслями был абсолютно не здесь.       Гарри еще пуще нахмурился. Что происходит? Почему он тянет? Почему вообще занимается какой-то ерундой? Авроры схватили Гриффита на месте преступления, Малфой тоже там был. И пусть Пивза нельзя привлечь в качестве свидетеля, так как он полтергейст, а не человек, все остальное же…. Мерлин! Все остальное же присутствует: и форма Пожирателя, и его угрозы в адрес магглорожденных, и то, что он называл Темного Лорда своим господином. Тьфу! Как можно такое плевое дело растягивать, как жевательную резинку?!       Неужели он настолько не готов? Или… Нет. Это же Драко Малфой, в конце-то концов! Он же никогда ничего не делает просто так. Поттер снова посмотрел на Гермиону, ища какой-то подсказки: что Героиня войны сейчас уверенно кивнет или подмигнет ему, шепотом поделится тайной, что у Драко все схвачено. Но та, к разочарованию Избранного, все еще сидела неподвижно. Она то и дело боковым зрением поглядывала на Гамбита, но тот не подавал никаких признаков участия.       — Гарри, палочку Лиама же так и не нашли? — тихо проговорила Гермиона, чтобы их никто не подслушал, не отрывая взгляда от мужа.       — Вроде как не нашли…. Гоблинов ждет жесткое взыскание…. — так же тихо и устало выдохнул Поттер, ему казалось что они уже десятки часов сидят в зале суда и на самом деле они - в камере узников — Без четких воспоминаний пострадавших, без палочки Лиама, все его театральные костюмы — всего лишь фикция…. Погоди…. — Избранный пододвинулся поближе к подруге и прошептал ей на ухо, боясь что услышит кто-то рядом — А твои воспоминания Гермиона? Ты же оставляла их как свидетель?       — Да, оставляла.       — Горбатый клювокрыл! Почему ОН их не использует?! Гриффит же угрожал тебе, он же почти признался! — аврор был готов уже взорваться от негодования — Всяко лучше, чем эти его чертовы вопросы про семью и школу….       — Не знаю, Гарри, — поджала губы Грейнджер и опустила глаза в пол — Я правда не знаю, почему Драко себя так ведет.       Кингсли тоже наблюдал за всеми действующими лицами. Со стороны могло показаться, что министр сохраняет привычное спокойствие. Но лежащий перед ним судейский молоток уже несколько раз был слегка смещен вправо и быстро возвращен обратно. Бруствер чувствовал, как жилка у виска начинает нервно биться с глухой болью и подумывал, на сколько еще хватит его терпения.       — Мистер Малфой, вы собираетесь продолжать суд? Может быть, вам необходима пауза? — раздался недовольный голос мужчины в черной мантии рядом с министром.       Драко во второй раз бросил беглый взгляд на часы и некоторое время напряженно молчал. Пять секунд, шесть, семь…. Потом краем глаза посмотрел на Скралла и снова вернулся к своим пергаментам как ни в чем не бывало.       — Мистер Гриффит, правильно ли я понимаю, что вы никогда не приносили клятву верности Тому Марволо Реддлу, который именовал себя Лордом Волдемортом?       — Да, правильно.       — Никогда не получали приказов от него лично?       — Нет.       Малфой краем глаза снова зацепил Скралла, но тот все так же стоял, угрюмо глядя в пол.       — Среди потерпевших есть чистокровный, полукровки и маглорожденные. Верно?       — В-верно.       — Как вы думаете, тот кто напал на них выбрал их исключительно из-за происхождения?       Гриффит на секунду помедлил, но потом будто что-то вспомнил и ответил:       — Не знаю, у нападавшего спросите, — в зале снова появились редкие смешки, кто-то из журналистов демонстративно отложил пергаменты и перья, и просто уже наблюдал за процессов как за театральной постановкой.       — Как странно, что за все время расследования Министерство и Аврорат не обнаружило ни одного нападения на магглов. Вы когда-либо причиняли вред магглам?       — Н-нет… — Лиам откашлялся и отпил из бокала воды, которую незаметно для всех снова наколдовал Гамбит, и искоса посмотрел на своего попечителя.       Скралл поежился, словно его обдало холодным ветерком и чуть сильнее натянул на себя грязную простынь.       — Когда вас застали на месте преступления на вашей руке была Темная метка, вы принимали ее?       — Нет, — Лиам категорически покачал головой, все еще глядя на Скралла — Я никогда не принимал Темную метку. А то, что у меня на руке так…. просто татуировка.       — Вы осознанно выбрали татуировку, похожу на Темную метку, мистер Гриффит?       — Нет, она просто очень похожа, я ведь никогда не видел настоящую, — подсудимый скрестил руки на груди, в то время как Скралл начал расчесывать какую-то старую рану.       — Благодарю вас.       Очередной протокол полетел в сторону отработанных пергаментов. Малфой немного осунулся и все чаще выдыхал и бросал взгляд на часы. Это не ускользнуло от Гарри Поттера, который в последнее время стал больше наблюдать за прокурором, нежели за подсудимым. Может, Драко и сам уже хотел, чтобы этот фарс поскорее закончился. Гермиона, сидящая рядом, казалось, тоже обратила на это свое внимание. Она осторожно огляделась по сторонам в поисках Ардии, думая, что супруг мог ждать ее как дополнительного свидетеля. Кошка МакГонагалл спустилась с верхнего ряда галереи ближе к ярусу с журналистами.       — Мистер Гриффит, вы когда либо посещали сборы студентов, приверженцев идеологии чистой крови, которые устраивали облавы на магглорожденных студентов?       — Нет, конечно нет, что за глупости, пф… — Лиам скучающе смотрел в потолок, тогда как Скралл перестал расчесывать рану и снова смотрел только в пол.       — Вы состояли в инспекционной дружине профессора Долорес Амбридж, помогали ей с пытками студентов, помогали ей ловить провинившихся студентов?       — Нет, что вы, я сам часто попадал в их лапы.       Каждый ответ последующий звучал всё увереннее. Плечи Лиама окончательно расслабились. Он даже позволил себе чуть откинуться на спинку магической клетки.       — Вы подтверждаете, что в момент, когда авроры схватили вас на месте преступления в форме и маске Пожирателя смерти, которые по вашим словам не принадлежали вам, с обычной татуировкой, похожей, но не являющейся принятой от Волдеморта Темной меткой, рядом с мисс Гермионой Джин Грейнджер, вы никак не хотели навредить маггророжденной ведьме из-за убеждений чистой крови?       — Да, подтверждаю.       На лице подсудимого впервые появилось облегчение и какая-то радость. Шепотки и цоканья снова прошлись по галерее журналистов.       Гамбит стоял абсолютно неподвижно, зато Скралл заметно нервничал. Старый эльф несколько раз тяжело сглотнул. И только однажды поднял взгляд на своего сородича. Тот смотрел на него совершенно спокойно. Этого оказалось достаточно. Скралл вновь опустил глаза, будто напомнив себе о каком-то долге.       Гарри почувствовал, как неприятный холод медленно поднимается вдоль позвоночника. Что делает Малфой? Он же позволяет ему отрицать вообще всё. Поттер снова заметил, что Драко смотрит на наручные часы. Уже в третий раз.       Гермиона тоже заметила эту странность. Она уже давно не смотрела ни на Лиама Гриффита, ни на судей, ни на реакцию зала. Странно, каждый раз, когда Гриффит отвечал, Драко записывал всего одно-два слова. Не предложение. Не цитату. Иногда — одно единственное слово. Будто ответы подсудимого его совершенно не интересовали. Гермиона нахмурилась. Что можно было записывать так коротко? И почему он снова посмотрел на часы? У Грейнджер пробежали мурашки по коже и она неуклюже поежилась.       — Вы когда-нибудь использовали Непростительные заклинания?       — Нет.       — Редкие запрещенные боевые проклятия?       — Нет.       — Подвергали потерпевших или других сокурсников магическому воздействию?       — Нет.       — Имели мотив причинить им вред?       — Нет.       Перо вновь заскользило по бумаге. Драко медленно закрыл папку. Затем поднял взгляд на председателя суда.       — Что ж...       Короткая пауза.       — Что ж, обвинение подтверждает эти сведения…       — Лорд Драко Люциус Малфой, вы…. п-подтверждаете показания обвиняемого? — Министр магии впервые за весь процесс позволил себе запнуться, потеряв выдержку и сдвинув судейский молоток резким движением локтя.       Прокурор лишь утвердительно кивнул, бросив быстрый взгляд на своего домового эльфа. В этот момент обрушилась оглушающая тишина будто кто-то одним движением накрыл весь Визенгамот тяжелым стеклянным колпаком. Гарри резко повернулся к Гермионе.       — Что значит... подтверждает?! - громким шепотом спросил он, то сжимая кулаки, то яро жестикулируя в сторону Малфоя. Казалось, он отображал мысли большинства присутствующих в зале.       Ответа не последовало. Гермиона быстро пробежалась взглядом по галерее. Один журналист медленно опустил перо. Другой торопливо перечеркнул половину уже написанной статьи. Пожилой член Визенгамота снял очки и несколько раз протер их полой мантии, словно надеялся, что ослышался. Где-то на галерее самопишущее перо продолжало царапать пергамент ещё несколько секунд. Потом остановилось и оно. Кингсли сидел неподвижно. И только теперь Грейнджер заметила, как сильно его пальцы сжимают край судейской трибуны, что аж костяшки побелели. Сам Министр продолжал смотреть только вперёд.       Поттер, окинув присутствующих быстрым аврорским взглядом, несколько раз порывался встать, чтобы вообще покинуть процесс. Но в итоге, будто желая не бросать Гермиону одну в этом новоокрывшемся аду, сел, чуть наклонившись вперед и не моргая, глядя в одну точку. Грейнджер понимающе сжала его руку, потому что и сама запуталась в происходящем, продолжая гипнотизировать Малфоя взглядом. Кошка МакГонагалл расположилась неподалеку от них и тоже выжидающе смотрела как Драко в четвертый раз бросает взгляд на наручные часы.       Лиам медленно выдохнул. Он и сам не заметил, что последние несколько минут сидел, задержав дыхание. Неужели…. Неужели все действительно наконец-то закончилось? Впервые за всё заседание когтевранец позволяет себе улыбнуться краешком губы. Совсем чуть-чуть, так что обычный взгляд со стороны этого даже не отметил. Но только не наученный аврорский нюх Поттера. Этой полу улыбки хватило, чтобы Гарри почувствовал, как неприятно похолодело внутри и все сжалось. Нет… Только не это. Только не говорите, что после всего расследования… Малфой сейчас собственными руками разваливает дело, а обвиняемый начинает торжествовать!?       Гриффит с облегчением опустил голову и, предугадывая реакцию аудитории, тихо проговорил, обращаясь к Драко:       — Благодарю вас, лорд Малфой. Приятно видеть человека, который способен признать ошибку. Я ведь просто обычный парень, который случайно оказался не в том месте не в то время…. — обвиняемый допил уже третий стакан воды и с шумом опустил его на мраморный пол Визенгамота.       Зал ожидаемо разделился на несколько секторов: половина журналистов засмеялась, кто-то смачно выругался, не стесняясь в выражениях, так же были слышны редкие аплодисменты довольных редакторов, которые предвкушали свой куш. Гарри же не знал чего он хочет больше: провалиться под землю или набить Малфою рожу.       Гермиона же не сводила глаз с Драко, не понимая что именно волновало ее во всей этой ситуации. Она ещё не понимала замысла. Но уже была уверена в одном. Драко не проигрывал. Слизеринец позволял Лиаму Гриффиту поверить, что он ему проигрывает. Только вот... что он собирается делать дальше?       Шёпот в зале всё не стихал. Журналисты торопливо выводили строки на пергаментах, не успевая переглядываться друг с другом.       — «Обвинение подтверждает информацию обвиняемого...». Ты это записал?       — Он только что начал разваливать собственное дело...       — Это какой-то абсурд...       Главный судья терпеливо дождался, пока зал немного успокоится.       — Лорд Малфой, — его голос прозвучал уже заметно холоднее — Правильно ли я понимаю, что обвинение суда отзывает один из ключевых пунктов обвинения?       — Совершенно верно, ваша честь. Обвиняемый не состоял в рядах Пожирателях смерти и никогда не служил темному волшебнику Волдеморту. Я могу с уверенностью это подтвердить.       Кингсли Бруствер на секунду почувствовал ледяной укол в груди. Министр уже не был рад своему решению довериться Малфою, чтобы видеть, как тот начал капитулировать.       Ответ Драко прозвучал настолько спокойно, что у Гарри внутри всё оборвалось. Он резко повернулся к Гермионе.       — Нет... Нет, этого не может быть...       Девушка продолжала смотреть только на Драко.       — Гермиона...       — Подожди.       — Он снимает обвинение!       — Я знаю.       — Тогда что он делает?!       Она медленно покачала головой.       — Пока не знаю...       Но она уже почти физически ощущала, как внутри растёт странное чувство. Она уже видела Драко таким. Несколько раз. Перед тем, как он делал что-то совершенно безумное. И почти всегда это заканчивалось тем, что безумцами оказывались все остальные. Лиам негромко усмехнулся. Ему всё больше нравилось происходящее.       Несколько человек на галерее согласно закивали. Даже один из членов Визенгамота задумчиво опустил взгляд в материалы дела. Лиам почувствовал это мгновенно. Реальность изменилась. Ему начали верить. И это ощущение было почти сладким. Драко словно не услышал его. Он перевернул страницу.       — Обвинение считает необходимым внести ещё одно уточнение.       По залу снова пробежал шёпот.       — Исходя из имеющихся материалов дела, обвинение также не располагает достаточными доказательствами того, что мистер Гриффит руководствовался идеологией превосходства чистой крови.       На этот раз тишина оказалась почти оглушительной. У Гарри округлились глаза.       — Что?...       Даже Кингсли медленно поднял голову. Он прекрасно знал, что эта фраза сейчас сделает с залом. Лиам уже не скрывал улыбки. Он победил. Теперь окончательно.       — Таким образом, — продолжил Драко тем же ровным голосом, — Министерство считает прежнюю трактовку мотивов преступлений ошибочной.       Ошибочной. Это слово прозвучало почти как приговор. Только не Лиаму Гриффиту, а самому выдвинутому обвинению. В дальнем ряду кто-то негромко выругался. Журналисты лихорадочно меняли заголовки.       Тишина. Абсолютная. И вдруг… Лиам засмеялся. Негромко сначала. Потом шире. Грязнее.       — Вот и всё? — сипло усмехнулся он, откидываясь на спинку клетки, притягивая к себе пятый стакан воды и дергая ворот тюремной робы.       Нервы иссушили его горло и он стал немного покашливать. Лиам сделал ещё один большой глоток из стакана. Вода оказалась неожиданно холодной. Он откинулся на прутья клетки и впервые за всё утро позволил себе по-настоящему расслабиться. Кажется, всё закончилось. Наблюдать за тем, как наследник древнего рода публично уничтожает собственное обвинение, оказалось неожиданно приятно.       — Кхе-кхе…. Серьёзно? Ради этого цирка вы устроили второе заседание? — вода булькала в горле Гриффита и отзывалась эхом в зале суда.       Гарри перестал понимать происходящее. Да, авроры хоть и не участвовали в этом деле на передовой, но все равно провели огромную работу. Его лучшая подруга была как ходячая приманка, чуть не погибла. А теперь… Теперь Малфой собственными руками подчеркивал все это.       — Гермиона...       Она не ответила. Её взгляд был прикован к Драко. И именно тогда она заметила одну странность. Он снова посмотрел на часы. Всего на долю секунды. Будто сверялся не со временем заседания… А с чем-то гораздо более важным. Который раз это уже было? Четвертый? Нет… Пятый? Грейнджер почувствовала, как по спине медленно пробежал холодок. Почему часы? Почему именно сейчас? Что он ждёт?       — Что ты всё время смотришь на часы, Малфой? — упивался своей победой Лиам Гриффит, предвкушая овации зала и завтрашние заголовки “Ежедневного Пророка”.       Драко не отрывал взгляд от циферблата.       23 минуты. 17 секунд. 18 секунд. 19 секунд.       Тик-так. Тик-так. Тик-так.       А потом перевел взгляд на пустой стакан на полу Министерства рядом с клеткой Лиама Гриффита.