***

      Снег тихо шел, укрывая волшебную деревеньку мягким белым покрывалом и заглушая все звуки, которые еще недавно оживленно доносились с улицы. Снежные хлопья искрились в отсветах гирлянд и теплом свете волшебных фонарей, разгонявших ранние зимние сумерки. Мир погружался в предвкушение праздника. Приближался Сочельник.       Волшебники, ведьмы и их маленькие чародеи сновали по улицам, пытаясь успеть завершить последние дела: выбрать подарки, украсить дома и наполнить корзины угощениями для праздничного стола.       Гермиона стояла у окна, задумчиво глядя на заснеженные улицы. Ее дом был окутан снегопадом, в гостиной трещал камин, а в углу, рядом с книжными полками, заставленными маггловской и волшебной литературой, переливалась золотистыми и серебристыми огоньками рождественская елка. Однако в душе ведьмы странным образом переплетались умиротворение и тихая тоска.       Он обещал быть дома к Рождеству...       Ее мысли вернулись к тому дню полгода назад, когда Драко Малфой неожиданно появился в их отделе с ворохом разноцветных лампочек. Его лицо выражало решимость, будто он собирался не просто вручить ей подарок, а отписать половину своего состояния.       — Вот, волшебные гирлянды, чтобы зимой тебе не было так темно и ты не думала тысячу мыслей в секунду, — произнес он тоном, не терпящим возражений.       Следом на ее стол опустилась переноска, откуда тут же сверкнули янтарные глаза Гекаты.       — А это еще что? — растерянно спросила Гермиона, глядя на сердитую черную кошку внутри.       Малфой, как обычно, не дал ей времени на размышления. Он откашлялся, открыл переноску и ловко усадил кошку ей на руки.       — Меня отправляют на задание на север Британии, — сказал он, стараясь звучать небрежно, но голос предательски дрогнул. — Я хочу, чтобы Геката осталась с тобой. Вместе вам веселее будет. А мне — спокойнее.       Гермиона не успела ничего ответить. Малфой развернулся к двери, но замер на мгновение. Его взгляд был странно задумчивым, словно он хотел что-то сказать, но не решался. Он несколько раз сжал и разжал кулак, оглядел ее с ног до головы, и, наконец, скрылся за дверью.       Она могла поклясться, что услышала, как он пробормотал:       — Я вернусь... я обязательно вернусь.       Полгода пролетели в вихре рабочих будней. Обычный хаос Аврората: погоня за темными волшебниками, обезвреживание артефактов, редкая переписка и еще более редкие, сухие отчеты Гарри о том, что северная миссия Малфоя проходит успешно.       Мужчины... Гермиона сердито писала письма, посылала патронусов, читала доклады, но вечерами неизменно брала в руки его любимую книгу — «Святочную песнь» Диккенса — и устраивалась на диване с Гекатой.       Она скучала.       Несмотря на внешнюю браваду, Гермиона знала, что Малфой, горячая голова, обязательно ввяжется в очередную переделку. Он заработает три-четыре новых шрама, спасет своих кадетов, вернется с медалью и улыбкой, будто ничего особенного не произошло.       Ее лучший партнер.       Пять лет плечом к плечу на заданиях: от колких шуток и враждебности до уважения, поддержки и... дружбы. Шуточки остались, но в них больше не было яда. Вместе они стали сильнее, вместе стали... семьей?       Гермиона перевела взгляд на елку. Гирлянды Малфоя сверкали мягкими золотыми огоньками, наполняя комнату теплым светом. Она вздохнула и крепче обняла Гекату.       Он вернется. Ей просто нужно было дождаться.

***

      Снег шел, завораживающе искрясь в лунном свете. Малфой в сотый раз за этот вечер проверил волшебные часы, которые неизменно носил в кармане. Если все пойдет по плану, он как раз успеет домой к полуночи. Почти схватит ускользающий Сочельник за хвост.       Он никогда не верил в случайности, тем более в удачу. Однако в этот особенный вечер ему хотелось думать, что пресловутые духи Рождества помогут ему.       Драко затянул шарф потуже, его дыхание клубилось белым паром в морозном воздухе. Вокруг него лесная тропа стелилась снежным ковром, а ветер, играя в кронах, нашептывал мелодию, которая отзывалась внутри него странным трепетом. Он ускорил шаг, чувствуя, как волнение разливается по жилам.       Полгода он уговаривал себя, что эта миссия — просто работа. Полгода, наполненные холодом и опасностями, казались длинным, затянувшимся сном. Но сегодня он возвращался домой. К ней.       Он снова подумал о Гермионе, и привычная теплая грусть кольнула сердце. Перед мысленным взором встал ее образ: смеющаяся, редкое, но заразительное зрелище; искорки в глазах, когда ей удавалось разгадывать самые запутанные головоломки, которые остальным казались нерешаемыми. И мелочи, маленькие детали, которые она показывала невзначай, думая, что никто не замечает. Он всегда замечал.       Грейнджер была как этот лес, этот снегопад. Тихая красота с оттенком величественной силы. Она сияла мягким светом, но за этой внешней сдержанностью скрывалась огромная глубина. Ее упрямство, склонность к самоотверженности и затаенная хрупкость делали ее... незаменимой.       Лес начал редеть, и впереди замаячил свет. Драко вздохнул с облегчением, на ходу стряхивая с пальто снег. Где-то вдалеке замерцали окна волшебного аэропорта, и сердце его дрогнуло. Он вспомнил, как полгода назад вручил ей волшебные гирлянды.       — Они разгоняют тьму, — сказал он ей тогда, стараясь выглядеть небрежно. — Чтобы ты перестала грызть себя за живое и просто жила.       Как ни странно, в ответ она улыбнулась.       Они прошли долгий путь за эти годы. Все началось с колких слов и взаимной неприязни. Но шаг за шагом — ночи напролет над запутанными делами, споры о том, кому достанется очередной опасный артефакт, одна кружка кофе на двоих в засаде — их партнерство переросло во что-то большее.       Ее дом стал для него домом.       Малфой остановился, еще раз взглянув на часы. Ему казалось, что все вокруг замерло: небо, лес, даже ветер. Он вытянул из кармана письмо, которое не решался отправить.       «Я скучаю», — гласила первая строчка.       Он скомкал бумагу и бросил в сугроб. Нет смысла. Она и так знала.       Если все пойдет по плану, он успеет домой к полуночи. Но очереди, заполонившие длинный зал аэропорта экстренной Аппарации, заполненный семьями волшебников с детишками, обвешанными подарками, и раздраженными одинокими путешественниками, бурчащими заклинания времени, говорили ему о другом.       Малфой вздохнул и опустил голову, спрятав лицо в шарф.       Он лез из шкуры вон, пытаясь выбить этот проклятый отпуск у Департамента. Каждый шаг сопровождался столкновением с бюрократическими преградами. Ему пришлось собрать в десятки раз больше отчетов, чем требовалось, доказать необходимость срочного возвращения, а потом выслушивать язвительные замечания о том, что даже такой «образцовый» аврор, как он, не может позволить себе роскошь отдохнуть. Он стиснул зубы и продолжил бороться.       Но сегодня он шел к концу своей миссии. Сегодня он возвращался.       Он вспомнил, как они ночи напролет сидели в ее кабинете, уставшие и засыпавшие на ходу, но упорно решавшие самые сложные дела. Она всегда твердила ему, что может разобраться с темными артефактами сама. Он только усмехался, когда она надевала свои драконьи перчатки и буквально вытесняла его со стола.       — Посторонитесь, мсье Малфой. Вам не хватает терпения, — говорила она с деланным высокомерием, но с искорками в глазах.       Он бы мог поспорить, но зачем? Он знал, что всегда будет рядом, если ситуация станет действительно опасной. Он не доверял никому, кроме себя, но с ней все было иначе. В их воспоминаниях хранились десятки моментов, которыми он теперь дорожил больше, чем любой наградой. Как они делили чашку кофе с молоком и тремя ложками сахара, сидя в засаде. Как он рассказывал истории о своих годах в Аврорате, специально добавляя немного юмора, чтобы не дать ей заснуть.       И вот сейчас, стоя в очереди, он чувствовал, как эта пустота, которую он носил все полгода, начинает наполняться теплом. Он хотел быть там. В доме, где елка украшена его гирляндами. Где зажжен камин, а Геката свернулась клубком на подушке. Он знал, что они ждут его.       Когда его очередь наконец подошла, Малфой в последний раз взглянул на часы. До полуночи оставалось чуть больше десяти минут.       «Я успею», — подумал он, закрывая глаза и представляя только одно: ее лицо, сияющее теплом, когда он постучит в дверь.