Клетка

Он сидел, запрокинув голову, лёгкие нежные тени скользили по его лицу, а высоко, над скальной стеной, над золотыми вечерними облаками легко парили свободные птицы…

"Крылья", Мария Герус

В тишине подземелий были слышны шаги даже босых ног. Где-то гулко капала невидимая, и ввиду этого недоступная к питью драгоценная вода. Выбитая из суставов и, кажется, сломанная, кисть, уложенная на нижнюю пару рук, пылала от боли. Всё-таки с их стороны было крайне глупо пристёгивать его только за одну руку. Ведь если у тебя чего-то много, то этим легче пожертвовать. Ещё глупее было закрывать решётку на один оборот вместо положенных трёх. Третий успел тщательно продумать, куда он пойдёт, если сможет освободиться от оков: на странные голоса, которые доносились до его камеры. Если в подземелье проникали птицы, способные имитировать человеческую речь, значит, отсюда должен был быть выход. Хоть какой-нибудь. Идти Норну пришлось недолго, хотя брёл он медленно, тяжело, цепляясь за стенку всеми правыми руками до боли в пальцах. Несколько раз, когда перед глазами начинали плавать белые круги, он останавливался, чтобы немного перевести дух и прислушаться, не вернулись ли пираты. Но птичьи голоса звучали все громче, все ближе, напоминая, что его путь не бессмысленен. Свернув за очередной угол, Третий сощурился от света, пробивавшегося откуда-то сверху сквозь толщу камней. Он отступил в тень, оглушённый многоязычным гомоном. Большие двухклювые птицы теснились в маленькой клетке, которая едва бы подошла для двоих попугаев. — Говоруны! — невольно ахнул Норн. Взгляды умных черных глаз устремились на него. Птицы прильнули к прутьям клетки и примолкли. — Птица говорун отличается умом и сообразительностью! — заявила одна из них, распушила гребешок и, кажется, улыбнулась. Третий почувствовал, как уголки его губ невольно дёрнулись. — Умом! — подхватила другая птица. — И сообразительностью! Охраняется планетой Блук! Планетой Блук охраняется, но на Третьей планете нет, — печально заявила третья. Капитан опустился на колени рядом с клеткой, протянул руку, и говоруны загалдели наперебой: — Недоумок! — Свинья! — Свернуть бы шеи всем! Весельчак! Убей! — Пристрели их, Крыс! Пристрели к чертовой матери! Третий понял, что умные птахи воспроизвели ему разговоры пиратов. От них сразу стало тошно и тоскливо. — Никто никого не пристрелит, — сообщил он говорунам и прислушался к звукам в коридорах. Кажется, тихо. Только вода все капала и капала, — вы будете свободными. Ключ оказался тут же, он висел на криво вогнанном меж камней гвозде. Какие же все-таки пираты недальновидные... Капитан немного повозился с замком и услышал заветный щелчок. Дверца клетки распахнулась. Он помог птицам выбраться. — Летите! Скорее, летите прочь! Скажите всем, кого сможете найти, что носители формулы абсолютного топлива в плену на Третьей планете системы Медуза! Один за одним подброшенные к свету говоруны поднимались, шумно хлопая большими золотистыми крыльями и исчезали меж камней, в крохотном кусочке голубого неба. От счастья за свободных птиц у Третьего болезненно сжалось сердце. У него не было ни крыльев, ни сил. Выход, на который он так надеялся, оказался слишком узким для гуманоида, скользким от сырости и располагался на слишком большой высоте. Наконец клетка опустела, в ней остались только перья и остатки той дряни, которой кормили пленников. Последний говорун переминался с лапки на лапку и внимательно смотрел на Норна то одним глазом, то другим. Третий улыбнулся, взял птицу на руки и уткнулся носом в мягкие пёрышки на макушке. — А ты почему не летишь? Тебе нужно поторопиться, дружок. Я не знаю, когда пираты вернутся. — Житель планеты Фикс, — вдруг заявил говорун уверенно, — обладает повышенной эмпатией, неразвит физически, обладает шестью верхними конечностями и тремя нижними. Язык: фиксианский. Третий погладил шелковый венчик. — Все правильно, умное создание. Только это не про меня. Мне больше жителем планеты Фикс быть нельзя, иначе всем будет очень плохо. Я теперь носитель формулы. Носитель не ломается. Понимаешь, пташка? Птица с сочувствием смотрела на него грустными глазами. Её коготки всё никак отпускали длинные пальцы. — Все, пташка, лети. Лети! — Третий аккуратно разжал лапки говоруна. Тот покорно проворковал что-то на голубином, нежно клюнул Норна в висок, как будто поцеловал, и взмыл к свету, оставив на ладони золотисто-белое перо. — Будь свободна! Норн не отрываясь смотрел, как последний пленник улетает на волю, как его поглощает сияющая голубизна. Пальцы судорожно сжимали у груди драгоценный дар — пёрышко, а по щекам против воли бежало горячее. Ему пришлось закусить рукав робы, чтобы не закричать. *** За говорунов Весельчак бил его долго и беспощадно. Ногами, цепями и всем, что попадалось под руку. Он слишком хорошо помнил, каких жертв и лишений стоила ему поимка треклятых птиц. В конце концов Крысу с паяльником не осталось ничего интересного — пленник даже не дёргался, будучи на пути к зелёным лугам, и лишал пытку всяческого смысла и удовольствия. Крыс хлестнул напарника хвостом за такие опасные для их дела перегибы, плюнул и кое-как перевязал разбитую голову. Затем немного подумал и расщедрился на ампулу стимулятора, которая отрезала Третьему дорогу к лугам и бросила в привычную темноту. Пёрышко, старательно спрятанное под рубашкой, пираты так и не смогли найти. Норн берег его так же тщательно, как и формулу галактия. Следующие несколько месяцев (они оказались последними на Третьей планете) подарок говоруна служил капитану живым напоминанием о Севе, о Киме и о том, что освобождение может прийти тогда, когда ты в нём совсем отчаялся. Впоследствии Третий даже пытался объяснить Второму чудесные свойства пёрышка, но тот, ввиду природного скептицизма, в волшебные перья не верил и списывал фантазии Норна на бред от лихорадки. Мало ли, что может показаться истощенному холодом и голодом организму. На все фразы из разряда "Оно даже грело меня, представляешь, Кимушка?" Второй капитан реагировал вежливой улыбкой, понимающими кивками и тихими просьбами к медсестре увеличить дозу жаропонижающего.