Попечитель и император

Чувствовалась между этими двумя зрелая вражда, давно перешедшая в заклятую дружбу.

"Повелитель и пешка", Мария Герус

— Все пропало, — пусто произнес Крыс и залпом осушил бокал, — тьфу ты, с тобой даже напиться нормально нельзя! У меня жизнь ко дну идёт, а он сок наливает. Ты сволочь, твоё высокопопечительство. Его высокопопечительство поморщился от такого прозвища. — Не зови меня так, пожалуйста. Что, неужели совсем всё? — Совсем всё  — с тихим отчаянием в голосе ответил Крыс, — говорит, что за бывшего пирата она готова идти, но за бывшего браконьера... Третий подлил императору Крокрыса ещё вишнёвого сока, незаметно добавив туда пару капель успокоительного. — Говорит, мол, не смирится, что говоруны повымирали из-за её собственного мужа, — с тоской протянул Крыс, прикладываясь к бокалу. — А как же блукские говоруны? Ты же не мог уничтожить их всех. — Не мог, естественно! Только эти проклятые мешки с перьями перестали нестись! Хрен их знает почему. Может, я, может, это их какая-то местная зараза. Чего сразу на меня всё валить? Да и... Даже если я попробую свести какую-нибудь самку с Блука с говоруном Второго, меня ж ещё на подлёте собьют. Норн вздохнул и потёр виски. Пальцы невольно нащупали тонкий, едва заметный шрам — цену свободы тех золотистых птиц. — Ты скажи только, почему ты с этим делом пришёл ко мне? На Фиксе говорунов отродясь не водилось. Я не зоолог. Чем я тебе помогу? Крыс вдруг закашлялся от такого вопроса, пробормотал что-то невразумительное, поднялся и отошёл к окну, откуда открывался дивный вид на столицу планеты. По улицам плавно передвигались ненавистные фиксианцы в своих длинных балахонах. Крысу дивный вид не понравился, и он отвернулся от окна. — Потому что больше не к кому, понятно? Селезнев руками развёл. Тоже не знает, что делать. А у меня жизнь рушится, Третий, ты это понимаешь? Норн глядел на серую воронку над головой Крыса и все понимал даже лучше, чем сам её обладатель. — Если ты знаешь хоть какой-то способ, то, — императора перекосило от осознания своего совершенно добровольного унижения, — пожалуйста, помоги. Я для Светы... Что угодно сделаю. Я её люблю, понимаешь? Третий поднялся из-за стола и улыбнулся: — Это именно то, что я хотел услышать. Пойдём. Пока они петляли коридорами и лестницами, Крыс успел отметить, что дурацкий сиреневый балахон всё-таки прибавляет невысокому Третьему роста, важности и значительности. Наверное, ему, императору, тоже стоит обзавестись артибутами власти. Хотя бы какой-нибудь небольшой короной. Норн привёл его в сад, больше напоминавший небольшой лесок. В солнечных прогалинах россыпями росли маленькие белые цветы, всюду носились едва заметные насекомые. Только вместо пения птиц были слышны какие-то далёкие голоса. Третий развел руки и засвистел. Голоса стали громче. С дюжину больших двухклювых птиц, галдя на разных языках галактики, опустились на него. Один говорун удобно устроился на голове Норна и принялся ковыряться клювом в его волосах. Капитан рассмеялся, а Крыс округлил глаза: — Где ты их достал? — Я не доставал их, — Третий запустил несколько свободных рук в карманы и извлёк оттуда зерно. Птицы, не долго думая, принялись клевать. — Они прилетели, когда я приносил присягу, и решили остаться. Они могут нести яйца. Вон, видишь, там в гнезде птенчики? — Птенчики! — хором подтвердили несколько говорунов. Крыс не разделял умиления по поводу птенчиков. Ему нужно было спасать свой брак. — Что ты хочешь за одну самку? Рубидий подойдёт? Золото? — Хорошего с ней обращения будет достаточно. — Норн взмахнул руками, и птицы послушно разлетелись по веткам. Он пересадил говоруна с головы на руку и очень серьезно спросил: — Тэтта, пойдёшь с Крысом? Он больше не будет сажать тебя в клетку. Верно, Крыс? Он отвезёт тебя к твоему жениху, у вас будут птенчики. Бывший пират кивнул: — Клетки говорунам противопоказаны. Тэтта немного подумала, оглядела императора с ног до головы, потёрлась головой об Третьего на прощание и перелетела на плечо Крыса. В качестве приветствия она легонько клюнула его в глаз. — Ай! Третий, это подло! — Это за клетку, — усмехнулся капитан, — больше не клюйся, девочка. А ты не пытайся подчинить её волю. Говоруны  — свободные птицы. Они в неволе чахнут. Тэтта подтвердила: — Говоруны — свободные птицы!