08

На утро Лея пребывала в хорошем настроении и расположении духа. Она была сильно смущена тем, что очнулась в одной постели с мужчиной и тем, чем они занимались перед сном, но взяла свои силы в кулак и истерить не стала. Нужно отвечать за свои поступки, а остаться — было ее самостоятельным решением и поцелуй с Гинтоки — она хотела и жаждала. Она не собиралась оставаться до утра, даже мысли себе такой позволить не могла. Собиралась подождать, пока Гин уснет, и тихо прошмыгнуть наружу, но сама не заметила, как ее сморило следом. Когда она открыла глаза, наступал рассвет. Горячее дыхание Сакаты обжигало ее затылок, их ноги переплелись, ее голова покоилась на его плече, а его вторая рука обнимала ее под грудью. Ее накрыло волной стыда — густой, мгновенной. Но следом пришло другое, против чего она не нашла оружия: ей было приятно. По-настоящему. Настолько, что стыд не смог полностью перекрыть тепло. И она позволила себе задержаться так на некоторое время. Спустилась в Закусочную под утро и тихой мышкой прошмыгнула в свою комнату. Вот только Отосэ-сан, все равно, заметила, что она так и не вернулась. Когда Кинг призналась, что ночевала на втором этаже (хоть она и умолчала о произошедшем, ее взволнованное, краснеющее лицо выдало ее с головой), Терада воспылала праведным гневом: схватилась за швабру и уже было отправилась выбивать все дерьмо из Сакаты, но Лея ее остановила от немедленной расправы. Вот только едва ли это успокоило разбушевавшееся сердце Аяно. — Я этому засранцу чертовому аренду в три раза подниму! — ругалась Отосэ, колотя шварброй потолок. — Поганец! Дармоед! — как только это чучело посмело раскинуть свои загребущие лапы в сторону ее названной дочери?! Непростительно! — Харэ орать, карга старая, — скривилась Катарина, выдохнула паром злости и затушила сигарету. — Девка давно мечтала, чтобы ее розу сорвали. А мужикам лишь бы воспользоваться ситуацией — правда жизни, — подливала масло в огонь, чтобы Отосэ хватил удар и она смогла прибрать бар к своим рукам. — Катарина-сан! — осуждающе пискнула блондинка, отчаянно краснея. — Да я ему яйца оторву и на голову накручу! Негодяй! — Ну, будет вам, Отосэ-сан, — слезно крутилась вокруг нее Лея. Она дрожала, но старалась держаться. — Гин-сан ничего дурного не сделал — он добропорядочный и приличный! — оправдывала его всеми правдами и неправдами. Аяно в скепсисе подняла бровь. — Да и вам не стоит так волноваться! Это может быть чревато! — Сама виновата! — сетовала Терада, все же переведя дух. — Отпустила тебя в логово этого чудовища! А он поди и рад был, урод проклятый! Спустя час она успокоилась, но все ещё мечтала врывать его красные глазища и нарезала аперитив к напиткам с каким-то мрачным удовольствием. Весь оставшийся день Лея порхала по залу, но мыслями была далеко. Она мечтала о Гинтоки. О его сильных, уверенных руках, смело сминающих ее талию через одежду. О его чувственных губах, которые имели наглость украсть не только первый поцелуй, но и провести целую дорожку от подбородка до воротника юкаты. О красных глазах, не сводящих с нее пристального взгляда из-под довольного прищура. Гинтоки буквально полыхал жаром и Лея готова была поклясться, что до сих пор ощущала его аккуратные прикосновения по своему телу. Она считала минуты до обеда, чтобы сбросить с себя фартук и подняться наверх. Проснулся ли он уже? Нашел ли чем перекусить? Помнит ли он события вечера? Было немного боязно, немного волнительно, она не знала, что ждать от него дальше, но верила в лучшее. Гинтоки не раз говорил, что замужняя жизнь — это не для него, и она старалась не придаваться мечтам, чтобы после ее чувства не разбились о его прочную стену холостяцких устоев. Она и не собиралась сразу же тащить его под венец. Лея придерживалась старомодных взглядов, но после жизни в столице понемногу расширяла границы мировоззрения. Девушки здесь были хитрее, раскрепощение, прогрессивнее и никто уже не тащил мужиков в ЗАГС после первой случайной ночи (по словам Гинтоки). Если Гин-сан не захочет на ней жениться — значит она недостаточно хороша такова его воля и она не посмеет на него давить. Для начала нужно сходить на несколько свиданий, узнать друг друга, притереться, а потом, возможно, съехаться. Только если он сам захочет и Отосэ-сан ее отпустит… Тем временем Гинтоки угрюмо сидел на диване и пытался думать. Виски пульсировали от легкой головной боли и приятного в этом было мало. В кончиках пальцев до сих пор ощущалось тепло, а губы горели невидимым огнем. Ему же не приснилось? Он правда целовал — настоящую, живую, прекрасную — женщину! И не только бесплатно, но ещё и не получил при этом по лицу и между ног! Ей все понравилось? Это не было слишком слюняво? А ему удалось потрогать ее где-нибудь ещё?! Опустил взгляд на руку и сжал-разжал пальцы, будто мог вспомнить и заново ощутить фантомные прикосновения к различным мягким округлостям. Недовольно пожевал губами. Движение ничем не отозвалось в его голове и штанах, а значит, возможно, он сохранил какую-никакую галантность. И вроде хорошо, но вроде упустил момент пощупать упругие девичьи формы. От одной только мысли об этом у него приливала вся кровь к голове. Хотел ли он повторить? О, да! Ещё как! Он уже отчетливо представлял, как она придет с работы, снимет гэта, улыбнется самой очаровательной улыбкой из своего арсенала и свернет на кухню. Гинтоки тихо прошмыгнет за ней, встанет за ее спиной, пока она будет мыть руки. Мягко прижмет спиной к своей груди и склонится над лебединой шеей, чтобы запечатлеть на той легкий поцелуй. Она тут же покраснеет до корней волос, по-девичьи глупо хихикнет, но прижмется ближе и повернет к нему голову. — И это все? — скажет она, невинно хлопоча ресницами. — Это только начало, — ответит Гинтоки и утянет ее в глубокий сладкий поцелуй. Крепкий, чтобы не выветрился на утро из головы. И руки его проворно поползут выше. Он будет трогать ее, как пожелает, пока глупышка Лея будет чувственно блеять под ним, что им нельзя заниматься подобным. Он мотнул головой, вырываясь из мечтаний, и глянул вниз. Тяжело вздохнул. Кровь теперь прилила к совсем другой голове. Какой же это все бред… Лея его больше в жизни не допустит к себе и своему телу. И правильно сделает. На утро от нее осталось только призрачное воспоминание, будто мираж, и стойкий запах ирисок и карамели на подушке. Не удушающий, а легкий и нежный, как она сама. Если честно, Гинтоки боялся видеться с Леей. Предательским червем в его курчавой голове роились мысли. Зачем юной и красивой девушке такой несчастный идиот, как он? Конечно, в ее широком и сострадательном сердце нашлось для него местечко. Не могло — ни найтись! Лея готова была дать приют каждому, кто нуждался в ней, кто искал тепло и поддержку, потому что в этом вся она. Наивная, немного глупая, но при этом добрая, милосердная, милая — ангел во плоти! Им нельзя быть вместе. Рано или поздно, его бесчисленные внутренние демоны пожрут ее чистую душу и от нее останется только пепел. Если она решит делать вид, что ничего не было, уповая на его опьяненное состояние, то Гинтоки позволит ей это. Но если она потребует взять с него ответственность, Гинтоки, как большинство дрянных отцов, уйдет за хлебом и не вернется. Это разобьет ей сердце, но станет хорошим уроком. А он в любом случае останется у разбитого корыта. Да. Ему лучше быть одному. Он вздрогнул, когда зашелестели седзи в прихожей, и нырнул под стол. — Гин-сан! Это я! — раздался трепетный голос Леи, нежный, как звон колокольчиков. Она переобула уличную обувь на домашние тапочки и запорхала в сторону зала. — Ты до… ма? — встала в ступор, обнаружив задницу Гинтоки, торчащую из-под кофейного столика. — Что-то потерял? — он резво подорвался, поняв, что скрыться не удалось, ударился башкой и опрокинул корзинку с фруктами. — Лея-чан! — пискнул, выбираясь из укрытия. Он прокашлялся, чтобы вернуть в голос мужицкие нотки. — Не ожидал тебя увидеть! — сел в позе лотоса и бродил взглядом по комнате. — Ты по делу или просто? — она тем временем собрала разбросанные мандарины по полу, положила их обратно в корзинку и поставила на столе. — Ты уже поел? — она подошла ближе и нежно провела рукой по волосам. Там, где он ударился. И боль прошла. Он медленно поднял на нее взгляд и слегка прищурился, будто смотрел на солнце без очков. Она сияла улыбкой, а золотистые глаза лучились незаслуженной заботой. — Как себя чувствуешь? — Нормально, — выдохнул, когда она наконец опомнившись, вернула руку к себе и стала заламывать пальцы. Он бы поверил, что она решила делать вид, будто между ними ничего не было, если бы не предательский румянец, растекшийся по щекам. — Еще не ел. — Приготовлю мисо-суп с ростками маша, — рот моментально наполнился слюнями. С похмелья — самое то. — И что-нибудь на десерт, — кивнула сама себе. — Я недавно вычитала рецепт одного печенья. Кагуре должно понравиться! — делилась мыслью, пока направлялась на кухню. Саката перевел дух. А после подорвался на ноги и стал нервно приводить себя в порядок. Немного погодя подумал и обратно растрепал волосы. С чего ради ему прихорашиваться, будто он совсем неопытный юнец и пытается выглядеть лучше перед сексуальной мамашей лучшего друга?! Вообще-то, он самодостаточный красавец-мужчина с собственной жилплощадью и мопедом — это за ним тут должны ухаживать!.. Погодите. А ведь Лея и так за ним ухаживает! Готовит, стирает, покупает джамп… Черт! Забудь идиот! Тебе тут ничего не светит! Пока Лея хлопотала на кухне, Гинтоки выращивал на себе грибы в гостиной. Он слышал, как она там хозяйничала и негромко напевала себе под нос. Аромат кухни добирался до него не сразу. Он медленно вдохнул, и запах сложился в ясную картинку: Лея готовит обед, и дом пахнет её заботой. Саката и мечтать не смел о подобном. Немного погодя напев Леи сместился: стала слышнее вторая половина мелодии, чуть бодрее, будто она ускорилась, потому что блюдо уже почти готово. И он заерзал на месте, боязливо вперевшись в проход, в ожидании приглашения к столу. Он не выдержит сидеть с ней за одним столом. Она как всегда будет прорываться уйти и Гин не станет ее останавливать! Точно не станет! Даже если она ела в последний раз вчера вечером! Надо взять себя в руки. Какого черта он ведет себя так, будто его заперли в клетке со львом? Это Лея должна чувствовать, будто это ее заперли с ним! Негнущимися ногами он дошел до кухни, облокотился на косяк и сложил руки на груди. На плите скворчал суп, Лея закинула в него ростки, как финальный ингредиент, а после присела напротив духовки, оценивая состояния печенья. Когда поднялась на ноги, краем глаза увидела его и обернулась. — Почти готово, — щеки и уши моментально налились свинцом, а на лице возникла широкая улыбка. Будь у нее хвост — непременно завиляла бы. Руки слегка подрагивали и она схватилась за полотенце, чтобы их занять. — Можешь садиться. Утреннее представление с Леей на этой же кухне, всплыло без предупреждения и дозволения. Гинтоки стоило всего его самообладания, чтобы не изменять своему ленивому взгляду и не сорваться с места. Сердце и мозг никак не хотели сходиться в едином решении. Одно требовало немедленно поцеловать эту прекрасную женщину, другое — всеми силами удерживало тело на месте. — Ты помнишь? — замялась она. Сердце желало сорвать с нее юкату, чтобы посмотреть, как далеко распространяется ее румянец по коже. Мозг приказал стоять. — что было вчера? — спросила совсем тихо, отводя взгляд. Пальцы дрогнули. Глаз дернулся. Затянулось молчание. Лея обижено поджала губы, расценив это, как ответ. Он открыл рот, но слов не нашел. Она отвернулась. Нет, хоть он и останется у разбитого корыта — он переживет, но разбивать ей сердце — выше его сил. В дверь неожиданно постучали. Кого там нелегкая принесла? Клиент? Он мигом подорвался, словно до этого стоял на мине. Ему нужно было срочно отвлечься. Когда он раскрыл седзи, снаружи был обнаружен дьявольский замком. Одет по форме без единой вмятины, в одной руке дымится сигарета, а другую держит на эфесе катаны. С привычно недовольной рожей, будто корыто говна навернул, а ему не предложили шлифануть это майонезом. За ним — горилла и садист-прилипала. И без того плохое настроение скатилось в тартарары. Гинтоки захлопнул седзи, но чертила успел подставить ногу. — Какого черта вам тут надо? — скривился Гин, навалившись телом на дверь. — А мы и не к тебе, — рявкнул Тоши в проем, дёргаясь вперёд и пытаясь прорваться. — Некая Лея Кинг сейчас здесь? — Понятия не имею, о ком ты говоришь! — резко ответил Гинтоки и сильнее упёрся плечом в дверь. За спиной, со стороны кухни, уже раздалось движение — и голос, который появился слишком не вовремя: — Кто там, Гин-сан? — выпорхнула проблема в прихожую. — Свидетели Иеговы, — прохрипел, не оглядываясь. — Пришли просить милостыни! Не обращай внимания, накрывай на стол! Он сделал вид, что даже раздражён не на людей, а на сам факт, что они пришли «не по адресу». Тоши за дверью зарычал громче, упираясь изо всех сил. Нога наконец начала проскальзывать — миллиметр за миллиметром. — Ну что же ты так! — ахнула девица. — Открой им. Я угощу их печеньем! — Не надо им ничего! — прикрикнул злобно, но Лея уже скрылась в кухне. Он почти хрипел, от того что силы были на исходе. И стоило ему отвлечься на Лею, как в тот момент Хиджиката прорвался: сначала он вклинился плечом, потом корпусом. Дверь заскрипела в недовольстве: ее уже не раз срывали с петель, и в этот раз она точно не была на стороне Гинтоки. — Препятствие закону карается совершением сеппуку, — зло просипел Хиджиката, тяжело дыша. За ним, как ни в чем не бывало, зашли и Сого с Кондо. — Не кипятись, начальник, — Гинтоки поднял руки вверх и по-глупому улыбнулся. — Я думал по мою душу коллекторы пришли! — Будет тебе, Тоши, — попытался успокоить своего замкома командир, положив тому руку на плечо. — Йо, — поздоровался Окита почтительным кивком головы. Лея вышла в коридор и уважительно поздоровалась со служителями правопорядка. Она косилась в сторону Тоширо, который неожиданно смолк и покраснел, но на лице румянец никак не отразился. — Мы по делу. Нужно поговорить, — она удивлённо захлопала ресницами и перевела беспомощный взгляд на Гина. — Недолго, — Саката отошёл в сторону, освободив проход. — И не думайте, что вам здесь рады. — Гин-сан, — улыбнулась Лея, мягко коснувшись его локтя. После там расцвел ожог. — Предложи гостям тапочки, я сейчас подойду. Хотите чай? Я приготовила печенье с шоколадной крошкой. — Нет, — отрезал Тоши. — Так радушно Лея-чан! — залебезил Кондо, растекаясь в улыбке и слюнях. — Мы будем! — Я помогу! — подорвался Сого, с какой-то странной ухмылкой на лице, и прошел следом на кухню. Мужчины расположились в приемной на диванчиках друг на против друга. Атмосфера была выжидательной, Тоши и Саката прожигали друг друга обоюдно ненавистными взглядами и упрямо молчали, пока Кондо неловко пытался разрядить обстановку. Тяжёлое ожидание повисло между ними, но движения не было: только осторожные вдохи и короткие взгляды на дверь. Леи и Окиты не было всего минуты три, но за это время воздух успел стать плотнее. Они вернулись одновременно, без лишних слов, хотя за пределами гостиной было слышно, как они о чем-то сговариваются и смеется Лея. Она поставила печенье на стол. Оно ещё дымилось — тонко, еле заметно, но достаточно, чтобы сладостный аромат сразу заполнил комнату. Сого сразу взялся за сервировку, распределяя кружки и ставя всё по местам. Только почему-то у одного дьявольского замкома чай был подозрительно зеленого цвета и клубился порами ядовитого гриба. — Пей-пей, Хиджиката, — ласково приговаривал Сого и выплюнул в сторону сквозь зубы: — ублюдок. — Я сюда по делу пришел, а не чаи распивать, — отодвинул чашку в сторону и полез в нагрудный карман. — Очень вкусно, Лея-чан, — похвалил печенье Кондо, чем вызвал на лице девицы румянец и милую улыбку. — Попробуй тоже, Гинтоки, — предложила угощение, но он отказался, не заинтересованный этой беседой. Она аккуратно села рядом, но не слишком близко. В груди ещё теплилась обида, что он оставил ее без ответа, но старалась не зацикливаться на этом. Наконец, Хиджиката достал какой-то листок, и положил на стол — это была фотография Леи. Та самая, которую ему принёс Мацудайра. Та, где она счастливо улыбалась в деревне, прижимая к себе курочку. — Объясни-ка нам, почему ты находишься в розыске! И ищет тебя не абы кто, а сам Сёгун?! — если бы Гин пил чай, то непременно бы подавился. Саката тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула, и отшвырнул от себя предоставленную фотографию. Он уже успел отсканировать ее своими глазами. И откинул мысли прикарманить ее себе. — Приперлись сюда, чтобы показать нам фотографию какого-то пацана? — от его слов Лея нещадно покраснела и чуть не расплакалась: неужели на фото она так ужасно выглядит, что Гинтоки воспринял ее за мальчика? — Пф, видно нынче у блюстителей порядка вообще никаких дел больше нет? — поставил локти на диван и фыркнул в сторону. — И как мне спокойно спать, когда люди, которые должны охранять мой сон, вместо этого занимаются совершенной ерундой? Видно же, что это два разных человека! — Да черта с два! — закричал в ответ Тоши, тыча пальцем. — У них одно лицо! — Извините, но я не понимаю, — Гинтоки строго зыркнул на нее, чтобы она молчала. Она смущенно поджала губы. — Мы требуем адвоката! — Саката стукнул по столу. А Хиджиката мстительно расплылся в улыбке, будто ждал этого: — Отлично! Тогда проедем в отдел! — сказал он, и в голосе прозвучало удовольствие от самого слова «отдел». — Ну-ну! — вклинился Кондо, обливаясь потом. Тоширо наградил его самым убийственным взглядом, на который был способен. — Не будем все усложнять! Лея-чан, может, ты нам сама все расскажешь? — она взяла руки в замок, чтобы не выдать дрожь. — Если тебя так зовут, — фыркнул Тоширо. — Конечно, меня так зовут, — обиделась. Голос стал чуть выше, но не сорвался — она держалась. — Я не знаю, зачем ему меня искать. Я ничего плохого не сделала, — она перевела взгляд на Сакату в поисках поддержки. Хотела увидеть в его глазах, что он верит ей, и встанет на ее сторону, как делал это уже не раз. Он молчал. Но рядом с ним Лея ощущала, как сжимавшее горло напряжение чуть отпускает. Зачем кому-либо объявлять ее в розыск? Да, она сбежала из отчего дома, украв немного денег на проезд, но она за это извинилась и родители ее простили! Они прекрасно знали, где Лея находится. К тому же постоянно обменивались письмами, а помимо этого созванивались каждое воскресенье. Она глянула на часы и резко подскочила. За ней вскочили и Тоши с Кондо. Сого и так стоял за их спинами. — Мне надо на работу! — она кинулась на выход, перед этим заботливо обронив: — Гинтоки, суп на плите! Все съешь! — Мы тебя не отпускали! — бросился за ней Тоширо. За ним Кондо, чтобы подчиненный не натворил делов. — Сбегаешь? Есть, что скрывать?! — кричал он в прихожей. Гинтоки откинул голову, чтобы проследить взглядом за этим балаганом. — Хиджиката-сан! Так низко! — возмущалась, пока обувала гэта. — Если девушка вас отвергла — это не значит, что вы должны поступаться с ней должным образом! Я была о вас лучшего мнения! — и покинула Йорозую. — Да что ты несешь! — Хиджиката выбежал следом, догоняя её уже не доводами, а раздражением. — Так, это личное, Тоши? — ахнул Кондо, на лету скидывая тапочки. Сого мрачно оглядел кружку Хиджикаты, к которой тот так и не притронулся. Супер сильный яд, который он ждал пару недель, только что был потрачен впустую. Ну, ничего страшного. Пока ублюдок отвлечен преследованием девицы, у него будет шанс напасть исподтишка. На лице расцвела садистская ухмылка, эфес катаны приятно лежал в руке. — Увидимся, босс, — попрощался с Сакатой и не спеша пошел следом на выход. Гинтоки потер лицо. Что за фигня только что произошла? И в какую жопу его малышка успела вляпаться?