Поживи для меня

В лагере бездомных царила напряжённая тишина. Они все собрались в ожидании новостей из Гавайев, откуда Ичибан и его команда готовились нанести финальный удар по Брайса. Нанба лениво сидел у костра, перебирая свои лекарства; Саэко и Чжао обменивались тихими репликами. Сеонхи молча сидела чуть в стороне, глядя в огонь. И хотя все вокруг старались сохранить видимость спокойствия, она чувствовала, как напряжение разъедает каждого из них изнутри. Но больше всего её беспокоило отсутствие Кирю. Она обвела взглядом лагерь. Его место у костра пустовало, и этот факт сразу бросился ей в глаза. Сонхви нахмурилась, встала и, почти на автомате, начала искать его глазами. И вскоре нашла. Высокая фигура стояла на краю башни, неподалёку от лагеря. Кирю смотрел на город Йокогаму, его силуэт сливался с ночным небом. Что-то в его позе заставило её сердце замереть. Это была не просто задумчивость. Это была... прощальная тишина. Сеонхи медленно направилась к нему, решив не оставлять его одного Поднявшись, она медленно подошла к нему, её шаги были почти неслышны на фоне звуков ночного города. Она остановилась на несколько шагов от него, боясь нарушить тишину, которая словно окутывала его. Кирю стоял спиной к ней, его фигура, хоть всё ещё внушительная, казалась какой-то… хрупкой. Серый костюм слегка обвисал на его плечах, словно одежда, что больше не могла полностью скрыть, насколько он постарел и ослаб. Его волосы, уложенные в привычной манере, уже не были такими густыми, а свет луны, падающий на него, подчёркивал болезненную бледность кожи. — Кирю-сан… — она заговорила тихо, но с ноткой твёрдости, чтобы он знал, что она рядом. Он не обернулся сразу, продолжая смотреть на город. Йокогама простиралась перед ним, мерцающая тысячами огней. — Сонхви, — наконец произнёс он, его голос звучал устало, но в нём всё ещё была знакомая решительность. — Ты не должна здесь быть. Она сделала шаг ближе, игнорируя его слова. — А где я должна быть, по-твоему? У костра, притворяясь, что всё нормально? — её голос дрогнул, но она не дала себе сломаться. Кирю чуть повернул голову, но не посмотрел на неё. — Ты должна быть с остальными, готовься пока есть время до встречи. А я хочу насладиться видом, ведь вдруг я.. — он замолчал, словно не находя слов, или не желая их произносить. Она решила не ждать. — Ты думаешь, что можешь умереть, да? — её голос стал твёрже. Кирю вздохнул и наконец повернулся к ней. В его глазах была смесь горечи и принятия. — Сонхви, я уже давно готов к этому. Это… это может быть моя последняя битва. И я не хочу, чтобы кто-то надеялся на большее. Её сердце сжалось. Она знала, что он всегда ставил других выше себя. Она восхищалась этим, но сейчас... это пугало её. — Но ты не можешь так просто уйти! — её голос стал громче, почти сорвался на крик. Она подошла ещё ближе, смотря прямо в его глаза. — Ты всегда боролся, Кирю-сан. Ты всегда находил способ. Почему сейчас ты так спокоен, так готов сдаться? Он молча смотрел на неё. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость. — Потому что я сделал всё, что мог, — наконец ответил он, тихо. — Я жил долго. Я терял, я любил, я боролся. Иногда я выигрывал, иногда нет. Но сейчас я чувствую, что моя часть истории подходит к концу. Она покачала головой, слёзы начали наполнять её глаза. — Нет. Ты ошибаешься. Это ещё не конец. Ты ещё можешь... ты должен жить. Кирю грустно улыбнулся. — Сонхви, я устал. Не физически, а… душой. Если это мой последний день, я приму это. Она шагнула ещё ближе, почти касаясь его рукой. — Если это правда… тогда сделай это ради нас. Ради меня. Поживи ещё немного. Не для себя, а для тех, кто всё ещё рядом. Его глаза расширились. Эти слова... они проникли глубоко в его сердце. — Сонхви... — он замолчал, не зная, что ответить. Она крепче сжала кулаки, её голос стал почти шёпотом: — Я не могу потерять тебя. Ты стал для меня важнее, чем кто-либо. Ты думаешь, что твоя история закончилась? А что насчёт тех, кто хочет быть частью этой истории? Он смотрел на неё, и впервые за долгое время почувствовал, как тяжесть его решений начинает колебаться. Сеонхи шагнула ближе, её голос стал громче, срываясь от эмоций. — Ты говоришь, что устал. Ты говоришь, что готов уйти. А как же они, Кирю? Он нахмурился, но промолчал, глядя ей прямо в глаза. — Твои дети из приюта... Харука... — её голос дрогнул, но она продолжила. — Она думает, что ты мёртв. Твой внук, Харуто... Они живут, думая, что потеряли тебя навсегда. А ты здесь. Ты жив, Кирю. Они заслуживают знать правду! Его лицо слегка помрачнело, но он всё ещё молчал. — Ты хочешь вот так просто сдаться? Отказаться от них? От себя? От того, что ещё можешь дать этому миру? — её голос поднялся, наполняясь отчаянием. Она не заметила, как начала плакать. Слёзы катились по её щекам, но она не пыталась их вытереть. — Ты… Ты так важен для меня. Ты знаешь это? Ты вдохновлял меня, помог мне в самый трудный момент, когда я думала, что всё кончено. И теперь, когда я хочу быть с тобой рядом, ты просто говоришь, что готов уйти? Кирю отвёл взгляд, его лицо было спокойным, но в глазах появилось что-то тёплое, почти болезненное. — Сонхви... — начал он, но она перебила. — Нет, Кирю! Посмотри на меня! — она схватила его за руку, не давая ему отвернуться. — Ты думаешь, что твоя жизнь принадлежит только тебе? Ты не видишь, как много людей всё ещё заботятся о тебе? Она сжала его руку сильнее, её голос стал тише, но в нём звучала вся боль, которую она не могла больше скрывать. — Я... я не могу смотреть, как ты сдаёшься. Ты нужен мне, понимаешь? Не только им, не только Харуке или Харуто. Ты нужен мне. Кирю замер. Слова Сонхви проникли глубже, чем он ожидал. Он видел её слёзы, её дрожащие руки, её искренность. — Сонхви... — он снова попытался что-то сказать, но его голос звучал глухо. — Ты можешь пожить для меня? — прошептала она, почти умоляя. — Просто попробуй. Дай себе шанс... и мне тоже. Кирю смотрел на неё, ощущая в груди что-то давно забытое. Он привык к боли, привык к утратам, но сейчас он чувствовал, как эти стены, которые он строил вокруг себя, начинают рушиться. Он поднял руку, осторожно вытерев слёзы с её щеки. — Я не хочу тебя ранить, — тихо произнёс он, наконец глядя ей прямо в глаза. — Тогда не уходи, — ответила она, её голос дрожал, но в нём звучала решимость. Они молчали, глядя друг на друга. Ночь, огни Йокогамы, шум далёкого города... всё это исчезло для них в этот момент. Кирю, чувствуя тяжесть её слов, тяжесть её слёз, впервые за долгое время позволил себе задуматься: а действительно ли его история должна закончиться здесь? Кирю молча обнял Сонхви, крепко прижав её к себе. Она дрожала, и он чувствовал это, даже сквозь ткань её одежды. Она спрятала лицо у него на груди, её дыхание было неровным, а руки крепко сжимали его пиджак, словно она боялась, что он исчезнет, если она отпустит. — Я... боюсь, — прошептала она, почти не слышно. Кирю закрыл глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться в этом объятии. Он понимал, каково это — бояться потери. Понимал, что её страх идёт глубже, чем просто тревога перед предстоящей встречей с Эбиной. — Сонхви, — начал он, его голос звучал тихо, но твёрдо. — Я не могу дать тебе никаких обещаний насчёт того, что будет сегодня. Она подняла голову, посмотрев на него сквозь слёзы. — Но я могу пообещать тебе одно, — продолжил он, его взгляд был серьёзным, но в нём теплилось что-то мягкое. — Пока я здесь, я буду бороться. Ради тебя. Ради тех, кто верит в меня. Ради Харуто, Харуки... Сонхви моргнула, пытаясь унять слёзы, но они продолжали катиться. — Ты правда... — начала она, но голос её снова задрожал. — Ты правда сделаешь это? Кирю слегка улыбнулся, впервые за весь вечер, и мягко провёл рукой по её волосам, как бы успокаивая. — Я был глупцом, если думал, что могу сдаться. Ты напомнила мне, что я всё ещё должен жить, даже если это будет тяжело. Сонхви стиснула зубы, не желая больше рыдать, но его слова тронули её так глубоко, что она не могла скрыть своих эмоций. — Просто... не оставляй нас, — прошептала она, прижимаясь к нему ещё крепче. Кирю снова закрыл глаза, обняв её, словно защищая от всех невзгод этого мира. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы остаться рядом, — сказал он тихо. — Ради тебя и ради всех, кто в меня верит. Они стояли так ещё долго, каждый из них находя в этом моменте странное утешение. Сонхви впервые почувствовала, что её страхи не так безнадёжны, а Кирю, после стольких лет боли и утрат, ощутил слабую, но реальную искру надежды. Этот момент стал для них обоих чем-то больше, чем просто объятием. Это было обещание. После их долгого объятия Кирю чуть отстранился, чтобы посмотреть на Сонхви. Она уже успокоилась, но её глаза оставались немного покрасневшими от слёз. — Нам нужно возвращаться, — сказал он спокойно, но тепло. Сонхви кивнула, но не спешила отпускать его руку, всё ещё ощущая ту хрупкость момента. — Кирю... — тихо начала она, не отводя взгляда. — Я знаю, что ты привык всё решать сам. Привык быть один. Но... ты больше не один. Его глаза чуть сузились, он молча выслушал её. — Я буду рядом, как бы сложно ни было. Мы все будем рядом. Просто позволь нам быть частью твоей жизни. Позволь мне стать частью твоей жизни... — добавила она. Кирю на мгновение задержал взгляд на ней, словно обдумывая её слова. Потом, вместо ответа, он с лёгкой улыбкой сжал её руку. — Ты сильнее, чем я думал, — сказал он. — А ты упрямее, чем я думала, — отозвалась Сонхви, стараясь скрыть неловкость за шуткой. Они оба рассмеялись, хоть это был и короткий, но искренний смех, который снял напряжение.

***

Саэко и Нанба заметили их первыми. Саэко одарила Сонхви многозначительным взглядом, а Нанба сделал вид, что ничего не заметил, хотя уголки его рта едва не дрогнули от улыбки. — Ну наконец-то, — пробурчал Чжао, играя на своём телефоне. — А то мы тут думали, что вы сбежали. Сонхви попыталась скрыть смущение, но её слегка раскрасневшееся лицо выдало её. Кирю, напротив, выглядел как обычно: спокойным и сосредоточенным, будто ничего и не произошло. — Всё готово? — спросил Кирю, переводя разговор на задание. — Почти, — ответил Нанба, — Но... ты выглядишь немного иначе, Кирю-сан. Что-то изменилось? Кирю лишь слегка усмехнулся, не отвечая. Нанба посмотрел то на Кирю, то на Сонхви, но ничего не сказал. Кирю вновь взял на себя роль лидера, но теперь его голос звучал иначе. Он говорил твёрдо, с уверенностью, но в нём не было прежней обречённости. Это заметили все. Сонхви, сидя рядом, не могла удержаться от мимолётной улыбки. Когда остальные разошлись отдыхать, она задержалась на несколько секунд, чтобы ещё раз взглянуть на Кирю. Он, кажется, почувствовал её взгляд, но не обернулся, просто сказал: — Отдыхай. Тебе нужно набраться сил перед встречей. Она кивнула, хотя знала, что вряд ли уснёт. Эта встреча с Эбиной будет важной, но сегодняшняя ночь дала ей то, чего она так давно ждала — надежду.

***

Эбина был повержен, его тело лежит вдали, и вокруг царит напряжённая тишина. Но никто не празднует победу — усталость и боль заглушают эмоции. Все пытаются прийти в себя, ибо бой был не из простых. Кирю, стоящий в центре, опирается на пол, его плечи тяжело поднимаются от частого дыхания. Лицо побледнело, но он всё ещё держится. Его взгляд скользит по друзьям, он видит, что все живы, и это приносит ему короткое облегчение. Однако внезапно его ноги подкашиваются, и он падает на колени, затем на бок. — Кирю-сан! — выкрикивает Сонхви первой, бросаясь к нему, не думая о собственной боли. Она падает на колени рядом, осторожно приподнимая его голову. Остальные — Саэко, Нанба, Чжао — спешат за ней, но Сонхви уже держит его, её лицо полно страха. — Кирю... — её голос дрожит, когда она видит, насколько он измотан. Его глаза полуприкрыты, но он всё ещё смотрит на неё, пытаясь что-то сказать. Она гладит его по щеке Появляются Маджима, Саеджима и Дайго, каждый из них по-своему потрясён. — Чёрт, он совсем на грани, — говорит Маджима, на секунду теряя свою обычную ухмылку. — Он держался до последнего, — добавляет Саеджима, нахмурившись. Дайго смотрит на Кирю с явным беспокойством, но пытается не подавать вида. Сонхви, глядя на Кирю, сжимает его руку. — Ты должен держаться, слышишь? Мы победили. Всё кончено, Кирю. Мы победили ради тебя, ради всех нас... — её голос ломается. Кирю слегка улыбнулся, его голос слабый, но твёрдый: — Сонхви... Ты сильная. Всё будет в порядке. Она смахивает слёзы, качая головой. — Нет, не говори так. Ты нужен нам. Мне... — её голос почти переходит в шёпот. Кирю тихо вздыхает и смотрит на неё с теплотой, которая была редкостью в его глазах. — Ты дала мне причину держаться. Не отпускай меня... Она сжимает его руку сильнее, как будто одной лишь её волей можно удержать его здесь. — Никогда, — отвечает она, её голос звучит твёрдо, несмотря на слёзы. Остальные стоят рядом, Маджима с раздражением проводит рукой по волосам. — Нам нужен врач, и побыстрее, — произносит он. — Уже отправили за ним, — отвечает Саэдзима, глядя на Сонхви и Кирю. Маджима кивает, но смотрит на Сонхви, бросая своё ободряющее: — Ты только держи его. Кирю-тян не такой уж и слабак, чтобы вот так сдаться. Сонхви молчит, только кивнув, её взгляд прикован к Кирю. Она больше никого не слышит. Кирю, чувствуя, что его сознание начинает угасать, произносит последнее: — Спасибо... за всё. Его глаза закрываются, но он всё ещё дышит. Сонхви подносит его голову ближе к себе, шепча: — Ты должен вернуться. Ради нас всех. Ради меня.

***

Их забрали на вертолёте с крыши Милениум Тауэр и они добрались до ближайшей больницы. Сонхви стояла у дверей операционной, её руки сжаты в кулаки, а глаза полны слёз. Врачам пришлось буквально удерживать её, чтобы она не ворвалась внутрь, и теперь она беспомощно смотрит на закрытые двери, за которыми идёт борьба за жизнь Кирю. Саэко пытается её успокоить, положив руку на плечо: — Сонхви... всё будет хорошо. Кирю сильный, он не сдастся. Но Сонхви качает головой, её голос дрожит: — Он уже столько вынес... Рак, эти бесконечные битвы. Сколько можно? Почему он не думает о себе? — Потому что он Кирю Казума. Он всегда ставит других выше себя - сказала она Чжао, который обычно скрывает эмоции за сарказмом, впервые выглядит серьёзным: — Но он ведь сделал это не только ради нас. Ради неё, — он кивает на Сонхви. Нанба прислоняется к стене, задумчиво глядя в потолок: — У него есть причина жить. Мы все это видели. А такие люди не уходят просто так. Сонхви молчит, но её трясущиеся руки выдают её страх. Она садится на стул, уставившись на пол, потеряв ощущение времени. Проходит несколько часов. Комната ожидания наполняется напряжением. Саэко разносит чай, Нанба пытается завести разговор, но всё это кажется бессмысленным. Наконец, двери операционной открываются. Сонхви вскакивает первой, подбегая к врачу. — Он как? Скажите! Врач снимает маску, выглядя уставшим, но спокойным: — Мы стабилизировали его состояние. Он выкарабкается. Сонхви выдыхает, чуть не падая от облегчения. Саэко успевает подхватить её за плечи. — Когда я могу его увидеть? — спрашивает Сонхви, её голос ещё дрожит. — Он будет под наркозом ещё несколько часов. Но вы можете зайти позже, ненадолго, — отвечает врач.

***

Сонхви заходит в палату, где лежит Кирю. Он бледен, но дышит ровно, его лицо спокойно. Она садится рядом, осторожно берёт его руку в свою. — Ты напугал меня, — шепчет она, глядя на него. — Но я знаю, что ты не такой. Ты обещал. Она улыбается сквозь слёзы, а затем наклоняется ближе: — Теперь ты будешь жить ради нас всех. Ради меня. Кирю чуть шевелится, будто слышит её слова, и уголки его губ слегка приподнимаются. Сонхви, чувствуя лёгкое облегчение, впервые за весь день расслабляется. Она не отпускает его руку, оставаясь рядом, пока не понимает, что наконец-то может уснуть, зная, что он будет жить. Она сидит рядом ним, нежно держа его за руку. В какой-то момент он открывает глаза. — Ты снова здесь, — тихо говорит он, его голос ещё ослаблен. Сонхви улыбается, её глаза вновь наполняются слезами, но теперь от облегчения. — Конечно. Я же обещала. Она медлит, а затем, преодолев смущение, наклоняется ближе и мягко целует его в щёку. — Спасибо, что ты жив, — шепчет она, отстранившись, но её лицо всё ещё близко к его. Кирю смотрит на неё, и на его лице появляется едва заметная улыбка. — Я ведь обещал. В этот момент раздаётся тихий шорох за дверью, и Сонхви, повернув голову, замечает, как Саэко, Нанба и Чжао, вытянув шеи, пытаются заглянуть в палату через небольшой проём в двери. — Нанба! — громким шёпотом произносит Саэко. — Я же говорила, не толкай меня! — Это не я, это Чжао! — оправдывается Нанба. — Хватит на меня всё валить, я просто поддерживал баланс, — фыркает Чжао. Саэко, потеряв терпение, шёпотом шипит: — Вы двое, что, хотите на всю жизнь остаться холостяками? Дайте им побыть вдвоём! Из палаты слышен тяжёлый вздох Кирю: — Они что, правда думают, что я их не слышу? Сонхви краснеет, прижимая ладонь ко лбу от стыда. — Простите их, они, кажется, никогда не повзрослеют, — тихо говорит она, но на её лице всё же мелькает улыбка. Сонхви вновь поворачивается к Кирю, осторожно берёт его за руку и шепчет: — Ты им ещё понадобишься, знаешь? Мы все тебе нужны, но ты... Ты нужен мне больше всех. Кирю улыбается, его глаза вновь закрываются, но на этот раз от лёгкого сна, а не слабости. Сонхви остаётся рядом, на её лице впервые за долгое время появляется спокойствие.