Часть 4

Се Лянь трясло от нервного потрясения. Она могла ожидать любое наказание, кроме того, что в перспективе ей обозначил Небесный Владыка. И дело не только в том, что она боялась за своё совершенствование, нет. За столько-то веков она могла легко выбрать любой другой путь. Просто то, что её могло ожидать, было равносильно самоубийству. За все восемь сотен лет Се Лянь привыкла умирать. Привыкла разыгрывать смерть перед окружающими, если ей это было выгодно. Она могла дать себя убить, могла сама пронзить своё тело мечом. Как-то раз даже позволила расстрелять её из луков, когда спасла жизнь маленькому оголодавшему воришке, укравшему еду из военного лагеря, и отвлекла внимание солдат на себя, позволив им решить, что вор — это она. Смерть давно не страшила её. Как не страшила и потеря целомудрия, что ей теперь грозила. То же мне, трагедия! Она давно уже не пользовалась у окружающих хоть каким-то уважением, что положено благородной Принцессе и добродетельной женщине. Но то публичное унижение, что ей предстояло... Такого с ней не происходило слишком давно. С тех пор, как... Нет, помотала головой Се Лянь, она не будет вспоминать об этом. Там были охваченные ужасом смерти люди, здесь же перед ней будут Небожители. Быть может, они будут возмущены, быть может, станут смаковать каждый момент её наказания. Будут смеяться, будут отворачиваться в отвращении. Странно, ей никогда особо не было дела до всех этих Небожителей. До недавнего времени она и не рассчитывала вернуться на Небеса. Не хотела и не верила, что сможет занять полноправное место среди них. И всё же... Всё же... Они придут? Му Цин и Фэн Синь? Ши Цинсюань? Они будут смотреть? Будет ли Пэй Мин злорадствовать? А остальные? И Сань Лан, её дорогой друг. Что будет, когда он узнает? Презрительно отвернётся? Предложит ей место в качестве одной из весенних дев в его городе? Сделает вид, что ничего не было, и продолжит общаться? Се Лянь почувствовала, как грудь стиснуло железным обручем. Если Сань Лан её бросит, то ей будет слишком больно. Слишком. Это она во всём виновата. Слишком расслабилась, слишком уверовала в то, что всё будет хорошо. Позволила приблизиться к другим. Принесла им лишь позор от дружбы с ней. Да, они отвернутся от неё. Нельзя им с ней после разговаривать. Она переживёт. Всегда переживала. Но все они! Им нельзя портить свою репутацию. Им ещё жить на Небесах, править Призрачным городом. Они должны забыть её как можно скорее. Забыть то, что им предстоит увидеть. Хоть бы они отвернулись, ушли! Она не сможет смотреть им в глаза, а они не смогут терпеть её рядом. Она уйдёт. Далеко уйдёт. Мир огромен, за Баньюэ есть ещё земли. Другие народы, страны, люди. Она веками бродила по одним и тем же местам. А теперь её путь лежит туда, где о ней никто не знает. Где о Небесах и не слышали. Может, там свои Небожители. Может, даже её примут. А если и нет, то нестрашно, не впервой. Среди людей ей лучше. Она и не заметила, как оказалась в тронной зале, у подножия ступеней, ведущих к трону Небесного владыки. Рядом с ней находились деревянный столб и камень прямоугольной формы. Сам Цзюнь У уже восседал на своём месте и внимательно осматривал толпу Небожителей, что поспешила занять все свободные места в зале. Кивком головы он подал знак Лин Вэнь, что пора начинать. Та послушно развернула свиток, и по зале разнёсся её голос, усиленный магией. - По воле Его Величества Верховного Совершенного Владыки Небесного Императора и просьбе Его Высочества Наследного Принца Тайхуа было вынесено решение о справедливом наказании Её Высочества Наследной Принцессы Сяньлэ! Изучив материалы дела и найдя неопровержимые доказательства вины Принцессы Сяньлэ в резне на Золотом Пиру, приведшей к гибели добродетельной царственной четы, их семьи и многих других достопочтенных знатных родов, и устроенной потомкам из мести за деяния их предков, Принцесса Сяньлэ приговаривается к публичному наказанию, что должно будет исполниться немедленно! В зале поднялся гулкий шёпот. Боги переглядывались между собой, удивлённые подобным подходом к наказанию. Они привыкли к заключению под стражу, к изгнанию, но обещанное Владыкой публичное наказание возбуждало любопытство. Что же это будет? Новая канга? Вервие бессмертных? Неужели даже порка? О последнем немыслимо было и подумать! Даже Пэй Су отделался изгнанием, а ведь он убивал невинных не меньше! Пусть Се Лянь не была любима и уважаема на Небесах, но статус Небожителя Верхних Небес был непреложным. Он не мог избавить виновного от наказания, но защищал от того, что это наказание совершалось публично и включало в себя те виды кар, что положены были слугам и рабам. Откашлявшись, Лин Вэнь продолжила: - Поскольку своими проступками Наследная Принцесса Сяньлэ попрала не только законы земные, но и законы небесные, забыв о своём положении добродетельной женщины и её обязанностях, нарушив гармонию Инь и Ян... - тут Лин Вэнь не выдержала и недоумённо скосила взгляд на Цзюнь У, впрочем не прервав чтение - ...И заняла место Бога войны, что полагается по праву лишь мужчинам, то Небесный Владыка постановил подвергнуть Её Высочество Наследную Принцессу Сяньлэ наказанию, что полагалось издревле женщинам, забывшим своё предназначение и нарушившим истинную гармонию мироздания. Небожители один за другим хмурились от этих странных формулировок, недоумевая, как наказание за резню обернулось внезапно карой за нарушение добродетели. Впрочем, Владыке виднее, что именно там попрала эта глупая мусорная богиня, которая недаром заслужила титул Божества поветрия и неудач. - Так как Её Высочество не замужем, то она будет подвергнута испытанию, что докажет или опровергнет её девичье целомудрие. После чего... - Лин Вэнь нахмурилась, вчитываясь в строки указа - В зависимости от результата, она будет подвергнута одному из двух видов наказания. Если испытание покажет, что Её Высочество, будучи незамужем, прискорбно нецеломудренна, то её публично разденут догола, привяжут к столбу и подвергнут сотне ударов плетью Тяньсюэбянь... Ропот пронёсся по залу, на мгновение заглушая слова Лин Вэнь. Публичная порка! Да даже Боги Средних Небес не подвергались такому унижению! Это удел смертных низкого происхождения! Се Лянь отрешённо смотрела вдаль, словно не замечая ничего вокруг себя. - Если же её целомудрие будет доказано, то она будет публично раздета догола, привязана к ритуальному камню и... - на этом месте голос Лин Вэнь дал слабину. - Будет лишена целомудрия, ибо злодеяния её сильнее чистоты телесной, и потому она должна быть уравновешена в этом. Се Лянь закрыла глаза. Она не слышала и не слушала. Ей казалось, что поднявшийся в зале шум похож на морские волны, что несут её над головами всех этих богов. Несут прочь от этого места, туда, где нет никого. Где она может быть одна с самой собой и своей болью. Где никто не смотрит на неё с презрением или насмешкой. Где не отворачиваются, стоит ей пройти мимо. Где она свободна. - Да как это возможно?! - возмущённо закричал Ши Цинсюань. - Это же безумие? Я никогда не слышал о подобном наказании! И что за бред про целомудрие? Откуда эта идея в принципе взялась?! Кто-нибудь вообще помнит хотя бы одну страну, где такое применялось?! Его перебил один седовласый Бог литературы, что прожил больше шести сотен лет, имел облик умудрённого старца с длинной белой бородой, которую он важно поглаживал каждый раз, когда открывал рот, чтобы высказать очередную вековую мудрость, которой все внимали с должным почтением перед его возрастом. - Вам, юноша, не стоит так громко возмущаться и нарушать священный покой суда. Вы молоды, и потому не можете знать и помнить обо всех традициях наших Великих Предков, что оставили нам свою вечную мудрость. Ибо знали они, что кому положено, и какова кара за нарушение гармонии Вселенной. Особенно следует помнить об этом вам, юноша, ибо вы сами нарушаете эту гармонию... - Что я вам там нарушаю, а?! - взвился Бог Ветра. - Я ненамного младше вас! И я спросил, какой стране принадлежит такая безумная традиция? Что, сами про это не знаете, верно? Седой Небожитель возмущённо задохнулся и сокрушённо покачал головой, словно его огорчала нынешняя молодёжь, забывшая не только мудрость Предков, но и лишившаяся всякого почтения и манер перед старостью. - Ваше невежество, юноша, непростительно тогда, когда решается судьба преступника, что попрал все мыслимые законы. Но я тешу себя надеждой, что однажды вы осознаете степень своих заблуждений, и тогда на вас снизойдёт озарение... - Тогда буду молиться, чтобы оставаться так называемым заблудшим юнцом навечно, так как не хочу оказаться однажды таким безумным глупцом, как вы! - после чего Ши Цинсюань выступил вперёд, и остановившись подле Се Лянь, всё ещё стоявшей с закрытыми глазами, склонился перед Цзюнь У. - Небесный Владыка, я прошу смягчить наказание для Её Высочества Сяньлэ. Да, её преступление известно, и резня на Золотом Пиру ужасна, но и другие Небожители творили преступления не меньшие, и всё же ни один из них не был подвергнут такой каре! Заключите Её Высочество в темницу на несколько десятков лет! Разве не стоит учитывать, что она мстила за собственное уничтоженное королевство? За свою семью? Ведь тогда следует показать и Его Высочество Тайхуа, что принадлежал к царскому роду, совершившему это преступление. Но какой смысл вообще во всех этих наказаниях? Оба королевства давно пали, обратились в прах, и разве можно судить за то, что случилось четыреста лет назад? Многие Небожители здесь и то младше! - Бог Ветра, ты всё сказал? - голос Цзюнь У был тих и спокоен, но, казалось, он проник в каждый отдалённый уголок зала. - Не Мы придумали эту традицию, не Нам её и отменять. Мы помним случаи, когда эта кара применялась. И надеялись, что не увидим этого вновь. Нам больно от того, что приходится карать подобным образом, и всё же наказание справедливо. Мы отказались от подобной кары по отношению к Её Высочеству в прошлом, когда она подняла на Нас меч. Сейчас же у Нас нет иного выбора, кроме как покарать по справедливости. - И всё же, Владыка!.. - Испытание покажет правду и явит способ кары. Подумай о тех человеческих жизнях, что были отняты. И Его Высочество Тайхуа всё ещё помнит пережитое. Пока наказание не свершится, нельзя будет взывать к Небесам о справедливости! - Да-да!.. Верно!.. Владыка истинно мудр... - отовсюду доносились голоса Богов. Ши Цинсюань в беспомощности окидывал взглядом толпу, ища хоть какого-то союзника. В этот момент из толпы вышел Ши Уду, крепко взял слабо сопротивляющегося брата за руку и потащил обратно, как можно дальше от цепкого взгляда Цзюнь У. Се Лянь вновь осталась стоять в одиночестве. Впрочем, она и не заметила, что рядом с ней кто-то сейчас был. Она мысленно унеслась далеко, вспоминая, как однажды, лет шестьсот назад, забрела в густые южные леса, где провела вполне спокойный год, лишь изредка выходя к людям, чтобы выменять у них добытые ею в глубине чащи фрукты и дичь на более привычную человеческую пищу, и снискав славу лесного духа. Надо бы вернуться туда. Там тихо. Между тем Цзюнь У поднял руку, чтобы утихомирить гомон толпы. Стоило воцариться тишине, как он вновь заговорил: - Дабы провести испытание, Мы повелеваем принести меч Яньчжэнь, что способен определять, целомудренен человек или нет. На лицах Богов разом отразилось скептическое замешательство. Откуда у Владыки вообще такой странный меч? Зачем он ему? Уж не ради ли этих древних традиций он сделан? Се Лянь лишь на мгновение пришла в себя, когда почувствовала, как по ладони провели чем-то острым. Она мутным взглядом окинула меч, на сияющем лезвии которого не было и пятнышка её крови, хотя ладонь была порезана достаточно глубоко. Слуга, державший меч, поклонился Владыке: - Её Высочество Сяньлэ невинна. По залу вновь пронёсся вздох удивления. Кто-то бормотал: «А говорили, что она с Хуа Чэном...», кто-то всхлипывал, осознавая, что именно сейчас произойдёт, кто-то насмешливо хмыкал от иронии предстоящего: «И стоило ей так долго хранить себя?». Услышав слова слуги, Цзюнь У кивнул, после чего поднялся с трона и спустился вниз. Небожители с напряжением следили за тем, что должно было случиться. - Эта кара применялась к женщинам из самых благородных родов, и потому проводить её должно было лишь тем, кто равен женщине по статусу. Это всегда была великая честь! Среди Небожителей достаточно Генералов и Принцев, и потому я доверяю эту честь тому, кто неустанно служил на благо людям, кто известен своей чистотой и добродетелью, и потому достоин того, чтобы совершить наказание с должным усердием, памятуя о погибших и воздаянии им. Его Высочество Цзиляо Ци, прошу выйти вас вперёд. Те, кто стоял в этот момент подле указанного Небожителя, разом подались в сторону, оставляя того в полном одиночестве. Тот, будучи до конца не уверенным в том, что назван был именно он, робко спросил: - В-владыка, вы имели в виду меня? - Да, Мы желаем, чтобы именно ты покарал преступницу. Это награда от Нас за многие века верной службы Небесам. По лицу несчастного было видно, что он и дальше готов служить Небесам на чистом альтруизме, но страх перед Владыкой всё же возобладал. Глубоко вздохнув, он вышел вперёд твёрдым шагом, боясь оступиться или как иначе опозориться перед Небесами в столь непростом деле. Будучи изначально младшим сыном князя в одном давно позабытом небольшом королевстве, он с детства увлекался медициной, привык исцелять, привык помогать, не видел разницу в статусе среди своих пациентов, и, вознёсшись, заслужил вполне справедливую славу среди смертных как Бог врачевания. Но никогда ещё его не просили намеренно нанести рану. Да ещё и столь удивительным способом. Он с волнением остановился напротив Се Лянь. И без того жемчужно-белое, её лицо стало совсем бледным, словно в нём не было ни кровинки. Мысленно Цзиляо Ци отметил, что она красива. Тонкие черты лица принесли бы ей славу первой красавицы в его королевстве, если бы она родилась во времена его юности. Глаза с поволокой, что смотрели, казалось, сквозь него, стоили того, чтобы ради них начать войну. Ему внезапно подумалось, что в годы своей смертной жизни он и мечтать не мог о брачном союзе с девушкой такого знатного происхождения. И пусть гарем его тогда был обширен, но ни одна дева не могла сравниться с Принцессой, что стояла напротив. Глядя на неё, он почувствовал приятное волнение, которое придало ему уверенности, что он вполне легко сможет справиться с возложенной на него задачей. В конце концов все девушки в его гареме попадали к нему девственными. Конечно, эта Принцесса будет смущаться, может даже немного сопротивляться, но рано или поздно она смирится со своей судьбой и проявит должную покорность, какую проявляли все девы в его объятиях. А после он вполне по праву сможет забрать её к себе во дворец. Обладать такой красотой в своей постели — истинная удача. И безусловно она будет ему благодарна за спасение своей репутации. Что ж, награда Владыки ему пришлась по вкусу. Увлёкшись своими мыслями, он не заметил на себе пристального взгляда прищуренных глаз Цзюнь У. Иначе бы предпочёл рискнуть и отказаться от оказанной ему великой чести, чтобы тут же сбежать в мир людей как можно дальше. Но окрылённый своей разыгравшейся фантазией, он уже не видел ничего, кроме девы перед ним. Поэтому резкий голос Владыки, прозвучавший, когда Цзиляо Ци только протянул руки к Се Лянь, заставил его вздрогнуть и вернуться в реальность. - Разумеется, наказание будет проведено соответствующим орудием, дабы не опускать возмездие до низменного проявления телесной похоти, и не оскорблять справедливость Небес, превратив это в весенние утехи для любой из сторон. Подчиняемые скупым жестам Цзюнь У, слуги споро раздели Се Лянь под любопытные и, чего греха таить, иногда сальные взгляды Небожителей, уложили её на подготовленный алтарь, и с поклоном протянули Цзиляо Ци поднос, на котором лежал небольшой гладкий жезл с закруглённым концом, вырезанный из ценной породы дерева и отполированный до блеска. Он разочарованно смотрел на этот жезл, чувствуя себя обманутым в лучших чувствах. С другой стороны, у него потом ещё будет время для последующих весенних развлечений вместе с подаренной ему Богиней. Се Лянь молча смотрела в потолок. А небо в этом лесу такое красивое, подумала она. Синее-синее. И ни одного облачка. Правда, камень, на который она прилегла отдохнуть, не такой уж и приятный на ощупь. Но зато тёплый. Вот бы Сань Лану показать это небо!