ꜰᴏᴜʀᴛᴇᴇɴ

— Нет, это ты меня послушай! Я тебе уже раз и навсегда сказала, что не соглашаюсь на эти условия! — отдаленно слышу рык мамы. Это же правда её голос, да? Мне не кажется? Превозмогая боль в теле, рвусь к голосу мамы, пробираясь сквозь непроходимую темноту. Вижу луч света впереди, он становится всё больше и больше, пока в конечном итоге я не вижу перед собой больничный потолок. На виски давит голос мамы, медленно поворачиваю голову в её сторону. Она ходит из стороны в сторону, держа ладонь у уха. — Мам... Она даже не услышала меня, продолжая спорить с кем-то по ту сторону телефона. — Нет, Роберт, в таком тоне ты можешь разговаривать только со своей силиконовой подружкой! На этом мы и закончим наш с тобой разговор! — в обязательном порядке скинув вызов, мама ещё пару раз ткнула пальцем в телефоне, чтобы отбиться от звонков папы. Тяжело вздыхая, она прикрыла глаза и провела рукой по волосам. Её лицо приняло спокойное, почти безмятежное выражение, со скрытым безразличием по отношению к папе. Она блекло улыбнулась, не торопясь цокая каблуками, и подошла ко мне ближе. — Не бойся, моя милая, скоро всё будет хорошо. — Села на стул рядом с моей кроватью, осторожно зачесывая мою чёлку от лба назад. — Я хорошо себя чувствую... — Ещё немного потерпи, — продолжает мама, словно не слышит меня. Брови сами собой нахмурились: я не понимаю, что происходит. Она не сводит с меня опустошённого взгляда, ещё немного, и вот-вот заплачет. Она тяжело вздыхает. — О тебе Малкольн часто спрашивает, всё хочет к тебе прийти... Склонившись ко мне, мама поцеловала меня в лоб. — Здесь я! — кричу, чтобы она меня услышала, но мама даже ухом не ведёт. — Мама! — возмущённо выкрикиваю, надеясь, что она меня услышит. Мгновенно встаю с кровати, чтобы она наконец меня увидела. — Ох! Внутри всё похолодело от ужаса. Не в силах устоять на ватных ногах, я падаю на пол, таращась на койку, где лежу... я. До самых костей меня пробирает леденящий душу холод. В глаза бросается аппарат, на котором совсем не отображается мой пульс. "Я мертва" — первая мысль, вбившаяся в голову, но затем я замечаю на экране, как моё сердце всё же бьётся. Совсем не слушая откровений мамы, не могу понять, что происходит. Я теперь призрак? Я мертва? Моё тело... Моё бедное тело, что с ним сделали? На серой коже отчётливо видны раны, синяки, а ожоги на ладонях выглядят особенно печально. Что произошло? Хватаюсь за голову, судорожно пытаясь вспомнить последние события... Сначала мы ехали на конную ферму, потом появились чудовища, а затем конь чуть не затоптал утёнка с Роландом. А дальше? Что было дальше? Помню только треск разбитого стекла в ушах, а затем... Ух, дрожь пробегает по телу, когда вспоминаю ту адскую боль, когда органы будто взрывались внутри. Это значит, что я теперь призрак? По телу разливается лёгкая дрожь от распирающего изнутри страха остаться навсегда бесформенным существом. Что же мне теперь делать? Как быть дальше? Страх перед неизвестностью пугает меня. Подскакиваю на ноги и бегу к выходу из палаты. Вытягиваю руку в ожидании прикосновения к стеклянной двери, но теряю равновесие, как только моя рука проходит сквозь стекло. Затем я всем телом пролетаю через дверь и падаю на пол. С ужасом оглядываюсь назад через плечо. Стеклянная дверь так и осталась нетронутой. Мама по-прежнему нежно воркует со мной о чём-то, едва сдерживая слёзы. В который раз мурашки пробегают по телу, как только увижу своё тело неподвижно лежащим на койке. "Нужно позвать на помощь" — сразу приходит в голову идея обратиться к Румпельштильцхену. Он точно поможет! Он знает, как! Подорвавшись на ноги, бегу по коридорам, торопливо спускаясь по лестнице. Всё сложнее дышать, голова кружится. Замедляюсь и почти повисаю на перилах, с трудом продолжая спускаться по ступенькам. Словно из меня разом выпили все соки. Желая отдохнуть, присаживаюсь на ступеньки и облокачиваюсь головой о перила. Я слишком резко побежала после пробуждения, и теперь голова кружится... Меня охватывает дремота, глаза слипаются. Я всё медленнее моргаю, склонив голову на бок. Опустив взгляд, мне кажется, что я вижу, как постепенно исчезают мои руки.

╼⊳⊰𖤍⊱⊲╾

Покидая палату дочери, Анника вытерла под глазами слёзы заготовленной салфеткой и поспешила к выходу. Сердце разрывалось на части от необходимости оставить Эмму одну. Будь её воля, она бы сидела у дочери днями напролёт, но у неё были и другие обязанности. Стараясь выглядеть уверенной, Анника последние несколько дней делала вид, будто всё идёт своим чередом. Это было сложно, особенно когда каждую ночь она засыпала, слыша, как её сын плачет по сестре. У неё не оставалось выбора, кроме как тоже тихо плакать от собственного бессилия. Каждый раз, когда Малкольн просил отвести его к сестре, сердце матери обливалось кровью. Ей уже почти не оставалось сил смотреть в его полные надежды глаза и разрушать их одним коротким «нет». Все её мысли были заняты тем, как скорее изъять сердце у Роберта. Она знала, что у него скоро начнётся новый контракт в Китае. Но он не может поехать туда один со своей красивой, но пустой подружкой. Ему нужна Эмма — для душещипательных историй о том, как мать оставила умирающую дочь. Но этому не бывать. Наблюдая, как цвет лица Эммы с каждым днём всё больше приобретает серый оттенок, а врачи только разводят руками, Анника всё больше убеждается, что не пожалеет о поступке. Если потребуется, она убьёт и его подружку, если та встанет у неё на пути. Механизм уже запущен. План Анники до боли прост — заставить Роберта пойти на крайности. Пусть их брак и не был идеальным, но она знала: если Роберт долго не будет получать желаемое, он начнёт использовать рискованные методы, вплоть до похищения. Ей оставалось лишь провоцировать этого «тигра», махая «мясом» у него перед носом. Роберт уже был на взводе и не стеснялся повышать голос, переходя на красноречивые выражения. Анника видела, что его нервы почти на пределе, и поэтому держала Малкольна рядом, чтобы он не стал жертвой этих взрослых игр. Пока ситуация с Робертом не решена, никакой школы! Но, несмотря на всё это, Аннике предстояло разобраться ещё с одним мужчиной, который считал, что может её обмануть. Пока Малкольн с семьёй Миллсов гулял по парку, наблюдая за приготовлениями к предстоящему Лунному карнавалу, Анника вернулась домой, чтобы успеть приготовить ужин. Узнав, что сегодня вечером приедет «папа», малыш впервые за долгие дни искренне улыбнулся, и это не могло её не порадовать. Конечно, Нэд знал о том, что однажды Анника, не подумав, назвала его «папой» при Малкольне. Скандалов не было, всё решили мирно, но она так и не рассказала ему, что знает один его секрет. Анника решила приберечь это на сегодняшний вечер, не желая портить момент их воссоединения. Сильно заморачиваться с ужином Анника не стала: приготовила мясо по-французски по простому рецепту из интернета, салат из листьев салата, помидоров и огурцов. К моменту, когда она начала готовить мясной пирог, домой вернулся Малкольн. Малыш отказался участвовать в готовке пирога, но охотно рассказывал матери, как прошла их прогулка. Усевшись рядом, он без умолку делился впечатлениями о грядущем празднике. Больше всего ему не терпелось увидеть голубую фею, которая должна отправиться в лес, чтобы напитать город доброй магией. Это небольшое нововведение ввели после последних событий, посчитав его полезным и для жителей, и для самого Сторибрука. К восьми часам раздался звонок в дверь. Малкольн вскочил с дивана и бросился открывать. Закончив накрывать на стол, Анника распустила пучок волос, слегка поправив их. Она могла бы надеть своё лучшее платье, чтобы кавалер пал к её ногам после столь длительной разлуки, но знала, что их ждёт серьёзный разговор. — Па-а-ап-а! — воскликнул Малкольн, увидев на пороге коренастого мужчину с ухоженной бородой и тёмными волосами. Вытирая кухонным полотенцем ладони, Анника с тёплой улыбкой вышла в коридор и увидела, как Нэд вручает Малкольну большую машинку на пульте управления. От вида такого подарка Анника едва не присвистнула, зная стоимость подобной игрушки. — Для самой прекрасной женщины в этом мире у меня тоже есть подарок! — сказал Нэд и достал из кармана небольшую бархатную коробочку. Взяв её, Анника улыбнулась, предвкушая сюрприз. Серьги из белого золота с камнями, похожими на изумруды, в форме сердец. Мило, креативно, а главное, вызвало трепет в её душе. — Как только я их увидел, сразу понял, что они созданы для тебя, — сказал Нэд, положив руки на её талию и прижав её ближе к себе. Тёплое дыхание у щеки приятно пьянит, и Анника чувствует, как тает в его объятиях. Малкольн уже развернул машинку и восхищённо восклицал, насколько это приятный подарок и как он за него благодарен. — Как всегда, ты угадал. Они очень красивые, — прошептала Анника, не в силах оторвать влюблённого взгляда от мужчины. — Тогда я не откажусь от награды, — произнёс он, нежно поцеловав её. Им обоим хотелось более страстного поцелуя, но не при детях. Анника тоже вздохнула с сожалением, зная, что успеет взять своё после ужина. Во время ужина Малкольн был вне себя от радости, что у него теперь есть папа. Он всегда охотно шёл на контакт и привязался к Нэду, засыпав его вопросами. Иногда малыш заходил слишком далеко, и его приходилось одёргивать. Однако нетактичные вопросы не беспокоили Нэда. Его заботило, чтобы их легенда не провалилась, если мальчик вспомнит его как лечащего врача мамы. В основном он виделся только с Эммой и не помнил, чтобы пересекался с Малкольном, но для подстраховки уже придумал запасную историю. По окончании ужина, пока Анника купала и укладывала Малкольна спать, Нэд убрал грязную посуду, расфасовал остатки еды в контейнеры и загрузил посудомоечную машину. К моменту, когда кухня была убрана, в гостиной появилась Анника. Заметив хищный блеск в глазах Нэда, она хитро улыбнулась и медленно направилась ему навстречу. Крепкие руки сомкнулись на её талии, губы слились в нежном поцелуе, едва не перерастая в страстный. Ладони Нэда скользнули под толстовку, касаясь разгорячённой кожи. С трудом обретя самообладание, Анника отстранилась, уперевшись ладонями в его грудь. — Подожди, подожди, — она отвела лицо, прячась от его поцелуев. — В первую очередь я бы хотела поговорить о твоих родителях. Нэд непонимающе посмотрел на неё. Подошёл к барной стойке и облокотился, едва сдерживая желание снова заключить её в объятия. — Не думаю, что здесь есть о чём говорить, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Я давно с ними не общаюсь. Возможно, они уже и умерли. Откупоривая бутылку, Анника ухмыльнулась. — Странно. Доктор Вэй показался мне живее всех живых, — с притворным недоумением сказала она. Нэд мгновенно утратил весь романтический настрой. Секунду он молчал, понимая, что врать не имеет смысла. Если Анника заговорила об этом, значит, всё уже выяснено, свидетели опрошены и приговор вынесен. — Я думал, что успею всё закончить и забрать тебя. — Извиняясь за свой проступок, придерживая одной ладонью её голову, целует в висок. — Я бы ни за что не позволил бы тебе с детьми оставаться здесь, если бы только знал, насколько неспокойная в городе обстановка. Не в силах вымолвить и слова, женщина лишь тихо всхлипывает. Если бы только сама не повелась на заманчивую зарплату у мистера Голда, всего этого сейчас могло бы и не быть. — Позволь мне завтра пойти к Эмме, посмотрим, что возможно с этим сделать, и сразу же уедем. Ответом ему стало отрицательное покачивание головы. Шмыгая носом, Анника, преодолевая желание только крепче прижаться к возлюбленному и поплакаться в его крепкое плечо, отступила от него, торопливо тыльной стороной ладони убирая всю влагу из-под глаз. — Нет, ты не понимаешь. — Доставая одну из салфеток, быстро высморкалась, пытаясь взять себя в руки. — В её теле яд, морс шиповника. От него не существует противоядия, и... и есть кое-что ещё, что ты должен знать о Эмме... Она не простой ребёнок. Её сердце, оно волшебное, искренне верующее. И... Я очень боюсь, что если мы покинем город, то там, в мире без магии... — Слёзы хлынули новой волной, не в силах выговорить о возможных последствиях. — Что если её сердце не сможет справиться с такой нагрузкой и остановится? Она ведь умрёт? Нэд не раз в своей практике видел такой взгляд — глаза полны надежды и страха услышать неутешительный прогноз. Ему часто приходилось уведомлять о не самых утешительных прогнозах, но сейчас он не может, только не ей. Растерявшись, он немо открыл рот, так же его и закрыл. — ... Симптомы неутешительные. — Тёплая ладонь легла на мокрую из-за слёз женскую щеку. Осторожно вводя большим пальцем, вытирает капли слёз. — Если Голд говорит, что противоядия нет, значит, так и есть, но это не значит, что мы не сможем его обойти. — Запнувшись, Нэд сглотнул, не зная, как помягче объяснить, что яд можно просто перекинуть на другого человека. — ... Очень давно я слышал о свече, которая может поменять судьбы. Но для этого нужна жертва, на которую перейдёт яд. В любом случае нужна жертва для спасения. "Таков баланс вселенной, без смерти не будет жизни", — к своему разочарованию догадалась Анника. — И что нам теперь делать? — Как бы Анника ни пыталась, она всё никак не может скрыть надежду в голосе на лучший прогноз, ещё сложнее признаться, что она уже решила совершить убийство во имя спасения своего ребёнка. — Я не переживу, если с Эммой что-нибудь случится. Её слова, как острие меча, ранят сердце мужчины. Сердце изнутри разрывается видеть слёзы любимой. — Анника, — хрипло подозвал, чтобы женщина подняла на него свой взгляд. — Если только для выздоровления Эммы понадобится жертва, мы её найдём. — Уверенно отвечает мужчина, чётко будучи уверенным в своих словах. Он несколько лет бессильно наблюдал за тем, как его женщина увядает, как цветок, а её семья рушится. Тогда он только мог быть немым зрителем, но больше он подобного не позволит. Без лишних слов Нэд знает, что если перед его невестой будет выбор — он или её дети, — он проиграет. И он готов мириться с этим. И если только для улыбки на лице его возлюбленной нужна чья-то жертва, он поможет это организовать. В мире достаточно смертников или людей пожилого возраста, чья смерть никого не удивит. — Что если жертва уже есть? — Осторожно спрашивает Анника, боясь спугнуть решительность в глазах возлюбленного, но он даже ухом не повёл. Взяв её крупные ладони в свои две маленькие, женщина прижимает их к сердцу, крепко сжимая. — Голд мне предложил обменять мой волос на секрет выздоровления Эммы. Мандрагора. Оно сможет полностью вылечить Эмму. Повисло молчание, пугающее до коликов в сердце. Нэд может развернуться и уйти, назвав Аннику сумасшедшей дурой, и он будет прав. Но он этого почему-то не делает. Молча смотрит в наполненные слезами зелёные глаза, о чём-то своём раздумывая. От его молчания сердце вот-вот готово разорваться, страшась, что это мог быть их последний вечер. — Всё будет так, как ты скажешь. От его слов Анника даже открыла рот от удивления, не веря, что он действительно это сказал. Он же понимает, что такое "жертва"? Представляет, чем это всё чревато? Нэд никогда не казался глупцом, и даже сейчас Анника смотрит на него и не может сдержать улыбку на устах, понимая, что это всё правда. Прижавшись в объятиях к мужчине, женщина обняла его крепко. Не ожидая подобного, Нэд не сразу даже заметил, как её тело подрагивает из-за плача. В этот раз слёзы на её лице только от счастья, что наконец ломает рёбра — пустота наконец пройдёт.

╼⊳⊰𖤍⊱⊲╾

Рассекая ночные улицы, пугающий звук мотора вынуждает мирных жителей невольно вздрогнуть от хулигана, который нарушает их покой. Кто-то и вовсе подходит к окну, чтобы увидеть того самого нарушителя их покоя, но хулиган уже успел скрыться в ночной мгле. Не в первый раз Лилит выступает ночным нарушителем, но сегодня это скорее вынужденная мера. Стрелки спидометра едва не зашкаливают, пока девушка не оказывается на окраине города, рядом с заброшенными, одинокими домами. Возле одного из домов стоит угрюмая фигура коренастого парня. Остановившись рядом с его пикапом, девушка по одному только взгляду парня понимает все субтитры на его лице с недовольством по поводу опоздания. — Извини, ждала, пока смогу улизнуть, — снимая шлем, девушка кладет его на сиденье транспорта. — Реджине совсем не спокойно после всего этого. Ответом ей является угрюмое молчание от парня. Он знает, что будет глупо отчитывать её за банальное беспокойство о Реджине, от чего только кривит губы недовольно, пытаясь удержать своё легкое возмущение. — Где тебя только черти носили столько дней? — как отец, сурово хмуря брови, задает вопрос Ханс. — Как в воду канула! Не привета ни ответа! Я уже даже думал, что и на эту встречу не явишься! Следуя ко входу заброшенного дома, Лилит закатывает глаза, устало вздыхая от этих нравоучений. — Нытик, — выпаливает искренние мысли, преследующие её парня. — Я была у папы, в его библиотеке. Я у него спрашивала про Эмму, — быстро чеканит девушка, остановившись перед перекошенной дверью с давно слезшей краской. Повернувшись к Хансу, сложно не заметить его загоревшиеся глаза в ожидании вестей, но, увы, ничего хорошего девушка пока что сказать не может. — Из хорошего: Эмма не в его царстве. Из плохого: она и не жива. Слова девушки заставляют парня недоуменно нахмурить брови. — И где она? А вот это уже самое интересное, от чего девушка невесело вздыхает. — Это я и пыталась понять. Поговорим об этом позже. Девушка тянется к ручке двери, желая войти в это "логово", но ей не позволяет этого сделать лёгкая поверх ладони лапа парня. — Нам нужно с тобой торопиться, — серьёзно заявляет Ханс. — Я был у Эммы, с каждым днём ей только хуже. По телу пробегают мурашки от досады, что столько дней было потеряно впустую. Всё это так давит, нужно скорее придумать, как спасти верующее сердце, именно оно и станет для них противовесом всем этим добродетелям. — Будем надеяться, что выживет, — только и может сказать девушка. Плечом толкая деревянную дверь, Лилит проходит в тёмный дом первой. Окутанном темнотой доме на полу разбросана маленькая гирлянда на батарейках, являясь единственным здесь освещением. Следуя по следу гирлянд и под ногами наступая на всякий мусор в виде деревяшек и непомерного размера слоя пыли, товарищи выходят к гостиной. В этой комнате под стеночкой гораздо больше разбросано гирлянд, позволяя увидеть, как на пыльном диване располагается Томас собственной персоной. Он сразу понял, что Ханс с Лилит у дома, но не посчитал это дело настолько важным, чтобы оторваться от мобильной игрушки. — Пунктуация — это не самая сильная сторона злодеев, — подшучивает парень, даже и не подумав поднять глаза на остановившихся в центре комнаты гостей. Рядом с ним находятся драгоценные книги. — Вижу, тебе удалось их найти, — прокомментировал Ханс, желая поскорее перейти к делу. — Не поделишься, где они были? Стоило только Хансу поймать взгляд Лилит, как она сразу кивнула в сторону тёмной комнаты по правую руку через арку. Ханс сразу сообразил, к чему это, своим шестым чувством ощущая, что в этом доме их точно не трое. Подтверждая догадки подруги, Ханс кратко кивнул ей. — В первую очередь, думаю, нам следует обменяться находками, — игнорируя вопрос, где удалось отыскать книги, Бойд, заблокировав экран телефона, сунул аппарат в задний карман штанов и поднялся на ноги. — Мы и так с вами столько времени не могли определиться со встречей. Парень взял в руки книги, с непринужденной улыбкой сделав несколько шагов навстречу своим гостям. — Ты нас совсем за идиотов держишь? — первой осмеливается озвучить вопрос Лилит, от чего Томас, недоумевая, выгнул бровь. — Пусть незваный гость выйдет наконец к нам, — командует она. Даже мускул не дрогнул на лице Томаса от такого обвинения. — О чём вы? — искренне не понимая, в чем дело, переспрашивает Томас, недоверчиво смотря то на парня, то снова на девушку. — Не придуривайся, Бойд! — рявкнул Ханс, раздражаясь, что Бойд ведёт вторую игру. Нервы парня быстро достигают предела: в той комнате может быть кто угодно! Он им устроил западню, чего только и требовалось ожидать от героя! К счастью, в той комнате только один человек, есть шанс на спасение. — Что за чухня тут происходит? Рассказывай, или мы забираем книги и уходим. Угрозы от Ханса совсем не похожи на шутку, а по суровому выражению лица Бойд понимает, что с этих двоих не станется — взять и устроить драку ради книг. Сгустившаяся атмосфера в комнате быстро напряглась. В виски бьет острота ситуации: Ханс и Лилит уже сжимают кулаки, готовые в любой момент надрать задницу предателю, а Томас, взвешивая все «за» и «против», раздумывает, как лучше разрядить обстановку. На лицах злодеев сразу написано, что у них на уме. Обдумывая в своей голове разные варианты, как бы всё можно было уладить мирно, Бойд возвращается к одному и тому же ответу — надо сказать правду. Чувствуя себя проигравшим, Томас недовольно закатывает глаза и обреченно вздыхает. — Выходи, давай. Незваный гость долго ждать себя не заставил. Из тёмной комнаты стали слышны шаги, вскоре появился тёмный силуэт. Ожидая увидеть кого угодно, даже у Ханса и Лилит отнялся дар речи при виде этого паршивца. Злость быстро прильнула к вискам, понимая, что эти двое лишь решили подставить Пейдж с Каном. — Вы совсем охренели, — заговорила Лилит, как только к ней вернулся дар речи. Из последних сил, надеясь, что это всё не более чем мираж, девушка метает свой взгляд то на Симонса, то снова на Бойда. Увы, это всё правда, от чего на лице проскакивает горькая улыбка. — Эмма умирает, а вы всё равно пытаетесь нас подловить, чтобы сдать! Вы ещё большие отбросы, чем я только думала! "Это конец, время потрачено зря" — пробегается в голове леденящая душу мысль. Все надежды о том, что Эмма ещё принесёт свою пользу, тщетны. — Ты ведь сама не лучше, — подняв ладони и показывая, что он чист, Марсель неторопливо проходит в гостиную. — Тебе было бы плевать на неё, если бы только ты не знала про её сердце. — От слов Марселя девушка сразу же насторожилась, зная, что он прав. Ханс только нахмурился, не улавливая смысла их слов. — Не смотри на меня так, я тоже знаю о её... кхм, особенностях. — От всех этих слов Ханс чувствует себя полным дураком. Лилит с самого начала говорила о верующем сердце, а он не поверил, но зато об этом прекрасно осведомлены противные герои. — У нас с вами было много недосказанностей, — на этом моменте Лилит с Хансом возмущённо фыркнули. "Недосказанности" — очень даже мягко сказано. — Но я здесь не для того, чтобы припираться. Мы с вами в одной лодке, и если ничего не сделаем — нам всем конец. Несмотря на серьёзное выражение лица Марселя, Ханс только в лицо ему хмыкает. Чтобы герой и беспокоился о злодеях? — Да что ты! — не скрывая язвительного тона, проговаривает парень. — Прям в одной лодке сидим, да? Напомни-ка мне, на тебе тоже печать? Или, быть может, тебе тоже глаза мозолят всякие геройские отпрыски? О! Знаю! Это ведь тебя крестные феи убили... Ханс ещё бы желал привести пример, почему их лодки разные, но девушка выставила руку, давая знать, чтобы он держал язык за зубами. — Томас, отдавай книги, и прощаемся, — стараясь игнорировать присутствие Марселя, говорит девушка, зло посмотрев на Томаса. Бойд, собственно, занимая позицию не более чем зрителя, только быстро смотрит в сторону Марселя в ожидании указок. Кривя губами от раздражения, что эти двое спелись, Лилит, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на Бойда и начистить ему задницу за предательство, нервозно проводит ладонью по волосам, убирая их назад. Марсель быстро кивнул своему другу. — Отдай им книги, — сказал он. Слушая указания друга, Томас, лениво поднявшись на ноги, последовал к гостям. — Когда будете перечитывать сказки, обратите внимание на странные тени на рисунках, — даёт им совет, как только ребята получили книги. Не имея большого запаса доверия к героям, девушка с парнем сразу же их открыли, листая страницы, чтобы убедиться, что это никакая не кукла. — Евр куда ближе, чем вы только думаете. — Да-да, — пренебрегая словами Симонса, отвечает Ханс, просматривая страницы одной из книг. Поразительно, но всё на месте. Нет даже ни одной вырванной страницы. Очень даже подозрительно. — Хорошо, что в отличие от нас тебя прикроет мама, — не удержавшись, добавляет Лилит. Сложно поверить, но, похоже, это оригинал книг. — Надеюсь, больше наши пути с вами не пересекутся, — захлопнув книгу, выдает своё заключение девушка. Будучи полностью солидарным в том, что на этой ноте их разговор можно смело считать законченным, Ханс, приобняв подругу за плечо, последовал к выходу из этого мрачного места. Томас привёл своего дружка, желая, чтобы тот подслушал их разговор: ни о каком доверии теперь и речи быть не может. Ведь кто знает, что захотели бы выкинуть эти герои, если бы только их не подловили. — Если уйдёте сейчас, Евр проникнет в ваши головы и достанет все самые сокровенные тайны! — в след бросает Марсель. — Потом не удивляйтесь, как всё будет опубликовано в блоге «кавардачница»! Своими выброшенными словами в спину злодеям Марсель пытался их остановить, и это ему удалось. Услышав про «кавардачницу», Ханс остановился, подцепив Лилит за руку. — Какого чёрта? — шипит ему девушка, не понимая, зачем только друг на это ведётся. — Вспомни, как мы с Эммой обсуждали, что «кавардачница» и Евр могут быть связаны. — И что с того? Небось сам и в сговоре с этим психом, — тут же парирует девушка, всё ещё не видя четких причин им возвращаться. К своему сожалению, Лилит понимает, что Ханс так не считает, отчего идёт обречённый вздох. — И чем только докажешь свои слова? — оборачивая, спрашивает парень. Лилит только и остаётся, что раздражённо закатывать глаза, держась позади Ханса. Она забрала у него книгу на случай, если вдруг он пожелает её вернуть этим героям. — С какой стати твоим словам иметь вес после всего, что было раньше? — Потому что моим сёстрам угрожает такая же опасность, как и вам! — рявкает ему в ответ Марсель. — Когда будешь перечитывать истории, обрати внимание на задний фон! Я не уверен, что эти амулеты нам всем помогут защитить наши воспоминания, но другого ничего предложить не могу. Сунув ладонь в карман, Марсель достал пару браслетов, связанных из черных ниток, а в центре на деревяшке были непонятные иероглифы. Парень швырнул эти браслеты к ногам их знакомых, считая, что если только приблизится, то его действие в который раз могут не так расценить. Скептически поглядывая из-за плеча Ханса на брошенные браслеты, девушка недоверчиво изогнула бровь. Ханс же поднял эти браслеты, рассматривая иероглифы на них. — И с чего вдруг нам верить, что это имеет хоть какую-то силу? Пока злодеи ведут свои разбирательства с Марселем, Томас уже полностью погряз в телефоне, не вслушиваясь в их разговор и не желая помочь Марселю завоевать каплю доверия. Куда интереснее игрушки в аппарате, чем вечно недоверчивым злодеям объяснять, что с таким же символом раньше своим крестникам феи дарили амулеты, чтобы уберечь от зла. Хотя какой только смысл разъяснять этим деревенщинам что-то? У Бойда самого в голове всё ещё не укладывается, какой только ужас творится в городе, а они столько лет этого не замечали. Пару дней назад мама очнулась, но выглядит очень слабой. Она похудела, видно, что Евр не особо был щедр на еду. Тяжело только представить, сколько весь этот кошмар длился и как маме было тяжело. Стоит только Бойду об этом подумать, как неистовая боль ломает рёбра, жалея, что целью Евра стала именно мама, а не он. Последнее, что мама помнит, — как ей звонил Томас, попросив забрать его после дополнительных занятий. Елла даже назвала дату, которая, по её мнению, сейчас может быть — 25-е октября 2018 года. Она выпала из жизни на два года, именно с того самого момента в семье стали быть расколы. Тогда же Томас и потерял свой мобильный телефон, как он думал, случайно, теперь же Бойд смотрит на прошедшую ситуацию иначе. Теперь парень подозревает, что когда только это всё произошло, тогда Томас потерял не просто так. Его умыкнули, и несложно догадаться, какой именно негодяй. Теперь это уже дело принципа — отыскать этого колдуна и надрать ему задницу. — Вы совсем сдурели! — краем уха услышав, о чём говорит эта тройня, воскликнул Томас, отвлекшись от телефона. Хмуря брови, зло зыркает на Лилит и Марселя с протянутыми руками. — Какая нахрен клятва на крови? Других методов не знаете, чтобы спать спокойно? — А чего это ты так заметушився? — с подозрительным прищуром спрашивает Ханс. — Если тебе нечего скрывать, то это не должна быть для тебя проблема. От такой детской манипуляции Томас только брезгливо прищурился и поднялся на ноги. — Ладно эти двое, а тебе что, совсем котелок отбили последние события? — не в силах сдержать своего возмущения, Томас в два шага подошёл к другу и шлёпнул его по протянутой ладони, чтобы тот её опустил. — Если хотите нас проверить, то дерзайте! Но не обязательно нас всех обрекать на смерть, здесь и без того легко умереть, сделав шаг влево. Кан, твоя мать, вообще-то, могущественная ведьма. Несколько зельев правды, что ли, у неё не найдётся, чтобы нас проверить? Нет? Совсем пыли тут надышались, идиоты! — Для приготовления зелья нужно время. Это тебе не пальцами щелкнуть. — Мы готовы ждать, если в дальнейшем это поможет нашему сотрудничеству, — по-деловому заявляет Марсель. — Вот только у Эммы нет столько времени, — огрызается Лилит, напоминая, что у них, между прочим, один человечек медленно умирает в больнице! — О, я тебя прошу! — возмущённо воскликнул Томас, в который раз щурясь от небывалой глупости девушки. — В больнице я увидел Голда. В его силах сделать так, чтобы Эмме было лучше, я видел это. Все мы знаем, что Эмме не выкарабкаться самой, но мистер Голд не настолько глуп, чтобы тратить своё время на пустое ожидание. Он явно чего-то выжидает. — Ага, чтобы сердце её забрать выжидает, — комментирует девушка. — Не заберёт, — сразу же парирует Марсель, протягивая ладонь к Лилит. Девушка значительно напряглась, крепче сжимая книги. — Позволь мне кое-что показать. Первым делом Лилит быстро посмотрела на Ханса, глазами спрашивая, подстрахует ли он на случай фокуса от Марселя, и только после кивка парня она протянула книгу сказок о Нетландии. Зная, какая именно ему нужна история, он, пролистав книгу едва не до самого конца, открыл непонятный с первого раза рисунок — какая-то раненая птица в крови одиноко лежит на земле. Из её крыла торчит стрела, от которой вены чернеют. Увидев картинку, Лилит даже фыркнула, не понимая, что это могло значить. Ханс задумчиво нахмурился, но, быстро вспомнив, как на конной ферме неясное сияние охватило тело Кингсли, на секунду приуменьшив, парень сразу всё понял. — Это Эмма? — парень попытался звучать убедительно, но вышло вопросительно. Посчитав, что Ханс выпалил бред сумасшедшего, девушка быстро посмотрела на выражения лиц героев. Они выглядели серьёзными, из-за чего девушке приходилось в это поверить. Это ведь невозможно, она не гибрид! И вот, в голову ударяет осознание того, где на самом деле была Эмма — Нетландия. — О черт... — только и вырывается у девушки, поняв, что только произошло на картинке. Проклятье. — У Голда был шанс забрать сердце. Он первым обо всём узнал и мог бы спокойно забрать сердце и улизнуть, — продолжает Марсель, пока Лилит и Ханс с ужасом смотрят на картинку из книги, осознавая её предысторию. — У Пэна его кинжал, и то, что Эмма ещё с сердцем, показатель того, что пока Пэн не даст команду «фас», Голд ничего не сделает. Информация интересная, но это всё равно ничего не меняет. Девушка захлопывает книгу, не желая больше видеть этот рисунок. — Это всё равно не меняет сути нашего дела, — по-деловому заявляет девушка. — Встретимся с вами только после того, как будет готово зелье. — Надеюсь, оно будет без яда, — не в силах сдержать своей язвительной улыбки, парирует Томас. Вся эта напряжённая ситуация не может не раздражать. Они все заложники одинаковой ситуации — общая подруга в коме, в городе психопат Евр, превративший половину жителей в монстров, и ко всему прочему феи на его стороне. Антигона — это всего лишь начало. — Главное, не забывайте амулеты, — напоминает Марсель, пока ребята и вовсе не оставили их одних. — Если в ваши головы проникнет Евр, за нами всеми явятся тёмные феи. "Тёмные феи" — по лицу парня и девушки так и читалось повторение вопроса, не поняв этой фразы. — Ты их уже видела, Лилит, — подсказывает Симонс. — Именно они и устраняют всё, что, по мнению Евра, может стать для него помехой. И тут-то уже шестерёнки в голове задвигались, вырисовываясь в одну целую картину. Те люди, которые явились в ту ночь — тёмные феи. Существа, которые появляются только под покровом ночи, от чего о них мало кому известно, ведь после встречи с ними мало кто мог выжить. Руки пробрала дрожь, но Лилит не изменилась в лице. Ханс это сразу заметил, подхватив девушку под руку. — Мы вам напишем, как только всё будет готово. — Сказав последнее слово, парень, подняв амулеты, повёл девушку за собой к выходу, зная, что у них нарастает новый разговор. Тёмные феи — это существа, которые перешли на сторону зла. Все свои злодеяния они совершают под покровом ночи, чтобы никто не видел их лихих дел. Отчасти Малефисенту также можно назвать тёмной феей, но её крыльев лишили, а вот у злых фей крылья, сгнивая, остаются вялыми, не в силах мириться с той чернотой, которую творят их хозяйки. Без лишних слов Лилит сразу же направилась к своему байку, но её за руку остановил Ханс. — Что? Разве ты против, чтобы книги были у меня? — стараясь держать равнодушие, спрашивает Лилит, а у самой в голове витает настоящий ураган из мыслей. Пусть Малефисента и не была самым добрым персонажем в сказках, но именно она всегда говорила о хороших сторонах этого мира, пытаясь привить это дочери. Но, увы, сейчас Пейдж было бы куда полезнее знать про тёмных фей, чем про добрых. Нужно покопаться во всех её дневниках и попытаться найти хоть небольшое упоминание об этих адских существах. — Марсель сказал, что ты так рвалась к спасению Эммы из-за её сердца. Это правда? — без намека на юмор спрашивает Ханс. Признаться в том, что парень прав, не позволяет совесть. Она с Эммой не настолько тесно знакома, чтобы из-за неё рвать свою задницу. И так всегда: человек должен приносить свою пользу, чтобы его желали спасти. По виновато опущенным глазам Ханса и так всё стало понятно без слов, и он испытал разочарование. — Ясно. Не забудь амулет. Покорно кивнув, девушка взяла протянутый браслет. Без всяких прощаний парень, молча развернувшись, обошёл её, последовав к своему пикапу. Он злился на Лилит за то, что она, так же как и он, не пляшет с бубном над Эммой. Увы, такова правда жизни. Лилит не настолько мягкосердечная, как Ханс, чтобы спасать первую попавшуюся девку. В приоритете сначала помочь себе; если кто и умрёт — его проблемы. Вот только от чего так кошки на душе шкребут? Словно девушка чувствует чувство вины за свой поступок, но ведь это не так! Она не сделала ничего плохого! Сжав в кулак амулет, девушка настойчиво пытается игнорировать это мерзкое чувство вины. Решившись сосредоточиться на деле, уверенно последовала к своему транспорту, намереваясь в первую очередь наведаться к тайнику мамы.

╼⊳⊰𖤍⊱⊲╾

Вот уже прошло около двух дней моего больничного заключения здесь. Немного смирившись с тем, что я призрак, из развлечения для меня здесь — проникать в сны больных и время от времени слушать, как по мне все скучают. Это очень тяжело — каждый раз видеть, как мама со слезами рассказывает, как за мной скучает утёнок, но она не может ему разрешить прийти ко мне, ведь я выгляжу с каждым днём всё хуже и хуже. Мне тревожно от того, что в какой-то из дней моё сердце остановится, и я навсегда останусь... такой. Ко мне почти каждый день заглядывает мистер Голд, и я даже в какой-то момент подумала, что удача мне улыбнулась, и я смогу попросить у него спасения, но он так же, как и все, не видит меня. Спустя тучи жалости к себе и море слёз, я, смирившись с тем, что стала бестелесным существом, не в силах спать, нашла свои плюсы и минусы быть призраком. Из плюсов: могу попасть в сны спящих людей. У стариков это сны с их любимыми моментами из жизни. У детей — более динамичные сны с разным экшеном, а у молодых — с мечтаниями о лучшей жизни. Пока что это из моих самых любимых развлечений здесь, когда в комнате отдыха выключен телевизор. Даже не постеснялась допустить мысли о том, что Евр примерно также мог проникать в наши сознания перед тем, как похищать людей. Вот только как он мог просто доставать наши воспоминания — я ещё не догадалась. Ошибкой новичка было, когда я только очнулась как призрак, попытаться сбежать из больницы. Я не могу покидать слишком дальние расстояния от своего тела, иначе всё будет так же, как и в прошлый раз — я растворюсь в воздухе и снова вернусь в свою палату. Я даже пыталась как-то использовать свою магию, но толку от этого совсем не было. Но есть одна совсем небольшая лазейка, которая срабатывает через раз — связать себя с вещью. Когда я пыталась практиковать магию, мне случайно удалось связать себя с пуговицей уборщицы. И снова та же история: я не могла уйти слишком далеко от этой вещи, но минус в том, что во время "отвязки" я снова, теряя все свои силы, растворялась в воздухе и отсыпалась несколько дней. Признаться честно, я с каждым днём всё больше впадаю в уныние. Я не хочу оставаться бестелесным существом, наблюдающим за тем, как проходит жизнь других. Я также хочу принимать в этом участие! Хочу утешить, если кому-то грустно, обнять или даже развеселить! Но только не смотреть за страданиями близких. Если бы я только могла, то прогоняла бы отсюда всех без исключения! Маму, Антона, Ханса и Тома! Но вместо этого я просто выхожу из комнаты, блуждая по больнице. Мне больно слышать все их рассказы о том, как они за мной скучают. От этого на душе становится настолько тяжело, что я просто бессильно падаю на пол, поддаваясь эмоциям о том, что навсегда останусь вот таким вот бестелесным существом. Занимая своё привычное место, сижу в углу, поджав ноги, размышляя о конце своей жизни. Безжизненными глазами пялясь в пол, я вижу худую фигуру возле дверей своей палаты, грустно вздыхаю, понимая, что мне снова придётся покинуть своё место обитания, чтобы не выслушивать речь о том, как по мне скучают. Лениво поднимаясь на ноги, я подняла глаза на своего посетителя и удивлённо вскинула брови. Это Лилит. Дерзко ворвавшись в мою палату, она бесцеремонно швырнула свой рюкзак на стул, а сама встала у моей койки. Угрюмо, держа руки скрещенными на груди, девушка пялится на меня так, словно собирается взглядом убить. Что ж, даже мне стало интересно, что только позабыла Лилит у меня в палате. Вроде бы близко не общались, чтобы она тоже приходила оплакивать моё умирающее тело. Сгорая от желания узнать, с какой целью девушка сунула сюда нос, я встала рядом с ней и склонилась вперёд, чтобы видеть её бесстыжее лицо. — Я знаю, что ты здесь, сахарная. — Уверенно произносит девушка, от чего я даже вздрогнула и отступила от неё. Она... правда видит меня? Пару раз моргнув в страхе, я попыталась пошевелиться, с трепетом в сердце уже напридумала, как Лилит ко мне обернётся и укажет на меня пальцем. Но этого всё не происходит. Боязливо вытянув руку, я пару раз помахала ладонью перед лицом девушки, но она даже не моргнула. Значит, не видит меня. — Я была у папы, он сказал, что ты должна быть чем-то между. — Принялась пояснять девушка, потянувшись в карман куртки и достав браслет со странным иероглифом. Воровато зыркнув в коридор, девушка, убедившись, что нет лишних глаз, быстро метнулась к моим ногам, задрав немного край покрывала и обнажая мою ногу. Э! Что за приставания средь бела дня! — Я надеюсь, ты здесь и четко услышишь мои слова. Иначе я буду выглядеть как полная дура. — Последнюю часть предложения она проговаривает больше для себя, девушка на мою ступню одела неизвестный мне браслет, снова пряча ногу под одеяло. — Я не знаю, с чего лучше начать, но думаю, будет правильно сказать, что мы в курсе про твоё особенное сердце. И артефакт. Вот только не ясно, ты его носила потому, что хотела побольше силы собрать или потому, что действительно дура такая — носить бомбу замедленного действия. — Нахмурив брови, я не понимаю, о чём это только девушка говорит. Какой артефакт? — Во-вторых, наши планы поменялись... Оказывается, всё намного хуже, чем мы только могли предполагать. Феи, которые не смогли мириться с тем, что они стали обычными служительницами храма, перешли на сторону зла. Если ты и правда такая умная, как тебя нахваливают, то должна понимать, в какой большой мы заднице. — ...в очень большой. — Присаживаюсь на холодный пол, отвечаю так, словно Лилит меня слышит. Видимо, из-за того что в городе давно не было магии, чтобы феи расправили свои крылья, многие из них решили примкнуть к силам зла, ведь для использования тёмной магии такая мелочь, как крылья, не нужна. Беда только в том, что мы не можем знать, какая перед нами фея. Тёмные могут просто солгать, что не желают понапрасну использовать крылья, ведь всё равно нет пыльцы, чтобы хоть какой-то был толк от них. А если только потребовать от них, то они смогут прикрыться аргументом, что подозревают тебя в том, что тебе для злого умысла нужны их крылья. Мда, так просто фею не уличить в переходе на тёмную сторону. Но пока я в своей голове метаюсь в осознании того, как далеко зашёл Евр, Лилит беспощадно продолжает. — Мы с Хансом думаем, что когда они созреют, отдадим Антону. Никакого путешествия за зеркалом чародейки не будет, в первую очередь нам нужно остановить Евра. Можешь радоваться, твой дружок Бойд не такой бесполезный, как мы думали. Мы пытались поговорить со взрослыми, но они все как один считают нас ещё слишком глупыми, чтобы подобным заниматься, поэтому прошу тебя, сохрани эти книги. — Взяв свой рюкзак, девушка достала МОИ книги. Сучка, они пользовались моими книгами! Черт-черт-черт! — Нам кажется, что за нами стали следить из-за этих книг, поэтому присмотри за ними. Пройдя к моей полупустой прикроватной тумбочке, девушка сунула в неё мои книги. Так как там находится моя одежда, в которой я была в день трагедии, Лилит положила вещи под книги, пытаясь сделать так, чтобы всё выглядело естественно. — Если ты действительно стала фантомом... — Выровнявшись в ногах, Лилит обвела комнату взглядом, словно пытаясь меня увидеть. — знай, что мы все скучаем за тобой. И прости нас за то, что не можем тебе помочь. Главное — ты, ни о чём не переживай. Пока к тебе наведывается мистер Голд, есть шанс, что ты ещё откроешь глаза... И если это не произойдёт до того, как созреют бобы, то мы отправимся в Нетландию за источником для тебя. — Девушка, подойдя ближе к моей койке, сочувствующе смотрит на меня, словно это и правда последний раз. — Эмма, мне правда жаль, что всё так вышло. — Словно боясь этого, девушка, соболезную, положила свою ладонь на моё давно холодное плечо. — Мы с тобой не были подругами, и твой оптимизм меня всегда раздражал, но прошу тебя, если ты и правда слышишь меня, дай мне хоть знак. — Девушка положила свою ладонь поверх моей, внимательно вслушиваясь в тишину больничной палаты. Она ждёт от меня знака. Но я не могу ей подать никакого знака, только если она сейчас же не ляжет спать! Как и ожидалось, Лилит хватило всего пары минут, чтобы разочароваться. Фыркнув, её улыбка сразу приняла кривоватый оскал. — ...Дура. — Выплюнув это слово, девушка, не теряя ни минуты, прихватила свой рюкзак и последовала к выходу из палаты. Мне ничего не остаётся, кроме как безмолвно наблюдать за удаляющейся фигурой. Я ведь всего лишь фантом — не могу ей подать никакого знака, ведь по факту я бестелесное существо. Самый обычный наблюдатель за происходящим. Если бы я только могла — давно подала бы всем знак, чтобы знали, что вот — я здесь! Я жива! Я всё слышу! Вижу! Просто я не могу вам ничего сказать! И вот снова такое противное чувство, выворачивающее душу наружу. Вся эта беспомощность меня только душит. Не передать словами, как это мучительно — наблюдать за страданиями близких без возможности им как-либо помочь. Самое отвратительное в этом — что я и есть причина их страданий. В который раз ловлю себя на мысли о том, что было бы всем намного проще, если бы моё чертово сердце просто остановилось. Я бы обрела долгожданный покой, и все, кто меня любят, всего лишь погрустили бы обо мне месяц-другой, и тогда зажили бы по-новой. А вместо этого мне только и приходится, что мириться со своим неутешительным положением, так ещё и наблюдать за страданием любящих меня людей. Совсем уже плевать на все эти проблемы города — исчезнувшие люди, тёмные феи и Евр. Откровенно говоря, не считаю это всё своей проблемой. Пусть кто-то другой этим занимается. У этого города уже есть своя спасительница, и это точно не я! Так что пусть разбираются сами. Единственное, чего я хочу — избавиться от всех этих сказок и зажить самой обычной жизнью. Не знать, что у меня есть волшебное сердце, а просто жить самой обычной жизнью подростка. Париться о том, что какой-то дурак не отвечает на мои чувства взаимностью, а не думать о том, в каких муках будет утопать город, если не остановить Евра. Всё бы ничего, но в желании избавиться я противоречу сама себе тем, что сердце рвётся обратно в Нетландию. Глупое сердце! Если бы только голос разума был громче этого сердца, тогда бы и жизнь была бы лучше. Понимая, что я не выдержу наедине со своими мыслями, тороплюсь покинуть палату, следуя к палате отдыха. Мне плевать, насколько сильно там сопливый сериал, главное, чтобы мозг был занят другим. Вот и проходит мой каждый день: я блуждаю бессмысленно по палате, сижу в углу, не понимая, за что только это всё со мной происходит, смотрю в окно или же нахожусь в комнате отдыха, деградируя за глупыми сериалами в попытке убежать от собственных мыслей. Как только все пациенты разошлись изза отбоя, медсестра выключила телевизор, не заботясь об одном скучающем фантоме. Наблюдать за тем, как старики расходятся по палатам, — не моё любимое занятие, и мне больше не осталось ничего иного, как последовать к своей палате. Эй! А это что за лишние телодвижения?! Заметив включённый свет в своей палате и активно передвигающиеся тени, первое, что пришло в голову, — слова Лилит, что за ними следили из-за этих книг. Сама не зная, что я только могу сделать, я помчалась к своей палате, испытав не абы какое облегчение, увидев, что это всего лишь мама и медсестры. Вот только какого чёрта они собирают все мои вещи — неясно. Мама тревожно поглядывает на время в телефоне, пока медсестры всё выкладывают из тумбочки, складывая в картонный пакет. В том числе и книги. Так и стою в ступоре посреди палаты, не понимая, что происходит. Меня забирают? Сразу в похоронное бюро? Медсестра боязливо переспросила у мамы, уверена ли она в том, что желает забрать меня, на что мама, не глядя на девушку, отвечает: "Да, укутайте её в плед." Я совсем ничего не понимаю! Бедные медсёстры и тем более те, кому-то отправили смс-сообщение. Мама быстро прячет телефон в карман джинс. Она выглядит не менее обеспокоенной, чем я. Руки пробирает дрожь, имея подозрения на то, что мама наконец приняла решение избавиться от такой надоедливой обузы, как я. Даже не знаю, то ли мне радоваться, то ли стоит расстраиваться, то ли радоваться, что высшие силы услышали мои мольбы. Словно и не веря, что мама на такое согласна после стольких пролитых слёз и не позволив Малкольму прийти ко мне повидаться в последний раз, всё смотрю на маму. Всё никак не могу избавиться от немого вопроса: "Как ты на это решилась?" "Бойтесь своих желаний" — более точного выражения и не подобрать. Резко дверь в палату открылась, мама сразу же посмотрела сквозь меня и в приказном тоне бросила медсестрам, чтобы они покинули палату. Не смею возражать, женщины всё-таки оставили палату, пока мама тревожно смотрит на вошедшего в комнату. — Ты готов? — едва дрогнувшим голосом спрашивает мама. Услышав приближающиеся шаги, я оборачиваюсь, в который раз теряя дар речи за этот вечер. КАКОГО НАХРЕНА МИСТЕР ЭДВАРДС?! — Да. Всё будет хорошо, — заверяет мужчина. Подойдя ближе к маме, он заключает её в нежные объятия и целует в макушку, гладя по голове, чтобы утешить тревожащуюся женщину. — Не бойся, в случае чего, я буду рядом. Твоя подруга будет их поджидать у черты. — Какого черта, мама?! — выкрикиваю, не в силах сдержать своих эмоций. Судя по тому, как мама даже не пытается выпутаться из этих негодных объятий, именно мистер Эдвардс и есть её загадочный кавалер. Надеясь, что это всё предсмертные галлюцинации, обхожу этих двоих по кругу, пытаясь развидеть эту мерзость. Какого черта? Они, значит, были знакомы задолго до того, как мама попала в больницу? Если да, то какого черта он даже не пытался хоть как-то помочь маме?! А если даже и после, то какого черта?! Она же не ветреная личность! Да и доктор хорош — так просто охомутал свою пациентку. — Я боюсь, — оборачивается мама к моему окутанному телу на кровати. — Что если сердце Эммы не выдержит этого? Да! Моё сердце вот прямо сейчас возьмёт и не выдержит из-за такого сюжетного поворота событий! И это ты мне о нём приходила рассказывать? Какое только счастье, что я в этот момент выходила из комнаты! — Всё будет хорошо, в случае чего я буду рядом. Реджина тоже наготове, — продолжает утешать мистер Эдвардс. Ничего хорошего больше не будет! Может, хоть сейчас у меня пробудятся силы, и я смогу разлучить этих голубков. Даже поверив в это, махнула ладонью в воздухе, надеясь, что их к чёрту снесёт ветром, но они словно нарочно только стали друг к другу ближе. Возможно, я бы и проявила сочувствие к маме, желая поинтересоваться, что её так беспокоит, но чем больше я наблюдаю, как мама тает в объятиях этого мужчины, тем больше желание поднять бунт. Как никогда сейчас желая, чтобы мои силы наконец откликнулись, я, как при разминке, стала махать руками, надеясь, чтобы буйные ветра вторглись поскорее в эту палату и откинули этого негодника в противоположную комнату от мамы. — Эй! Убери свои руки! — кричу я, но никто не слышит. Мистер Эдвардс подошёл к моему телу на кровати, теплее укутав меня, поднял на руки. Мама, от чего-то взволнованно облизывая губы, взяла пакет с моими вещами и последовала за своим кавалером. Что вы только делаете?! В голове проносится ужасающая мысль, что они собираются избавиться от моего тела — закопать в лес, как собаку какую-то, устроив небольшие похороны. Нет! Мне нельзя стоять на месте! Если они уйдут слишком далеко, я растворюсь в воздухе и, быть может, никогда не очнусь! Мне не осталось ничего другого, кроме как поспешно побежать за торопливо удаляющейся мамой и её ухажером. Следуя по опустевшему коридору, они сразу же сворачивают к лестнице. Они всё продумали — проносится у меня в голове. Они специально выбрали время отбоя, и спускаются по лестнице к ночной парковке, чтобы никто их не видел. Если они и правда собираются меня бросить в лесу, то я обещаю! Я буду приходить к ним как мстительный дух и не дам им быть вместе! Подойдя к маминой машине, он укладывает моё тело на задние сиденья. В одной руке он держит пакет с моими вещами, а свободной рукой мама обнимает себя за плечо, с неким сомнением наблюдая, как мистер Эдвардс пристёгивает ремнями безопасности моё тело. Из-за неуверенного взгляда мамы я только ещё больше боюсь, что они задумали что-то лихое. Да, я сама хотела о смерти, но естественной! А это... Это сродни предательства. Отдав своему кавалеру пакет с моими вещами, мама, перекинувшись парой слов с возлюбленным, садится в машину. «О нет! Я не оставлю тебя наедине со своим телом!»— в панике думаю я. Быстро запрыгиваю на переднее сиденье рядом с водителем. Мама одним только поворотом ключа заводит мотор, выезжая с парковки. Смотря в зеркало заднего вида, замечаю, как мистер Эдвардс следует к противоположному автомобилю, ставя пакет на заднее сиденье. Они разделились, зачем? Сердце учащённо забивается, предчувствуя беду. Никогда не думала, что, имея такое бесформенное тело, мне может быть страшно! Руки пронзает дрожь, я нахожусь в полуповороте к маме, не в силах сказать ей хоть слово. Только наблюдаю за ней — пытаясь унять дрожь в ладонях, она крепче сжимает руль. Не превышая скорости, мама облизывает губы, всё время смотря по сторонам, словно из кустов выпрыгнет рояль. Что-то да происходит, а я и понять не могу! Хочу спросить у мамы, что происходит, но не могу подобрать правильного вопроса. Если мама и правда хочет избавиться от меня, как от обузы, то она слишком на взводе. Её нервозность легко заметить по постоянно пересохшим губам и бегающим по дороге глазам. Нет, не верю, что она пойдёт на такой шаг. Здравый рассудок постепенно возвращается, и на смену страха приходит беспокойство, что мама вляпалась в какую-то нехорошую историю. Отсюда и вся эта секретность с моим "похищением" из больницы. Замечая впереди свет фар из поворота, я сразу понимаю, что к нам на встречу приближается другое авто. По светофору понимаю, что мы можем ехать, вот только фары из поворота становятся всё больше. Водитель явно не собирается тормозить. — Мама... — зову её, словно смогу вразумить, но эта непредсказуемая дама только прибавляет скорости, словно надеется проскочить. — Мама! Пытаюсь ладонями схватить маму за руку, чтобы её остановить, но мои ладони проходят только сквозь её руку, и в следующий момент время словно замедлилось — я только успела краем глаза заметить фары, несущиеся на нас под углом. Шум удара был оглушительным, словно что-то взорвалось. Машина качнулась в сторону; теперь-то мама окончательно дала по тормозам, пока ремень безопасности врезается ей в грудь и плечо. Мир за окнами машины превратился в хаотичный водоворот: визг шин, искры, осколки стекла — как будто всё сразу рухнуло. Я попыталась ухватиться за руль, но мои ладони только проходят сквозь него, пока мама, опустив голову, больше похожа на безжизненную куклу. В голову приходят обрывочные мысли — хоть бы только машина остановилась, только бы мы не перевернулись. Знаю, что смерть мне не грозит, но, когда, как кажется, машина остановилась, голова идёт кругом, я ничего не понимаю. Пытаюсь посмотреть в сторону мамы, но из-за слепящих фар только могу видеть её силуэт. Я бы хотела её позвать, но все слова остались комом в горле. Она что-то попыталась простонать, но так и не может пошевелиться. Голова совсем не варит, мне кажется, я даже услышала хлопок двери, но мне плевать, единственное, что меня волнует — мама. Она не двигается! Она жива? — Мама! Ты меня слышишь?! Мама! — надрываю голос, крича сквозь навернувшиеся слёзы. — Что вы делаете?! — сразу же вырывается, как только заднюю дверь открыл тёмный силуэт. Не могу понять, кто это из-за слепящего света, но этот ирод, действуя наверняка, отстегнул ремни безопасности и забирает моё тело. — Нет! Как только до меня дошло прозрение, что моё несчастное тело собираются похитить, я сразу же забеспокоилась. Увы, пока я только выползла из маминого авто, злоумышленники уже во всю дали задний ход и, под лихой разворот, с визгом шин помчались в неизвестном направлении. Нет! Нет! Нет! Не может же всё быть так! Чувствую, как моя головная боль всё усиливается, пока авто уходит всё дальше и дальше. Стараясь не упускать из вида тёмную точку, которая сливается с ночной мглой. К телу накатывает привычная слабость с присущим головокружением. Через ломоту в теле пытаюсь делать тяжёлые шаги по дороге. Перед глазами всё темнеет, сил больше нет держаться на дрожащих ногах. Словно оборвали все ниточки, как у марионетки, я замертво падаю на холодный асфальт. И снова в ушах оглушающий звон с давящей на виски болью. Свинцовые веки сами по себе опускаются, позволяя провалиться в бездонную темноту.

╼⊳⊰𖤍⊱⊲╾

Находясь в отдельной палате, Анника сжимая ладонь возлюбленного, с последних сил борется с сонливостью, ожидая звонок от Реджины. Она должна быть уверена, что Эмма не пострадала! Что всё в порядке! Нэд подоспел очень вовремя, Роберт, сукин сын, не жалел скорости, кажется и вовсе собирался убить свою бывшую жену. Удар головой о боковое стекло не прошло бесследно - врачи диагностировали сотрясение мозга. На теле только гематомы, на которые женщина даже не обращает внимание. Всё тело изнывает, требуя как можно больше обезболивающего, а голова всё больше и больше начинает раскалываться. Одним словом- паршиво. -Всё будет впорядке, Реджина знает, что делает. - Водя большим пальцем по ладони женщины, успокаивает Нэд. Сам план самого начала ему ничем не понравился. Это было слишком рискованно, особенно когда Анника сама рассказывала как этот ублюдок не имеет совсем никаких принципов. Уже давным-давно перестав задаваться вопросом, как такая женщина могла выбрать Роберта, в первую очередь ему интересно как такой мудак смог так долго прожить. Аннике было достаточно несколько раз лишь ответить на его сообщения и звонки, чтобы у этого мудака пошла пена изо рта. А когда только он предложил личную встречу, это был отличный случай, чтобы "полезть тигру в пасть".Как и ожидалось, Роберт не удержал себя в руках, чтобы кинуться на женщину, тогда-то уже и вмешался Нэд, заехав кулаком по лицу Роберта, остудив мужчину. Так уж вышло, что Роберт из тех отбросов, которые могут свою силу показывать только перед женщиной, при равном ему противнике сразу становится невинным как котёнок. Это был заключительный акт их спектакля - чтобы у Роберта снесло башню. Нэд поставил перед фактом, что сегодня они заберут Эмму с Малкольном из города и он больше никогда не увидит дочь. Как бы это не было странным, но Анника не прогадала. Этот мудак не позволил далеко Аннике уехать с Эммой, приступив к таким радикальным действиям. Теперь они сидят в больнице в ожидании каких либо вестей от Реджины. Единственная приятная за сегодня новость - доктора Вейла нет на смене, отчего знакомство сним как со свекром отменяется. Сколько бы Нэд словами не пытался утешить, что всё впорядке, женщина всё равно не находит себе места. Плевать на раздражающую сонливость и разваливающуюся головную боль, пока только не услышит от Реджины подтверждение, что у них всё удалось. Голова безжалостно кружится, еще и тошнота накатывает и ко всему прочему ещё и сердце едва только не выпрыгивает из груди от страха, что их авантюра плохо закончилась для Эммы. Это было рискованно, но если вот так резко пропадёт Роберт, то все подозрения конечно же падут на его бывшую жену. Телефон наконец трезвонил, на дисплеи высветился контакт "Реджина", от чего внутри всё разом сжалось. Вот он моменты истины! Нэд принял вызов, поставив на громкую связь, чтобы они вдвоем могли всё слышать. -Слушаю. - Ослабленным голосом, отвечает Анника, пока её глаза едва не слипаются. Готовясь услышать худшие известия, Анника прикрывает глаза, ослабляя головокружение. -Всё вышло, я вызвала Дэвида. Ты как ? -Сразу чеканит Реджина. Анника хотела было дать ответ, но у неё вышел только тяжелый вздох. -Относительно. - Отвечает Нэд, преподнося телефон ближе к своему лицу. - Этот гад протаранил авто, аннике повезло отделаться только сотрясением. Мы пока что никого не вызывали. -Я отправлю к вам Свон, дайте ей показания. Женщина сбросила сразу вызов, таким грубым способом давая понять, что разговор окончен.

╼⊳⊰𖤍⊱⊲╾

Автокатастрофа оказалась не более чем приятным спектаклем, для одного наблюдателя, предвидевшего такой исход событий. Одно дело обрывками увидеть видение об этом и совсем другое - когда это происходит на твоих глазах. Столкновение двух машин не могло не вызвать на лице улыбку от восхищения этой драматической сцены. Нечто подобного мистер Голд и ожидал от своей подопечной. Она тщательно всё спланировала, чтобы никто и не обратил внимание на отсутствие сердца у мужчины. Вскоре после того, как горе отец уже размечтался, как растопит сердца китайских партнёров слезливым рассказом, что его дочь в критическом состоянии и он, как отец-герой-одиночка, продолжает бороться за её здоровье, веря, что наступит день, когда она откроет свои глаза, отдал назад, поторопился к черте города. Вот так и закончился первый акт. Нэд, кавалер мисс Кингсли, долго себя ждать не заставил, быстро примчал на место аварии, пытаясь отворить погнутую дверь после столкновения. Конечно же, это всё не обошлось без внимания мирных жителей, которых привлекли странные звуки, не характерные для их мирного городка. Считая, что зрителей стало намного больше, чем должно быть, мистер Голд скрылся за углом, опираясь на трость, последовал к припаркованному неподалеку автомобилю. На переднем сиденье рядом с водителем можно заметить очертание силуэта. Не сложно догадаться, кто это: в этом городе нет другого смельчака, который смел бы так дерзко залезть в авто темного мага. -Значит, Анника всё-таки согласилась на это, - больше утверждает, чем спрашивает пассажир. Румпель даже и не думает давать на это ответ. Пристегнув ремень безопасности, трость ставит на пол задних сидений, чтобы она опиралась об подлокотник. Можно подумать, что скромный букет на сидении мистер Голд подготовил для своей жены, но это не так. Славный город "Сторибрук" можно назвать самым настоящим театром, где каждый ведет свою игру. Евр - злодей, чью личность никто так и не может установить уже который год, ведет своё бесчинство. Столько лет он собирал свою армию, чтобы наконец продемонстрировать свои силы, чтобы взять своё. Вот только неожиданный всплеск магии оборвал финал счастливого конца. Анника Кингсли. Женщина никогда даже и подумать не могла о том, что когда-нибудь ей придётся разыграть такой спектакль, чтобы скрыть своё преступление. Всё довольно просто: есть очевидцы, которые видели, как Роберт чуть не бросился на женщину, и как только разозлился, когда за неё вступился Нэд, поставив перед фактом, что никогда теперь этот мужчина не увидит дочь. Эта его дерзкая выходка с аварией не пройдёт бесследно. Кто-то да видел, как этот мужчина протаранил авто мисс Кингсли, забирая тело дочери, скрываясь с места преступления. А уже дальше Миллс на выезде из города заберёт его сердце, Эмму и даст команду мужчине уехать за пределы штата, после чего свернуть с моста, совершив самоубийство. Это если, конечно, Роберт успеет покинуть штат, до того как его сердце остановится, становясь мандрагорой. Главное - чтобы делом Роберта занимала не полиция Сторибрука и не смогли связать пропавшее сердце с Реджиной Милс. И даже младшее поколение ведёт свою игру, в тайне от взрослых. Лилит Пейдж, Томас Бойд, Ханс Кан и Марсель Симонс никогда не думали, что когда-нибудь появится объединяющее их дело. И этим делом стал Евр и его помощники. Надеясь только на талисманы, ребята надеются себя ими обезопасить, пока не вычислят всех предателей. Иного выбора нет, если только они не попытаются обезопасить себя и свои семьи - всех ждёт смерть. Думаю, никто не удивится, если узнает, что Румпельштильцхен также затеял свою игру на пару с братом. Им плевать, какой только беспредел творится в городе, они преследуют собственные цели. Вот так букет с заднего сиденья — лишь повод завтра явиться к мисс Кингсли в больницу и напроситься на ужин, в честь того, что наконец Эмма сможет пойти на поправку. А дальше украсть книгу предсказаний и приступать ко второй фазе плана. Для необразованного мага книга предсказаний всего лишь книга со сказками, но мало кто знает, что сокрыто между строк, а на пустых листах также есть "сказки", вот только появляются они, когда их время наступает. -Осталось совсем немного, за неделю мы должны управиться, - ставит в известность старшего Румпель. Не сводя взгляда с дороги, мужчина в своей голове продумывает план его дальнейших действий. Не сказать, что Румпелю не нравится, когда всё идёт гладко, но кажется, что всё уж слишком хорошо складывается. Хотел бы Румпель только увидеть будущее, ведь обычно оно касается определённых личностей, а не вещей, к его несчастью. -Приглядывай за Эммой, когда она очнется. Если она поймёт за артефакт, спутает нам все карты. Не воспринимая слова брата всерьёз, Румпель только хмыкает. -По твоему, я не справлюсь с девчонкой, не смыслящей в магии? -С девчонкой, может, ты и справишься, но не с верующим сердцем. - Не находя в этом ничего весёлого, сразу же парирует Малкольм, скучающее наблюдая за сменяющимся унылым пейзажем за окном. - Её незнание магии - наша беда, ведь кто знает, на кого выплеснется её гнев, на тебя или попадёт на Белль с твоим ребёнком.