От слов к действиям

Предисловие: Прежде чем начать, я бы хотела поблагодарить Viva Elements, спасибо тебе за всё! 💫 За веру в меня, когда её не было у меня самой. За бесценную помощь в редактировании и безупречный взгляд со стороны. И за ту самую огненную мотивацию и поддержку, которые ты дарила все это время. Ты — лучшая! *** Джейкоб не отпускал её руку всю дорогу до дома. Его палец нервно водил по её костяшкам, а взгляд упёрся куда-то в землю перед ними. Он чувствовал, как её пальцы то сжимались в порыве невысказанной ярости, то обмякали в беспомощности. Он молчал. Ждал. И это молчание было громче любых слов. Как только дверь за ними закрылась, отсекая внешний мир, Джейн вырвала руку и отшатнулась к противоположной стене, будто ища опору. — Он здесь, — выдохнула она, и голос её звучал чуждо, сдавленно. — Алек. Мой брат. Джейкоб замер на середине комнаты. Его тело напряглось, готовое в любую секунду превратиться в оружие, но лицо оставалось спокойным. — Я знаю, — тихо сказал он. — Эдвард... мне показалось, он что-то понял. Но я не думал, что это... он. — Он пришёл не за мной, Джейкоб. Он пришёл за тобой. За всеми вами. Или ни за кем... я не знаю. Он и сам запутался! Но он показал мне, насколько это... безнадёжно. — Что безнадёжно? — Его голос прозвучал резко, почти как рык. — Всё! — она резко выпрямилась, и её глаза вспыхнули алым огнём. — Ты! Я! Этот... этот абсурд! Что я могу тебе дать? Ничего! Только себя. Это тело. А потом... потом пройдут годы. Ты захочешь то, что я никогда не смогу тебе дать. Семью. Наследника. Продолжение своего рода. А я останусь вот такой. Вечной девочкой с душой старой, проклятой убийцы! Она говорила на одном дыхании, и каждый её удар по собственной груди отзывался в нём физической болью. Джейкоб медленно, очень медленно перевёл дух. Он подошёл к ней, не обращая внимания на её защитную позу, и взял её лицо в свои тёплые ладони. — Ты слушаешь меня, Джейн Вольтури? Или Каллен, или как ты там теперь себя называешь. Его голос был тихим, но таким твёрдым, что она замерла. — Я выбрал тебя. Не «на время», не «пока весело». Я выбрал тебя, зная всё. Зная, кто ты, что ты сделала и что никогда не сможешь сделать. И если ты думаешь, что какая-то болтовня твоего мудака - брата может заставить меня передумать, то ты меня совсем не знаешь. Он прижал её холодный лоб к своей горячей груди, и она почувствовала, как бешено бьётся его сердце. — Мы найдём выход. Вместе. Мы всегда найдём выход. А если нет... — он отстранился и посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде горела та самая дикая, первобытная уверенность, которая заставила когда-то целый клан вампиров отступить. — ... то я буду счастлив каждому дню, который мне отпущен с тобой. Пока моё сердце бьётся, оно принадлежит тебе. И это единственное, что имеет значение. Да и к тому же... пока я обращаюсь, я всегда буду с тобой. Джейн смотрела на него, и дрожь в её руках наконец начала стихать, сменяясь странным, щемящим чувством, которое было сильнее страха, сильнее ярости и сильнее всех веков её бессмертия, вместе взятых. Она не знала, что будет завтра. Не знала, что делать с Алеком, с Вольтури, с собственной природой. Но в его глазах она увидела то, во что готова была поверить. Хотя бы на сегодня. — Пройдемся? Джейн почувствовала приближение Калленов к дому. Говорить с ними сейчас ей не хотелось. — Пройдемся. Джейкоб поцеловал ее в макушку, снова взял за руку и повел ко второму выходу. **** Тронный зал Вольтерры погрузился в немую, давящую тишину после того, как его покинули последние члены свиты. Только мерцающие огни факелов отбрасывали прыгающие тени на древние стены, а их треск эхом отзывался под сводами. Двое из трёх основателей оставались на своих тронах: Аро, с блаженной, задумчивой улыбкой, созерцавший что-то в пространстве перед собой, и Маркус, чьё лицо было непроницаемой маской вечной скорби. Маркус первым нарушил молчание. Его голос, обычно тихий и лишённый всяких интонаций, прозвучал на удивление чётко, разрезая затхлый воздух. — Ты отпустил её. Это не был вопрос. Это была констатация факта, тяжёлого и необъяснимого, как глыба, упавшая посреди зала. Аро медленно повернул к нему голову. Его алые глаза блестели с неподдельным интересом, будто он изучал редкий, диковинный экспонат. — Дорогой Маркус, ты произносишь это с таким упрёком, будто я выпустил на волю опаснейшего зверя, а не… позволил уйти нашей милой, преданной Джейн. Она заслужила небольшой отпуск, не находишь? — Не играй со мной в слова, Аро, — отрезал Маркус. Его пальцы сжали подлокотники трона так, что мрамор под ними издал едва слышный треск. — Ты не просто «отпустил». Ты благословил её уход. Более того, ты ослабил её связь с нами. Зачем? После стольких веков безупречной службы. После того, как она и её брат были самыми верными нашими мечами. Это… нерационально. Аро издал лёгкий, почти невесомый вздох, полный наигранной тоски. — Ах, рациональность. Вечный спутник власти. Но иногда, мой старый друг, будущее видится яснее, если отбросить холодный расчёт и позволить проявиться… более тонким узорам. — Каким узорам? — настаивал Маркус. Его дар, чувствовавший связи между людьми, сейчас был слеп. Нити, что когда-то туго связывали Джейн с кланом, были искусственно истончены Челси. Он видел лишь бледные, оборванные концы там, где должна была быть прочная верёвка. — Ты отправляешь её в логово наших идеологических противников, в общество оборотней. Ты знаешь, что она найдёт там ту самую связь, которой ты сам лишил её здесь. Ты даришь им своё самое острое оружие. Аро поднялся с трона и плавно, словно плывя по воздуху, приблизился к Маркусу. Он остановился в шаге от него, его пронзительный взгляд будто пытался заглянуть в самые потаённые уголки сознания старого вампира. — Оружие… Да, она была великолепным оружием. Но даже самый острый клинок имеет свойство тупиться от однообразного использования. Он мягко положил холодную руку на плечо Маркуса. — Я не отдаю её. Я… затачиваю. Маркус не дрогнул. — Затачиваешь против нас? — О, нет, мой мрачный друг! Никогда! — Аро засмеялся, и звук был подобен звону хрусталя. — Я затачиваю его для куда более грандиозной цели. Представь: Джейн, познавшая силу преданности не из страха, а из… любви, вернувшаяся к нам не по зову долга, а по зову крови, её мощь, умноженная на ярость защиты того, что ей дорого. Разве это не прекраснее слепого повиновения? — Ты играешь с огнём, Аро. Ты рискуешь разжечь пламя, которое сожжёт тебя самого. Каллены и оборотни — не букашки. Они дадут бой. — Я на это и надеюсь! — воскликнул Аро, и его глаза вспыхнули алым азартом. — Что за победа без достойного сопротивления? Что за триумф без зрелища? Нынешнее равновесие… оно такое скучное. Миру нужна встряска. И наша милая Джейн станет тем самым камнем, что брошен в гладь пруда. Мы же будем наблюдать за расходящимися кругами. Он отвел руку и сделал несколько шагов назад, любуясь своей игрой. — Алек, такой преданный, такой предсказуемый в своей ярости, станет идеальным катализатором. Его боль, его ревность… они сделают за нас половину работы. А Ренесми… — он многозначительно улыбнулся, — ... а Ренесми обеспечит нам нужную информацию. Все ниточки в моих руках, Маркус. Я не играю. Я дирижирую. Маркус молчал несколько долгих секунд. Он смотрел на Аро, этого вечного кукловода, и в его бессмертной душе, уже похороненной заживо, шевельнулось нечто древнее — не страх, не гнев, а леденящее предчувствие. — Ты хочешь не просто войны, — тихо произнёс он. — Ты хочешь создать легенду. Кровавую, ужасающую сагу, которая на века утвердит власть Вольтури. И ты готов положить на алтарь этой саги всех нас. Аро повернулся к нему спиной, глядя на пустой трон Кайуса. — Isn't it magnificent? — прошептал он почти с любовью. — Мы становимся свидетелями рождения нового мифа, мой друг. И лучшее место для зрителя — в первом ряду. Маркус опустил глаза. Спросить, он спросил. Ответ он получил. И этот ответ был страшнее, чем любое молчание. Он понял, что Аро зашёл слишком далеко в своей мании величия и контролирования всего и вся. Он больше не предсказывал будущее. Он пытался его сочинить. И в таких пьесах гибли все действующие лица без разбора. Поднявшись с трона, Маркус молча удалился в глубь замка, оставив Аро одного в центре пустого зала — режиссёра, готовящегося к самому грандиозному спектаклю в своей долгой жизни, не понимая, что и сам может стать его жертвой. **** Комната Маркуса мало походила на опочивальню одного из могущественнейших существ в мире. Здесь не было ни золота, ни росписей, ни намёка на роскошь, окружавшую Аро. Лишь голый камень стен, тяжелые, непроницаемые для света шторы и гробовая тишина, нарушаемая мерным, механическим тиканьем старинных часов — единственной реликвии его человеческой жизни. В эту тишину вошла Ренесми. Дверь бесшумно закрылась за ней, и она осталась стоять посреди полумрака, чувствуя на себе взгляд, который, казалось, исходил отовсюду сразу. Маркус не сидел на троне. Он стоял у высокого окна, отодвинув тяжелую портьеру ровно настолько, чтобы узкой полоской пепельного света озарить его лицо. Его черты, вечно застывшие в маске апатии, сейчас казались особенно отрешенными. — Подойди, дитя, — его голос был тихим, глухим, словно доносящимся из-под земли. Ренесми сделала несколько шагов вперед, сохраняя почтительную позу, но не опуская глаз. Она знала, что с Маркусом показная покорность не работает. Он видел не жесты, а суть. — Ты знаешь, зачем я позвал тебя, — это снова не было вопросом. Его дар — видеть связи между людьми — был бесполезен с ней, полукровкой. Но века наблюдений научили его читать людей и без магии. — Господин Аро поручил мне кое-что, — осторожно начала Ренесми. — Я лишь выполняю его волю. — Воля Аро… — Маркус медленно повернулся к ней. Его глаза, тусклые и словно затянутые дымкой вечной скорби, тем не менее, пронзили её насквозь. — Это всегда сложный узор. Интересно, видишь ли ты весь рисунок или лишь ту нить, что тебе доверили тянуть? Он сделал шаг навстречу, и Ренесми невольно отступила. В нём не было угрозы, лишь холодная, неумолимая тяжесть бесконечности. — Он отправил Джейн. Ослабил её связи с нами. Теперь он использует тебя. Для чего? — Он не повышал голос, но каждый звук падал, как камень. — Что он хочет узнать? Что он хочет сделать с помощью твоего дара? Ренесми молчала, быстро соображая. Сказать слишком мало — разозлить его. Сказать слишком много — предать Аро. Нужно было найти ту грань, которая удовлетворила бы любопытство старого вампира, не раскрывая всех карт. Ренесми блымала глазами не зная, что же ответить. Тишина растянулась в вечность, пока она перебирала все возможные варианты, Маркус нашел ответ для себя сам, чем облегчил ей задачу. Он медленно кивнул, его взгляд стал расфокусированным, будто он смотрел сквозь неё на что-то другое. — Лояльность… Да. Он одержим ею. Но не искренней преданностью, которую я вижу. Его интересует контроль. Готовность слепо повиноваться. — Он снова посмотрел на неё. — Он хочет с помощью тебя найти способ… укреплять эти нити? Или, может, перерезать их у других? Сделать так, чтобы ни один вампир в мире не мог вырваться из воли Вольтури, даже на расстоянии? Ты ведь развила свою способность до таких возможностей, правда? Вопрос повис в воздухе. Маркус подошёл вплотную. От него не пахло ничем, кроме пыли веков. — Он говорит о великом будущем, о новой эре для нашего вида, — продолжал Маркус, и в его голосе впервые прозвучала едва уловимая живая нота — презрение. — Но всё, чего он хочет, — это золотая клетка. Для всех. И он верит, что ты поможешь ему выковать замок для неё. Маркус отвернулся и снова посмотрел в щель в окне на серый мир снаружи. — Хорошо. Ступай. Иди и помогай ему строить его новую клетку. Но запомни один вопрос, который ты должна задать себе, когда останешься наедине с собой. — Какой?... — Когда все нити мира будут протянуты к его трону… что он будет плести из них? И не станешь ли ты всего лишь очередной нитью, которую он без сожаления оборвёт, когда она выполнит свою роль? Ренесми ничего не ответила, но воздуха не хватало, будто пнули под дых. Она робко отклонялась и поспешила удалиться. *** Сознание Со Мин Ро пронзило знакомое ледяное прикосновение. Она отбросила учебник с довольной усмешкой. Готова была поспорить, её отчет доставит Ренесми удовольствие. «Ну что, готова посмеяться?» — мысленный голос Со Мин Ро был полон язвительного торжества. В ответ почувствовался лишь холодный, заинтересованный импульс. «Я всегда готова. Что там наша тучка?» «О, это было просто шедеврально! — мысленно хихикнула Со Мин Ро. — Ты бы видела её рожу, когда я намекнула, что её дорогой песик не справится с защитой своей куколки. Надулась, как мышь на крупу! Сказала: бы ты знаешь, кто я!? И побежала доказывать свою крутость на первом же хаме.» «Предсказуемо, — прозвучал мысленный ответ, холодный, но с оттенком любопытства. — Она всегда была ужасно амбициозной. Не могла стерпеть и намёка на то, что её считают слабой. Особенно теперь, когда она пытается строить из себя недотрогу для своего зверя.» «Да уж! — мысленно фыркнула Со Мин Ро. — Так и рванула на парковку, вся из себя грозная. А этот болван Брюс, такой большой и глупый, даже не понял, с кем связывается. Она его скрутила так, будто он тряпичная кукла. Надо было видеть, как у него глаза на лоб полезли! Она его унизила.. Все обалдели. Теперь вся школа о ней и говорит.» «Неосторожно, — заметила Ренесми, и в её «голосе» послышалась лёгкая насмешка. — Но весьма эффектно. Он будет доволен. Она сама себя загнала в угол, теперь ей придется постоянно поддерживать этот образ «крутой девочки». А это значит, что рано или поздно она ошибётся.» «И мы будем там, чтобы подловить её, — с готовностью подхватила Со Мин Ро. — Думаешь, мне стоит продолжить играть в подружку? Она же сейчас одинока, как червь.» «Играй, — мысленно кивнула Ренесми. — Стань её плечом для плача. Пусть жалуется тебе на тяготы жизни среди дикарей. Чем больше она будет говорить, тем ценнее будут твои отчёты. Просто не переиграй. Она не дура, просто очень... уязвима сейчас.» «Не волнуйся, — самоуверенно ответила Со Мин Ро. — С такими, как она, я как с ребёнком. Всё, что им нужно — это чтобы их погладили по головке и сказали, какие они особенные. А потом они сами расскажут всё, что нужно.» «Отлично. Тогда не отвлекай меня по пустякам. Свяжись, когда будет что-то действительно стоящее. И... да, неплохо сработано. Позубастее, чем я ожидала.» Связь оборвалась. Со Мин Ро осталась сидеть с самодовольной ухмылкой. Комплимент от Ренесми дорогого стоил. Она представила, как Джейн, такая гордая и надменная, пляшет под её дудку, и её охватило предвкушение. Эта охота обещала быть куда увлекательнее, чем она думала.