Ничто человеческое нам не чуждо

"Глава обещает быть веселой. Я хотела внести немного веселья, переде тем, как перенести Вас в напряжённое состояние♥️" Джейн переступила порог дома, чувствуя себя так, будто несла на плечах весь груз дня. Школа, Со Мин Ро, постоянное напряжение… Она мечтала только о том, чтобы упасть на кровать и смотреть в потолок, пока мир не перестанет существовать. Но мир, в лице Эммета, ждал её уже в гостиной. Он сидел на полу перед кофейным столиком, на котором красовался изящный хрустальный графин с чем-то алым и несколько бокалов. — Сестрёнка! — протрубил он, сияя ухмылкой во всё лицо. — Как раз вовремя! Ты выглядишь так, будто тебя только что вынули из стиральной машинки после цикла «отжим с камнями». Мне тебя жалко. Поэтому я предлагаю тебе передовое медицинское лечение! Джейн остановилась, скептически окинув взглядом «лекарство». —Эммет, если это ещё одна твоя попытка накормить меня кровью оленя с соевым соусом, я приклею твои ботинки к потолку. Намертво. — Фи! — он отмахнулся. — Это примитивно. Сегодня мы проводим эксперимент века! Я выяснил одну потрясающую вещь. — Он понизил голос до конспиративного шёпота. — Оказывается, если в кровь добавить немного… э-э-э… «огненной воды» смертных, то можно почувствовать себя почти как они! То есть, опьянеть! Джейн уставилась на него. Потом на графин. Потом снова на него. —Ты хочешь сказать, что мы, высшие хищники, творения ночи и тьмы, собираемся… поддать с колёс? — Не «поддать»! — возмутился Эммет. — Это научный опыт! Мы исследуем новые горизонты восприятия! Ну так что? Боишься, что не сможешь контролировать себя? Это был вызов. И хотя Джейн видела его за версту, сегодняшний день отбил у неё всю охоту сопротивляться. — Ладно, — вздохнула она, плюхнувшись на диван рядом с ним. — Давай твою «огненную воду». Но если мне захочется петь серенады под луной, я буду охотиться конкретно на тебя. Эммет ликующе хлопнул в ладоши и с ловкостью профессионального бармена налил два бокала, щедро разбавив кровь прозрачной жидкостью из другой бутылки без этикетки. — За новые ощущения! — провозгласил он и выпил свой бокал залпом. Джейн с некоторой брезгливостью понюхала свой. Пахло кровью и каким-то химическим, обжигающим нос спиртом. Она залпом опрокинула содержимое в себя. Первые секунды ничего не происходило. Просто вкус крови с неприятным послевкусием. — Ну и? — разочарованно спросила она. — Подожди, это не… — начал Эммет, но тут же замолк. Внезапно по телу Джейн разлилось странное, тёплое покалывание. Стенки желудка, обычно бесчувственные, будто согрелись. Голова стала лёгкой-лёгкой, а огромная люстра на потолке вдруг подмигнула ей, переливаясь всеми цветами радуги. — Ого, — выдавила она, чувствуя, как её лицо расплывается в глупой, довольной улыбке. — А люстра-то… она какая-то… блестящая. Эммет, наблюдавший за ней, захихикал. Его собственный смех звучал как-то громче и веселее обычного. —Я же говорил! Привет, алкоголь, старый добрый друг! — Я больше не злюсь на ту кореянку, — объявила Джейн, смотря на свои руки. — Она, наверное, просто несчастная. Может, у неё нет такого друга, как ты, чтобы пить… это. — Она ткнула пальцем в графин. — Конечно нет! — Эммет налил ещё по бокалу. — Мы — уникальные! Мы — пионеры вампирской алкоголизации! — Я пионер! — радостно прикрикнула Джейн и выпила вторую порцию. Теперь комната приятно покачивалась. — Эй, Эммет, а давай позвоним Розали и споём ей серенаду? Я теперь точно могу петь! — Отличная идея! — Эммет попытался встать, покачнулся и плюхнулся обратно на ковёр. — Ой. Кажется, пол уплывает. — Он не уплывает, он… танцует! — Джейн с серьёзным видом наблюдала за паркетом. — Смотри, он делает вот так… и вот так… Она попыталась повторить движение рукой, зацепилась за край стола и чуть не опрокинула на себя всю «лабораторию». — Осторожно! — Эммет отполз на безопасное расстояние и сел, обхватив голову руками. — Знаешь, а ведь когда я пьян, я такой мудрый. Я сейчас понял всё. Всё-всё. — Что? — Джейн устроилась рядом с ним на полу, поджав под себя ноги. — Мир… он большой. А мы… мы маленькие. И мы должны… — он замолкает, вглядываясь в узоры на ковре. — Мы должны чаще пить эту штуку. — Гениально! — Джейн с энтузиазмом хлопнула его по плечу так, что он грохнулся набок. — Ой, прости! Знаешь, а я сейчас поняла, что я тебя очень люблю, Эммет. Ты как… большой, весёлый, пьяный медведь. Только не кусайся. — Я буду кусать только врагов! — пообещал он из горизонтального положения. — И пиццу. Я люблю пиццу. Мы закажем десять пицц? — Да! — поддержала его Джейн. — И будем их… катать с горки! С этой! — она показала на лестницу. В этот момент в дверях гостиной появилась Элис. Она замерла, окинув взглядом сцену: Эммет лежит на полу и что-то бормочет о пицце, Джейн сидит рядом и пытается поймать руками невидимые лучи от люстры, а по комнате разлит стойкий запах крови и дешёвого виски. — Боже мой, — произнесла она, но на её лице появилась улыбка. — Карлайл будет в восторге от вашего… научного эксперимента. Джейн обернулась к ней и, сияя пьяной улыбкой, торжественно объявила: —Элис! Мы открыли… открыли… э-э-э… смысл жизни! Он в… в… — В ковре! — счастливо подсказал Эммет с пола. — Он такой мягкий… Элис покачала головой, доставая телефон. —Я вызываю подкрепление. Думаю, Джасперу понадобится вся его сила воли, чтобы вывести вас двоих из этого… состояния просветления. Но прежде чем Элис успела позвонить, Джейн быстро ретировалась сначала из комнаты, а после из дома, оставив только на пару секунд отвернувшуюся Элис стоять с трубкой в руке, посреди комнаты, где распластался Эммет. Алкогольно-кровавый коктейль в голове у Джейн звенел самой восхитительной дисгармонией. Мир перестал быть угрожающим и сложным. Он стал большим, громким и невероятно забавным танцполом, где огни мигали в такт безумному стуку в её небьющемся сердце. Эммет, благополучно «отключившийся» дома, остался далеко позади. А её, как истинного пионера вампирского барного крэша, потянуло туда, где тусуются люди. Где была настоящая, грязная, живая жизнь. Она влилась в толпу, её миниатюрная фигурка молнией проскальзывала между танцующими телами. Её движения были всё ещё сверхъестественно грациозными, но теперь в них появилась пьяная, беспечная резвость. Она смеялась, когда кто-то случайно наступал ей на ногу — смеялась, потому что это было так по-человечески неловко. Вот она уже за столиком с компанией девушек, которые на три секунды показались ей самыми родными и близкими подругами на свете. Они делились косметикой, сплетничали, и Джейн, кивая с важным видом, вставляла реплики вроде «Абсолютно с тобой согласна, в 1523 году при флорентийском дворе была точно такая же история!». Девушки хохотали, списывая её странности на крепкие коктейли. И всё было идеально, пока не появились они. Два парня, накачанные, с самодовольными ухмылками. Один из них, с нарочито грустными глазами, упёрся руками в их столик. — Эй, красотки, что тут тусуетесь одни? Скучно же. Потанцуем? Одна из девушек, рыжая, вежливо улыбнулась: —Спасибо, нет. Мы просто отдыхаем своей компанией. Ухмылка у парня сменилась нахальной усмешкой. —Ну давайте, не зазнавайтесь. Мы классные ребята. — Мы сказали нет, — уже более резко парировала брюнетка. И тогда второй, помолчавший, фыркнул: —А, понятно. Лесби пати. Или просто сучки. Слово повисло в воздухе, грязное и острое. Для пьяного мозга Джейн оно сработало как красная тряпка на быка. Только этот бык был вампиршей с обострённым до предела чувством собственного достоинства и абсолютно размытыми алкоголем границами дозволенного. Она поднялась. Медленно. Её движения вдруг снова обрели ту змеиную, смертоносную плавность, что совершенно не вязалась с весёлой обстановкой клуба. Её глаза, обычно скрытые за напускным безразличием, вспыхнули алым огнём. — Что ты сказал? — её голос прозвучал тихо, но он прорезал грохот музыки, как лезвие. —Ты что, оглохла, малышка? Я сказал, что вы.. —Никто не смеет называть моих сучек сучками! Он не успел ответить. Рука Джейн молнией взметнулась и сжала его за горло. Не сильно, не чтобы задушить. Просто чтобы приподнять его на пару сантиметров от пола и прижать к ближайшей колонне. Его глаза вылезли на лоб от неожиданности и ужаса. — Никто, — прошипела она, и её голос гремел, как раскат грома в внезапно наступившей тишине, потому что музыка смолкла, и все вокруг смотрели на них, — никто не смеет называть меня и моих… — она запнулась, забыв имена девушек, — ...моих новых лучших подруг… сучками! Ты меня слышишь, ничтожество? Я вообще-то не так давно отправляла в ад существ посильнее тебя за куда меньшие оскорбления! Вокруг запахло страхом и адреналином. Второй парень сделал робкий шаг вперёд, но Джейн просто бросила на него взгляд, и он отпрянул, как от удара током. В этот момент кто-то сзади аккуратно, но твёрдо взял её за плечи. — Всё, кукла, представление окончено, — проговорил сдавленный, полный облегчения голос Джейкоба. Рядом, как из-под земли, вырос Эдвард. Его лицо было каменной маской. Он повернулся к охранникам, уже пробивавшимся сквозь толпу, и что-то быстро и тихо сказал им, на секунду встретившись взглядом. Лица охранников стали пустыми, они кивнули и принялись расходиться, успокаивая публику. Джейн вырвалась из рук Джейкоба, но не для атаки, а чтобы драматично указать пальцем на присмиревшего обидчика. —Но он… он назвал нас… — Мы всё поняли, — перебил её Эдвард, его голос был ледяным и не терпящим возражений. Он взял её под локоть с другой стороны. — Ты защитила свою честь и честь… этих... дам. Миссия выполнена. Теперь пора домой. — Но я не закончила! — возмутилась Джейн, но её уже вели к выходу, и ноги вдруг стали ватными. Весь адреналин разом ушёл, оставив лишь сильную алкогольную усталость. — Я должна была прочитать ему лекцию о рыцарском кодексе чести при бургундском дворе… — Прочтёшь как-нибудь в другой раз, — уговаривал её Джейкоб, почти неся её к своей машине, припаркованной в нарушение всех правил прямо у входа. — Обязательно. С картинками. Усадив её на пассажирское сиденье и пристегнув ремнём (Джейн тут же начала возмущённо тыкать в пряжку, называя её «оковами тирании»), Джейкоб обернулся к Эдварду. — Спасибо, что прикрыл. Как узнал? Эдвард лишь указал пальцем на свой висок и сел за руль своего «Вольво». —Её мысли были громче музыки. И в три раза драматичнее. Вези её домой, я последую за тобой. Джейкоб тронулся с места, бросая взгляд на свою девушку. Она уже забыла про инцидент и, приложившись лбом к холодному стеклу, с интересом наблюдала за мелькающими огнями. — Никто не смеет называть моих подруг сучками, — вдруг снова пробормотала она уже совсем тихо и с полной искренностью. — Они… они хорошие девочки. Мы вместе пили… эту штуку с зонтиком. Джейкоб вздохнул, но не мог сдержать улыбки. —Конечно, кукла. Конечно, хорошие. Я думал, что это невозможно у вас, но Эммет уснул. Попробуй и ты, хорошо? Джейкоб почти на руках внёс вялую, бормочущую что-то о «несправедливости мироздания» Джейн в свою комнату и аккуратно уложил на кровать. Он хотел было отойти, чтобы принести ей стакан воды, который ей, конечно, не был нужен, но тут её рука молнией выстрелила вперёд и сцепилась мёртвой хваткой на его футболке. — Куда? — её голос был хриплым, томным, а алые глаза блестели в полумраке комнаты мокрым, не совсем трезвым блеском. — Не отпущу. Ты мой трофей. Моя… награда за защиту чести дам. — Джейн, тебе нужно отдохнуть, — осторожно попытался он высвободиться, но её хватка была стальной, хоть и неосознанной. — Ты пьяна. — Я не пьяна! — она возмущённо поднялась на локти, притягивая его к себе. Её дыхание пахло медью и чем-то терпким, алкогольным. — Я… просветлённа. И я наконец-то вижу всё ясно. А вижу я, что ты… ты чертовски красивый. И твои губы… они выглядят так, будто созданы для того, чтобы их целовали. Поцелуй меня. Она потянулась к нему, её движения были плавными, но лишёнными привычной хищной грации — сейчас это была пьяная, настойчивая неловкость. Джейкоб отстранился. Не резко, но твёрдо. Внутри у него всё горело. Её близость, её запах, её разом сметённые алкоголем барьеры — всё это сводило с ума. Каждая клетка его тела кричала, чтобы он наклонился и взял то, что она так опрометчиво предлагала. Но он сжал зубы и отодвинулся ещё на дюйм. — Нет, Джейн. Она замерла, её брови поползли вверх в искреннем, пьяном недоумении. —Почему? Ты же моя половина. Ты меня любишь. Я тебя люблю. В чём проблема, Lupacchiotto*? — она снова попыталась приблизиться, на этот раз пытаясь обвить его шею руками. Джейкоб мягко, но неотвратимо перехватил её запястья. Его руки были большими и тёплыми на её ледяной коже. — Именно потому, что я тебя люблю, — сказал он тихо, но очень чётко, глядя ей прямо в глаза, стараясь пробиться сквозь алкогольный туман в её сознании. — Я не хочу, чтобы завтра ты проснулась и пожалела. Чтобы подумала, что я воспользовался тобой, когда ты была не в себе. Это было бы… неправильно. Для нас обоих. На её лице промелькнула тень обиды, смешанной с непониманием. —Но я же… я же сама хочу. Сейчас. Сильно хочу. — Я знаю, — он горько усмехнулся. — И поверь, я тоже хочу. Очень. Но не так. Не сегодня. Он отпустил её руки и мягко, но настойчиво уложил её обратно на подушки. — Ты сейчас не совсем та Джейн, которую я люблю. Ты… весёлая, смелая и очень-очень громкая. И ты прекрасна. Но завтра ты вернёшься. И я хочу, чтобы ты помнила всё. Чтобы ты смотрела на меня и знала, что я ждал тебя. Настоящую. А не… э-э-э… «просветлённую» версию. Джейн смотрела на него, и её насупленное выражение постепенно смягчалось. Алкоголь делал её эмоции быстрыми и изменчивыми, как ветер. — Ты такой… принципиальный, — она протянула слово, коверкая его. — И добрый. Как большой… плюшевый волк. С горячими… очень горячими… руками. Её веки начали тяжелеть. Борьба с ремнём безопасности, эмоциональный всплеск в клубе и теперь это — всё это окончательно добило её хмельной запал. — Обещай, что… когда я проснусь… ахах, я не спала.. сколько сотен лет? — она уже почти бормотала, погружаясь в сон, — ...ты мне всё напомнишь. И тогда… тогда я сама тебя поцелую. Много раз. — Обещаю, — он прошептал, поправляя одеяло. — Обещаю, кукла. Через мгновение она уже спала, её дыхание стало ровным, а на лице застыла детская, безмятежная улыбка. Джейкоб сидел на краю кровати, смотря на неё. Внутри всё бушевало, но поверх этого был слой какого-то нового, странного спокойствия и… уважения к самому себе. Он знал, что поступил правильно. Как бы ни было тяжело. Чёрт, — подумал он, с обречённой улыбкой глядя на свои дрожащие руки. Я теперь официально самый сильный человек на планете. Устоял перед пьяной вампиршей, которая сама напрашивалась. Эммет никогда не поверит. Осторожно, чтобы не разбудить её, он наклонился и убрал её волосы с лица, оставив на лбе самый лёгкий, почти невесомый поцелуй. Утром он собирался узнать, как получается так, что вампир может опьянеть и уснуть. Кабинет Карлайла. На следующее утро. Джейкоб застал Карлайла за чтением какой-то объёмной медицинской книги с гравюрами, которым было лет триста. Сам доктор выглядел свежо и невозмутимо, будто вчера в его доме не было пьяного вампирского десанта. — Карлайл, можно на секунду? — Джейкоб постучал костяшками пальцев в притворённую дверь. — Конечно, Джейкоб, проходи. — Карлайл отложил книгу и с лёгкой улыбкой указал на кресло напротив. — Что-то беспокоит? Как себя чувствует наша… «учёный»? Джейкоб неуверенно уселся. —Спит. Кажется. Выглядит мирно. Но у меня вопрос… Я всегда думал, что если вампир выпьет кровь пьяного человека, то и опьянеет. Но вчера Эммет сказал, что это не так. А потом они с Джейн… ну, вы видели. Как это работает? Карлайл мягко рассмеялся, сложив руки на столе. —Отличный вопрос. Это распространённое заблуждение, и Эммет, к сожалению, часто становится его жертвой и источником. — Он откашлялся, принимая свой лекторский вид. — Видишь ли, всё дело в метаболизме. Наш организм — идеальный перегонный аппарат. Когда человек выпивает, его печень перерабатывает этанол. К тому моменту, когда алкоголь попадает в кровоток, это уже не чистый спирт, а коктейль из метаболитов. Для нашей системы это просто… примесь. Неприятный привкус, не более. Как для тебя, я полагаю, проглотить муху в супе — неприятно, но не более того. Джейкоб поморщился. —Понятно. Так почему же вчера сработало? — А потому, что наш дорогой Эммет, в своём стремлении к экспериментаторству, подмешал в кровь непереработанный, чистый алкоголь, — объяснил Карлайл. — Это как ввести яд напрямую в систему, минуя все фильтры. Наш организм не приспособлен для такого. Он воспринимает это как атаку, попытку нарушить его идеально отлаженную химию. И… даёт сбой. — Сбой? — насторожился Джейкоб. — Не волнуйся, ничего опасного. Скорее, состояние временной дезориентации. Это не то опьянение, что испытывают люди — эйфория, расслабление. Для нас это… наоборот. Крайне интенсивное, обострённое и хаотичное восприятие мира. Нейронные связи работают слишком быстро и бессистемно. Отсюда — эмоциональная нестабильность, всплески ярости или, как у Джейн, неконтролируемая общительность. — А что насчёт сна? Вы же никогда не спите... — Это не сон. Это скорее… состояние на грани системной ошибки. Мозг пытается обработать слишком много данных одновременно, но не может расставить приоритеты. Он просто… «перегружается». Джейкоб кивнул, начиная понимать. —То есть, это как если бы у неё в голове одновременно на полную громкость играли все радиостанции мира? — Идеальная аналогия! — Карлайл одобрительно хлопнул рукой по столу. — Именно так. И длится это ровно до тех пор, пока наш метаболизм не «сожжёт» чужеродный элемент, не выведет его, не вернув систему в идеальное равновесие. Это не отдых. Это, прости за каламбур, «очищение» в прямом смысле слова. Сознание в это время не спит. Оно… наблюдает за хаосом, не в силах им управлять. — И ей будет так же плохо, как людям с похмелья? — спросил Джейкоб с надеждой в голосе. Может, хоть какое-то наказание за вчерашний клуб. Карлайл с сожалением покачал головой. —Увы, нет. Как только последняя молекула спирта будет нейтрализована, она проснётся абсолютно свежей, отдохнувшей и, я почти не сомневаюсь, смертельно смущённой и разгневанной на Эммета. Единственное «похмелье», которое ей грозит — это эмоциональное. Воспоминания, скорее всего, будут яркими, но несколько отстранёнными, как если бы она смотрела очень реалистичный фильм о себе самой. Джейкоб вздохнул. Часть его надеялась, что она что-то забудет. Особенно ту часть, где он её отверг. — Спасибо, Карлайл. Теперь я понимаю. Значит, просто подождать, пока её внутренний компьютер не перезагрузится. — Именно так, — улыбнулся доктор. Джейкоб кивнул и вышел из кабинета, оставив Карлайла размышлять о причудах вампирской физиологии. Он посмотрел на потолок, в сторону комнаты, где спала Джейн. Перезагрузка, — подумал он. Интересно, какая операционная система у неё встанет после этого?