Пролог: Уроды.

"Мрачные сказки про уродов и людей.

О том, что чья-то свобода положит конец свободе твоей".

      Пульс. Он стучит, гремит набатом, от чего кажется, что окружение меркнет, перестает издавать звуки. Слышен лишь бешенный стук сердца, хриплые вдохи и шаркающий бег. Надо бежать. Бежать прочь, как можно быстрее и дальше - эта мысль крутится в голове, как зажеванная пластинка, сильнее сбивая дыхание. Потому что мозг начинает отвлекаться, загоняя своего владельца в могилу.       — Ах... Моя милая дева, - голос эхом отскакивает между переулками, и кровь стынет в венах, ноги на короткий миг становятся ватными от первобытного ужаса. — У тебя отвратительные манеры. Я просто хочу познакомиться ближе. Просто хочу... прикоснуться к тебе.       Споткнувшись о выступающий кусок уличной плитки тело едва ли не падает навзничь, но продолжает бежать. Потому что остановка - смерть.       Преследователь медленно шагает следом, не утруждая себя бегом и лишними резкими движениями. Начищенные ботинки стучат каблуками, кажутся неестественными на фоне торопливого бега и хриплого дыхания. Среди темноты тяжело разобрать куда бежать, как близко преследователь... Хотя нет. Он очень близко.       — Знаешь, мы лишены супер-зрения или слуха, этим даже похожи на вас... Но мне не нужно бежать, чтобы быть с тобой наравне, дева.       Голос буквально за спиной, можно было бы почувствовать дыхание на затылке, если бы он умел дышать. И рванув из последних сил, девушка сдирает руки об асфальт, когда падает чтобы проскочить под вставшей поперек дороги фурой. Оглянувшись назад и убедившись, что сзади никого нет, она перешла на шаг, пытаясь отдышаться, держась за покалывающий бок. Стоило бы найти место где спрятаться.       Переулки наполнились звенящей тишиной. Она шагала как можно тише, дышала через раз, от чего голова кружилась. Девушка знает этот район, помнит, что за углом стояла мусорка, но свернув туда её пугает чей-то голос.       — Кто... здесь? - хрипло и тихо, откуда-то из густой темноты. Но не похоже на ту тварь, что гналась за ней. Похоже на такого же несчастного, как и она.       — Я... - дыхание сбивается на хрип, и в воздухе нелепо повисает лишь одна буква. Информативно и обнадеживающе.       Потому что теперь им не важно, кто они друг другу или кем были раньше. Сейчас они все - жертвы. Мусор. Топливо.       — Н-не смотри! - раздается звук, словно что-то волочат по асфальту, и она замирает как вкопанная, глотая воздух и слушая чужой напуганный голос. На ее памяти ни один мужчина так не звучал до всего этого ужаса.       А потом ее взгляд в темноте уловил движение на земле. В луже грязи что-то забарахталось, хотя это всего лишь рука шмякнулась, когда тело... поползло в ее сторону.       — Ты здесь, моя милая дева? - шепот на ухо будит стадо мурашек, и она чувствует, как не только сердце, но и все внутренности рухнули куда-то в пятки.       — НЕ СМОТРИ ЕМУ В ЭКРАН! - раздается отчаянный визгливый крик, и преследователь, что стоял прямо за ее спиной, услужливо освещает все, что было перед ней. К горлу подкатил комок тошноты.       Там, где раньше ей казалась лужа грязи, была темная, почти черная кровь. И в ней нелепо лежал задрав голову вверх человек. Или то, что от него оставалось. Разодранное лицо с ошметками кожи, огромные пустые глазницы, из которых лениво стекала кровь. Руки кажется сломаны, потому что местами видно неестественные изгибы, а ниже... Ниже кишки тянулись откуда-то из темноты, где экран осветить уже ничего не мог. Ее словно окатили ледяной водой, от охватившего ужаса она даже прикусила язык, словно забыла как кричать. Делает шаг назад - и плечи обманчиво нежно приобнимает чудовище.       Почему этот человек еще жив? Что оно с ним сделало?       — Он был плохим юношей, - голос позади мягкий, жесткие ладони в кожаных перчатках поглаживают плечи и слегка двигают ее, пытаясь воспользоваться оцепенением и повернуть к себе. — Что плохого в том, что я хочу узнать вас поближе? Если бы ты знала, как порой тоскливо от вашей ненависти...       И она поворачивается сама, резко и необдуманно, пытаясь выкинуть из головы образ без пяти минут трупа на асфальте. И даже почти уткнувшись лицом в лацканы пальто, ей мерещится чужой взгляд вырванных глаз.       — Но глаза он вырвал сам, - словно читая ее мысли, в оправдание продолжает он будничным тоном. Словно плевать, что в его ногах лежит... это. — Посмотри на меня.       Просьба обжигает уши, тон низкий и томный, его ладонь скользит под подбородок. И металлические пальцы не смягчают даже перчатки, они крепко стискивают челюсть, молчаливо повторяя свою просьбу. Или приказ?       "Не смотри в экран".       Страх давит глотку, дыхание вылетает из легких со свистом.       "Не смотри в экран"!       Тело дрожит, и она наслыхана о том, что бежать от агентов бесполезно. Машина словно создана для того, чтобы превращать мешок с костями и мясом в кровавый небрежный фарш.       "НЕ СМОТРИ В ЕГО ЭКРАН"!       И она смотрит. Но не сама. Обе его ладони обхватили ее лицо и подняли, заставили посмотреть в мерно шипящий помехами серый экран. Она ждала мгновенную смерть, перелом чего-нибудь, удар, страшную картинку на экране... А там одни помехи, и он просто смотрит на нее, большие пальцы лениво поглаживают щеки.       — Ах... Ты прекрасна, - шепчет он, и до ушей доносится булькающий звук позади, словно лопнувший пузырь и хруст костей. Но почему-то это не встревожило.       Как и сменившийся синим цветом экран ее не встревожил.

Может, стоит начать с самого начала? Когда мир казался лучше. Когда агенты только-только вошли в массовую разработку. Когда телевизионщиков было от силы двое, и люди недовольно галдели на отнятые рабочие места. Когда с неба рухнул космический посланец, жаждущий подмять под себя человечество. Когда прогремели первые, тревожные новости.

Начало конца.

Хотите увидеть... эту грязную историю?

Полгода назад. Город N.

      Галдеж не стихает, в ушах мешанина из звуков: разговоры, звон бокалов, смешки, ругань, шелест телевизора новостного канала. Облизнув губы испачканные пенным, мужик негромко цокнул.       — Так что ты там говорила? Инопланетное вторжение?       — Ага, - отвечает женщина грубоватой натуры, взъерошив свой разноцветный ирокез. — Ну, знаешь, я о той штуке, что рухнула неделю назад.       — Просто метеорит.       Он закатывает глаза, разом опрокинув в себя остатки пива. Женщина последовала его примеру, после чего попыталась сдержать отрыжку. Безуспешно.       Слухи множились с невообразимой скоростью, хотя и в часть из них он сам верил. Например, в то, что это все таки был пришелец. Новости долго пестрили вырезками с места событий, раскороженного инопланетного корабля, которое оперативно куда-то убрали силы Альянса. Да даже сейчас на экране только об этом и галдели.       Хоть что-то замяло суматоху на фоне "восстания тостеров".       — Я все же придерживаюсь мысли о вторжении. Кстати... - женщина отвлекается, откидывается на барном стуле назад и звонко шлепает проходящего мимо официанта камерамена по заднице, на что тот никак не реагирует. — Зачетный орех, малыш.       — Не домогайся ты до микросхем, Линда. Ей богу, а если все таки тот вброс - не выдумка?       — А, ты про то убийство?       В пабе резко стало неуютно. Может быть, это прозвучало слишком громко, а может просто часть людей перепили и затихли. Камерамен, протирающий бокалы, склонил камеру на бок, заиграв фокусировкой объектива, но от дела не отвлекся.       — Потише, блядь, - шипит он, прикрыв глаза рукой. С ней точно в разведку не сходить. — Я не хочу оказаться следующим.       — Да кому ты сдался, Тэд. Того паренька наверняка пришили наркоманы. Ну знаешь там... товар может быть просрал.       Мужчина неоднозначно хмыкает. И пытается вспомнить, когда в последний раз новости разрывал скандал с выпотрошенным человеком.       — Там кишки гирляндой висели...       — Да-да, я в курсе.       Когда перед ними появились новые бокалы с пенным, Линда радостно захихикала, сразу же сграбастывая свою порцию. А Тэд поднял взгляд на камерамена, почувствовав себя по меньшей мере дискомфортно. Тот смотрел прямо на него.       Домой расходились в разные стороны. Линда что-то пьяно болтала, придерживая за талию какую-то девку - с виду та была таким же лютым нефором. Тэд не был уверен, встречаются они или просто ебутся, но и спрашивать не хотел. Хотелось домой, забиться под одеяло и забыться проклятым сном.       Та канистра с микросхемами не сводила с него взгляда весь оставшийся вечер. Словно препарировала. Мерзкое чувство. Дурное.       Поэтому прогулка по обычно темной улице стала воистину испытанием силы и воли. Чего он как сопля, в самом деле. Не будет оглядываться, не к чему взвинчивать себя еще больше. Тишина улицы необычайно давит, и он стискивает кулаки в карманах. Еще один пролет и будет дома.       — Сэр.       Голос с механическими нотками режет тишину, от чего Тэд непроизвольно дергается и оглядывается, лишь чудом не издав дикий визг. Камерамен стоит позади него - какого, сука, хрена он так бесшумно подкрался?! - протягивает что-то ему в своей ладони.       — Вы забыли ключи.       Мужчина, до этого успевший придумать сотни разных сюжетов и откровенно обосраться, облегченно выдыхает и нетвердо шагает на встречу. Поддевает брелок пальцами, кивая с нервной ухмылкой.       — Спасибо. Не понимаю как умудрился их потерять, - другой рукой он чешет шею, стараясь согнать с себя стадо мурашек, когда задел плотную кожу перчатки у агента Альянса.       Альянс вообще уникален. Эти ребята здорово облегчают жизнь, хотя и уровень безработицы взлетает до небес. Камерамен откровенно пялится, и Тэду не нравится этот немигающий, изучающий взгляд. Хотя, быть может, все не так уж и плохо? Он избавил его от участи бродить пол ночи в поисках ключей. Агент ничего так и не ответил, от чего тишина становится почти осязаемой.       — Ну... Я пойду? - он неловко переступает с ноги на ногу, сжимая ключи в руке почти мертвой хваткой. Камерамен склоняет камеру на бок, мучительно медленно кивает.       — Да. Простите за беспокойство. Буду рад видеть вас в баре. Например, завтра.       Пока ходячие микросхемы удаляются от него на безопасное расстояние, Тэд пытается успокоить безумно стучащее сердце. Просто проявили заботу, принесли ключи, а в его голове уже развились самые худшие сценарии. Ноги деревянные, он едва доковылял до собственной двери, перехватив странно скользкие ключи и вставив их в замочную скважину.       Мягкий дребезжащий свет прихожей бьет по глазам. Тэд щурится, опираясь спиной на дверь, глубоко вздыхая. Вытянув руку к крючку для ключей, он замирает.       Ладонь сжимает окровавленные ключи, и мужчина чувствует, как что-то стремительно падает в желудок. И мерзкое чувство в груди подсказывало ему, чья это кровь и что с ним будет, если он не придет завтра в бар.       — Срань Господня... - голос хрипит, и он неуклюже приземляется на задницу.