Глава 39

      Гермиона немного поспала в объятиях Малфоя — слёзы на щеках успели высохнуть — и проснулась от нотаций седой целительницы:       — Вам нельзя здесь быть, не говоря уже о том, чтобы лежать в кровати вместе с пациенткой. — Сонно заморгав, Гермиона заметила, что ведьма стоит, уперев руки в бока, а Малфой злобно на неё смотрит. Он пытался аккуратно выпутаться из хватки Грейнджер, двигаясь крайне медленно.       — Да ради Мерлина. Дайте мне минуту, — прошипел он, вытягивая руку из-под головы Гермионы. — Вы её разбудите… — а потом увидел, что она открыла глаза, и выражение его лица стало нежным, а взгляд потеплел. — Блядь. Грейнджер. С пробуждением, соня.       Гермиона зевнула и сжала его талию, не давая сбежать. Мышцы пресса под её предплечьем напряглись, и Малфой на мгновение замер.       — Что такое? — хриплым ото сна голосом спросила она, попытавшись сесть, что оказалось трудной задачей. Разум как будто затуманило, мысли путались — возможно, это были последствия яда, — тело болело и ощущалось каким-то чужим, особенно плечо, колено и живот.       — Лежи спокойно, — строго сказал Малфой с ноткой раздражения и осторожно подтолкнул её обратно на подушки.       — Но… — Гермиона нахмурилась и начала сопротивляться, но Малфой с невероятной лёгкостью прижал её к кровати, придерживая за грудную клетку, так что Грейнджер со вздохом сдалась. — Ладно. — Она потёрла глаза и, прищурившись, уставилась на целительницу — той, видимо, всё это уже надоело. — Что происходит?       — Целительница пытается меня выгнать, — немного срывающимся голосом ответил Малфой. — Она так боялась тебя потревожить, что разбудила, — язвительно добавил он, на что ведьма тяжело вздохнула, явно теряя терпение.       — Если бы вы не подняли такой шум, мистер Малфой, мисс Грейнджер-Уизли бы не проснулась, — отрезала она, смерив Малфоя недовольным взглядом, и натянуто улыбнулась Гермионе. — Это полностью ваша вина.       — Не представляю, как бы я мог уйти, не разбудив её, — коротко бросил Малфой, и тут Гермиона поняла, что он имеет в виду: во сне она закинула ногу ему на бедро, рукой обняла живот и головой уткнулась в плечо. У него бы никогда не получилось выбраться из таких объятий, не потревожив её. Однако теперь он со стоном поднялся и стал разминать шею и правое плечо — как раз то, которое Гермиона использовала в качестве подушки. — Вам нужны матрасы получше, — буркнул он, на что целительница сердито поджала губы. Малфой поправил одеяло, аккуратно подоткнув его, и тогда Гермиона поймала его за запястье.       — Не уходи. — Она посмотрела на целительницу, пытаясь сосредоточиться. — Он может остаться. Я даю согласие. Не хочу, чтобы он уходил.       Ведьма нахмурилась.       — Мне жаль, мисс Грейнджер-Уизли, но уже почти полночь, и время для посещений давно прошло. Вне этого времени всем, кто не является членом семьи, запрещено находиться в палате. А в постели подавно. — Она поправила очки свободной рукой, в другой целительница держала, как показалось Гермионе, медицинские карты пациентов. Она взглянула на Малфоя с суровой тенью осуждения. — Если желаете, я могу послать сову вашему мужу, мисс Грейнджер-Уизли.       Гермиона выгнула бровь. Ах вот оно как.       — Не особо. Да и не думаю, что ему понравится, если вы выдернете его из объятий любовницы, — парировала Гермиона — благодаря особенностям взаимодействий целителя и пациента она могла говорить прямо. — Видите ли, мы сейчас в процессе расставания, поэтому, даже если он мой ближайший родственник, ему не захочется сидеть со мной. И он осведомлён, что мистер Малфой находится здесь — не то чтобы это как-либо касалось вас, — последняя фраза прозвучала крайне едко, и ведьма вздрогнула, похоже осознав, что перешла черту.       — Понимаю. Прошу… прощения. Но правила остаются теми же. — Вероятно, она была не из тех, кто легко нарушает протокол. Но Гермиона всё равно попыталась:       — Я знаю правила, — сухо произнесла она. — И что ему нельзя спать в моей кровати. Но, учитывая наши особые обстоятельства, какая разница, будет он сидеть в коридоре или здесь? — Гермиона прикусила губу и неуверенно взглянула на Малфоя. — Только если ты не хочешь вернуться домой? Я полностью пойму, если хочешь. — Её запоздало осенило, что, возможно, Драко бы с радостью принял душ, переоделся и переночевал в собственной постели. Не похоже, что он делал что-либо из этого со дня её исчезновения, и сейчас выглядел ещё более помятым и измождённым. Пятно на воротнике его рубашки в больничном освещении казалось коричневатым. «Это кровь Кьярана», — подумала Гермиона, и к горлу подкатила тошнота. Интересно, удалось ли Малфою вообще поспать после того, как она отключилась и наверняка начала пускать слюни ему на плечо.       — Нет, Грейнджер. — Он очень слабо улыбнулся, вытянув запястье из её пальцев, взял за руку и стал поглаживать тыльную сторону ладони. — Сегодня я останусь здесь. Ты только вернулась. Боюсь, если я оставлю тебя одну, ты снова исчезнешь. Если придётся всю ночь просидеть у двери в палату, я так и сделаю. — Малфой был явно не в том состоянии для подобного: он едва стоял на ногах, его кожа посерела, глаза покраснели, а плечи ссутулились. — Я не вернусь домой.       — Малфой… может, всё же вернёшься? — неохотно предложила Гермиона, сжав его руку. О целительнице все давно забыли. — Ты выглядишь чуть ли не хуже меня.       Он печально усмехнулся, почёсывая светлую щетину.       — Ну спасибо, Грейнджер. Настолько плохо?       — Ты знаешь, о чём я. — Она нахмурилась. — Ты хоть раз с понедельника спал дольше двух часов?       Малфой выдавил ухмылку, но та была лишь тенью его привычного изгиба губ, напряжение у дымчато-серых глаз и морщинка между бровей придавали ему вид уставшего старика.       — А для чего тогда нужна Бодроперцовая настойка? — отшутился он, на что целительница фыркнула.       — Точно не для этого, мистер Малфой. И принимать её в качестве альтернативы здоровому сну крайне вредно, — сказала ведьма, окинув обоих долгим тяжёлым взглядом, а потом вздохнула. Гермиона наделась, что это был вздох поражения. — Полагаю, если для вас это такая проблема, вы, мистер Малфой, можете остаться. Но только сегодня. Вас следует выгнать отсюда для вашего же блага.       Гермиону накрыло облегчение, и она улыбнулась своей самой широкой улыбкой.       — Спасибо огромное, целительница…       — Джулия, — хмурясь, закончила за неё женщина.       — Спасибо вам, Джулия, — выпалила Гермиона, а Малфой выдавил улыбку, просто из вежливости — она не коснулась его глаз. Казалось, он просто хотел свернуться калачиком на полу и проспать целую неделю.       — Да, мы весьма признательны, — вяло протянул он, проведя ладонью по лицу, и ущипнул себя за переносицу, словно у него болит голова. — Я так понимаю, вам нужно заняться вашими целительскими делами? Мне выйти, пока вы?.. — Малфой неопределённо махнул рукой.       — Так будет лучше всего, да. — Теперь целительница улыбнулась гораздо искреннее, и стоило ладони Малфоя выскользнуть из пальцев Гермионы, она ощутила острую боль потери. Вероятно, он заметил, как изменилось выражение её лица, потому что быстро подошёл обратно, тихо ступая босыми ногами по полу. Было так странно видеть Малфоя полураздетым и сонным в общественном месте: он выглядел измученным и измождённым, а его отросшая борода — инородной. Гермиона привыкла к элегантным костюмам-тройкам, но сейчас всё повернулось другой стороной — его личная жизнь показалась широкой общественности. Малфой посмотрел на целительницу и стиснул челюсти, похоже приняв решение. Он откинул волосы Гермионы и поцеловал её в лоб, нежно мазнув по коже тёплыми губами, щетина немного кололась.       — Я просто постою за дверью, Грейнджер. — Драко отстранился и пальцами ещё раз провёл по её волосам, убирая их ей за уши — просто предлог, чтобы снова её коснуться, как подумала Гермиона. Но она была рада. Ей не хотелось, чтобы Малфой уходил.       — Обещаешь? — прозвучало глупо и по-детски. Она с мольбой посмотрела на Драко — прямо сейчас ей требовалось ощущение безопасности. Мир казался шатким, её преследовал страх, словно призрак нависая над плечом. Малфой, похоже, это почувствовал, и по его лицу пробежала тень. Прежде чем заговорить, ему пришлось прокашляться:       — Да, — немного невпопад ответил он — от эмоций голос у него охрип. Малфой сжал челюсти и, отрывисто вздохнув, прикрыл глаза тыльной стороной ладони. — Обещаю, Грейнджер, — ему каким-то образом удалось произнести эти слова как «я люблю тебя». А потом целительница его выпроводила, захлопнув дверь.

***

      Гермиона в хлопковой больничной сорочке сидела на краю кровати, а целительница при помощи диагностических чар проверяла её показатели. Колено до сих пор оставалось слегка припухшим, поэтому на него наложили повязку, и ближайшие дни следовало быть осторожной с вывихнутым плечом, чтобы оно не выскочило снова. Ударив её, Кьяран сломал ей скулу, но Джулия осмотрела перелом и сказала, что он практически зажил. Яд сильно навредил организму, однако выздоравливала Гермиона довольно успешно.       — Возможно, придётся подождать ещё несколько дней, прежде чем переходить от нежирной, пресной пищи к привычным продуктам, — отметила целительница, что-то записывая. — Боюсь, на завтрак вас ждёт питательный бульон. И, скорее всего, понадобится ещё неделя или две, чтобы восстановиться, особенно эмоционально. Пару дней вы будете хромать, но нога достаточно быстро придёт в норму. — Джулия ободряюще улыбнулась и вытащила из глубоких карманов бледно-зелёного халата несколько флаконов с аккуратно подписанными бирками. Она выставила их перед Гермионой на выдвигающийся столик. Ряд зелий самых разных цветов. — Вот это от боли, это от зуда, который вызывает Костерост, это от недоедания, это для пищеварительной системы, а это, чтобы вот это, — она показала на лекарство от зуда, — не взаимодействовало с этим. — Целительница кивнула на сине-фиолетовое лекарство от недоедания.       — Они все ужасны на вкус? — со слабой улыбкой спросила Гермиона, уже прекрасно понимая, каким будет ответ, и Джулия рассмеялась.       — Боюсь, что да. Но единственное, что вы можете сделать, это быстро запить их водой, — посоветовала она и касанием палочки наполнила стакан и большой кувшин. — Теперь, когда вы проснулись, нужно пить много воды. Ваш организм обезвожен. Если хотите, когда закончим, я попрошу санитарку принести мятного чая.       — Да, пожалуйста. Было бы отлично. — Гермиона приняла зелья друг за другом, как магглы в барах пьют шоты — вкус и жжение после них оказались примерно такими же. Жаль, эффект у зелий отличался, хотя обезболивающее сразу же наполнило тело теплом и сгладило острые углы боли и постоянного страха. Вода не особо помогла с горьким привкусом, и Гермиона скривилась. Целительница убрала пустые флаконы обратно по карманам, где те звякнули друг о друга.       — Наверное, вы хотите в туалет, — просияла Джулия. — Пора попробовать подняться. — Как ни смешно, но стоило ей упомянуть туалет, Гермиона поняла, как сильно ей туда нужно. Встать оказалось больно. С помощью целительницы она выпрямилась и достаточно уверенно без посторонней помощи доковыляла до ванной комнаты, но как же ныли колено и живот. Их пронзало невыносимой болью. Раньше, в юности, Гермиона точно приходила в себя быстрее. Примыкающая к палате ванная была маленькой и практичной: унитаз, раковина и душ с сиденьем. И зеркало.       Первым делом Гермиона стала рассматривать своё отражение и при виде себя чуть не вскрикнула. Боже милостивый, она выглядела ужасно. Бледная, как смерть, на голове не пойми что, под красными глазами тёмные круги, губы потрескались, а всю правую сторону лица украшал красно-зелёно-жёлтый синяк. Казалось, за последние дни она похудела ещё сильнее — левая неповреждённая щека непривлекательно впала. По крайней мере, тело было чистым.       Вздохнув, Гермиона умылась горячей водой, аккуратно вытерла лицо и сходила в туалет. Сидя на унитазе, она задумчиво разглядывала душевую кабину: целительнице точно не понравится, если Малфой будет здесь мыться, но то, о чём ведьма не узнает, ей не повредит. Потому что Драко требовался душ — не просто Скорджифай, а тёплый, освежающий душ. Гермионе и самой очень бы хотелось сейчас его принять, но она отбросила эту затею.       Когда она наконец неуклюже забралась обратно в кровать, Джулия, верная своему слову, позвала Малфоя. Похоже, всё это время он стоял у самой двери, даже не присев на одно и сидений, расставленных вдоль всего коридора. Однако целительница не дала ему сразу броситься к Гермионе, прямо у входа выставив руку перед собой.       — Двери не закрывать, понятно? И не ложиться на кровать. — Она подняла указательный палец, словно воспитательница, отчитывающая ребёнка, чем напомнила Гермионе мадам Помфри.       Малфой окинул целительницу слегка презрительным взглядом.       — Вы серьёзно намекаете, что мы будем заниматься чем-то… подобным, когда она в таком состоянии? — Если честно, он выглядел не лучше. Гермиону бы очень впечатлило, если бы Малфой сейчас нашёл в себе достаточно сил, чтобы трахаться. Она улыбнулась про себя, представив усталый, тусклый и восхитительно интимный секс, который мог бы получится в данной ситуации.       Целительница невесело рассмеялась.       — Вы удивитесь, сколько раз я заходила в палату к тяжелобольным и травмированным пациентам и обнаруживала… — Гермиона видела лицо ведьмы только в профиль, и та поморщилась от отвращения. — Что ж, не стоит об этом думать. А учитывая ваше прошлое, мистер Малфой, очень сомневаюсь, что вы — образец нравственности. — Гермиона в удивлении открыла рот, но тут целительница продолжила: — Нам обоим известно, что вы и ваша сторона вытворяли во время войны. Поэтому…       — Как вы сме… — яростно выплюнула Гермиона и попыталась сесть, вздрогнув от боли, но Малфой покорным выражением лица предостерегающе поднял руку, и она замолкла. Джулия недоверчиво посмотрела на Гермиону, поджав губы.       — Как я и говорила, целители будут регулярно заходить. Поэтому не закрывайте дверь и даже не думайте устраивать в этой больнице какие-то шпили-вили.       — Никаких шпили-вили, — послушно протянул Малфой с горьковатой усмешкой. — Понял. Спасибо, целительница.       Ведьма наконец его пропустила, он быстро пересёк комнату, склонился над Гермионой и большим пальцем погладил её по лбу, внимательно изучая лицо дымчато-серыми глазами.       — Как ты себя чувствуешь? — Внезапно он улыбнулся и провёл по её левой брови. — Мерлин, Грейнджер. У тебя зрачки размером с головку булавки. А они хорошо тебя накачали, да?       — Мне дали штук семь разных зелий, и все они на вкус были хуже того лекарства от синяков, которое заставляла принимать мадам Помфри, — беззаботно ответила Гермиона, до сих пор раздражённая тем, как целительница разговаривала с Малфоем, и точно начала ощущать действие обезболивающего. Чем больше проходило времени, тем приятнее она себя чувствовала. Малфой поморщился.       — Фу, до сих пор помню то зелье. Оно было отвратительным. — Он поцеловал Гермиону в лоб. — Бедняжка Грейнджер.       — Но она пришлёт мне мятный чай. — Гермиона потянулась ладонью к его покрытой золотистой щетиной щеке, рассеянно моргнув, и Малфой, поймав её руку, нежно прижал к своему лицу.       — Ты вся дрожишь, — одновременно обеспокоенно и поддразнивающе сказал он. — Поверить не могу, что эта тупая карга подумала, будто я что-то с тобой сделаю, — теперь в его голосе прозвучала обида, но Гермиона хихикнула. Малфой осторожно на неё посмотрел, всё так же не отпуская её ладонь, и навис над ней, уперевшись в матрас свободной рукой.       — Шпили-вили, — произнесла Гермиона, подражая хриплому, испуганному тону целительницы, и округлила глаза, стараясь не рассмеяться. Малфой фыркнул — возможно, больше из-за этой пантомимы, чем из-за самой ситуации. Ничего страшного. Гермиона широко улыбнулась. — Вот только теперь всё, чего я хочу, это вылезти отсюда и заняться шпили-вили. Она так интересно всё расписала.       — Тебе нельзя. Тебя же ещё ждёт мятный чай, помнишь? — Малфой терпеливо улыбнулся, чмокнув Гермиону в нос, опустился в кресло слева от кровати и взял её за руку, положив голову сверху. Ладонь Гермионы оказалась уютно зажата между его двумя. — Да и ты восстанавливаешься после пережитого, Грейнджер. Тебе нужен отдых.       — Как и тебе. Когда ты спал в последний раз? — Малфой отвёл глаза, и она нахмурилась. — И не ври мне.       — Я провалялся пару часов в среду, — в конце концов признался он, и Гермиону его ответ не удивил — её бы и не шокировало, скажи Малфой, что вообще не спал всю неделю. Он фыркнул себе под нос: — На самом деле, я думаю, Поттер что-то подмешал мне в кофе.       — Что ж, очень заботливо с его стороны, — дерзко заявила Грейнджер. Этот поступок демонстрировал определённый уровень человеческого отношения. Нужно будет уточнить у Гарри, правда ли он это сделал. Малфой поцеловал костяшки её пальцев.       — Так что нет, я не очень много спал. Но меня не держали в плену и не травили ядом. — Он снова окинул её обеспокоенным взглядом, будто хотел убедиться, что Гермиона действительно здесь и всё в порядке. — Когда ты появилась у меня дома в четверг вечером, я уже подумал, что у меня начались галлюцинации.       — Мерлин, не верится, что сегодня пятница, — вслух размышляла Гермиона. Ей казалось, что прошёл всего день и одновременно целая вечность. Пять дней и четыре долгие ночи. Она нахмурилась в попытках собраться с мыслями вопреки туману от зелий. — Когда все поняли, что я пропала? Я переживала, что заметят самое раннее во вторник.       — Когда мы не встретились в лифте в понедельник. Тогда я догадался: что-то случилось. Когда ты не появилась в лифте и вообще не пришла на работу. — Малфой рвано усмехнулся. — Чтобы ты и не пришла работу? Я знал, здесь точно что-то не так, Грейнджер. Я отбросил всё, нашёл Поттера и доставал его, пока в обеденный перерыв он не отправился к тебе домой. А потом он вернулся с твоей палочкой и плохими новостями, и… — Драко закрыл лицо рукой и на мгновение замолчал. — Я так испугался.       — Я тоже, — с сарказмом отметила она и попыталась улыбнуться.       — Блядь, Грейнджер. Как ты можешь шутить о таком? — Малфой не улыбался — он излучал только чудовищный страх и глубочайшее облегчение, у него подозрительно заблестели глаза. Он выдохнул и склонил голову. Гермиона поймала себя на том, что горячо ненавидит идиотские правила Святого Мунго насчёт кроватей. Малфой должен сейчас лежать рядом с ней: ему отчаянно нужен сон. Он должен растянуться рядом, а она — прижаться к нему. Это нужно ей. Гермиона вытянула ладонь из его хватки и провела по белоснежным слипшимся прядям, бесцеремонно притягивая его к себе. Малфой посмотрел на неё с усталым любопытством.       — Иди сюда. — Гермиона подтолкнула его на подушку рядом, и Малфой, охотно подавшись вперёд, с тихим стоном уткнулся ей в бок — его щека покоилась у Гермионы на талии. Она перебирала его волосы, а Драко безвольно прижался к ней, буквально источая удовлетворение и изнеможение. Его тёплая тяжёлая рука приобняла её за живот, а ладонь нежно накрыла рёбра. Это было блаженство.       — Я точно не сделал бы такого с собственной матерью, — пробормотал Малфой Гермионе в бок, слабо рассмеявшись, словно облегчение пузырилось внутри и вырывалось наружу. — Мерлин, я безумно тебя люблю.       Гермиона улыбнулась сквозь слёзы, продолжая поглаживать Драко по волосам.       — Я тоже тебя люблю. Очень сильно.