Глава 9. Приказ, а не просьба или предложение
1 января 2025, 20:59 Очередная порция жестокости со стороны Малфоя пришлась на Грейнджер утром. Он приказал принести ему поднос с завтраком, разложить всё на столе, а после того, как девушка выполнила его приказ, он смёл всё со стола, нагнул над ним её. После того, как он взял её силой, Малфой приказал Грейнджер прибраться в комнате, собрать разбитую посуду, остатки пищи.
Он совершенно никак не реагировал на её слёзы, на слова о том, что он причиняет ей боль. Гермиона и сама, поняв, что всё это было тщетным, не говорила с ним, лишь плача, громко всхлипывая, сдерживая себя от криков, самолично затыкая свой рот рукой.
Он практически не проговорил ни слова, лишь сухо отдав несколько приказов. Он не смотрел в её глаза, она не смотрела в его глаза. Он брал её исключительно со спины, только на столе, и было не важно в какой комнате это происходило.
После того, что произошло между ними в ночь, когда она попыталась сбежать с Теодором, Малфой, решил, что заимел права над её телом. Она пыталась сопротивляться, но без магии не могла сделать многого, к тому же, она не могла отрицать очевидного факта – он сильнее её.
Тем, что по-настоящему приводило её в ледяной страх, помимо происходящего, была сама только мысль о том, что ужас можно сделать обыденностью, и Малфой доказал ей это, сделав происходящее не каким-то экстраординарным событием, а практически частью распорядка дня.
Когда он пришёл к ней на следующее утро – она была не в состоянии даже понять, что он пытался сделать. Мозг блокировал её сознание, пытаясь уберечь от плохого, но происходило это ровно до того момента, пока её неподготовленное тело не охватывала волна боли.
В первый раз это случилось на полу. На утро следующего и всех остальных дней – на столе.
Никто из прислуги не контактировал с Гермионой, они избегали её, оборачиваясь уходили, как только видели её перед собой. Подносы с едой сами появлялись в комнате ровно в семь утра, в полдень и в пять вечера.
Грейнджер и сама не сразу обратила внимание на то, что теперь излучала собой лишь серую пассивность во всём. Её не интересовало почти ничего – ни еда, ни люди, ни разговоры.
Для самого же Малфоя происходящее, кажется, не казалось столь значимым, сколько было для неё. Она не была даже уверенна в том, что от происходящего он получал физическое удовлетворение. Для него она стала не более чем вещью, чёртовым объектом для удовлетворения потребности во власти над убийцей отца. Её страх, боль и слёзы не были для него чем-то недопустимым, их он воспринимал не более чем как ожидаемую часть процесса акта своей жестокости.
Она предпочла бы старую гуманную смерть.
***
Уже на протяжении нескольких дней Малфой брал Грейнджер по два раза в день. Она перестала оказывать сопротивление уже на четвёртый раз, ведь в любом случае она проигрывала. Он молча уходил, оставляя её лежать на столе или, если она сползала после произошедшего на пол, оставлял её на полу. От него всегда разило алкоголем, и она это чувствовала. Он никогда не пытался её поцеловать или сделать что-то подобное, ровно так же как и она, да и сделать это в любом случае не представлялось возможным, ввиду того, как они это делали. Гермиона часто думала о том, что сейчас могло происходить с Теодором. Она не была уверена в том, пощадит ли Малфой того, кого называл другом. Грейнджер несколько раз пыталась спуститься в подвал, но каждый раз приходили эльфы, которые молча загораживали ей путь. За эти несколько дней, он четыре раза сделал это с ней на столе в своей комнате, а после выгонял, и вот сейчас, сидя на кровати, она уже имела представления о том, что произойдёт в скором времени. Работы почти никакой не было, поэтому Гермиона почти не выходила из своей комнаты. Она устала от всего этого. Устала от боли, страданий, унижений, грубости, устала жить в неведении и страхе. Она по несколько часов сидела на полу, поджав колени к груди или лежала там же, не двигаясь, в ожидании того момента, когда её позовут, а когда её звали, она уже знала к чему стоит готовиться. Всё это убило какую-то часть её навсегда. Она никогда не думала, что найдётся тот, кому под силу будет её унизить, и уж точно не предполагала, что начнёт привыкать, научится отключать мозг или хотя бы пытаться делать это. Он посылал за ней не потому что хотел секса, который он вполне мог бы получить, не прибегая к ней, это было лишь желание демонстрации своего доминирования над ней, указания на место, которое, по его мнению, она должна занимать. Он решил уничтожить её, через унижение и боль привить и утвердить свою власть. Гермиона повернула голову в сторону двери, когда та приоткрылась. — Минут через тридцать отнесёшь в комнату хозяина бутылку виски. Она стоит на кухонном столе, — послышался негромкий приказ служанки. Всё произойдёт как утром. Она принесёт, он выбросит, отымеет её на столе, заставит прибрать всё, а после выгонит. Так к чему же всё это ожидание? Она сделает это сейчас, всё произойдёт раньше, а значит, она раньше освободится. Девушка медленно поднялась с пола и, едва волоча ноги, побрела сначала на кухню, а после на третий этаж в сторону комнаты Малфоя. Стены особняка давили на неё, пол словно уходил из-под ног. Снова будет больно, и она шла в комнату, заранее зная об этом. Гермиона замерла у двери, вслушиваясь. Никакие посторонние звуки не доносились до её слуха. Девушка, негромко постучав, медленно отворила дверь в комнату. Она прошла внутрь, но Малфоя здесь не было. Грейнджер медленно обошла комнату, быстро проверив разбросанные на столе предметы. Ничего особенного здесь не было: только книги, некоторые письма и документы, не представлявшие на первый взгляд никакой пользы для неё. Если бы артефакт не был окончательно испорчен… Она, не задумываясь, отправилась бы обратно в прежнее настоящее, где хоть и мог бы править Волдеморт, она бы не была ничьей рабыней. Да, скорее всего, ей пришлось бы скитаться до того момента, пока Орден не выдвинул бы новый план, но она была бы свободной. Быстрее бы всё это закончилось. Перехватив поднос, Гермиона направилась к двери, ведущей в ванную комнату. Открыв дверь, она замерла, встретившись взглядом с Малфоем. Чёрная рубашка на нём была расстёгнута, на коленях перед ним стояла обнажённая девушка с рыжими кудрями. Она активно двигала головой, причмокивая. Грейнджер ещё секунду смотрела в глаза Малфоя, делая это впервые за последние несколько дней, и быстро увела взгляд в пол. — Прости, — без эмоций проговорила она, взявшись за ручку двери. — Что у тебя? — твёрдым голосом спросил он, впервые за эти несколько дней рассматривая её. — Мне приказали принести тебе виски, я не знала, что ты не один и занят, я зайду позже, когда… — она резко замолчала, не решаясь договорить. — Подойди сюда. — Стальным голосом приказал он, после чего Гермиона, всячески отводя взгляд в сторону, подошла к нему, и, остановившись на расстоянии большого шага, протянула бутылку. Рыжеволосая девушка почти не обратила на Грейнджер внимания, продолжая делать то, что делала до этого. Малфой потянул Гермиону за запястье на себя. — Ты бы ещё у двери встала, — недовольно буркнул он, забирая бутылку из её руки. Гермиона смотрела строго в пол. Сделав несколько глотков, Драко передал бутылку обратно в её руки. В её голове лишь укоренялась одна мысль. Ему плевать на чувства женщин, они нужны ему лишь для удовлетворения его животных потребностей, а она же просто стала самой «особенной» из них, над которой он теперь заимел безграничную власть. — Не ложись спать, минут через двадцать я пришлю за тобой, — проговорил он. Гермиона чаще задышала, панический страх сжал горло в тиски. А что если он и её заставит… — Когда это прекратится? — устало спросила она, вдруг подняв взгляд и посмотрев точно в серые глаза Малфою. — Тогда, когда ты мне наскучишь. — его тон был беззаботным. Таким, словно не происходило ничего ужасного. Словно не перед ним сейчас на коленях стояла одна девушка, делая ему приятно, пока он говорил второй девушке о том, что сегодня вновь пришлёт за ней, чтобы грубо отыметь на столе против её воли. — Я устала. Малфой почти невесомо коснулся ладонью её щеки и улыбнулся. — Я пришлю за тобой, — вновь проговорил он с улыбкой, и Гермиона поняла, что ничего не изменится.***
— Стой на месте, грязнокровка! — знакомый женский голос заставил Гермиону остановиться. Грейнджер молчала в то время, пока Пэнси Паркинсон медленно подходила к ней ближе, рассматривая с ног до головы. Брюнетка скривила губы в презрении. — Что-то не так? — Девушка взметнула брови вверх. Ей было почти всё равно на слова Паркинсон. — И что в тебе такого? — Пэнси нахмурила свои тонкие брови. — О чём ты? — Глаза девушки были уставшими, под ними можно было разглядеть тёмные круги от недосыпа и слишком частых слёз. Ей было просто-напросто не до разговоров. Ей уже не хотелось ничего – даже домой. Просто умереть – было бы идеальным вариантом. — Что Нотт нашёл в такой как ты, раз он решил пойти против Малфоя, и теперь… — Тео… он жив? — голос Гермионы оборвался от волнения. — Ты ещё смеешь произносить вслух его имя? — Ответь мне, он жив? — настаивала она. — Что я ещё должна сделать? — пухлые губы девушки изогнулись в явном презрении. — Просто ответь! — Не отвечу! Катись к чёрту, Грейнджер, ты такая же наглая, какой была и в Хогвартсе, меня раздражают такие как ты. — Девушка смотрела с отвращением и ненавистью. Гермиона закусила щеку. Она чувствовала боль, зародившуюся в грудной клетке. Она вообще ничего не знала об этом времени, и это по-настоящему пугало. — И вообще не смей открывать рот, ты здесь находишься в роли непонятно кого: то ли служанки, то ли шлюхи Малфоя, и ни с той, ни с другой я не имею ни малейшего желания говорить. Гермиона тихо рассмеялась. По щекам скатилось несколько слезинок, а живот сдавило коротким спазмом. — Знаешь, ты напоминаешь мне меня же несколькими неделями назад. Я была такой же высокомерной, считала себя выше служанок, но вот до чего я докатилась – теперь эти самые служанки указывают мне, что я должна сделать. Изначально я не имела ни малейшего желания говорить с ними, а теперь никто из них со мной практически никак не контактирует. Не задирай нос слишком высоко, потом, в случае последствий, произошедших вследствие непредвиденных обстоятельств, будет обиднее. — До того места, на котором находишься ты, я никогда не докачусь, — девушка громко усмехнулась. — Кто знает, — Гермиона пожала плечами. — Ты никогда не взлетала высоко, чтобы было больно падать. — Ты не поверишь, — Грейнджер улыбнулась. — Удиви, — ухмыльнулась Паркинсон. — К примеру, ты не поверишь, если я скажу, что я была приближённой генерала, что у меня были свои люди, беспрекословно исполнявшие мои приказы, что со мной обсуждались военные планы и строились стратегии, что тысячи людей питали ко мне уважение. Паркинсон громко усмехнулась, а после рассмеялась, обозначая, что не поверила в то, что, по её мнению, бред, переходящий в абсурд. Скорее всего, она посчитала Гермиону сумасшедшей или просто лгуньей. — Ты пришла к Малфою? — без интереса спросила шатенка. — Нет, я пришла к Нотту. — Он в подвале? Меня не пускают к нему. — Тебе и не нужно к нему ходить, Грейнджер, сиди на месте ровно, чтобы не навредить ему ещё сильнее. — Мне жаль, что всё так вышло. Паркинсон бросила на Грейнджер надменный взгляд, проходя мимо неё. — Грейнджер, поднимайся в комнату хозяина, он ждёт тебя. — вновь ненавистный голос Софи.***
Грейнджер царапала ногтями стол. Она кричала, задыхалась перед Малфоем, но он не обращал на это внимания. Он продолжал делать это жестко, каждое его движение источало грубость и ненависть по отношению к ней. Он до невыносимой боли оттягивал её волосы, почти до помутнения сознания сжимал её горло. Край деревянного стола с силой врезался в тазобедренную кость Гермионы, оставляя за собой синяки, от натирания сдирая кожу, оставляя кровавые разводы. Почувствовав, как Малфой отступил после того, как в очередной раз кончил, Гермиона разогнулась, поднимаясь со стола. Она судорожно дышала, её ноги, в точности также как и руки, сильно тряслись. Она чувствовала невыносимую слабость и сильное головокружение. Гермиона провела кончиками пальцев по лицу, почувствовав во рту металлический привкус крови. На подушечках пальцев остались кровавые разводы. Из носа шла кровь. Девушка запрокинула голову, смотря в потолок, прикрывая несколькими пальцами область под носом. Она рвано дышала через рот. Вторая рука скользнула к тазобедренной кости, когда кожу на ней защипало от пота. — Что у тебя? — ледяной голос. Ей хотелось повеситься, чтобы не слышать этого презрения к себе. Грейнджер быстро помотала головой не оборачиваясь, но Малфой сам силой развернул её. Он убрал руку от её лица и начал всматриваться в кровавые разводы на её губах и подбородке. Переведя взгляд на стол, Малфой увидел маленькую лужицу крови на столе из тёмного дерева. — Должно быть, дело в высоком давлении, — напуганно прошептала девушка после того, как заметила, что он увидел кровь на мебели, — я всё уберу, — дрожащим голосом произнесла она. Ладонь потянулась к столу, но Малфой её перехватил. — Твоё убогое состояние портит мне настроение, проваливай из моей комнаты и прикажи эльфам вызвать тебе целителя. Гермиона закусила губу, сдерживая слезы. Как же она устала от всего этого. Устала от подобного отношения к себе. Чего он добивался? — Не нужен целитель, всё в порядке. — Это приказ, а не просьба или предложение. Малфой проследил за тем, как Гермиона поморщилась, медленно сжала ладонь в кулак, убрав её от области живота. — Что у тебя ещё? — тон наполненный презрением. Гермиона быстро помотала головой. Она, ничего не говоря, прикрыла веки, когда Драко решил разорвать её платье спереди. Он молча уставился взглядом на две продолговатые рваные раны и несколько синячков на её тазовых костях. — От стола? — почти безразличным тоном спросил он. Гермиона молча кивнула, поправляя платье, прикрываясь. Взгляд Тёмного Лорда был абсолютно пустым, но губы и руки выглядели напряжёнными. — Сделай так, как я тебе приказал. Гермиона смотрела вслед уходящему Драко. Он впервые ушёл из своей комнаты сам, вместо того чтобы выгнать её. Девушка швырнула в стену стакан перед тем, как разрыдаться, рухнув на колени перед столом. Ей было мерзко от того, в кого она превратилась. Мерзко от того, что она вообще боялась. Мерзко от того, что позволила Малфою заиметь власть над собой.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!