Глава 17. Власть

      — Полторы недели, Малфой. Где тебя черти носили всё это время? — недовольно процедила Грейнджер, не поднимая головы, сидя за столом, уткнувшись в раскрытую книгу.       Игнорируя вопрос пленницы Мэнора, хозяин дома, не торопясь, прошёл в комнату. Неторопливо встав из-за стола, девушка подошла к нему.       Между ними ощущалось легкое напряжение, постепенно становящееся гуще, словно превращаясь в туман от резкого перепада температуры.       — Как ты поняла, что это я? — спокойно спросил Малфой, не придавая особого внимания тому, что Гермиона смотрела на него в упор.       — Твои домовики вечно бурчат себе под нос, чтобы не забыть о невыполненной работе, прислуга в твоё отсутствие ведёт себя слишком шумно, Софи начинает говорить ещё до того, как входит в комнату, посторонние в поместье бывают редко, следовательно, молча стоять в дверях и наблюдать за тем, как я читаю, можешь только ты. Ну так что? — требовательно произнесла она, оставляя расстояние между его и своей фигурой в один шаг. В легких оседал уловимый табачный запах, исходящий от Малфоя, смешивающийся с ароматом его парфюма.       Он смотрел на неё сверху вниз. Выглядел расслабленным, хотя и улыбнулся после её словесной тирады.       — Ты хочешь, чтобы я отчитывался перед тобой? — усмехнулся он.       — А если даже и да, то что? — ухмыльнулась она, подойдя ближе. — И всё же, где ты был?       — Ты же говорила про свой синдром, а ещё сказала, что если не видеться, то это постепенно начнёт проходить.       — Как мило, что ты решил позаботиться обо мне, — сострила, сложив руки на груди она.       Он рассмеялся, буравя её стальным взглядом.       — Но ведь и я почти каждый день видел тебя, мало ли, эта дрянь передалась ещё и мне.       — Ты шутишь? — ухмыльнулась она, еле сдерживая себя от возмущения. — То есть это не я, а ты испытываешь стокгольмский синдром?       Какой абсурд.       Уголок губ Малфоя медленно пополз вверх в улыбке, и Грейнджер внимательно проследила за этим, но, опомнившись, вновь перевела взгляд к серым глазам.       Чуть снова не поддалась этому?       Она едва успела среагировать, когда Малфой небрежно кинул в её сторону ключи.       — Это что? — недоверчиво спросила, прокручивая металл в руке.       — Думаю, ты можешь предположить, замок от какой двери отворяет этот ключ.       Она сузила глаза. Догадка была очевидной, но поверить в подобное было сложно.       — К Нотту? — с придыханием прошептала она.       — Больше не заводи разговор о нём при мне, — спокойно ответил он, разворачиваясь к выходу, но Гермиона заставила его остановиться, невозмутимо продолжив разговор.       — И всё же ты зашёл в мою комнату, даже несмотря на свою догадку, — произнесла негромко, но слова оказали нужный эффект.       — Я всё ещё могу ходить там, где мне вздумается, верно? — он развернулся, и Гермиона проследила за его взглядом. Поверх её головы. Словно, нет, не словно, а совершенно точно он пытался не смотреть на неё.       — А я уж было подумала, будто бы ты захотел увидеть меня, — она внимательно изучала выражение его лица. Чтобы понять. Выражение лица, особенно если его не пытаются перекрыть маской, о многом говорит и без лишних слов.       Драко долго изучающе смотрел на неё. Она не шевелилась, но оставалась невозмутимой в лице.       — Пусть, — негромко начал он. — Меня не особо волнует будущее, достаточно того, чего я хочу сейчас.       — И что же ты хочешь? — она знала. Спросила лишь для того, чтобы он мысленно вновь повторил то, о чём думал. Чтобы оно въелось под корку его мозга, проникло и осталось в сознании. — По своей воле я бы ни за что и никогда не связалась с Тёмным Лордом, да и с любым подобным тебе. — уверенно произнесла она, потянув уголок губ вверх, чтобы подтвердить, что Малфой проследил за этим. Серые глаза метнулись вслед за её губами.       — Почему? — он одарил её идентичной ухмылкой.       Она глумливо взметнула брови и вздернула подбородок. Это приносило какой-то садистское удовольствие – наблюдать за его скрываемым смятением, непониманием.       — Нацепил корону и радуешься тому, что все боятся тебя, живут под руководством твоей диктатуры.       — Как банально, — он усмехнулся, чуть сократив расстояние до девушки.       — То есть?       — Возможно, у нас немного разные представления обо всём этом. Так скажем, я стою во главе, но не рвусь управлять всеми, считай, я просто выше Министра Магии.       Она склонила голову вбок, чтобы вновь с наслаждением смотреть на произведенный от своих слов эффект на Малфоя. На то, как он пытается запрятать это, отрицать то, что это сказывается на нём.       — И всё же, я бы никогда не стала связываться с тобой, — она сделала полушаг вперёд. — Но о тебе часто говорила Софи.       — К примеру?       Грейнджер моментально стерла с лица усмешку и в общем какие-либо эмоции. Почему-то, ей казалось, он не спросит, не будет уточнять, оставит этот факт незамеченным, примет как должное. Так, как это было обычно. Так, как, откровенно говоря, ей нравилось.       Нет, она ревновала не от большой или в общем какой-либо любви к Малфою. Она ревновала потому, что всегда была собственницей. Только поэтому и не более того.       — Просто говорила, — сухо слетело из её приоткрытых губ.       Нет же. Что она творит? Должна вести себя по-другому. Обещала. Если не сдержит слова, разочаруется сама в себе. В своих словах.

Слово самой Гермионы Грейнджер – пустой звук, ничего не значит.

      Ужасно.       Недопустимо.       — Софи она… — ладони сжались в кулаки. — Хорошая девушка, тебе так не кажется?       — Кажется, — ответил он невозмутимо.       Гермиона отступила на полшага назад. В голову ударило серое разочарование, заставившее челюсти сомкнуться. Она ожидала другой ответ. Надеялась.       — Мне кажется, она вполне неплохо смотрелась бы рядом с тобой в роли кого-то большего, чем просто старшей служанки, — сумела выдавить из себя она. — К тому же, она вполне не глупа, красива, заботлива и довольно проницательна, — произносимое ощущалось настоящим селфхармом, издевательством над собой. Это было сродни тому, чтобы наносить удары по самой себе, при этом стоя с широкой улыбкой, пытаясь себя убедить в правильности подобного, в том, что это может приносить мазохистское удовлетворение.       — В роли кого?       — Твоей помощницы, — внезапно ответила, сама от себя не ожидав. — Думаю, бег с тряпкой по особняку – уже давно не её уровень. Ты мог бы подумать над тем, чтобы повысить её в должности, к тому же она сильно отличается от остальной прислуги.       — Это твои рекомендации?       — Да.       Помощница. Для Гермионы это звучало не так плачевно. Примерно как прислуга, стоящая во главе главной прислуги.       Святой Мерлин, какая чушь!       — Никогда особо не зацикливался на этом, но ты права, она и вправду слишком хороша для этого.       Слишком хороша… — почему-то несколько раз повторилось в голове девушки.       — Она слишком красива, чтобы носить форму какой-то прислуги, — в какой-то степени язвительно прошептала девушка. Карие глаза выжидающе уставились в серые радужки.       Малфой кивнул, и Гермиона бесшумно зло усмехнулась.       — Чем занята? — Драко окинул комнату взглядом, сменяя тему.       — Будто бы тебе интересно, — она ответила сипло. — Меня не интересует всё, что связанно с тобой, тебя не должно интересовать то, что касается меня. Необязательно делать вид, заинтересованности в том, чем я могу заниматься в свободное время.       Он никак не изменился в лице.       — Тогда давай сразу к делу, — он изменил тон за считанные секунды. Она узнавала его. — Думаю, ты понимаешь, для чего я здесь.       — Догадываюсь.        Гермиона сделала шаг вперёд, толкая Драко в грудь, заставляя отшагнуть назад.       Почувствовав на своей пояснице его ладонь, она чуть поднялась на носочки, дотягиваясь к его губам. Медленно. Он давал ей возможность делать это самой. Не хотел делать это сам или же хотел, чтобы это делала именно она. И она понимала причину и следствие этого.       Она с ужасом ловила себя на самой отвратительной мысли, что могла быть в её голове… Ей нравилось происходящее. Нравилось ощущать тепло его губ, аккуратность прикосновений.       Глаза в глаза. Никто и не думал о том, чтобы прикрыть их.       Вот теперь можно. Пора.       — Нет, — тихий шепот девушки прозвучал прямо в губы Малфоя ещё до того, как они могли соприкоснуться.       — Что нет?       Гермиона сделала очередной шаг вперёд, толкая Драко идти назад.       — Отказываюсь. Не хочу. Не буду – считай как хочешь, но сама я не соглашусь больше на подобное с тобой, — лукавый взгляд карих глаз блеснул, или это только показалось.       Малфой с недоверием смотрел на девушку. Он всё ещё молчал.       — Грейнджер, — единственное, что он смог произнести, смотря в лицо девушки, озаренное широкой победной улыбкой.       Она пожала плечами, а после толкнула Драко в грудь, заставляя сделать последний шаг назад, за пределы комнаты.       — Скажем, религия не позволяет, — коротко произнесла она, перед тем, как захлопнуть дверь перед самым носом Малфоя, стоящего в ступоре, не ожидавшего твёрдого и беспрекословного отказа с её стороны.       Грейнджер ещё на протяжении минуты стояла, прильнув к двери ухом, переводя дыхание. Слушала. Казалось, Малфой в любое мгновение сам войдёт в комнату. Откроет или выбьет дверь, доберется до неё, сделает то, что хочет, и на секунду не подумав о ней. Сердце быстро колотилось, билось о рёбра, живот скрутило от страха, волнения и адреналина.       Если она понимает всё правильно, он не должен этого сделать, по крайней мере, сейчас. Месяца два назад – да. Сегодня – нет.       Гермиона с облегчением выдохнула, услышав удаляющиеся шаги по коридору. Да, она не ошиблась.       Она ударила в ладони, вызывая в комнату домовика, чтобы отдать короткий приказ о том, чтобы Софи срочно зашла в комнату.

***

      — Малфой вернулся, — быстро бросила Грейнджер, ходя по комнате из стороны в сторону, зная, что уже начинает раздражать прибежавшую и всё ещё запыхающуюся Софи.       — Знаю, минут пятнадцать назад, — девушка сощурила взгляд. — Он вернулся, спросил где ты и пошёл на второй этаж.       Резко остановившись, Грейнджер кинула ключи в сторону Софи.       Поймав их, девушка поднесла железо ближе к лицу.       — Это что? — спросила почти незаинтересованно.       — Мешок с галеонами, — усмехнулась Гермиона.       — Я имею ввиду, от чего ключи?       — Освободи Нотта и выведи его из Мэнора.       — Я не могу, — быстро отсекла любые возражения девушка. — Малфой…       — Он сам дал мне ключи, иди скорее!       Взгляд девушки недоверчиво скользнул по шатенке. На судорожный вопрос Софи, почему она сама не идёт, Гермиона ограничилась лишь коротким: «Так нужно».       — Вы уже говорили о чём-нибудь? — вдруг спросила Софи спустя почти минуту молчания. — Я надеюсь, ты не забыла о нашем разговоре?       — Успокойся, я не собираюсь с ним спать. Сделаем так, завтра ты лично принесёшь ему завтрак и попробуешь разузнать, где и с кем он был.       — Зачем?       Грейнджер закатила глаза.       — Надо же найти тему для разговора. Только не ходи к нему в этой отвратительной форме прислуги, надень что-то нормальное. Ему нравится чёрный цвет, поэтому поищи что-то в этой цветовой гамме. На завтрак принеси овсянку и кофе.       — Он не ест на завтрак овсянку и никогда не ел.       — Нет же, напротив, он любит её.       — Грейнджер, я знаю его уже много лет, его даже в детстве было не заставить съесть это, — твёрдо заверила девушка. — Миссис Луиза приказывала каждое утро, на протяжении нескольких лет, подавать только овсянку на завтрак, а он её выбрасывал под стол и никогда не ел.       — Ты ничего не путаешь?       — Нет, конечно, я росла среди служанок, и каждый раз, после завтрака, они знали, что придется убирать ещё и под столом.       — Я думала, он не любит только сладкое, — задумчиво протянула девушка.       — Ты всё напутала. Горький кофе и что-то сладкое, но не слишком – то, что предпочитает.       Гермиона слабо улыбнулась.       — Кажется, я поняла в чём дело.       Всё обстояло в разы даже лучше, чем ей казалось.

***

      Гермиона приоткрыла рот от удивления, когда служанка оживленно ворвалась в комнату, отрывая её от бесполезного рассматривания оконной рамы.       — Ну как? — Софи медленно покрутилась. — Я думала над платьем со вчерашнего вечера.       Красиво. Он точно оценит. И этот цвет помады… ему он нравится.       Горло перехватило от недостатка воздуха. Гермиона громко прочистила его, стараясь держать лицо. Не высказывая ни восхищения, ни скептики, ни разочарования. Почему-то казалось, что Софи будет выглядеть менее эффектно.       Хотя кого она обманывала? Она надеялась, что Софи будет выглядеть совсем невзрачно. Надеялась, что она наденет что-то чуть лучше униформы служанки, причешет волосы, а лучше просто заплетет их в косу.       — Платье коротковато, можно было сразу идти без одежды, — она съязвила, дважды пробежавшись скептическим взглядом по фигуре Софи.       — Не ворчи, Гермиона, — не переставала улыбаться служанка, довольно осматривая себя. — Надеюсь, ты не против, я одолжила помаду у тебя.       — Цвет не очень, лучше без неё.       — Кажется, кто-то не выспался, и теперь будет бурчать на всех и вся? — девушка хихикнула, заставляя брови Грейнджер медленно поползти вверх. Впервые Софи вела себя настолько игриво и раскованно. Почему-то раньше Гермионе казалось, что Софи может быть только ворчливой и стервозной.       — Никогда не думала, что ты можешь быть такой, — задумчиво хмыкнула она.       — Какой?       Она измучено вздохнула.       — Тебе очень идёт и платье, и причёска, и цвет помады, я и вправду не выспалась, поэтому веду себя сварливо.       — Оно и понятно, ты же недели две не отрываешься от своих книжек, — девушка подошла ближе к Гермионе и понизила голос. — А теперь расскажи мне, как я должна себя вести.

***

      Глоток алкоголя обдал своим жаром горло. Гермиона прикрыла глаза и хмыкнула. Она и представить себе не могла, что книги могут стать для неё настолько раздражающими.       Нет.       Не книги.       Отсутствие нужной информации.       Раздражало не только это. Прикрывая глаза, Гермиона вновь и вновь не могла перестать думать об улыбающейся Софи, рассказывающей о том, как она вела себя перед Драко. Гермиону раздражал сам тот факт, что приходилось выслушивать это, корректировать её действия. Скверно было от одной только мысли.       Полтора гребаных часа Малфой просидел в комнате с Софи.       Они «только разговаривали».       Само собой. Любой будет сидеть и просто разговаривать, когда к нему приходит расфуфыренная красивая молодая девушка.       Так ещё и сразу после разговора, она получила повышение. Интересная причинно-следственная связь.       Чёрт.       Гермиона сама предложила всё это, и теперь Софи находилась намного выше по своему «социальному статусу этого поместья». Теперь она не может называть Софи прислугой и указывать ей. Почему всё это так раздражало ещё с самого утра? Ей вообще не должно было быть дела до этих двух. Пусть обжимаются хоть на каждом углу этого поместья, её это не волнует и не касается.       Гермиона резко захлопнула книгу. Стены библиотеки давили. Раздражали.       Интересно, они снова вместе? Он уже спит? Один? С ней? С какой-нибудь другой?       Опомнилась Гермиона только когда холод дверной ручки обжёг кожу. В комнате горел свет, следовательно, Малфой ещё не спал и находился в комнате.       Один?       Она только проверит. Просто из интереса.       Дверь скрипнула, когда Гермиона приоткрыла щелочку пошире.       — Входи, Грейнджер, — послышался размеренный голос Малфоя.       — Как понял, что это я?       — Эльфы заходят сразу, слуги редко решаются, зная, что в комнате нахожусь я, Софи входит, зачастую не спрашивая, и редко подглядывает из-за приоткрытой двери; следовательно, остаешься только ты.       — Я пришла, чтобы… — в голову не лезли слова оправданий, поэтому она просто замолчала, усаживаясь на кровать, рядом с Малфоем.       — Пожелать спокойной ночи, — он слабо улыбнулся, и она кивнула.       Зачем он улыбался ей? Лучше бы просто кривился от одного только её вида. И так тошно от самой себя, своего поведения, а тут ещё и это.       — Мне правда жаль, и я искренне сожалею обо всём плохом, что я сделала, — вдруг заговорила девушка, смотря перед собой. — Не перебивай только, мне нужно выговориться пока я могу, пока в голове происходит сумбур, я могу говорить обо всём, что думаю.       Гермиона пододвинулась ближе. Голос подрагивал от волнения, горло сдавливало лихорадочное беспокойство.       — После того, как я сделала это, я не могла не думать об этом. Да, я убивала раньше, даже чаще, чем ты можешь представить, и это ужасно, бессмысленно, на самом деле. На войне люди умирают, сотнями, а может и тысячами в день. Кто-то от попавших заклинаний или другого оружия убийства, а некоторые попросту не выдерживают.       Она посмотрела на Малфоя, наблюдая за его эмоциями. Выгонит? Она будет только рада этому. Не особо любила откровения, по крайней мере, произносимые собой.       — В нашем штабе таких было четверо. Двое лишили себя жизни, проведя последние мгновения, вися на люстре под потолком, один перерезал себе горло, ещё один выпил яд.       Она прочистила горло, останавливая руку на полпути от Драко, резко передумывая касаться его.       — Мы убиваем, чтобы нас называли героями, в точности так же делают и наши противники. Люди ненавидят людей. Мы проигрывали. Некоторые шли на задания, прекрасно понимая, что уже больше не вернутся. Человек, оставшийся для меня единственным близким, стал походить на труп, и единственным, что его отличало, были биологические признаки жизни. Принятым решением мы не только хотели предотвратить свой проигрыш, но и предотвратить войну, ужасные потери. В последние пару месяцев я почти не сражалась, поэтому, когда не смогла убить твоего отца с первого раза, я запаниковала. Увидев кровь, я вспомнила обо всех пережитых ужасах. Я потеряла почти всех и не могла больше выносить это. Если бы не задание, вполне возможно, что четырьмя в нашем штабе не ограничилось бы, — она горько усмехнулась.       Воспоминания заставляли внутренние органы сжиматься. Она не собиралась вообще говорить об этом. Получилось само собой.        — Не знаю, почему я говорю это тебе, скорее всего из-за усталости я туго соображаю и после пожалею, но я ни с кем не говорила об этом, потому что знаю, что остальные пережили не меньше моего. Возможно, говоря с тобой, я пытаюсь оправдать себя, заставить себя думать, что всё делалось для благой цели, и всё остальное меркнет перед ней.       Она поёжилась, провела ладонью по плечу, ощущая, как кожа покрылась россыпью колких мурашек.       — Продолжай.       — Все стараются не думать о мертвых, не оплакивать, ведь завтра их будет ничуть не меньше. После произошедшего, на какое-то время, какие-то часы, мне показалось, будто бы всё получилось, все живы и не то, чтобы не помнят, они не знают о войне, ведь её никогда не было. Мне хотелось, чтобы близкие мне люди не знали о ней ничего. Эти воспоминания я бы постаралась пережить, уже давно научилась жить с этим и продолжила бы благодаря идее о том, что всё прошло. Я не собираюсь плакать и не нуждаюсь в чьей-либо жалости, но я не могу не выговориться.       Она только сейчас заметила, что он сжал её ладонь в своей, не препятствуя внезапно обрушившемуся эмоциональному каскаду.       — Я никогда не хотела становиться убийцей, — тихо проговорила Грейнджер, смотря перед собой. — Могу пытаться оправдывать себя сколько угодно, уверять саму себя, что для благой цели убийство не будет считаться смертным грехом, но я и сама прекрасно понимаю, что это абсурдно. Любое убийство – непосильный груз на совесть и душу. Окончится война, мы победим, нас будут называть героями, но это не забудется, и каждый совершивший подобное, изо дня в день будет винить и изводить себя, вспоминать моменты, когда отнималась чужая жизнь.       Гермиона неуверенно склонила голову на его плечо, когда он неожиданным образом осторожно приобнял её, словно боясь спугнуть её или же её несвойственную открытость перед ним.       — Виски? — не сдержал улыбки он, аккуратно касаясь ладонью её волос. Просто так, просто потому, что ему захотелось этого.       — Самую малость, — она пожала плечами и прикрыла веки. — Иногда, мне кажется, будто я контролирую ситуацию, но на деле зачастую всё обстоит не так. Я эгоцентрична, самовольна, иногда бываю инфантильной и наглой. Я часто ставлю свои интересы в приоритет над всем остальным… — она внезапно прервалась, глубже втягивая носом воздух. — У тебя приятный парфюм, — она задрала подбородок, чтобы смотреть в его глаза. — Знаешь, что помогает не сойти с ума многим?       Она видела, что даже его поразила настолько быстрая смена темы её монолога.       — Что? — его голос отозвался негромко, и она прикрыла глаза на несколько секунд, пытаясь насладиться им.       — Наши часто называют это правилом трёх «С» и буквы «В», — она чуть улыбнулась, будто вспоминая что-то сокровенное из прошлого, известного только ей. Так и было. В этом доме о подобном знала только она.       — Что это значит?       — Секс, сигареты, самообман и виски – в общем, всё, что расслабляет в пределах нормы.       — Ты не куришь, — единственное, что он посчитал разумным подметить.       — Потому что Гарри ненавидел табачный дым. Его и многих других убили на глазах всех наших. Я ненавижу этот день больше всего на свете, — она попыталась быстрее переключить эмоцию. — Принеси мне ещё виски.       Она отметила то, что в ответ на её просьбу он не возмутился, не стал перечить или злиться, а просто сделал так, как она просила.       Гермиона потянулась к его губам, начиная медленно целовать, прикрыв глаза, после того как он передал в её руки бутылку. Он ответил почти сразу же. Аккуратно. С необычайным трепетом и небывалой нежностью.       Она приоткрыла веки, оторвавшись, и размеренно задышала через рот. Сердцебиение отдавалось даже в висках. Быстрый, неумолимо неукротимый ритм.       — Помнишь тот раз после министерства? — тихо начала она, сделав пару, обжигающих горло, глотков алкоголя. — Конкретно те последние два раза, — уточнила.       — Да, — ответил он коротко, отдавая предпочтение тому, чтобы молча рассматривать её.       — Это не было похоже на то, что у меня было обычно. Это помогло мне не думать, на время забыть обо всём, почувствовать что-то особенное. Возможно, то, что может испытывать человек, которого можно любить.       — Обычно у тебя было по-другому?       — Как и у тебя, — она сделала очередной глоток и вздохнула. — Обычно это было для того, чтобы выпустить пар, снять напряжение. Быстро и грубо, хоть и не настолько, как с тобой, раньше, на столе. То, что было между нами в тот раз, у меня было впервые.       — Этот стол и не только… Салазар, я был настоящим уродом, в особенности, когда тебя на столе…       — Избавься от всех столов в Мэноре, выкинь их и поставь новые, чтобы каждый раз я невольно не вспоминала об этом, — легко бросила она, словно говорила о чем-то совсем незначимом. О погоде, к примеру.       Он молча кивнул, даже не думая о том, чтобы перечить.       — Я знаю, всё это неправильно, этого не должно быть, понимаю всю абсурдность, но мне нужно было поговорить хоть с кем-то. Должно быть, я отягощаю тебя всем этим.       — Нет. Я узнаю тебя с разных сторон, помнишь, ты говорила о гранях?       — Откровенно говоря, я уже и сама не понимаю, когда бываю собой, в какие моменты это происходит, когда я бываю искренней. Какая из всех этих Гермион я? Зазнайка за кучей книг? Жестокая и беспощадная? Тихая и кроткая? Запуганная? Эгоистичная и высокомерная? Какой я должна быть, чтобы быть правильной?       — Собой.       — Спасибо за то, что выслушал. И за виски.       — Я снова попрошу у тебя прощения, — сипло произнёс он. — Но я не хочу, чтобы ты прощала. Такое не прощается.       Гермиона чуть заметно улыбнулась, делая ещё один глоток. Все ненужные мысли унеслись прочь из головы, развязывая язык. Никакой тревожности, никаких переживаний. Главное было слишком не увлекаться, а иначе был значительный риск того, что она слишком привыкнет к этому ощущению.       — Виски у нас есть, самообман я включу утром, сигареты не курю. Остался последний вариант, начинающийся на «С», — с пьяным азартом прошептала она.       — Сон, Гермиона, — Драко тонко улыбнулся.       — Ты же хотел вчера вечером, — она склонила голову.       — Сегодня хочу только спать, останешься на ночь?       — Только если сначала мы выпьем, — она свела брови на переносице. — Но предупреждаю сразу, не думай, что утром я буду столь же откровенна, как сейчас.       — Твоё право.       — Как бы ты отреагировал на то, если бы я тебе сказала, что могу вернуться в прошлое и исправить всё?       — Что всё? — он сделал глоток из бутылки, когда Грейнджер передала алкоголь ему.       — Не убивать твоего отца. Если бы я вернулась обратно в тот день, предотвратила бы будущее, которое мы имеем. У тебя была бы семья, нормальное детство, мама бы укладывала тебя спать, а перед сном целовала в лоб.       Она пытливо смотрела на Малфоя.       — Ты можешь мне не отвечать, я знаю ответ, любому было бы ясно, кто угодно бы согласился.       — А если нет? Может, мне не нужно этого? Как видишь, я вполне справлялся без всего этого и нормально дожил до своих лет.       — Нет, Малфой, — она хмыкнула. — Ты можешь говорить подобное мне, Софи, Блейзу – кому угодно, но ты не можешь лгать самому себе.       — В таком случае будет война, и ты снова потеряешь своих близких.       — В таком случае я просто искала бы другой выход.       Гермиона снова почувствовала себя отвратительно от осознания того, что она вновь лгала Малфою. Щадить Люциуса она не собиралась. В планах было только предотвратить то, что Драко видел бы происходящее, что возможно, многое бы изменило.       — Мы выпьем столько, чтобы наутро не вспомнить всего того, что я говорила или хотя бы помнить размыто, потому что я позволила себе лишнего.

***

      Тёплое дыхание размеренно скользило по коже Гермионы. Открыв глаза, она замерла на несколько секунд, чувствуя руку Драко, притягивающую её тело ближе к себе. Он обнимал её, и это ощущалось спокойствием. Она ощущала себя в безопасности рядом с тем, кто несёт для неё смертельную угрозу. Странно, но проснуться с ним было более чем уютно.       Всё-таки она уснула. Помнила только, как последним, о чём они говорили, были её рассказы о том школьном времени, которое она помнила. Они говорили слишком много. А сейчас она не могла заставить себя перестать дышать, перестать вдыхать его парфюм, думать о том, что, прижимаясь всем телом к нему, она впитала его запах.       Это было приятно, но неправильно. Многое из того, что она делала было эгоистично, эгоцентрично и отвратительно. Самое её поведение в подавляющем большинстве было таким.       Аккуратно убрав от себя его руку, Гермиона начала медленно высвобождаться из плена.       — Собираешься уходить? — послышался сонный голос Малфоя, когда она, слезла с кровати и начала поправлять смятую ткань платья.       — Мне не следовало задерживаться здесь, — коротко отрезала она, поворачиваюсь к аристократу.       — А если я прикажу тебе остаться здесь на завтрак?       — Предложи лучше Софи посидеть с тобой, кажется, за полтора часа вы найдёте чем заняться, — с осуждением в тоне бросила она, но всем своим видом показала, что ей плевать на обоих.       — К чему ты?       — Я занята, — она добавила голосу надменности. — Позови любую другую. Даже если это будет простая горничная, это будет куда правильнее, чем со мной.       — Я думал над тем, что ты мне говорила, — Драко приблизился к ней.       — Я много чего успела сказать, — незаинтересованно начала она, поправляя волосы. — Что конкретно ты имеешь ввиду?       Он чуть увел взгляд в сторону, но быстро собрал волю в кулак.       Как же он изменился за последнее время. Не подметить подобное было невозможно.       — Ты говорила, что тебе приходится быть со мной потому, что я заставляю тебя находиться рядом со мной.       — К чему ты подводишь? — она задрала подбородок, чтобы смотреть в глаза.       — Будь со мной не потому, что я тебя заставляю делать это, — он коснулся ладонью её щеки, и Гермиона едва сумела сдержаться от того, чтобы прикрыть глаза. По коже пробежались мурашки, дыхание перехватило. Должно быть, ещё не протрезвела. Точно. Дело было только в этом, ни в чём больше. Без сомнений.       — То есть ты мне предлагаешь… — голос дрогнул, сел, превратился в подобие слабого хрипа.       — Будь со мной, моей не из-за всего этого.       Грейнджер в голос рассмеялась. Искренне. Скорее всего, искренне, а не потому, что так было нужно.       — Шутка странная, но я оценила, — она закусила губу, улыбаясь смотря на аристократа, чувствуя свою власть над ним.       Зря он это сказал. Теперь он утвердил её господство над ситуацией, его чувствами, над самим ним. Ей на руку подобное, ему – нет. Он попался на её крючок, и теперь всё будет так, как захочет она.       — Я не шутил, — он смотрел пытливо, почти умоляюще ожидая ответа или хотя бы взгляда с её стороны. — Я не буду тебя заставлять.       Вникая во всю суть происходящего, Гермиона не могла отделаться от одной навязчивой мысли – сейчас она видела в Малфое не жестокого человека, чьи поступки зачастую были поистине зверскими. Сейчас она видела перед собой того мальчишку, которого она много лет назад лишила отца и матери, и теперь, выросши в мире жестокости, пропитавшись ею, он нашёл ту, что окажется для него страшнее смерти, чтобы открыться, рассказать о том, что в нём ещё осталось хоть что-то человеческое, сохранилась та детская крупица наивности, о которой он никогда не рассказывал и не расскажет никому на свете. Он открылся ей, не подозревая, что она обернёт это против него самого, чтобы уничтожить.       Ей было чертовски жаль, что всё это вообще могло происходить на свете. Это несправедливо по отношению ко всем – то, что он сумел полюбить ту, что разрушила его жизнь и собиралась уничтожить окончательно. То, что ей придётся сломать его окончательно.       — Тогда я говорю тебе нет, — произнесла с улыбкой, почти жестоко.       — Почему нет?       — Потому что произошедшего не изменить, — ухмыльнулась она. — И ты и я в прошлом совершили слишком много всего из разряда того, что не прощается. У меня нет и не будет повода соглашаться на подобное. Попробуй убедить меня в обратном.       — А если я предложу тебе ту сумму, которую ты назовёшь? — попытка со стороны Драко, заставившая Гермиону на пару секунд впасть в ступор.       — А вот это уже интереснее, — удивилась от неожиданности. Он в любом случае мог делать всё, что вздумается. Знает это, в точности так же, как и она. Прямо сейчас мог сделать то, что пожелает, наплевав на любые её чувства, стоило только приказать, а если бы она отказалась, то… но он просил. — Сколько?       — Сколько скажешь, — кажется, он был вполне серьёзным.       — К примеру? — она пододвинулась вплотную к нему. — На сколько ты оцениваешь, для начала месяц со мной?       — Я не знаю, сколько это может стоить.       — Предположительно, — она прикоснулась к его руке. — Давай, назови первую цифру, что придет в голову.       — Тридцать?       — Значит, по-твоему, в месяц я стою тридцать галеонов? — спросила она без эмоций.       — Тридцать тысяч.       Гермиона округлила глаза, отшагнула назад.       — Тридцать тысяч галеонов в месяц? — шёпотом переспросила она, но после натянула на лицо безразличие.       — Да, — в его голосе сквозила невозмутимость.       Кажется, он относился к этому не так – как она, не как к покупке понравившегося товара. Не понимал или просил от отчаяния? Об этом он думал почти две недели своего отсутствия? Думал о ней? О том, как предложить подобное? Купить, как понравившуюся в магазине дорогую красивую куклу.       — Должно быть, ты забыл, что в году двенадцать месяцев? — спросила она хладнокровно и непоколебимо.       — Не забыл.       — Продлевать планируешь в будущем? — её губы изогнулись в сардонической улыбке.       — А ты согласна?       — Что если, к примеру, поднять сумму до пятидесяти тысяч? — спросила пытливо она.       — Хорошо.       Софи говорила о том, что власть Гермионы над ними мнимая, но она лишь обманывала себя, обольщалась подобной мыслью. Гермиона уже имела власть и над Софи, и над самим Драко. Они сами пришли к подобному, сами сблизились с ней.       — Предположим, я согласилась. Боюсь спросить, что же будет входить в мои обязанности за такие баснословные деньги? Если ты рассчитываешь на разного рода грязь…       — Нет, — уверенно заявил он. — Ничего выходящего за определенные за рамки.       — А кто будет устанавливать эти самые рамки?       — Ты.       Это не могло не заставить её медленно поднять уголок губ вверх. Подобное было упоительно, ей даже нравилось.       — Что насчёт секса со мной? — спросила она, понизив голос, буравя аристократа взглядом. — Думаю, это стоит обговаривать сразу.       — Есть или будут какие-то отдельные предпочтения или пожелания?       — У тебя, — хмыкнула она. — Ты же хочешь платить. Какой мне, по-твоему, стоит быть? Я недостаточно раскрепощена или может, тебе кажется, наоборот, и тебе хотелось бы, чтобы я была скованнее?       Гермиона провела ладонью по щеке Драко. Он неосознанно чуть склонился к её руке, всего на считанные миллиметры, но она почувствовала это. Очередное доказательство того, что он повелся на неё. Как жаль, ведь она не собиралась отвечать ему взаимностью. Сделает ему больно во второй раз, но она не заставляла его смотреть на неё иначе – не так, как смотрят на жестокую убийцу.       Да, возможно, всё сказанное ею ранее, изменило его отношение к ней, но она не заставляла его чувствовать подобное. Он сам выбрал. Подчинился, позволил себя приручить.       — Почему ты вдруг решил предложить мне подобное? — уже стерла улыбку с лица Грейнджер, убирая ладонь от щеки Малфоя. Почти разочарованно. Ей не хотелось.       Несмотря на всё, она начинала испытывать к нему влечение и какую-то симпатию. Но она никогда не выберет его, не предпочтет Малфоя своей нормальной прошлой жизни, пусть и наполненной болью и страданием.       — Не знаю, — с его губ слетела откровенность. — Я в последнее время почему-то думал обо всём этом.       — И ты не забыл о том, что если ты мне прикажешь, я буду вынуждена исполнить любой твой приказ? Может, не по своей воле, но…       — Я не хочу приказывать тебе.       Это и есть его ошибка. Она сполна воспользуется этим. Воспользуется и не испытает сожаления. Ни малейшего.       — Ты же осознаешь, что если я соглашусь, это всё будет не по-настоящему? — спросила она строго, серьёзно, без толики даже подобия улыбки на лице.       — Мне захотелось подобного. Я клянусь, что… — он замолчал, когда она приблизила указательный палец к его губам и заговорил только тогда, когда она его убрала, когда Гермиона позволила ему говорить. — Создай видимость того, будто бы ты…       — Ты хочешь любви и даже готов платить за неё, — она внезапно соприкоснулась своими губами с его, но оторвалась уже мгновение спустя, до того, как могло бы состояться что-то хотя бы наподобие поцелуя, продолжив говорить шепотом. — Но любовь не входит в список того, что можно просто купить. Чтобы тебя любили, нужно самому уметь любить, а тебе это чуждо и так было всегда.       — Скажи мне, как это.       Девушка сощурила взгляд и закусила губу. Зря она начала это. Теперь больно становилось не только ему, но она вполне могла обманывать себя, виня во всём алкоголь, твердя себе, что восприятие всего зависит от выпитого, и ей могло показаться, она могла себе позволить так говорить и поступать из-за опьяняющего чувства.       — Это плохая идея. Плохая со мной. Обрати внимание на Софи – она хорошая, и она больше не твоя служанка.       Как бы то ни было, она была искренней. У них и вправду ничего бы не получилось.       — Ты вчера говорила о том, что собираешься вернуться обратно в прошлое.       — Я немного выпила и была слишком откровенной с тобой.       — Я не говорил, что отпускаю тебя.       — Даже если и так, я не буду с тобой никогда и ни за что. Раз уж ты вчера слушал меня, то должен был понять, что такая жизнь мне не нужна. Если ты не отпустишь меня, я найду способ… — она подошла чуть ближе. — Помоги мне, Драко… если всё это правда. Если всё получится, и ты и я получим желаемое.       — Ты не знаешь, чего хочу я.       — Знаю и могу тебе дать это. К тому же, это то, чего хочу и я, — она всмотрелась в стальные глаза. — Помоги мне, иначе, мне кажется, одна я сойду с ума со всеми этими книгами.

***

      Гермиона зарылась руками в волосы. Несколько дней она заставляла себя не думать о Драко, несколько дней давала свои советы Софи. Потому, что так будет лучше, так будет правильно. Драко не принадлежал ей, а она не собиралась задерживаться здесь.       Кажется, ей удалось убедить его не препятствовать ей. По крайней мере, он молчал. Ей приходилось использовать разные методы давления, начиная с того, что она ставила его перед фактом, заканчивая тем, что давила на жалость. Он переставал возражать окончательно, когда она касалась его руки или щеки.       Она знала, он прекрасно понимал, что она манипулировала им. В очередной раз. Привязала к себе, заставила его принять тот факт, что тем, без чего он просто не может существовать, – была именно она. Ещё с самого детства он жил с мыслями о ней, а после ей было нужно лишь поменять их направление. Это и было тем, о чём Гермиона говорила Софи.       Сама же Софи из кожи вон лезла, чтобы Драко обратил на неё внимание. Пару раз Гермионе удалось подслушать их общение и понять, что на деле Малфой так и оставался незаинтересованным в ней в отношении кого-то большего чем прислуги, с которой бонусом можно поговорить.       Грейнджер испытала чудовищный гнетущий стыд, когда Малфой попытался у Софи завуалированно выпросить совет насчёт того, что следует сделать для того, чтобы девушка начала хоть немного смотреть на него с другой стороны.       Она добивалась этого, но, казалось, это должно было быть менее болезненным для неё самой. Лучше бы он указывал и заставлял, тогда она бы не корила себя ни за что.       Софи пребывала в благом восторге, думая, что Драко был заинтересован и думал именно о ней. Что вопросы, задаваемые ей же, непосредственно касались его отношения к ней. Что всё, чему учила её Гермиона, несомненно помогало.       Она бегала за ней по всему поместью со своим чаем и сладостями, пытаясь отблагодарить, говоря, что Драко на протяжении нескольких минут молча смотрел на неё и не подозревая о том, что смотрел он сквозь неё, думая только о Гермионе. Может, Софи одолевали легкие сомнения, мимолетные подозрения, но она предпочитала отдаваться в руки самообману.       Какая жалость.       — Ты говорила про книги, — Гермиона перевела взгляд на вошедшего в библиотеку Драко, и одарила его холодным взглядом. — Я приказал отыскать, думаю, они могут пригодиться.       — Положи их к средней по величине стопке.       — К четвертой? — всё же уточнил он, хотя и заметил её суровость.       Он делал это, чтобы посидеть с ней, постоять рядом, пока она снова не прогонит его, обосновывая это тем, что он мешает ей думать. Так было уже два раза.       — Да.       — И ты собираешься прочесть их все?       Она строго посмотрела на него, ставя в известность одним только взглядом о своей незаинтересованности в дальнейшем разговоре.       — Что-то уже прочла, — устало вздохнула она, потирая глаза.       — А это? — он покосился на стоящие на столе два нетронутых подноса.       — Софи снова принесла свой чай. Почитай мне вслух вон то, — она указала на раскрытый фолиант. — А я пока посижу и полистаю другую книгу.       — Думаешь, ты сможешь читать одно, и слушать другое?       — Времени почти нет. Чем быстрее я разберусь с этим артефактом, тем быстрее произойдет то, что нужно.       Она села на диван, раскрывая книгу, быстро начиная читать про себя.       — Тогда хотя бы выпей чай, выглядишь так, будто не спала минимум сутки.       — Так и есть.       — Добиваешься того, чтобы загнуться над этими книжками? — он усмехнулся. — Тогда уже не нужно будет возвращаться в прошлое.       — Я читала о свойствах другого артефакта, не того, который у меня есть, — ответила коротко она.       — Я буду читать, а ты, как минимум, будешь пить чай, а иначе я не горю желанием будить тебя после обмороков.       — Я думаю, — беспрецедентно отрезала она.       — Что тебе мешает думать и пить чай одновременно? — его брови поднялись вверх.       — Повтори, — на вдохе произнесла она, приоткрывая рот.       — Что тебе мешает делать два дела одновременно?       — Два одновременно… ну конечно! Вполне возможно… или всё же…       В голове сложился пазл. Разгадалась часть загадки. Это было оно! То, что искала Гермиона. То, что лежало на поверхности, то, что она не замечала в упор, изводя себя поисками сложных путей для решения проблемы.       — В чём дело?       — Никогда не встречала объединения двух артефактов. Мне казалось, внутри Селенитового камня находится что-то, что мешает его работе, но кто сказал, что внутри не может находиться второй артефакт? Я так была увлечена изучением, что совсем не подумала о подобной возможности, а эта мысль должна была прийти в мою голову самой первой после прочтения всей информации.       — Что за вторая возможность?       — Перемещение сквозь пространственную нить. Подобное пару раз мне попадалось в книгах несколько дней назад, но я особо не вникала во всё это, ведь была уверена в том, что артефакт позволяет перемещаться лишь во времени, но кто сказал, что не может быть двух действий одновременно?       Вот он, ключ к разгадке тайны сюжета. Сложно, но если всё же… скорее всего, она была почти уверена, это было то.       Малфой нахмурился, пытаясь вникнуть.       — Ты говоришь обрывками, расскажи подробнее.       — У меня в голове всё путается, — она провела ладонью по волосам, зачесывая их назад. — Был проведен тёмный ритуал, а после, при помощи артефакта, я переместилась в прошлое, но где-то пересеклись тонкая материя времени и пространства, вследствие чего я не только попала в прошлое, но и пересекла пространственную грань, разделявшую два полностью идентичных мира. То есть в этом мире есть Хогвартс, есть ты, была я, Забини, Паркинсон, Нотт и все остальные. Мерлин… — она вцепилась руками в волосы. — Нет-нет-нет! Я не смогла бы вернуться обратно, даже если бы артефакт не был поврежден… — её грудь стала вздыматься быстрее и чаще от нахлынувшего волнения. — Мне нужно найти выход. А что если на это уйдут месяцы или годы?       Гермиона не обратила особого внимания на то, как быстро Драко сократил расстояние до неё.       — А что если я здесь останусь навсегда? — с отчаянием прошептала она. — Помоги мне! Нам нужно найти несколько книг, в которых всё должно быть описано более подробно, в твоей библиотеке или ещё где-нибудь! Это очень важно, Драко, прошу помоги мне с этим.