Глава 18. Таафеитовый камень

      За окном пролегала глубокая ночь. Библиотеку освещало лишь несколько огоньков тёплого света восковых свечей, заколдованных на неиссякаемость. Такие же были в Хогвартсе, и это было одно из первых заклинаний, что изучала девушка.       Приближалась зима, и в Мэноре было холодно. Гермиона сидела в кресле, поджав под себя промёрзшие ноги, в одном лишь тонком платье, не способном ни согреть её, ни сохранить тепло.       В её застывших руках была раскрытая книга. Пальцы немели от холода и неподвижности, и ей приходилось периодически убирать книгу, растирать руки, прижимать их к лицу, пытаясь согреть едва тёплым дыханием.       Драко наблюдал за ней, сидя напротив, со смесью раздражения и едва уловимого беспокойства, хмуря брови. Она снова поёрзала в бархатном тёмно-зелёном кресле, и стоило этому случиться, как в воздухе раздался раздражённый мужской вздох.       На плечи девушки опустилась тёплая флисовая ткань.       Гермиона удивлённо замерла, её карие глаза встретились с холодным, но странно отведённым взглядом хозяина поместья.       Малфой лишь усмехнулся, скрестив руки на груди.       — Мне надоело слушать, как ты ёрзаешь, — незаинтересованно ответил он.       — Спасибо, — тихо поблагодарила она. Кольнуть, как обычно, не хватило сил или духу, да и сейчас ей было вовсе не до того.       Девушка плотнее укуталась в бордовый плед, ощущая согревающие чары, вплетённые в мягкую ткань.       Справа от неё, на дубовом лакированном столике, громоздилось несколько стопок книг, бессмысленно прочитанных за эти дни. Гермиона отложила ту, которую только что держала, вдруг решив заговорить.       — Пару раз в книгах я встречала феномен альтернативных вселенных, но он до сих пор не был изучен в полной мере, — медленно произнесла она, не удостоив Малфоя взглядом. — Источников, в которых это исследуется, слишком мало.       Она нерешительно провела ладонью по щеке, затем к шее, машинально растирая кожу.       — Я не изменила прошлое в своём мире, но сделала это в твоём.       В воздухе повисла давящая тишина. Всё это значило как минимум одно. Гермиона с абсолютной уверенностью теперь могла называть себя настоящей убийцей. Люциус, вероятно, не стал бы жестоким генералом, не присоединился бы к Тёмному Лорду, кто знает, может Волдеморта и вовсе не было бы. Но Гермиона хладнокровно убила Малфоя–старшего.       Убила невинного человека, не причастного к войне.       Этот факт заставлял кровь в жилах застынуть. Она просто-напросто убийца, стала даже хуже, чем Драко.       — И что теперь? — голос Малфоя прозвучал неожиданно расслабленно. Почти равнодушно, но он заставил её отвлечься от чувства вины. — Собираешься снова отправиться в прошлое, но уже в своё?       Он лениво склонил голову набок, наблюдая за ней, словно ему было безразлично, что она скажет. Но она чувствовала, что это не так.       Она закусила нижнюю губу.       — Нет. Ни в коем случае. Настолько кардинально менять прошлое – это ужасно. Недопустимо, — Сердце бешено колотилось, и это ощущение разливалось по телу, оставляя покалывание на кончиках пальцев. — Я просто вернусь туда, откуда пришла и попытаюсь двигаться дальше.       Драко нахмурился, сдвинув свои тёмные брови. Его пальцы сильнее сжали книгу. Он её не читал, просто держал, наблюдая за тем, как на лице девушки мелькают тени мыслей. Усталость, напряжение, скрытая тревога.       Гермиона поднялась, обернувшись пледом, словно это было полотенце, обошла стол и раскрыла книгу, которую он только что отложил. Она её уже читала, но пальцы привычно пролистнули несколько страниц. Просто нужно было что-то делать, чтобы не дать эмоциям взять верх.       Уже совсем скоро она раздражённо откинула книгу, упёрлась ладонями в стол и начала барабанить пальцами по лакированному дереву. Её взгляд метался, пока, наконец, не остановился на пламени свечи.       Малфой, уловив эту перемену, поднялся со своего места и приблизился, наблюдая за ней с настороженным вниманием.       Внезапно она резко обернулась, и их взгляды встретились.       — Это как в сказке о Долине Двенадцати Плачущих Дев, — сказала девушка, не отводя глаз.       Драко недоверчиво приподнял бровь.       — Решение проблемы кроется в детской сказке? Бред какой-то.       — Нет, это логично, — она быстро развернулась, взяла со стола артефакт и провела пальцем по его неровной поверхности. — Камень межпространственного перемещения повреждён. Смотри, он расколот не по центру, одна половина больше другой. А если направить на неё свет под определённым углом… Видишь? Внутри что-то есть.       Он склонился ближе, прищурившись.       — И?       — Доламывать селенитовый камень для починки второго артефакта слишком рискованно. Но если достать таафеит, мы сможем восстановить повреждения. Всё, что нам нужно – специалист, способный с этим работать.       Малфой на мгновение задумался, затем медленно выдохнул:       — В чём взаимосвязь со сказкой? Я не читал её.       — Мерлин, всё просто! — воскликнула Гермиона, нетерпеливо перебирая пальцами краешек пледа. — Главный герой перемещался между мирами с помощью лунного артефакта. Конечно, такого артефакта не существует, но в реальном мире есть его аналог – таафеитовый камень. Я читала о нём недели полторы назад, но тогда это показалось мне несущественным. Двенадцать плачущих дев в сказке символизируют двенадцать параллельных миров… Разве тебе не читала её перед сном ма…       Она осеклась, поняв, что собиралась сказать.       Тишина, повисшая в воздухе, была тяжёлая, почти осязаемая.       — Прости, я такая дура… — прошептала она, опуская глаза.       — Забудь, — ровно отозвался Малфой. Его голос звучал глухо, но без злости. — Где находится этот камень?       — Я не знаю. Именно поэтому я и попросила тебя помочь с поисками. Если найдёшь что-то, даже отдалённо связанное, показывай мне.       Он прищурился, всматриваясь в неё, но ничего не ответил.       — Всё, что я искала раньше, теперь бесполезно. Всё изменилось. Нужен новый план, новые действия, новые цели…       — К примеру? — Малфой спросил лениво, будто и вовсе не был заинтересован.       — Я думала… — она сделала глубокий вдох, сжимая пальцы в кулак. — Думала, что просто избавлюсь от корня проблемы. Вернусь в прошлое, убью юного Реддла, и всё. Но потом поняла, что этим я ничего не решу.       Она резко подняла голову, её взгляд пылал.       — Представь: я возвращаюсь в прошлое, убиваю Реддла, – войны нет, потому что я её предотвратила. Но если войны не было, то и необходимости возвращаться назад не возникает. А значит, никто не возвращается. Никто не убивает Реддла. Война начинается снова. А если война начинается, то кто-то снова попытается её предотвратить… Это замкнутый круг, чёртов парадокс, Малфой.       Он молча смотрел на неё, не перебивая.       — И что теперь? — наконец, бросил он.       — Я не знаю, — она устало провела ладонью по волосам, раздражённо взъерошив их. — Единственное, что мне остаётся, – это вернуться туда, откуда я пришла. В свой мир, в своё время. Пересечь пространственную грань, почти игнорируя временную…       Она опустила руки на стол и выдохнула, будто только что произнесённые слова отняли у неё последние силы.       — В любом случае этим ничего не исправить, — сказал он, заставив её с обречённой тягостью прикрыть тяжёлые веки.       Она и сама прекрасно это осознавала.       — Да, — лишь через несколько секунд, когда её плечи немного расслабились, она продолжила. — Придётся искать другие выходы, но сейчас мне нужно срочно найти способ вернуться домой.       — Навсегда?       — При использовании таафеитового камня, возможно только одно перемещение, — она снова встретила его взгляд. — Я не знаю, как всё будет работать. Вся эта магия, ритуалы… всё решалось без меня, Верховный Совет принял решение, а мне просто сказали, что я должна сделать. Никто не дал мне времени разобраться, всё изучить. Но теперь, с твоей помощью, я надеюсь вернуться домой.       Она продолжала внимательно следить за ним, но он будто избегал её взгляда, его глаза не поднимались, оставались холодными и беспристрастными. Его молчание тянулось, заставляя её сердце биться чуть быстрее.       — Ты не предполагала, что существует совсем небольшая вероятность того, что тебя убьют там, куда ты хочешь вернуться? — его голос был хриплым, полным сарказма.       — Тебя бы это могло расстроить? — её губы дрогнули, растягиваясь в усталой улыбке. Она знала ответ на этот вопрос.       Теперь она знала точно.       — И главный вопрос, — он немного склонил голову, его взгляд наконец-то встретился с её. — С чего ты взяла, что я разрешу тебе уйти?       Губы девушки приоткрылись, пытаясь вдохнуть, но воздух, казалось, стал гуще, весь мир будто замер. Слова ударили в затылок, обожгли кожу и внутренности, заставив её забыть, как дышать.       — Ты должен отпустить… — попыталась сказать она, но слова застряли комом в горле. Ужас от сказанного сковывал каждое движение, она не могла пошевелиться, даже если бы хотела.              Того, что она делала, было недостаточно, или наоборот, она переусердствовала. Прозвучало, как приговор. Слова ощущались, как меч, занесённый над головой, готовый раз и навсегда решить её судьбу. Ещё секунда, и жизнь будет оборвана, всего секунда, и приговор будет приведён в исполнение.       Ей казалось, что Малфой всё же… но, Мерлин, как же она ошиблась.       — Если я скажу, что ничего не должен ни тебе, ни кому-либо ещё? — его голос был холодным, но в нём чувствовалось что-то ещё, неуловимое. — Может, ты вызываешь во мне что-то, что не позволит мне собственноручно отправить тебя навсегда?       — Это не любовь, — её слова вырвались с трудом, рвано от сделанного вдоха. — Там, где есть насилие, нет и не может быть места любви. Ты причинял мне боль, видел мои слёзы. Я причиняла тебе боль, заставила пережить страшное. Наша история, если её можно назвать таковой, началась с убийства и насилия, и она не может закончиться как в сказке словами «долго и счастливо».       Он шагнул ближе. Почти не замечал её отчаяния.       — Я и не называл это любовью, — усмехнулся он, его губы скривились в насмешке, играя на её нервах. — Чем ты думала, решив, что я отпущу тебя или буду тебе помогать, Грейнджер? За всё это время, пока ты была здесь, могла бы хотя бы предположить возможность подобного.       Её ладони медленно сжались в кулаки, напряжение, витавшее в воздухе, стало почти осязаемым.       — Я не могу с уверенностью утверждать, что именно тобою движет, но вскоре я окончательно тебе наскучу, — её голос стал ровным, безэмоциональным, теряя всякую окраску. — Ты перестанешь обращать на меня внимание, твои мысли будут заняты другими девушками, а для меня всё закончится. Я не смогу завершить задуманное, если ты не позволишь мне сейчас уйти, если снова решишь попользоваться мной и подержать в клетке.       — Этого не будет, и я не буду держать тебя в клетке, — его ответ был таким же холодным и бесцветным, будто слова не имели никакой силы.       — Ты до сих пор не понял? Моя клетка не из прутьев, — она сделала шаг вперёд, её глаза встретились с его взглядом, полным решимости. — Мне нужно найти больше информации о…       Его тонкие губы скривились. Она не могла заставить себя поверить. Нет, она не утверждала, что он стал совершенно другим, но ей казалось, что он мог бы позволить ей это. Ещё несколько дней назад казалось, когда она проснулась в его комнате. Ещё вчера казалось, когда он молча сидел напротив неё в библиотеке, без интереса листая книгу, бросая непродолжительные взгляды на неё. Когда он не перебивал её, слушал молча, когда он наколдовал плед, чтобы она не замёрзла.       — Можешь не стараться, первым же делом завтра я сожгу эту чёртову библиотеку.       — Малфой, нет! — голос надломился.       — Раз ты не останешься здесь по своей воле, будешь вынуждена остаться по моей.       — Драко… — она сократила расстояние до него на шаг.       Это было жестоко. Он убивал её надежду, убивал её будущее.       — Думала, знаешь меня? Решила, что я буду днями напролёт сидеть с тобой в пыльной библиотеке, чтобы ты вернулась домой? — он склонился к её лицу. — Это твой новый дом, Грейнджер, добро пожаловать.       — Почему ты делаешь это? — её голос предательски задрожал, а глаза вдруг наполнились слезами, и она разочарованно отвела взгляд.       — Потому что ты что-то себе придумала, решила, будто я могу быть другим. Салазар, это не то, что забавно, это звучит даже глупо и неправдоподобно, — он рассмеялся ей в лицо. — Кажется, мы немного отошли от намеченного плана.       — Сколько бы я не твердила тебе о своей ненависти, всегда будет недостаточно, чтобы передать все мои искренние чувства.       — Я предоставлю тебе возможность повторить это ещё раз, — он усмехнулся, тёплыми пальцами утирая с её щеки слезу. Единственную, которую она проронила, не смогла сдержать. — Сегодня, у меня.       Она бесшумно усмехнулась. По-истерически. Отчаянно.       — Знаешь, я понимаю тебя, понимаю, почему ты пытаешься каждый раз отыграться на мне. Дело не только в ненависти, — она криво улыбнулась. — Зависть?       — Даже звучит смешно.       — Нет, ведь это правда. Ты не любишь, потому что тебя никто не любит, а не любит тебя никто, потому что ты не умеешь любить. Это замкнутый круг, Драко, ты так и останешься, — она усмехнулась. — Со своими шлюхами.       — А кто здесь любит тебя?       — Иди к чёрту, Малфой, — прошипела девушка, заставляя аристократа в голос рассмеяться.       Она задрала подбородок вверх. Её тёплое дыхание скользнуло по его шее.       — Ты не хочешь меня отпускать, но и не хочешь принимать факт.       — Какой факт?       — Тот, который ты мог бы принять, если бы дело заключалось только в статусе моей крови, — она приподнялась на носочки. — Ты влюблён в меня, — девушка усмехнулась, наклоняясь к его губам. — Влюблён в убийцу своих родителей. Влюблён, но не любишь, потому что никогда не сможешь мне простить содеянного.       — К чёрту! — прошептал он, едва касаясь указательным и средним пальцами её подбородка, приподнимая его всего на несколько миллиметров. — Никто не запретит мне спать с тобой.       — Снова против моей воли? — она прошептала это почти неслышно. Ответ на этот вопрос теперь она знала точно. Он не сделает этого. В этом она не могла ошибаться.       Её ладонь скользнула по его груди, длинные пальцы чуть сжали ткань его идеально–белой рубашки, образуя складку. Она не отрывала взгляда от его глаз, пристально следя за его реакцией. Он слегка наклонил голову, и его тёплая ладонь опустилась к ней на талию, притягивая ближе. Она задышала через приоткрытые губы.       — Позволь мне… — прошептал он с хрипотцой, едва сдерживаясь.       Она повела руку выше, потянув за воротник, невзначай касаясь оголённой бледной шеи, заставляя его наклониться ещё ниже. Её игра была жестокой для обоих. Она слегка коснулась своей щекой его, пока он упивался запахом её непокорных локонов. Ведьма громко вздохнула в миллиметре от его уха, и аристократ на секунду прикрыл веки, сжимая челюсть, в попытке сдержать вспышку желания. Его пальцы сжались на её талии, и плед соскользнул на пол. По её телу побежали мурашки и ей хотелось внушать себе, что это лишь из-за холода.       — Нет, — прошептала она с лёгкостью, продолжая скользить ладонью, забираясь под воротник и поглаживая ключицы, иногда поднимаясь выше, обводя пальцами напряжённый кадык.       — Прошу, — хрипло выдавил он, почти умоляюще.       — Ты сам говорил, что это нужно прекратить, и был прав, — несмотря на собственное влечение, она действительно так считала.       Нет.       Между ними ничего не произойдёт.       Ни сегодня, ни в любой другой день, вечер или ночь. Прежде всего, потому что это было неправильно. Будь она на его месте – никогда бы не позволила себе такого. И потом, у них с Софи был договор. Свою часть соглашения девушка исполнила исправно: бегала с поручениями Грейнджер по Мэнору и за его пределами. Гермиона дала слово, и она его сдержит.       Если Малфою этого хотелось, он мог пойти к Софи или к любой другой. Ни одна не захотела бы отказать ему. И её бы это не волновало, она не стала бы думать об этом. Даже если это происходило бы прямо сейчас, в соседней комнате. Он не принадлежал ей, и, по её убеждениям, она не была ничьей собственностью. Убедить её в обратном было невозможно.       — Я не хочу это прекращать.       — Но ты должен, и я тоже. У тебя может быть любая девушка, какую ты захочешь, но не я, — она слегка отстранилась, оценивая его уверенным взглядом.       Она вдруг почувствовала его напряжение и поняла, что зашла слишком далеко, но было уже поздно. Его рука стремительно скользнула к её пояснице, притягивая её ближе, а губы жадно сомкнулись на её. Вторая рука затерялась в её волосах, мягко сжимая их на затылке. Он точно знал, за какие ниточки стоит дёргать, и был мучительно голоден, и она ощущала это каждой клеточкой своего тела, которое он безжалостно прижимал к себе.       Холодная комната вдруг наполнилась жаром. Щёки вспыхнули румянцем, ладони слегка вспотели. Он покусывал её губы, будто злился за игру, в которую она его втянула. Она увлечённо отвечала на его властный поцелуй, пока вдруг не опомнилась. Его ладони упёрлись в его грудь, пытаясь оттолкнуть.       Он наслаждался этим моментом: её губами, тем, как её тело до последнего отказывалось отдаляться, тем, как она прерывисто дышала, поддаваясь его грубому, бесцеремонному, требовательному поцелую.       Не выдержав, она с отчаянием тихо простонала в его губы.       Нет.       Нужно было взять себя в руки.       Её губы начали неметь от той интенсивности, с которой Малфой их сминал. Это было до головокружения, до сладостной боли, до тянущего жара внизу живота, с мольбой кричащей о том, чтобы она позволила ему. Позволила делать всё, что он пожелает, всё, на что хватит его фантазии.       Сомнения жадно вгрызались в её сознание. Кого она мучила на самом деле? Только ли его терзала всей этой игрой? Для неё это ведь просто забава. По крайней мере, так должно было быть. Игра, и ничего больше.       Он действовал властно, наступал, впиваясь в неё потемневшим от возбуждения взглядом, заставляя отступать, пока её спина не упёрлась в лакированный столик. Быстрым, но аккуратным движением он усадил её на него, и книги с грохотом посыпались на пол. Но это не замедлило его ни на долю секунды.       Он ощутил её прерывистое дыхание сквозь разомкнутые распухшие и раскрасневшиеся губы. Она выглядела слишком соблазнительной и одновременно невинной, глядя на него из-под длинных ресниц.       Он вновь поцеловал её. Этот поцелуй был ещё жарче, требовательнее. Его руки собственнически скользили по её талии, плечам, груди, скрытым ненужной сейчас тканью платья.       Девушка непроизвольно закатила глаза от его прикосновений. Она слегка выгнулась, сжимая ладонями его плечи, когда он потянулся к её платью, разрывая ткань.       С губ Гермионы сорвался судорожный стон, когда его горячие пальцы коснулись обнажённой кожи. Он на секунду прервал поцелуй.       — Прошу тебя, нет! — она не упустила возможность.       Он замер, тяжело дыша прямо в её губы. Его пальцы почти дрожали от напряжения.       — Пожалуйста… Гермиона… — он так шептал её имя, что она была готова сдаться. Лишь за это. Но не могла.       — Скажи, что я должен сделать? Я сделаю это, клянусь…       — Откажись от того, что хочешь сейчас. Это неправильно. Я говорю нет.       Почему-то это воздействовало на неё с не меньшей силой, чем на него, но она заставила себя задвинуть это чувство в самый дальний угол сознания.       Он отстранился. Быстрым движением поправил её платье. Она ухватилась за его ладонь, прежде чем он мог бы уйти.       — Прошу Драко… — теперь уже умоляла она.       — Не проси меня об этом. Я и не предполагал подобную возможность. Твою смерть – возможно, твой уход – никогда. Ты ошибаешься на мой счёт.       — Но тебе и самому не нравится то, что происходит, я знаю, где-то в глубине ты не желаешь мне всего этого, по озвученной ранее мной причине.       — И что теперь, Грейнджер? — процедил он сквозь ухмылку. — Теперь я должен тебя просто отпустить?       — Я не смогу изменить того, что совершила в прошлом, а заставить меня полюбить тебе не удастся никогда. Совсем скоро ты устанешь спрашивать у меня разрешение, и всё произойдёт так, как это было в первый раз, — тихо сказала она, медленно соскальзывая со стола, придерживая разорванную ткань тёмно-зелёного платья. — Могу поклясться, тебе это не принесёт ни капли удовольствия. И тогда ты, наконец, откажешься от меня. Но будет уже поздно, ведь ты разрушишь последнее, что удерживало меня в этой жизни.       Она вздохнула с облегчением, когда услышала с его губ слетевшее тихое «Репаро». Ткань платья послушно сомкнулась, вернув наряду прежний вид.       — Знаешь, в своём прошлом будущем я была приближённой генерала. Командовала своими группами войск. Меня любили, уважали, а здесь я всего лишь твоя марионетка. И я не хочу с этим мириться. Я не привыкла к подобному.       — Скажи, как надо, — спокойно произнёс он.       — Как надо? — она вскинула брови. — Ты сделаешь, как я скажу?       — Говори.       Она громко рассмеялась. Резко, почти дерзко. В голове молнией вспыхнула навязчивая мысль озвучить то, что ввело бы Малфоя в ступор. Непродолжительный, но всё же заставивший бы его ещё два раза обдумать всё.       Почему бы и нет?       — Даже если я скажу тебе жениться на мне? — её губы расплылись в самодовольной улыбке. — Жениться и дать полную свободу.       — Свободу? — переспросил он.       Она не смогла разобрать выражения его лица. Это только заставило её рассмеяться. Громко. Вызывающе.       — Забудь, Малфой. Ты бы ни за что не позволил кому-то быть с тобой на равных. Тебе хочется, чтобы я влачила жалкое существование наложницы правителя, но никак не его жены.       Она на секунду замолчала, пристально глядя ему в глаза.       — Я тебя не виню. Вполне возможно, это связано с тем, как тебя воспитывали.       — Перевоспитай, — вдруг произнёс он.       Она застыла, вглядываясь в его серые глаза, как будто стараясь прочесть между строк.       — Повтори, — с недоверием нахмурилась Гермиона. Нет, ей просто послышалось. Он не мог этого сказать. Не он. Он не способен перемениться. Никогда.       — Я не против, — повторил он, прищурив взгляд. — Перевоспитай.       — Ты сейчас так говоришь… — голос её дрогнул. — Но что помешает тебе передумать?       — Останься. Я дам непреложный обет. Когда в будущем ты поймёшь, что всё бесполезно и захочешь уйти, я не буду тебя удерживать и заставлять остаться со мной.       Она ожидала от него абсолютно другой реакции.       — А как же твои шлюхи? Думаешь, если вдруг даже я и буду твоей, я… — глухие, но шумные хлопки ладоней где-то со стороны входа прервали речь девушки.       — Браво, Грейнджер, — голос Забини отрекошетил от стен. — Никто ещё так умело не канифолил Малфою мозг.       Высокий аристократ с почти истерической ухмылкой медленно, с пугающей размеренностью, вошёл в полумрак библиотеки. Казалось, даже восковые свечи начали мерцать тревожнее, как только он остановился, скрестив руки на груди и испепеляя девушку презрительным взглядом.       Как вовремя.       Девушка инстинктивно отступила на два шага и молча упёрлась бёдрами в край стола. Блейз следил за её движениями пристально, недоверчиво, словно ожидал, что она в любой момент может сделать нечто опасное.       — Уже выбрали имена для плодов своего карикатурного мезальянса? — он начал медленно расхаживать по комнате. — Держу пари, такими темпами скоро по коридорам поместья будут бегать мелкие полукровки с белокурыми кудряшками.       — Давно ты здесь? — Малфой прочистил горло, лицо его словно окаменело, наполняясь ледяным безразличием. Он зачастую прибегал к окклюменции. Он делал это так часто, что раньше она почти не видела, как выглядят его настоящие эмоции.       — Достаточно долго, чтобы убедиться в том, что ты медленно, но уверенно превращаешься в марионетку Грейнджер, — усмехнулся Блейз, лениво обводя их взглядом. — И, что забавно, ты даже не особо сопротивляешься.       — Напомни мне, с каких пор мой дом стал проходным двором? — голос Драко был суров и ровен, словно натянутая тетива лука.       — С тех пор, как ты спутался с ней, — отрезал Блейз. Его карие глаза с нескрываемым презрением несколько раз пробежались по телу Гермионы, словно выставляя её напоказ.       — Я занят, Блейз. Зайдёшь позже. Выйди из библиотеки, — голос Малфоя был хлёстким, но сдержанным.       — Точно, — протянул Забини с хищной улыбкой. — Судя по вашему внешнему виду, вы ещё не успели использовать стол, диваны или пол «по их прямому» — он усмехнулся, — назначению. На сколько мне уйти? Полчаса хватит?       — Ты забываешься, — холодно бросил хозяин поместья.       — Нет, это ты забываешься, Драко. Не я спутался с… Грейнджер, чтобы теперь бегать перед ней на коротком поводке. Ты ослеп? Или, может, оглох? А может, ты и впрямь решил на ней жениться? — в голосе Блейза звенело презрение.       — Что тебе ещё нужно от меня, Забини? — не выдержала девушка, встревая в разговор. — Кажется, мы уже всё обсудили в прошлый раз. Вопрос закрыт. Чего ты ещё добиваешься?       — Просто исчезни, Грейнджер. Возвращайся в свой грёбаный магловский мир, откуда не высовывалась столько времени.       — Не веди себя как истеричная сука, Блейз, — спокойно, почти лениво бросил Драко, но голос его стал низким, угрожающе ровным. Он видел, как Гермиона сделала шаг вперёд, и всё его тело мгновенно напряглось.       — А не то что? — ухмыльнулся Забини. — Подождём, пока она прикажет тебе и меня в подвал бросить? Или, может, мне стоит подождать пока твоя грязнокровка ублажит тебя, а уже потом прикажет тебе сделать это?       Он скользнул по телу Гермионы долгим, наглым взглядом. Она вздрогнула и машинально прикрылась руками, словно от холода или от грязной мысли, брошенной без слов.       Глаза Драко потемнели. Гнев вспыхнул молниеносно. Он шагнул вперёд, мышцы напряглись, челюсть сжалась.       Но раньше него отреагировала она.       Послышался хлесткий удар. Гермиона, с ледяным спокойствием, оставила на щеке Блейза след от пощёчины. Рука прошлась по его щеке с такой яростью, что на коже тут же проступила багровая отметина.       Забини отшатнулся, его взгляд метнулся к другу, а после вновь прикрывался к девушке.       — Не смей называть меня так! — с яростью прошипела она, а после заставила себя отступить, чтобы близость к нему не вызывала нового соблазна.       Драко стоял замерев. Его дыхание остановилось, а в глазах мелькнуло что-то новое, пока ещё неизведанное Грейнджер. Он чуть склонил голову, и взгляд вдруг стал мягче. Мимолётно. Почти незаметно.       — Да чёрт с вами, трахайтесь сколько угодно, — рявкнул Блейз. — Но жениться на такой, как она?       — Какой такой? — Гермиона подняла подбородок, её голос зазвенел холодной уверенностью. Она шагнула вперёд, сокращая расстояние. Блейз не отступил.       — Думаю, ты догадываешься, — протянул он, скользнув взглядом от неё к Драко. — А Тео? Почему он гнил за решёткой, пока ты выгуливал свою… — он осёкся, поймав на себе её откровенно издевательский взгляд. Она усмехалась. Медленно, с вызовом. Это был расчёт. — Чего ты вообще вцепился в неё?       — Я убила Люциуса, — тихо, почти равнодушно произнесла Гермиона, сузив глаза. Голос прозвучал глухо, но весомо.       На плечи троих обрушилось молчание. Слова повисли в воздухе.       Блейз замер. Его глаза расширились. Он стоял, будто под обездвиживающим заклятием. Вокруг стало до непривычности тихо.       — Ты головой ударилась, Грейнджер? — голос Блейза дрогнул, но он попытался сохранить надменный тон. — Какого Люциуса? Ты ещё читать не умела, когда его убили.       — Артефакт, позволяющий путешествовать во времени, — спокойно ответила она.       — Ты… что за… — он замолчал, потом резко взглянул на Драко. Взгляд был почти отчаянный, как у того, кто надеется, что всё это – не более чем странная, неуместная шутка. — Что это бред? Этого не может быть…       Драко молча кивнул, в подтверждение её слов.       Забини моргнул, будто в попытке сбросить нахлынувший морок.       — Подожди минуту… — он провёл рукой по лицу, голос стал тише, хриплее. — Она… она убила твоего отца… а ты… — он прищурился, в его взгляде вспыхнула искра бешенства. — Ты трахаешь её вместо того, чтобы убить?       Драко молчал.       — Как ты докатился до такого? Тебе не мерзко? — Забини нервно усмехнулся, но в его голосе уже звучало почти истеричное недоумение. — Мало того, что она убила твоего отца, — он усмехнулся шире, отвратительно, — так она ещё и грязн…       — Блейз. — Твёрдым голосом оборвал его Малфой.       — Не смей! — воскликнула Гермиона одновременно с Драко. Её глаза метали молнии, и она сделала шаг вперёд, будучи готовой повторить произошедшее совсем недавно.       — Не помню, чтобы ты раньше стеснялся называть вещи своими именами, — с показной ленцой продолжил Забини, упрямо глядя Драко в глаза. — Мы уже обсуждали это, а ты снова… снова зажимаешься с ней?       Гермиона нахмурилась, но молчала, её взгляд стал опасно спокойным.       — Давайте начистоту, — Блейз усмехнулся, обводя их презрительным взглядом. — Грейнджер, по своему обыкновению будучи невыносимой заучкой, сотворила что-то со временем и, по неизвестным мне причинам, убила отца Малфоя. В благодарность за это Драко поселил её в своём доме и трахает, — он сделал паузу, скривился, как будто сам ментальный вкус слов был ему противен. — Также мы имеем ещё одного идиота со Слизерина неравнодушного к грязнокровке. Превосходно.       Он медленно отступил, словно от чего-то мерзкого, вытирая руки о манжеты рукавов.       — Фу… — выплюнул он от отвращения. — Это отвратительно. Как вы докатились до подобного? Она же грязн…       Тишина повисла тяжёлая, будто перед бурей.       Драко сделал шаг. Один. И этого оказалось достаточно, чтобы воздух в комнате стал ощутимо гуще. Его лицо было маской ледяного спокойствия, но не заметить напряжения в теле было почти невозможно.       — Называй её по имени, — коротко отрезал он, неосознанно чуть прикрывая её собой.       Девушка вдруг задумалась.       Он действительно изменился.       В человеке, что сейчас стоял перед ней – в напряжённом, яростном, но без страха и без сомнений, она не узнавала того Драко Малфоя, что когда-то доводил её до слёз в коридорах Хогвартса, был её кошмаром, совсем недавно ненавидел и презирал каждое её слово, каждую каплю её крови.       Если бы это было в другом месте и времени, её бы возможно захлестнуло сожаление, вина, гнев, сомнение – целая буря эмоций, которые она слишком долго запирала в себе. И они снова пытались прорваться наружу, отравить. Но не сейчас.       Сейчас она просто стояла за его спиной, чувствуя, как острые края прошлого и будущего растворялись в настоящем.       — Вы больные на голову! — рявкнул Забини, громко расхохотавшись. — Все трое! Сумасшедшие! Я не переступлю порог этого дома, пока здесь обитает гр… — он вовремя осёкся. — Грейнджер, — почти выплюнул он. — Удачи в тотальном маразме! — бросил он через плечо и, не оборачиваясь, вышел, хлопнув дверью с такой силой, что с потолка слетела пыль.       Гермиона медленно повернулась и оперлась руками о край стола. Пальцы впились в лакированное дерево. Глубокий вдох, затем ещё один. Она прикрыла глаза. Горло сжалось, словно хотело испустить крик, но вместо этого вырвался только дрожащий выдох.       — Что за… — она не закончила фразу, едва слышно усмехнувшись, но в этой усмешке были только усталость и ничтожные остатки ярости.       Она уловила едва заметные движения за спиной, палочка рассекла воздух. Флисовая ткань вновь мягко накрыла плечи. Драко подошёл ближе, не говоря ни слова. Было в этом что-то невыносимо жгучее и неправильное.       — Видишь, насколько низко я пала в глазах окружающих? — её голос дрогнул. Она прочистила горло, выпрямилась, медленно укуталась в плед, словно пытаясь спрятать за ним не только тело, но и чувства. — Этого ты для меня хочешь? Это и есть твоя любовь?       Он молчал. Смотрел на неё, как будто пытался удержать то, что уже начинало рассыпаться.       — Он попросит прощения за сказанное и будет сожалеть, — негромко произнёс аристократ, почти шёпотом, но в его голосе слышалась упрямая убеждённость.       — Я не нуждаюсь ни в его извинениях, ни в чём-то подобном! — она сорвалась, повернулась, устремив на него яростные карие глаза, слова вылетали острыми, как лезвия. — Тебе этого не понять! Дно пробито, и самое забавное в том, что Блейз был в какой-то степени прав.       Её глаза метали искры, но улыбка, что появилась на губах, была почти безжизненной. Печальной. Даже не ядовитой.       — Мне плевать: хочешь переспать со мной? — она криво усмехнулась. — Хоть здесь и сейчас. Хочешь, чтобы я работала в твоём доме? Прикажи. Ты же этого добивался?       В комнате повисла плотная тишина. Драко не сдвинулся с места.       — Нет, — сухо отрезал он.       — Да, именно этого, — холодно усмехнулась она, подходя вплотную. — Твоя взяла, я останусь здесь, с правами не выше прав домовиков, на меня все будут смотреть с отвращением и ненавистью, но зато ты будешь делать со мной всё, что захочешь и как захочешь, я не буду сопротивляться, буду молчать. Отомсти мне за всё, ведь это уже для меня не будет иметь никакого значения! Ты же столько лет жаждал этого! Приступай прямо сейчас, вот я, вот стол, никого, кто сможет за меня заступиться, впрочем, как это и было всегда, — она быстрым движением убрала прилипающие к лицу волосы. — Ну же! — тонкие пальцы с раздражением сжали тёмно-изумрудную ткань, сбрасывая с плеч флисовую ткань.       Только с третьей попытки дрожащими руками ей удалось порвать бретельки платья. Ткань скользнула вниз, собираясь на талии, обнажая ключицы и вздымающуюся грудь. Гермиона плакала и кричала. Это была настоящая истерика.       Впервые в жизни.       Раньше она всегда считала себя сдержанной, порой излишне малоэмоциональной и флегматичной, но сегодня она сорвалась.       При нём.       А он молча выслушивал её тираду. Не перебивал, не осуждал, по крайней мере, открыто и вслух.       Он не смотрел на её полуобнажённое тело. Взгляд стальных глаз так и не скользнул ниже от её раскрасневшегося и намокшего от слез лица.       Взяв руку аристократа, девушка поднесла её к себе, к груди. Грейнджер ждала его реакции. Ждала, когда он переведет взгляд ниже, сожмет ладонь или хотя бы оттолкнет её от себя, но ничего из этого не происходило. Малфой не реагировал. Он не проронил ни единого слова. Не сдвинулся с места. Оставался каменным.       — Смелее! Тебе не привыкать к подобному, не мне учить тебя, как брать кого-то силой, но я обещаю, что буду плакать тише, чтобы не так сильно тебя раздражать! — Она вскинула на него взгляд, полный отчаяния и ненависти. Не только к нему, но и к самой себе.       Драко чуть заметно мотнул головой, не переводя взгляда от её лица. Это было спокойствие, в котором она не ощущала ни укора, ни вожделения, а только каменную сдержанность. И это вывело Гермиону из себя окончательно.       — Чего ты так смотришь? — она толкнула его в грудь. — Уже не хочешь меня? Уже наскучила?       Малфой молча перехватил её ладонь и резко дёрнул на себя. Она забилась, продолжила вырываться, ударять его, но он прижал её к себе. С каждой секундой он стискивал её крепче.       — Я не могу так больше… — прошептала она почти беззвучно, уткнувшись лицом в его рубашку, намокающую от слез. — Ты сам видел, насколько жалкое существование мне предстоит в твоём мире.       Она оторвалась от его груди и подняла голову, смотря точно в его глаза.       — Чем я заслужила такую судьбу, Драко? — по её щеке медленно скатилась слеза, которую Малфой аккуратно смахнул большим пальцем.       Грейнджер прикрыла веки, когда его лицо медленно приблизилось. Он аккуратно коснулся её губ своими. Она рвано вдохнула, и тогда он углубил поцелуй.       Медленно.       Аккуратно.       Нежно.       Так, как она его учила.       Гермиона потянулась к нему. Её ладони легли на его грудь. Его рука скользнула к её волосам, где и замерла. Пальцы зарылись в каштановые кудри.       Она погрузилась в теплые ощущения. Это заставило её забыться. Почувствовать каждое его даже малейшее движение. Он не спешил прерывать этот мягкий поцелуй. Она не хотела, чтобы он прервал его, не хотела отпускать даже на секунду.        Этот самый поцелуй заставил ее что-то почувствовать. Неважно что это было, но это самое ощущение успокаивало её.       Ноги едва не подкашивались. Гермиона с силой вцепилась пальцами в ткань рубашки Драко.       Ей стоило огромных усилий заставить себя отпрянуть от него.       Она отошла на два шага назад и почти невесомо прикоснулась кончиками пальцев к губам. Она смотрела на Драко так, словно его поцелуй обжёг её кипятком.       — С сегодняшнего дня никогда больше не целуй меня так, — прошептала она, сглотнув. Голос дрогнул. — Этим ты причиняешь мне большую боль, нежели когда делаешь что-то поистине ужасное.       Стальные глаза Драко будто изменили свой цвет. Гермиона заметила, как он еле заметно сомкнул губы, словно пытался удержать её вкус, сохранить его ещё на мгновение. Он уже вернул привычную себе маску безразличия.       — Дай мне больше информации о своём деле, если ждёшь помощи с моей стороны, — ровно произнёс он.       Она растерянно приоткрыла рот, на большее не была способна. Взгляд всё ещё был прикован к Малфою, и на секунду ей показалось, что она снова увидела в его глазах что-то необычное, неразборчивое и неизвестное для неё. Он отступил. Закрылся.       — Я отпускаю тебя.