Глава 20. Благоволение небес

      Всё будто вернулось в прежнее русло, словно ничего и не произошло. Для всех, кроме Грейнджер. Она не показывала этого. Иногда родное становится чужим сильнее, чем чужое когда-либо было.       Бордовые стены её кабинета, когда-то уютного и почти родного, выданного Орденом в знак доверия, теперь казались чужими. Безжизненными. Потускнели, как её вера. Высокий стеллаж с книгами, еловый стол, заваленный кипой бумаг и заметок – всё это потеряло краски, как будто выгорело изнутри. Всё, что её окружало, напоминало о войне, о том, что она потеряла. Всё.       Последняя надежда угасла. В её глазах оставались только холод и жестокость.       Гермиона вновь теряла счёт времени, сидя за столом в своём кабинете, как вдруг услышала осторожный стук в дверь. Она незаинтересованно открыла глаза, подняв их на Рона, выглядывающего из-за двери, будто безмолвно спрашивая разрешения.       — Можно? — в его тоне звучало волнение.       — Заходи.       Он закрыл дверь и сел на диван недалеко от её стола, сложив руки и чуть наклонившись вперёд, внимательно вглядываясь в подругу.       — Как ты себя чувствуешь? — аккуратно спросил он.       Ужасно. Хотелось, чтобы её оглушили раз десять. И лежать, словно мёртвая. Она чувствовала себя не пустой, а именно мёртвой. Но мысли плелись в её голове, не давая покоя.       — В норме, — её голос звучал безжизненно. — Думала о словах Энтони.       Уизли склонил голову набок, будучи будто заинтересованным щеночком. Его взгляд задержался на разбросанных на столе бумагах.       — Я не могу перестать думать о крестражах, — призналась она, заметив его пристальный взгляд. — Мартин весь мозг вы… — она оборвалась, подбирая слова, хотя, если быть до конца откровенной, ей было плевать на нормы приличия. — Весь вечер делился своими догадками, но так и не пришёл ни к чему конкретному.       — Они уничтожены. Все, кроме Нагайны, — ответил он уверенно.       — Ксенофилиус упоминал о вещи Кандиды Когтевран, — произнесла она с сомнением.       — Осталась Нагайна, Гермиона, — настаивал Рон.       — Медальон был в пещере, кольцо было в хижине Мраксов, Нагайна не отдаляется от Волдеморта… Мы с Гарри уже говорили об этом до того, как… — она прочистила горло, не договорив.       — В последнее время, перед тем злополучным днём, вы… — он осёкся, заметив, как её лицо вдруг изменилось.       — Мне так его не хватает, Рон, — слова полились сами. — Не хватает наших разговоров, догадок о крестражах… да и просто не хватает того времени, когда всё было более или менее нормальным.       Она смотрела в уставшие глаза своего лучшего друга, находя в них то редкое понимание, которого больше нигде не было. Девушка замолчала. Слов было не нужно, ведь они и так во всём понимали друг друга. Почти.       — Ты изменилась после неудачного перемещения во времени. Мне казалось, ты окончательно очерствела после смерти Гарри. Но сейчас… мне кажется, что ты умерла, а я просто сошёл с ума.       Ей не хотелось ни о чём говорить.       — Вещь Кандиды спрятана в Хогвартсе. Бери группу Роджера и найдите путь внутрь, — сказала она резко. Она не хотела больше чувствовать. Всё, что в ней осталось – жажда мести и желание действовать.       — Роджер и его группа больше не в рассмотрении, — Уизли пытался говорить сдержанно, но она знала, он даже более чувствителен, чем она.       Гермиона до побеления поджала губы усердно размышляя. Нет, она уже не сожалела, просто это было препятствием на пути к её мести. Она подозревала, что подобное случится, но надеялась, что всё обойдётся.       — Они не вернулись.       — Займись организацией их… к чёрту… просто сделай всё, как положено.       — И шестая группа скорее всего не выберется из ущелья, состояние Лоренса стабильно тяжёлое, людей почти не осталось, и через два дня Люциус, по имеющимся данным, должен будет посетить Хогвартс перед своим отправлением в Эдинбург для подписания соглашения о сотрудничестве, после чего мы сможем спокойно выдохнуть и сами лечь в могилу до того, как это сделают люди Тёмного Лорда.       — Что говорит Клэр? — Она провела ладонью по лицу. — Ты говорил с ней обо всём этом?       — Клэр впала в то же состояние, что и Крис, поэтому…       — Сколько у тебя осталось людей? — резко перебила она.       — Восемь.       Она истерически рассмеялась.       — Второй отряд перемкнул к Малфою, чтобы остаться в живых, — сказала она, но скорее просто озвучила мысли вслух. — Сорвать соглашение некому, остаётся лишь смириться и ждать.       — Или уйти.       — Это крайняя мера, но в любом случае всех наших людей найдут, даже если мы переместимся в мир к маглам.       Рональд потёр ладонями уставшее лицо, запустив пальцы в когда-то медно-рыжие волосы. Она вдруг вспомнила, каким он был до всего этого. Живым… Теперь с его лица исчезли яркие веснушки, появились морщины, и он выглядел значительно старше своего возраста. Волосы потускнели и теперь были коротко острижены ради удобства в повседневной жизни.       — С каждым днём людей становится всё меньше. Не все крестражи уничтожены. Гарри погиб. Волдеморт набирает всё больше сторонников, чтобы подчинить себе не только магическую часть, но и магловский мир, — говорил он отчаянно. Она была уверена: он бы заплакал, если бы нашёл в себе хоть какие-то силы.       — Завтра на рассвете соберёшь своих людей и часть группы Лоренса. Будем готовиться выдвигаться в Хогвартс, — её голос был твёрдым настолько, насколько это было возможным. — Я и моя группа отправимся с тобой. Люди Лоренса сделают всё, чтобы обеспечить безопасность учеников. Ты, твои люди и часть моих солдат займётесь поисками крестража. Я и оставшиеся мои люди сделаем всё, чтобы схватить Люциуса. Прикажешь Ребекке исчезнуть с радаров, провалиться под землю – сделать всё возможное и невозможное, но раздобыть оборотное зелье.       — Ты собираешься рискнуть? — он взглянул на неё, всё ещё держась за голову.       — Соберёшь ещё людей где хочешь и как хочешь, но найди тех, кто сможет взять на себя охрану Малфоя и контроль над периметром школы.       — Не будет ли лучше сделать это после его отъезда?       — Основная цель – сорвать сделку. Я не гарантирую успех, но мы попытаемся схватить его. Или просто убить, чтобы хотя бы ненадолго отсрочить неизбежное.       Он тяжело вздохнул. Его усталый взгляд скользнул к её фигуре в пристальном рассматривании. Глаза сузились.       — Я ещё давно хотел спросить у тебя, что это за цветок? — его задумчивый взгляд был прикован к серебряному кулону, видневшемуся из-под чёрной военной мантии.       — Spes, — она поджала губы, неосознанно обхватив кулон пальцами и спрятав под рубашку. — Он связан с богиней надежды в древнеримской мифологии. Я получила этот кулон в подарок от одного человека.       — Мне кажется, он тебе не подходит.       — Да, он мне не подходит, — она улыбнулась. — Это было слишком неправильно и больно, — серо произнесла она, отводя пустой взгляд.       — Неправильно и больно? Что с этим кулоном?       — Кулоном? — она будто на секунду выпала из реальности.       — Ну да, ты сказала, что он тебе не подходит, потому что это было слишком неправильно и больно.       — Ничего, — она заметила, как он покосился на стопку сложенных книг, и решила оправдаться. — Я тут немного читала фантастику и прочий бред просто… я так устала…       — Зачем? — он настороженно перевел взгляд на лицо подруги.       — Просто так.       — Ты же понимаешь, что всё это глупости? Никаких альтернативных вселенных, временных парадоксов и параллельных миров не существует, — он явно был взволнован. Она знала его слишком хорошо, чтобы понять…       — А я тебе ничего и не говорила о параллельных мирах, Рон… — её голос оборвался.       Попался.       — На обложке книги написано что-то об этом…       Слишком слабо. Жалкая попытка.       — И ты, конечно, отсюда, в полумраке, разглядел, что написано на обложке одной из книг, разбросанных на тумбе? — её голос стал ледяным, а бровь приподнялась в хищной настороженности.       — Я… предположил… ты сказала фантастика, и… просто… я подумал, что…       — Рон, — выдохнула она с такой горечью, что воздух словно сгустился. Она уже знала. Пазл сложился. Но она всё ещё не хотела слышать это из его уст. Потому что тогда всё станет реальностью.       — Ты как-то причастен к тому, что я не смогла вернуться сразу?       — Я не… я не понимаю, о чём ты…       — Ты нашёл камень межпространственного перемещения? — её глаза расширились от осознания. Она уже всё прочитала на его лице. И не могла поверить.       — Нет… это… Мерлин… — он сжал голову руками, как будто пытался сжать внутри хаос. — Я не хотел… не хотел…       — Говори как есть.       — Я не хотел тебе зла, — прошептал он. — Я хотел, чтобы ты попала туда, где всё иначе… где нет войны… где все живы… — он вздохнул с болью. — Но всё пошло не так. Ты ушла без меня, одна. Я думал, ты… Мерлин… Я хотел как лучше, правда… когда Гарри не стало, я…       — Ты даже не осознаёшь, Рон, масштаб своего поступка, — её голос дрожал, но глаза горели. — Не имеешь ни малейшего понятия, что я сделала, что увидела и пережила. По-твоему, это игра? — Она встала, подойдя к нему вплотную и скрестив руки на груди. — Ты убил во мне всё. Ты хотел спасти меня от боли, но обрушил на меня ад.       — Прости, я не хотел этого… Точно не этого. Дело в том, что…       Он поднял на нее взгляд, который вызвал в ней противоречивые чувства.       — Я люблю тебя, Гермиона, и я не мог допустить того, чтобы и тебя убили, как и всех остальных. Лучше ты будешь очень далеко, не сразу, но поймёшь и осознаешь произошедшее, но ты будешь вдали от войны, ты будешь жива, тебе не стоило возвращаться обратно.       Она ошарашено смотрела на него, садясь рядом и надеясь, что это ей снилось.       — Рон…       Он обхватил ее предплечья руками и пристально посмотрел в карие глаза.       — Тебе было плохо, всем было плохо, — он приблизился почти вплотную. — Я люблю тебя, Гермиона.       Она приоткрыла губы, глубже вдыхая грудью воздух. Ей показалось, что весь мир замер. Её поглотил абсолютный ступор.       — А как же ты?       — Я бы отправился с тобой, чтобы объяснить всё, помочь вернуться в будущее чужого мира и попробовать жить там. Там были бы все: мы, Гарри, моя семья была бы жива, все наши друзья, все наши близкие… Мы были бы счастливы, не было бы войны. После смерти Гарри ты…       Он не договорил, когда Гермиона вдруг измученно закрыла глаза упираясь своим лбом в его.       Уизли отодвинулся и обхватил её лицо ладонями, всматривался в мягкие черты несколько секунд и вдруг приблизился, оставив на потрескавшихся губах мягкий тёплый поцелуй и почти сразу же отстранился.       Гермиона отворила веки, озадаченно посмотрев на него, но у неё не было сил реагировать. Он смотрел на ее реакцию и снова приблизился чтобы поцеловать, более трепетно, слегка поглаживая большим пальцем её щёку. Гермиона чуть отстранилась, он скользнул к кулону, аккуратно сжал цветок и перекинул его за спину к распущенным волосам. Будто тот его раздражал.       — Я тебя люблю, — прошептал Уизли в губы девушки, и она позволила ему в очередной раз поцеловать себя. Она не сразу заметила, как мантия спала с плеч, а мужские пальцы стали аккуратно расстёгивать чёрную рубашку сверху вниз.       Это было какое-то помутнение. Но она доверилась ему, она всегда ему доверяла. Он подтолкнул её лечь на диван, нависая сверху. Он был аккуратным, поэтому физического дискомфорта от его действий она не испытала даже тогда, когда он расправился с её рубашкой, расстегнул, а после дрожащими руками стянул лифчик.       Она не делала ничего, продолжая молча пялиться в потолок, пока он резво раздевал себя сам.

Это должно было помочь ей забыть обо всём хотя бы ненадолго. Забыть о войне. Забыть о смертях. Забыть о существовании другого мира. Забыть о Драко.

      Задрав её длинную юбку, он, отодвинув ткань белья чуть в сторону, медленно вошёл, продолжая оставлять поцелуи на её губах. Её пальцы сжались на его затылке, когда движения стали более уверенными. С губ слетел тихий полустон, раззадоривший Рона ускориться. Он сжал ладонью её грудь, начав аккуратно мять, не переставая старательно двигаться. Его движения становились резче, а дыхание громче.       Она чуть изогнулась в спине, вцепившись губами в мягкие губы Уизли, когда он вдруг остановился и с облегчением вздохнул.       Она замерла под ним, когда он упёрся своим лбом в её, глубоко размеренно дыша.       — Это было нечто, — с широкой улыбкой проговорил он, встречаясь с её озадаченным взглядом. — Я мог бы и дольше просто, кажется, разволновался и… — он наивно похлопал длинными ресницами. — Ты же тоже всё?       — Да, — она быстро проморгалась, всё ещё находясь вплотную к нему, смотря в его глаза. — Я тоже уже всё.       — Нужно будет как-нибудь повторить, — довольно произнёс он, слезая с неё. — Может я зайду к тебе через час, перед сном?       — Лучше не надо, — тихо проговорила она, потянувшись за рубашкой. — То есть я имею ввиду, что не буду сегодня спать, выпью горький кофе, чтобы взбодриться и подумаю ещё над планом.       — Можно я тогда останусь с тобой?       — Тоже выпьешь кофе или желаешь поужинать? — она неловко прочистила горло.       — Нет, горький кофе я на дух не переношу, ты же знаешь, лучше какао или сок, но даже если и кофе, то только с парочкой ложек хорошего мёда, а ещё неплохо было бы чего-нибудь очень сладкого – кусочек медовика или клубничное мороженое, — он застегнул ремень брюк, — но после такого не откажусь даже от ужина.       Такого… Девушка заставила себя прикусить язык.       — Когда ты заходил, Эмилия сидела за столом? — она отвела взгляд, поймав на себе его пристальное рассматривание её тела. — Я попрошу её принести кофе и ужин для тебя сюда.       — Да, она как обычно рылась в куче бумажек, надеюсь, она не слышала тебя.       Грейнджер натянуто улыбнулась, скользнув к пуговицам на своей груди.       — Прикройся, — произнёс Уизли. — А вдруг сюда кто-нибудь войдёт, ну там Виктор, к примеру, не хотелось бы, чтобы он разглядывал тебя.       Гермиона сдержалась чтобы не закатить глаза, чтобы не ответить грубо или раздражённо вздохнуть.

***

      Озеро у Хогвартса овеяло туманом. В небе мерцала темная метка Пожирателей смерти. Ближе, чем за полмили к воротам, трансгрессировать не удалось. Было больно смотреть на то, как медленно угасала магия родных стен. Больно было знать или хотя бы предполагать, сколько людей погибло на территории школы со времён начала войны. В том числе и Гарри…       Четверо волшебников Ордена почти без особых затруднений открыли небольшой проход в защитном куполе магии. После чего орденовцы благополучно пробрались на обширную территорию Хогвартса и расположились в зоне запретного леса.       — Четвёртая группа проникает через подземный ход в Хогвартс. Судя по времени, ученики должны находиться в большом зале. Вы спускаете их в подвал и держите там до тех пор, пока не получите знак.       Виктор медленно кивнул, когда Гермиона отдала приказ.       — Третья группа, а также Клэр, Маркус, Майкл, Стюарт и Рейчел руководствуетесь приказами Рональда и отправляетесь с ним обыскивать Хогвартс, — она громко прочистила горло, чтобы придать голосу уверенность. — Все дальнейшие распоряжения вам будет давать он.       Рон промолчал, внимательно скользя изучающим взглядом по подруге.       Подруге?       Звучало странно после произошедшего совсем недавно. Она делала вид, будто ничего не произошло, игнорируя его не особо прикрытые намёки. По большей части она просто избегала его.       — Вторая группа стоит по периметру, обеспечивает безопасность и слежку снаружи, — она осмотрела оставшихся людей. — Все остальные идут за мной. Придерживаемся обговорённого плана. Сегодня либо всё – либо ничего.       Теперь им оставалось только ждать и надеяться на лучшее. Каждая потеря, каждая смерть и ранение любого из солдат теперь оставались лишь на совести одного человека, командовавшего всем отрядом. Вся ответственность теперь лежала на совести Гермионы.       Получив послание от Виктора, отряд Грейнджер сосредоточился по зданию Хогвартса, выискивая оставшихся на своих местах пожирателей смерти.       Виктория – коротко стриженная блондинка с шрамом вдоль шеи, шла рядом с Гермионой, осматриваясь по сторонам.       Им нужен был Люциус, но, чтобы добраться до него, нужно было избавиться как можно от большего количества его подчинённых, чтобы не нарваться на сильное сопротивление.       — Ты на второй этаж, я остаюсь на первом и прочёсываю всё здесь, — размеренно приказала Грейнджер. — Если ты обнаружишь его, дай знать через браслет.       Девушка спешно направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.       Гермиона шла медленно, тихо, почти кралась.       Внезапно она остановилась, вглядываясь в огромный портрет, занимавший половину стены. На нём была изображена девушка, имени которой бывшая гриффиндорка не знала, но незнакомка выглядела уставшей. Бледная кожа, растрёпанные волосы, но на лице улыбка. Потрет на двигался, он был обычным, без магических свойств.       Было похоже на магическое предзнаменование о неизбежном, кажется, в её случае, это была бы смерть.       Гермиона медленно выскользнула за высокие деревянные двери. Она тяжело вздохнула, осматриваясь по сторонам. Солнце облизывало своим тёплым светом кирпичные стены. Здесь не было потолка как такового, огромное панорамное окно охватывало весь верх, отворённый в некоторых местах. Пахло свежестью.       Гарри бы обязательно остановился здесь хотя бы на минуту. Он любил все эти места, пару раз Гермионе даже посчастливилось пройтись с ним в спокойной обстановке, но это было в Хогвартсе, они были детьми, любили жизнь, были живы, а сейчас… Сейчас она разрушила то, что, казалось, для неё было свято – дружбу с мальчиками.       Одного она не смогла спасти от смерти, со вторым переспала, перечеркнув все тёплые дружеские воспоминания и ради чего? Ради двух минут забвения? Прекрасно… она стала чувствовать себя только в ещё большем одиночестве.       Всё испорчено окончательно…       Грейнджер замерла на своём месте. Солнце освещало его фигуру, вышедшую из тени замка.       Его она узнала сразу.       Драко.       Он заметил её.       Бывший слизеринец не двигался, решал, что сделает следующим. Ноги девушки будто вросли в каменный пол. Прийти в себя ей помог зелёный луч света, едва не угодивший в плечо.       Бросив ответное заклинание в его сторону, она занырнула за огромную каменную колонну, но уже через мгновенье каменная пыль начала сыпаться ей на голову. По высокой колонне поползли огромные трещины.       Гермиона вышла, выставив вокруг себя магический щит, в который почти сразу угодило два заклятия.       Драко шагнул назад, едва не свалился на землю, спотыкаясь о валяющейся на полу кирпич, обвалившийся со стены.       Грейнджер сняла щит, переступила на два шага в сторону.       Взмахнув палочкой, она оглушила Малфоя. От ударной волны он отлетел в стену.       Гермиона, убрав палочку в кобуру, медленно переступала с ноги на ногу, двигаясь в сторону лежавшего на полу блондина.       Она склонилась к нему, её пальцы потянулись к пуговицам кителя его военной формы, расстёгивая две верхних, чтобы прикоснуться к горлу для проверки пульса.       Она не ожидала, но его пальцы сомкнулись вокруг её кисти. Дёрнув на себя, он перебросил её на пол. Было видно, он был дезориентирован.       Подцепив Малфоя, Гермиона сумела его уронить, но он свалился на неё. Она с отчаянием потянулась к выкатившейся и находящейся всего в считанных десятках дюймов, палочке.       Он схватил её за руку, которая тянулась к древку. Его взгляд был расфокусирован, но он боролся с этим.       — Грейнджер! — послышался голос Виктора.       Драко дёрнулся, пытаясь понять, откуда донёсся голос.       — Необязательно брать чужое, когда у тебя есть своё оружие, — произнесла Грейнджер, успев выхватить оружие Малфоя. Она приставила его к виску, оглушая.       На этот раз так, как следует.       Она сбросила его тело с себя. Виктор возвысился над ней, протягивая руку для помощи подняться с пола.       — Всё в порядке? — прерывисто спросил он, скользнув взглядом по неподвижному телу.       — Виктор, — девушка улыбнулась. — Передай послание Рональду Уизли, что планы переменились.       Вот уж поистине благоволение небес.

***

      Подвал Ордена ничем не отличался от любого другого среднестатистического подвала. Наверное. В тускло освященном жутком помещении ужасно пахло сыростью. Здесь было грязно, пыльно и мокро. Драко был обездвижен сидя на старом деревянном стуле. Малфой с раздражением дёрнулся на своём месте, когда открыл глаза и не сразу смог хоть что-то разглядеть.        Грейнджер медленно вышагивала, смотря по сторонам так, словно впервые находилась здесь. Поодаль стоял высокий и крупный орденовец, имени которого Драко не знал.       Он понятия об этом не имел, но она дожидалась его пробуждения почти три часа, стояв всё это временя, оперевшись лопатками в стену. Она рассматривала его, думала, вспоминала, представляла.       Осознание того, что это был тот, о ком она думала на протяжении всего своего времени после возвращения в свой мир, разрывало её черепную коробку.       Это было трудно объяснить, она и сама не могла понять всё это до конца. Ей просто нужно было время, чтобы принять и попытаться свыкнуться с мыслью, что теперь он здесь – рядом с ней.       — Думаю, ты догадываешься о цели своего нахождения здесь, — невозмутимо произнесла девушка, меря комнату неторопливыми шагами. — Давно из Франции вернулся? — подойдя ближе, Гермиона села на стул напротив.       Аристократ с высокомерием оскалился, но промолчал, со спесью во взгляде своих серых глаз пристально рассматривая девушку. Грейнджер скрестила руки на груди, сдержанно закидывая ногу на ногу.       — Повторю вопрос, — медленнее произнесла она, — давно из Франции вернулся, Малфой?       Он провёл кончиком языка по нижней губе, словно пытаясь распробовать слова, содрогнувшие душный воздух комнаты, на вкус и улыбнулся, словно распробовав их и проведя молниеносный анализ в своей голове.       — А тебя это ебет, грязнокровная шлюха Ордена? — с ухмылкой выплюнул он, а после сразу же скривился, когда хлесткая пощечина оставила обжигающий красный след на бледной щеке.       — Ответ неверный, — девушка улыбнулась.       — Сука… — с ненавистью выплюнул он, наклоняя голову и пытаясь вытереть щеку плечом.       — Так что насчёт моего вопроса? — спокойно спросила она.       — На той неделе, — без особого энтузиазма ответил он. Смысла лгать и елозить не было, скорее всего, Ордену и без его ответа было прекрасно известно об этом.       — Цель? — она изогнула тонкую бровь дугой.       — Отец хочет ввести меня в курс дел.       — Удачно.       — Если ты сейчас же не отдашь приказ отпустить меня, можешь начать молиться своему Богу, чтобы тебя не ждала та же участь, что и ёбаного Поттера, — он хищно оскалился. — Думаю, ты помнишь…       — Урод… — сквозь зубы процедила она. — За это ты и твой блядский папаша обязательно ответите.       — Жду не дождусь, — он взметнул брови вверх, решаясь сильнее её раззадорить. — Интересно, каким образом грязнокровная полумагла–шлюха собирается мстить двум чистокровным волшебникам… — он склонил голову набок. — Если наказанием будет — оценить твои профессиональные навыки проститутки и отыметь тебя в не менее грязном чем твой поганый рот борделе, я лучше зароюсь по горло в собачьем дерьме, чем даже представлю подобную мерзость.       — О, не сомневайся, — она грубо схватила его за подбородок. — Подобное я могу тебе устроить с превеликим удовольствием.       Малфой вырвал подбородок и с отвращением протёр его о ткань рубашки на плече, заставляя Гермиону вскипеть сильнее.       — Ты про свои услуги в качестве проститутки? — с отвращением спросил он. — Я надеюсь, за подобную мерзость мне хотя бы заплатят?       — Я про вариант с собачим дерьмом.       Он громко рассмеялся.       — Если ты думаешь, что, оглушив меня и притащив в свою не менее грязную, чем ты сама, пещеру, которая, полагаю, зовётся твоим домом, ты отомстишь мне, моему отцу, нашему Тёмному Лорду за смерть жалкого, слабого, ничтожного и никому нахер не сдавшегося Поттера… — он напряг челюсть, когда получил очередной удар по лицу. Сильный. Настолько, что перед глазами промелькнули искры.       — Ещё хоть слово из твоего грязного рта в сторону Гарри, и я вырву твой мерзкий, скользкий язык, — она злобно улыбнулась. — Посмотрим, насколько быстрее твой папаша начнёт реагировать, когда получит его в подарок вместе с утренней газетой.       Драко прикрыл глаза, пытаясь сдержать внутри себя гнев.       — И только попробуй ещё раз после меня вытереться, — она приблизилась к его уху. — Я отрублю твою руку вместе с уродливой отметиной на твоём предплечье. Основное, что мы должны сохранить тебе для ведения переговоров – жизнь, остальное уже – как получится.