Глава 21. Губительные последствия

      Уход от реальности в книги спасал Гермиону в самые худшие времена, вот и сейчас она в очередной раз сидела в кресле собственного кабинета у окна. С началом войны ей стало всё труднее уходить от реальности, но она не оставляла попыток.       В дверь постучали. Она не отреагировала. Возможно, просто не хотела, а может, действительно не услышала.       — Гермиона, ты снова читаешь эту ерунду? — с раздражением вздохнул Рон, заглядывая в кабинет.       Грейнджер нехотя перевела взгляд от раскрытой книги в сторону Уизли. Ей не особо хотелось видеть его, по крайней мере сейчас. На её лице давно не было особых эмоций, но сейчас раздражение было осязаемо, и даже Рон Уизли, будучи далеко не самым проницательным, не мог этого не заметить.       Она тихо промычала, не вкладывая в это никакого смысла и вновь перевела взгляд на страницы книги. После произошедшего с Роном, она чувствовала, что всё это было неправильным, и эти чувства будто связывали её. Она старалась просто избегать их, вместе с тем избегая и лучшего друга.       Рон же, в свою очередь, не способствовал спокойствию девушки и упорно не понимал в чём же дело, вечно преследуя её, перекрывая доступ к кислороду. Её свобода резко ограничилась, учитывая их близкое соседство под одной крышей штаба и общую работу. Это напрягало. Напрягало то, что теперь ей приходилось каждый раз пораньше уходить с собраний Ордена, чтобы не дай бог не остаться в кабинете наедине с ним, приходилось отказываться от свободных прогулок по штабу ввиду того, что он мог попасться на её пути.       Грейнджер едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза от отчаяния, когда Уизли сел напротив неё.       — Иногда мне кажется, что ты намеренно избегаешь меня, — медленно начал он, и она отложила книгу в сторону.       — Тебе кажется, у меня много работы, поэтому я не могу уделять всему остальному достаточное количество времени, — с лёгкостью соврала ведьма.       — Что происходит, Гермиона? О чём ты всё время думаешь? Что такого произошло в то время, когда ты переместилась через пространственную грань? — он вдруг взял её за руку, обхватив обеими ладонями и смотря на неё непонимающим взглядом, словно щенок.       Неприятное и колючее ощущение от его касания было явным, но она лишь задумчиво уткнулась невидящим взглядом в веснушчатое лицо Уизли. Если бы он только знал, о чём она думала на протяжении последнего времени.       Стоило ли ему рассказать? Рассказать о том, что теперь она не могла не думать о Драко. Хотя даже себе она с трудом признавалась в этом. И что на это скажет Рон? Осудит её? Разозлится? Решит, что она сошла с ума? Даст какой-нибудь совет? Расскажет кому-то ещё? .       Она ведь старалась избегать не только Рональда. Уже больше недели она не спускалась в подвал, лишь выслушивая короткие отчёты от своих подчинённых. Лоренс активно вёл переговоры с Люциусом.       — Ничего не произошло и не происходило, вот только я не могу свыкнуться с мыслью, что ты пытаешься решать мою судьбу за меня. Я никогда не говорила тебе о том, что хочу оставить всех на произвол судьбы и уйти.       — Я знаю, что не должен был, но я люблю тебя.       Он смотрел на нее с трепетной надеждой, а она испытывала отвращение к самой себе.       — Рон, — она вскинула ладонь, когда он попытался приблизиться к ней и отчеканила, выделяя слова. — Я тоже тебя безумно люблю, как своего лучшего друга.       — Но мы же… — разочарованно протянул он.       — Давай пока оставим всё как есть, сейчас мне как никогда нужен лучший друг, а не…       — С тобой что-то происходит, ты не была такой.       — Да, я думаю о будущем, — она увела взгляд в сторону. — Кстати, говоря о будущем, что там с Малфоем? Сильно досаждает всем?       — Снова ты о нём спрашиваешь, как будто он важнее, — раздражённо сказал Рон, откидываясь на спинку своего кресла.       — Да, важнее, потому что от его жизни будет зависеть наше будущее.

Дело лишь в этом.

***

      Старая тяжёлая деревянная дверь с металлическими вставками материализовалась перед девушкой после произнесения пароля. Это напоминало ей о Дамблдоре: в такой сложной шифровке подвала не было особой необходимости, но, возможно, она сделала это в память о великом волшебнике, как и часто делала что-то в дань памяти ушедших из жизни товарищей.       Она отворила дверь, наблюдая за тем, как выстраивалась винтовая лестница из тёмного булыжника, и пошла вниз, следуя за её изгибами.       Факелы загорались тусклым пламенем, стоило ей приблизиться. В подвале пахло влажной затхлостью. Сегодня был один из тех редких дней, когда она была одета в повседневную одежду: в обычную коричневую рубашку, чёрные брюки и в старые ботинки – не лучший наряд для таких мест.       Гермиона касалась стены, пытаясь удержаться на скользком камне. Булыжник сочился сыростью, оставляя на пальцах неприятную липкость.       Спустившись до конца лестницы и взмахом палочки растворяя решетку, Гермиона прошла в угол комнаты. Она заметила слабое шевеление, из которого следовало, что Малфой не спал.       Здесь ещё сильнее пахло плесенью и чем-то еще, неуловимо напоминающим застарелую кровь. Запах крови она знала чётко, к собственному сожалению, она даже привыкла. Капли воды монотонно срывались с потолка, разбиваясь о каменный пол и эхом разносились по тесному пространству. Холодно, грязно и мокро.       Подвальное помещение озарил яркий свет палочки, когда девушка зажигала несколько факелов на стене. Драко зажмурил глаза, опуская голову, светлые пряди упали, создавая тень.       — Кровь? — тихо спросила она, приближаясь и оглядывая его, насколько это возможно. Его идеальная и дорогая одежда была мятая, местами рваная, на лбу и щеках красовались глубокие ссадины, на губах застыла тёмная кровь, под челюстью пролегло два тёмных синяка. — К тебе кто-то спускался помимо меня?       Впрочем, это было неудивительно, хоть орденовцы и выставляли себя миротворцами, у всех были и тёмные стороны.       Он поднял голову смотря в сторону вошедшей, без интереса пробегаясь по её фигуре. И почему эта картина вызывала в ней столько противоречивых эмоций?       — И я был бы счастлив, если бы и ты съебалась из моего уютного гнёздышка, — с явным раздражением выплюнул Малфой.       — Если хочешь, я могу распорядиться, чтобы тебе принесли стакан воды.       — Отъебись, Грейнджер, — он скалился.       Подойдя вплотную, она подняла его лицо к себе за подбородок, поворачивая и рассматривая, а потом встретилась со стальным взглядом. Он улыбнулся, а после громко рассмеялся, увидев в карих глазах явную жалость. Отвратительную. Он ненавидел подобное.       Она никогда не видела его таким и несмотря на понимание того, что перед ней был вовсе не тот Драко, о котором она думала слишком часто, она не могла до конца подавить свои чувства, находясь так близко к этому.       — Сиди молча, думаю, твой длинный язык послужил причиной всему этому, — холодно отрезала девушка отстраняясь.       — Какого хера? Мало того, что меня как какую-то псину держат на цепи в грязном подвале, так мне ещё и мне не позволено сходить в душ. Ты когда-нибудь слышала о таких словах, как дипломатия, нормальное ведение переговоров?       Очевидно, конечно, что он – избалованный аристократ, но его держали в подвале, где не водились даже крысы. И он ещё говорил что-то душе, выказывал недовольство? Кретин.       — Утренних водных процедур тебе будет достаточно, Орден и без того пошёл на уступки, а если тебя что-то не устраивает – попробуй пожаловаться своему отцу, — с сарказмом бросила она.       — Верх остроумия! — его лицо скривилось от неприязни.       — Я серьёзно, чем жалостнее выглядеть будешь ты, тем быстрее твой отец наконец начнёт действовать, — она скрестила руки на груди, смотря на него сверху вниз.       Он промолчал, отвёл взгляд в сторону. Его явно всё это раздражало. Она подошла к нему, вновь осматривая. Он сидел на каменном полу, его руки были заведены за спину и скреплены наручниками, которые, в свою очередь, соединялись со стеной двумя не большими, но мощными цепями.       Грейнджер опустилась перед ним на корточки.       — В моей жизни был один человек… — неторопливо начала она, но он резко перебил её.       — Я не буду слушать твоё нытьё, Грейнджер, не хочу, чтобы меня стошнило.       — А если я отдам приказ после этого сводить тебя в душ?       — Думаю, это поможет мне очиститься от грязи.       Она никак не отреагировала на его слова, мельком пробежавшись по нему взглядом, а после уткнула его в серый каменный пол.       — Его нельзя было назвать хорошим человеком, — её губы поджались. — Как бы ты относился ко мне, если бы я причинила тебе боль?       — Если это предупреждение о том, что ты собираешься меня в очередной раз ударить…       — Нет, конечно, нет, просто… — слабо улыбнулась она. — Предположим, Астория сделала бы тебе очень больно, но, чисто теоретически, существовала бы другая Гринграсс, не причинившая тебе боль, которая оказалась бы рядом. Ты бы смог забыть первую?       — Не знаю, но до Астории Орден не доберётся.       — К чёрту мне сдалась твоя Гринграсс, — недовольно буркнула она, закатив глаза.       — Насчёт твоего вопроса, понятия не имею, — в его словах сквозило безразличие и непонимание.       — Но ты её любишь?       — Но я на ней женюсь, остальное тебя не касается.       Она тяжело вздохнула. Он посмотрел на неё с подозрением, слегка прищурившись. Их взгляды встретились.       — У тебя взгляд другой. У него он жестокий, а иногда мягкий настолько, что трудно поверить в то, каким чудовищем он является на самом деле, а у тебя просто… я не знаю… — она медленно склонила голову вбок, вглядываясь в Драко. — Мне нужно кое-что проверить… закрой глаза.       Он не отреагировал. Она пододвинулась к нему ближе прислоняясь коленями к холодному полу, опуская руки на его плечи.       Малфой молчал.       Грейнджер медленно приблизилась к его лицу, прикасаясь к губам. Аккуратно. Почти невинно, чтобы уже через секунду попытаться отстраниться, но цепи звякнули, он дернулся к ней. Гермиона прикрыла веки, отдаваясь ощущениям, когда Драко, проявив инициативу, сильнее впился в её рот, углубил то подобие поцелуя, что выдала девушка. Она явно ощутила металлический привкус крови на губах. Ей не хватало воздуха, она не ожидала такой интенсивности.       Только не от Драко.       Только не от этого Драко.       Она пыталась хоть на немного отстраниться, но Малфой был настойчив, словно удерживая её своими губами. Он не мог к ней прикоснуться ввиду имевшихся оков, но и отпускать будто не собирался.       На несколько секунд она даже смогла забыть о том, что это не тот Малфой, не тот, о котором она думала уже несколько месяцев. Отрезвляющим послужил его взгляд, с которым она встретилась, разомкнув веки. Глаза те же, но взгляд совершенно чужой.       Она знала, что этот Драко не испытывал к ней ничего помимо отвращения и ненависти, несмотря на попытки скрыть свои эмоции. Тот Драко… её Драко, наоборот, пытался отыгрывать свою ненависть и презрение, зная, что начинал влюбляться.       Это было чертовски неправильно.       Гермиона резко отстранилась, вскакивая на ноги с пола. Драко медленно, упираясь спиной в стену, поднялся следом за ней.       — От такого мне вряд ли удастся очиститься при помощи душа, — язвительно произнёс он, но она уже не смотрела на него.       — Нет, всё это не то, ты не он, ты другой, — она обернулась в сторону выхода, чтобы уйти в свой кабинет, сесть у окна, обдумать произошедшее. Сделать то же самое, что и обычно.       Всё произошло слишком быстро. Цепи вдруг с грохотом свалились на пол, рука Малфоя скользнула по её бедру, вызывая из кобуры палочку.       — Круцио! — На удивление палочка послушалась его с первого раза.       Заклинание заставило её свалиться на колени от боли и закричать. Пожиратель смерти злорадствовал, когда волшебница прижалась к скользкому полу. По её телу словно пробегали электрические импульсы. Он прекратил действие проклятия, и её тело обмякло.       — Я действительно другой, — с улыбкой произнёс Драко, неторопливо направляясь к ней. Подойдя ближе, он перевернул обессиленную девушку на спину, прижимая её к полу. — Быстрее было бы убить тебя при помощи магии, но магле полагается магловская смерть, — его глаза сверкнули.       Он сжал её горло, продолжая стискивать его, глядя ей в глаза, будто змей, душащий жертву. Она не могла вдохнуть, не могла пошевелиться. Непростительное, что было брошено в неё чуть раньше, уже исчезло, оставив после себя лишь жалкое бессилие. Вес его тела придавливал её к холодному полу. Он упивался её отчаянием, отражавшимся в карих глазах. Упивался её тщетными попытками вырваться.       Внезапно он ослабил хватку, убрал одну руку от её горла и спустился к воротнику рубашки. Его взгляд сосредоточился на чём-то. Дёрнув за ткань рубашки, он разорвал её. Пуговицы отлетели куда-то в темноту, едва не оголив её грудь. Ладонь Малфоя брезгливо скользнула к кулону на её шее, приподнимая серебряный цветок, чтобы рассмотреть его поближе.       — Забавная вещица, — задумчиво протянул он. — Точно такое носит моя мать, — он улыбнулся. — Или ты, грязнокровка, уже успела засунуть свой грязный нос в мой дом?       Он убрал руку от её шеи, чтобы дождаться ответа. Гермиона отчаянно глотала воздух, а он улыбался этому.       — Так что? — он уткнул палочку в область её груди и придавил её к коже. — Пробралась в моё поместье?       Грейнджер дышала через разомкнутые губы. Малфой по-издевательски приблизил своё лицо почти вплотную. Его дыхание почти резало кожу её лица. Вдруг тело девушки дёрнулось. Сумев вытащить из набедренной повязки нож, она с силой вогнала его в руку Малфоя, успевшего расслабиться из-за её мнимого бессилия.       Он громко зашипел, моментально потянувшись к глубокой ране на руке. Гермионе не пришлось прилагать много усилий, чтобы скинуть с себя Пожирателя, который, из-за боли, не мог нормально набрать в лёгкие воздух.       — Сука! — простонал от боли он, когда она, поднявшись и дойдя до него, скрученного на полу, вырвала нож из раны, вызвав новый приступ боли. Она сжала рукоять ножа в одной руке, а в другой подняла палочку, видя, как он пытался потянуться к ней. — Ты ёбаная сука! — прокричал он так громко, что, казалось, даже те, кто находились в штабе, могли это услышать.       — К слову, я считала тебя менее подлым и доверяла куда больше, чем ты этого заслуживаешь, — ледяным голосом процедила она.       Лестница вновь пришла в движение, эхом раздались шаги. В проходе появился Рон. Его взгляд скользнул сначала по лежащему и болезненно стонущему Малфою, затем по Гермионе, с окровавленным ножом в одной руке и поднятой палочкой в другой. Её одежда была грязной, с алыми пятнами крови, а рубашка разорвана. Его взгляд задержался на почти оголённой груди и серебряном кулоне, блеснувшем в темноте.       — Что здесь происходит? — Уизли едва нашёл в себе силы, чтобы озвучить вопрос.       — Приведи штабного целителя этому кретину, — сухо сказала она. — А после передай о моём распоряжении отвести его в душ. Свою часть уговора он всё же выполнил.

***

      Люциус медленно постукивал пальцами по дубовому столу, кидая быстрые взгляды в сторону своей охраны.       Кабинет был маленьким, пыльным. Он даже на секунду сравнил его с норой. Меньше всего хотелось находиться здесь, даже несмотря на всю охрану, которую он привёл с собой.       — Я не начну действовать, пока не будет гарантий, что мой сын жив, — коротко бросил он, проходясь надменным взглядом по мужчине лет пятидесяти, одетого в потёртые коричневые брюки и вязанный свитер.       — Будьте уверены, он пока ещё жив.       — Если вдруг… — начал Малфой, но оборвался, когда в комнату спешно вошла Грейнджер.       Волосы растрёпаны. Лицо бледное. Одежда грязная и три последние пуговицы, кажется, были оторваны. На руках и на одежде кровавые пятна.       Войдя, девушка склонила голову перед пятидесятилетним мужчиной, а в сторону Люциуса даже не взглянула.       Чёртова грязнокровка. Будто считала его настолько незначимой фигурой, что даже решила «не удостаивать взглядом». С каких пор такие как она…       — Ваш внешний вид кричит о вашей вульгарности, — с презрением произнёс Люциус, скользя взглядом по Грейнджер. — И низком происхождении.       Гермиона провела ладонью по растрёпанным волосам, видя пристальное разглядывание себя.       — Зато ваш сын, полчаса назад, вполне оценил мой внешний вид и не только, — бесстрастно сказала она, невербально используя «репаро» и несколько очищающих, за несколько секунд вернув рубашке прежний вид.       Люциус метнул на неё яростный взгляд, полный нескрываемой ненависти.       — Что вы имеете в виду?       Лоренс стоял с округлёнными глазами, почти не дыша, глядя то на Гермиону, то на сверкающего злобой Люциуса.       Грейнджер медленно подошла к столу, неотрывно следя за его серыми глазами. Она положила на стол окровавленный нож.       — На моём счету он стал третьим Малфоем, получившим от меня в руку нож, — холодно сказала она. — Так что советую вам думать быстрее, — она хищно ухмыльнулась, обнажая ряд ровных зубов. — Если, конечно, вы не успели обзавестись вторым сыном.       — С ним всё в порядке? С чего вы взяли, что можете… — аристократ закипал, сжимая в руке трость.       — Могу, и мы оба в этом прекрасно осведомлены, но если вы не поторопитесь, я перестану бездействовать в ответ на нападки с его стороны.       — Если вы хоть пальцем прикоснётесь к нему…       — О, я бы на вашем месте волновалась о том, чтобы он не распускал свои руки, — язвительно процедила она, видя, что ещё чуть-чуть, и Малфой взорвётся от ярости.       — Грейнджер… — вмешался Лоренс.       — Но мне и вправду было бы жаль избавляться от Драко, — она ухмыльнулась. — Поэтому мистер Малфой незамедлительно приступит к принятию мер для того, чтобы не допустить подобное.       — Каких действий с моей стороны ждёт Орден?       — Вы будете докладывать о любых приказах своего хозяина, будете в тайне расформировывать группы своих войск и перебрасывать их ближе к границам. Перед тем как выполнить любой из приказов Тёмного Лорда, вы будете докладывать о них Ордену и передавать своему хозяину лишь ту информацию, которую будет диктовать Орден.       Схватив свою трость, Малфой резко двинулся в сторону выхода. Он молчал, но его взгляд, наполненный презрением и ненавистью, говорил за него. Дверь громко хлопнула вслед за последним, сопровождающим генерала. Кажется, что стол завибрировал.       — Он сделает всё, что прикажет Орден, — спокойно произнесла Грейнджер, скрестив руки на груди. — Вам, Лоренс, осталось лишь правильно распорядиться данной ситуацией.

***

      Ноябрьские дни тянулись для Гермионы крайне медленно. Слишком мрачно.       Смотря на пасмурное серое небо, она невольно погружалась в навязчивые мысли о серых глазах. Она долго не могла признаться себе в том, что скучала и ничего не могла с этим поделать.       Спуститься в подвал? Нет, это было бы не тем, что ей хотелось бы.       Гермиона уже не носила на своей шее подвеску, сняла её в надежде на то, что это поможет забыть о прошлом. Должно быть, Драко о ней больше не вспоминал.       Дела Ордена шли как никогда лучше. За эти месяцы Орден сумел укрепить свои позиции в центре страны и в четырех направлениях, обеспечивая себе устойчивое положение.       Северные войска сумели полностью прогнать противоборствующие силы с занятых местностей, ломая их прежний строй, основанный на бесконечном страхе перед Пожирателями смерти.       Грейнджер прикрыла глаза, сжимая в руке подвеску. Как бы ей хотелось не думать об этом. Значит, этот кулон принадлежал Нарциссе. Она с трудом могла в это поверить. Это заставляло её вновь и вновь переосмысливать всё что произошло.       Рон с каждым днём становился лишь назойливее, напоминая ей о том, какую глупость она совершила, поддавшись минутной слабости, проявив недальновидную глупость. А ещё его раздражало любое напоминание о Драко вне зависимости от контекста. За эти месяцы Гермиона ни разу к нему не спускалась, старалась особо не говорить о нём.       Рон был полной его противоположностью. Он был мягче, навязчивее, не любил пасмурную погоду, горький кофе без сахара, не мог надолго на чём-то сосредоточиться, погрузиться в изучение чего-то дольше чем на полчаса, он даже смотрел на неё иначе. Она не могла его нормально рассматривать не в контексте своего друга, поэтому в сотый раз успела пожалеть о том, что между ними было.              В итоге всё это не могло никак на ней не сказаться. Она сама не поняла, как оказалась в коридорном тупике с паролем на устах. У конца лестницы стоял стражник, который последовал за ней в темницу.       Она пришла сюда просто так – чтобы убедиться в том, что Малфой всё ещё был здесь.       Как будто он в действительности мог исчезнуть.       Девушка прислушалась в темноту. Шевеления не было. Она зажгла факелы, но Драко всё также сидел, прислонившись к стене, не шевелясь.       — Малфой? — громко подала голос она в надежде на то, что он проснётся, но никакой реакции не последовало даже после повторного обращения к нему.       Это напугало её, она подошла ближе и склонилась к нему, зная, что в случае чего, сзади стоял стражник, бывший всегда наготове.       Она потрепала блондина за плечо, и он свалился на пол, ударяясь о камень глухим стуком. В её голове промелькнула самая ужасная из возможных мысль – он умер.       — Малфой! — крикнула она, дёргая его за руку. — Малфой! Малфой!       Он тяжело дышал, всё ещё был жив, но видимо в глубокой горячке.       Её ладонь накрыла его горячий лоб, переместилась вниз, чтобы коснуться не менее горячей шеи. Его бил озноб. Неудивительно, ведь он слишком много времени провёл в этом подвале. Она закусила губу, накладывая на него левиосу, заставляя оторваться от пола.       — Целитель в штабе? — громко спросила она у стражника.       — На северный штаб было произведено нападение, большинство целителей находится сейчас там.       — Свободные комнаты в штабе остались?       — Нет.       Она взмахнула палочкой накладывая охлаждающее компрессное заклинание, бледное лицо облегчённо расслабилось.       — Неужели за это время никто не съехал, не погиб или не предал нас? — почти с раздражением бросила она, и мужчина медленно покачал головой.       — Никто.       — Тогда остаётся лишь один вариант.       Волшебница направилась к выходу держа тело Малфоя перед собой.

***

      В комнате было до непривычности тепло. Первое, что поразило Драко, едва он открыл глаза – отсутствие ненавистного запаха сырости. Вторым, поразившим его фактором, было наличие мягкой поверхности под ним. Третье – наличие света. Он прошёлся затуманенным взглядом по комнате и остановился на спине сидящей у окна за книгой Грейнджер.       Он медленно приподнялся с белоснежных простыней, начиная громко кашлять. Его торс был покрыт бинтами, на руке затягивалась рана.       — Какого чёрта? — он едва смог выдавить хриплым голосом. Голова раскалывалась, а тело ломило от боли.       — Теперь подобное называется благодарностью? — Гермиона вздёрнула бровь, оборачиваясь в его сторону и поднимаясь. — В любом случае, после тебя мне придётся сжечь простыни вместе с кроватью.       — Если ты скажешь, что уже лежала на этом – меня стошнит прямо здесь, — с отвращением произнёс Малфой, откидываясь обратно на постель.       — После чего я отдам приказ бросить тебя обратно в подвал, чёртов ты идиот, — спокойно ответила Грейнджер, приближаясь к нему.       — Почему я нахожусь здесь?       — Думаю, ты не привык к подвальной обстановке, поэтому начал болеть, мне лишь не хотелось, чтобы ты умер до того, как твой отец выполнит все условия Ордена, к тому же ты как побитая псина вечно в крови. Мне тебя жаль, — она точно знала куда и как бить.       — Клянусь, что после того, как война будет окончена, я лично переломлю твою шею, Грейнджер, запомни это, — прошипел он.       — И как это назвать? Губительные последствия проявленного милосердия? — бесшумно усмехнулась она.       — Предупреждение, — он скривил лицо, видимо от новой вспышки головной боли.       — Предупреждаю, если попытаешься выкинуть что-то подобное – будешь жить в подвале с крысами, не сомневайся, они там огромные.       Он вдруг изменился в лице, а после спешно осмотрел себя с ног до головы.       — Какого хрена я полуголый, Грейнджер?       Она посмотрела на него как на идиота. Он и был идиотом.       — Как ты себе представляешь выздоровление в том рванье, что на тебе было? Я, конечно, владею магией, но сквозь одежду раны не залечиваю.       — Ясно, — брезгливо бросил он.       Драко, потеряв весь интерес, откинулся к подушкам и уставился в потолок, задумываясь о чём-то своём. Гермиона вернулась в своё кресло. В комнате воцарилась тишина, до тех пор, пока кто-то вероломно не распахнул дверь.       — Гермиона, я пришёл поговорить по поводу командования Виктора… — Рон замер, остановившись около кровати и разводя руки в недоумении.       — Он здесь ненадолго, — быстро бросила Грейнджер, почти безучастно, увидев недоумение на лице Уизли.       Малфой сел на кровати, уголок его губ пополз наверх.       — Тебе что не понравилось, детка, раз ты говоришь, что я здесь ненадолго? Не хочешь повторить? — он оскалился, смотря на Рона.       Лицо Уизли покраснело, непонятно от злости или от удивления, он приоткрыл рот, но Грейнджер осталась невозмутимой.       — Не обращай внимания, просто не хотелось, чтобы он умер до того, как его отец закончит с делами Ордена, — невозмутимо отозвался её голос. — Я нашла его позавчера без сознания в подвале, ни целителей, ни свободных комнат не было.       — В таком случае, можешь уже его выселять – три отряда Малфоя, по его приказу, сложили оружие, обойдясь без лишних жертв, Виктор со своим отрядом выдвинулся в путь.