Глава 3

Я лежала на тонком футоне в своей крохотной комнатке и не отрывала взгляда от духа, застывшего на потолке. Он напоминал клубящийся дым, вечно меняющий форму, - то лицо, то тень, то нечто безымянное. За три года жизни в храме я видела их так много, что почти перестала замечать. Почти. В этот холодный январский вечер мне исполнилось три года. День рождения, как формальность. Рёбра саднили, губа пульсировала неприятной болью, и настроение было соответствующее: серое, промозглое, как воздух за окном. Я была самой младшей в храме. Помимо меня, здесь находилось еще трое детей: два мальчика одиннадцати лет и девочка тринадцати. К сожалению, ни с кем из них у меня не сложились даже близко приятельских отношений. Во мне было всего «слишком». Слишком маленькая, слишком странная, слишком сильная. Мои способности, действительно, оттачивались словно камень в руках умелого мастера. Главный монах говорил, что я самородок, я же подошла скептически к этому объяснению и нашла ответ в другом: силы шамана зависят от его психического развития. Моя душа гораздо старше этого тела. Её обожгло перерождение, выдрало из прошлого мира и впихнуло в новое, не спросив согласия. И теперь я здесь. Ребёнок с опытом взрослой, с памятью, которую невозможно разделить ни с кем. А вместе с этим опытом - сила. Она приносила не восторг, а проблемы. Я видела слишком много. Слишком ясно. То, чего видеть не должна. Тайные желания. Гнилые мысли. Неразрешённые амбиции. Один из монахов - я никогда не забуду это - желал тринадцатилетнюю девочку. У меня тогда не было слов. Только тошнота и ярость. Между прочим, способность читать мысли - не типичная черта шаманов. Среди всех в храме не было ни одного, кто бы разделял её со мной. И я бы с радостью отказалась от этого дара, будь у меня хоть малейшая возможность. За бесценок. За тишину. За незнание. Вот чему я действительно была благодарна, так это духам. Не только призраки людей или животных - всё: деревья, камни, ручьи. Энергия, живущая в природе, шевелилась и отзывалась, когда я к ней обращалась. Тёплая, щедрая, как мягкое одеяло на ледяном ветру. Я чувствовала её - в каждом корне, в каждой капле воды. Эту же энергию, куда в меньшей степени, я ощущала в себе и в других шаманах. Она успокаивала и дарила облегчение, приют для уставшей души. Вот почему я обожала занятия в лесу. Там нас обучали названиям и особенностям духов. Там я дышала свободно. Только там чувствовала, что я - часть чего-то, а не ошибка в чужом уравнении. Там же обитали ёкаи - те, кого монахи называли демонами и велели остерегаться. Но ёкаи не были глупыми. Они держались подальше от людей - не из страха, а из мудрости. И я их за это уважала. Вчера старик включил в мою учебную программу… побои. «Воспитание характера», как он это называл. «Ускорение роста силы». Я же, сжав зубы, желала ему захлебнуться собственным дымом. Теперь каждый монах получил негласное разрешение напоминать мне о моём «месте». И, конечно, они воспользовались этим с тем же рвением, с каким муха лезет в гниль. Вот почему я лежу этой ночью, укутавшись в тонкое, почти прозрачное одеяло, зализывая раны и стараясь не скрипеть зубами от боли. Почему они меня ненавидят - на самом деле я не знала. Ну да, странный ребёнок. Ну да, зелёные, «дьявольские» глаза, нетипичные для Японии. Но всё это не звучит как повод. По крайней мере, не для настоящей ненависти. Я глубоко вздохнула. В прошлой жизни моё детство тоже не было светлым и простым - быть может, это судьба. «К чёрту эту судьбу», - подумала я, размышляя о побеге.

2 года спустя

- Долг шамана - подчинять себе духов, - хрипел старик. - Сила у тебя выросла, но вот контроль всё ещё - на уровне щенка. Мы спускались в подземелье. Влажный, гнилостный воздух обволакивал кожу. Глаза не успевали привыкать к полумраку. Старик нёс факел, а я осторожно ступала по крутой, каменной лестнице, ощущая, как древние ступени скользят под босыми ногами. - Духи и демоны не более чем инструмент для шамана, - продолжал он. «Тебе-то откуда знать», - подумала я. Старик не был шаманом, хоть и видел духов. Вообще, из всех обитателей храма - или, как я теперь мысленно называла это место, секты - настоящих шаманов было всего трое: я, старший монах, и сирота-девушка, появившаяся здесь за год до меня. - Ты должна стать достойным служителем этого храма, - произнёс старик, вонзив в меня взгляд, острый, как иглы. Я молча кивнула. «Стать достойной» означает подчинять храму тех, на кого мне укажут. Желательно подпрыгивая и похлопывая в ладошки от радости. Вот только подчинение у меня никак не получалось. Мозг отказывался понимать, как и, главное, зачем подчинять эту невероятную энергию, которая струится во всём живом. Как бы сильно мне это ни вбивали монахи тростью. Мы остановились. Перед нами - огромная каменная дверь. Старая, покрытая мхом, источающая древнюю усталость и… боль. Я вздрогнула, когда почувствовала, как эта боль волной ударила в живот, подступила к горлу. Старик с нетерпением отпер дверь ключом. Его чувства - мерзкое предвкушение, как у живодёра, - коснулись меня, и я резко отвела взгляд. Ещё бы немного - и выдала бы себя. - Узри же. Дверь открылась. Запах ударил первым. Запах смерти, крови, гниющей духовной плоти. Темнота внутри была абсолютной - не свечи, не окна. Только движение… шорохи… стон. Когда глаза привыкли, я поняла, где мы. Это была тюрьма. Нет, хуже - лаборатория безумца. Клетки. Повсюду клетки. И в них - запечатанные духи, измученные ёкаи, искалеченные энергетические существа, которые больше не издавали даже стонов. Некоторые - уже мертвы. Я сглотнула тошноту. Закрыла разум. Отрезала себя от этих мыслей, как хирург отсекает гниль - иначе меня вывернуло бы на месте. И всё же, сквозь заслон, я слышала шепот: помоги. - Здесь храм «Хикари» научится подчинять себе демонов, - голос старика дрожал от сладостного предвкушения, в нём сквозили ликование и расчёт. Я сдержала отвращение, сосредоточившись на дыхании, чтобы не выдать себя. - Он станет первым удачным экземпляром. Я проследила за его взглядом - и он упёрся в самую большую клетку в помещении. Внутри, изрезанный, окровавленный, лежал белоснежный двухвостый лис, подросток, по размеру - не больше половины взрослого человека. Его клыки скалились в нашу сторону, глаза горели яростью. - Ты должна понять: они - инструмент. Не люди, не личности. Лишь ступени на пути, - старик дождался моего покорного кивка, после чего зажёг свечи. Комната наполнилась колеблющимися тенями, запахом воска и гнили. - С этих пор ты будешь отвечать за утилизацию мёртвых демонов. И за кормление живых. Чтобы не сдохли раньше времени. Можешь приступать. Последний острый, колющий взгляд - и старик исчез в темноте. Как только шаги стихли, я опустилась на колени. Губы задрожали, из глаз хлынули слёзы. Я дала себе пару минут, чтобы выплакать всё. Всё то, что не могла оставить внутри. Боль этих клеток проникала в меня, как яд, и, если не выпускать её - можно было сгореть заживо. Потом я вытерла лицо рукавом, встала и подошла к первой клетке. Внутри лежал мёртвый ёкай. Сзади - рычание. Глухое, злобное. - Я похороню твоего друга с уважением, - сказала я, не оборачиваясь. Лис не поверил ни на миг. И я не винила его за это. - Тебе больно, - озвучила я, осознав, почему ёкай лежит: у него были переломаны передние лапы. - Кё, - позвала я. Передо мной возник крошечный дух - листик с крохотными лапками и огромной круглой головой. Мы познакомились в лесу ещё в прошлом году. Тогда он просто уселся мне на плечо и остался. - Одолжишь мне немного силы? Он закивал, как всегда, охотно - и растворился в моих ладонях, наполнив их тёплым зеленоватым светом. Я села напротив клетки лиса, сосредоточившись. Меня почти не учили исцелению - только подчинению, подавлению, разрушению. Поэтому всё шло медленно. Лис рычал, угрожающе смотрел, но не двигался. Не утихающая ненависть в глазах ёкая не помогала, но и не особо мешала: я давно привыкла к этому взгляду. Через полчаса его кости наконец пришли в норму. Лис перестал рычать, но более дружелюбно смотреть не стал. - Маленькие лисы ведь живут в стаях, да? Вы защищаете друг друга. Как тебя сюда занесло? - задала я риторических вопрос. - Тебе бы бежать отсюда. Перед глазами пронеслись воспоминания. Как я пыталась бежать в прошлом году. Как дошла до другой префектуры. Как полиция нашла меня - и вернула обратно. Как я пыталась доказать, что меня здесь бьют, что родители сдали меня в храм, словно мусор. Но старик… у него были связи. Деньги. Он просто купил молчание полицейских. После возвращения меня избили так, что я не могла ходить месяц. С тех пор я не ложусь спать, не попросив Кё следить за комнатой - чтобы никто не пришёл ночью. Не снова. - Я помогу тебе, - сказала я лису, игнорируя ненависть и отвращение в его глазах. - У меня не получилось, но у тебя получится. Я знала, чем это обернётся. Меня снова изобьют до полусмерти. Но старик был прав в одном: с каждой новой раной мои способности становились крепче, плотнее, точнее. - Как только ты достаточно окрепнешь, я выпущу тебя. И потом… переживу побои. Стану сильней. А когда буду готова - убью старика.