Глава 4

Прошло несколько месяцев с тех пор, как я начала выхаживать Лиса. Из обрывков мыслей монахов я узнала, что ёкая собираются использовать в ритуале - в ночь первой летней полной луны. У нас оставалось около двух недель. Я послушно выполняла всё, что от меня требовали: избавлялась от тел, медитировала, штудировала книги о демонах и духах, пыталась - безрезультатно - учить заклинания подчинения. На исцеление Лиса уходила почти вся моя энергия, поэтому я перестала лечить себя. Теперь синяки, ссадины и кровоподтёки были частью моей униформы. И всё же - я была воодушевлена, как никогда. Хоть кого-то я смогу вытащить из этого ада. Даже если не себя. - Привет, - я зажгла свечи. Пламя колыхалось в такт тишине, и в этом свете Лис выглядел особенно дико: красные полосы на белой морде мерцали, а в глазах по-прежнему пылала ненависть. Он уверенно стоял на лапах - наконец-то. - Через неделю начнётся летний праздник. Монахи будут медитировать до самого утра, - я подошла ближе. Лис зарычал - глухо, угрожающе. Я развернула перед ним карту и положила её на пол - так, чтобы он мог видеть, но вне досягаемости острых когтей. - Здесь - весь комплекс храма. Вот это, - я провела пальцем по схеме, - самая короткая дорога к лесу. Как только пересечёшь границу - беги. Без остановок. Монахи хорошо знают эту местность, но если доберёшься до чащи - ты в безопасности. Найди свою стаю. Ушиб на ноге болел, поэтому я с тихим стоном села на холодный пол. Лис внимательно наблюдал за моими передвижениями. - Ты единственный разумный ёкай здесь, - произнесла я, оглядывая клетки. - Я не могу выпустить остальных. Слишком шумно. Тогда вы все погибнете. Но ты… - я слегка усмехнулась. - Ты лис. А лисы ведь сильные, да? Я посмотрела на него с тихим вызовом. - И если ты убедишь свой клан вернуться сюда и уничтожить всех монахов, включая меня… Что ж. Это будет справедливо. Я поднялась, отряхнула колени. Меня больше не пугала смерть. Я ненавидела это место с таким жаром, что страх просто не уместился бы в груди. За то, что они делают. За всё, что они сотворили со мной. За то, как смеют приказывать силам, которые старше их, чище и мудрее. Пусть сгорит этот храм. Пусть исчезнет всё, что он собой представляет. Неделя пронеслась как один вдох. В тёплое утро летнего дня я переоделась: белая майка, свободные чёрные шорты до колена, волосы стянула резинкой. Заглянула в крошечное зеркало. Лицо ребёнка. Пять лет. А внутри - словно старуха. Занятия отменили, и я весь день помогала с приготовлениями. Чистка, еда, развешивание флагов. Но когда начало темнеть, монахи удалились в главное здание для медитации. Именно этого момента я и ждала. Я тихо выскользнула и бегом спустилась по крутой лестнице вниз. Ключ, факел, щелчок - тяжёлая дверь сдалась лишь после того, как я навалилась на неё всем телом. Я прикрепила факел к стене, повернулась - и встретилась взглядом с Лисом. Он, как всегда, настороженно и зло смотрел прямо на меня. - Кё! - позвала я. Возле плеча возник крошечный дух-листик. - Готов? - он кивнул. Я обратилась к Лису: - Я подойду к клетке. Если нападёшь - я не смогу тебя выпустить. Веди себя разумно, понял? Ёкай сузил глаза. Не ответил. Я вздохнула - что ж, понадеемся на удачу. - Кё, единение! – после вселения духа, я медленно подошла к клетке. Лис глухо зарычал, но оставался недвижим. – Замечательно. Теперь, Кё, kaihoo! Печать слетела, и металлическая дверь со скрипом распахнулась. Лис, не сводя с меня взгляда алых глаз, медленно вышел на свет. Подчиняясь предчувствию, я сделала шаг назад - но не успела. "Чёрт", - успела подумать, прежде чем Лис рванулся вперёд и вцепился клыками мне в бок. В глазах вспыхнули яркие огоньки, и я рухнула на пол, сбитая с дыхания, пытаясь совладать с острой болью. Лис не отпускал, лишь утробно рычал, не сдвигая клыков ни на миллиметр. - Если хочешь убить, то побыстрее, - процедила я сквозь стиснутые зубы и, словно в ответ на беззвучную мольбу, провалилась в темноту. Почему-то я снова осталась жива. Очнулась на следующий день в темнице, с перевязанным животом. Шипя от боли, я доползла до окошка и настроилась на мысли других. Широкая улыбка расползлась по моему лицу: Лис сбежал. Сбежал - и теперь его никто не может найти. Вскоре послышался скрип двери. Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, готовясь к худшему. Сейчас начнётся. "Больно", - это единственное, что я могла думать спустя несколько дней. Тело было сплошной картой из синяков и ссадин. Похоже, несколько рёбер сломаны, а ногтей на левой руке не осталось вовсе. Я привычно отодвинула боль на задворки сознания, сосредоточившись на другом: из мыслей монахов я поняла, что в последние дни в лесу всё чаще находят мёртвых многохвостых лисов. И убивал их явно не храм. Вяло прокручивала мысль: может, это мой Лис? Странно уже то, что монахи вообще его нашли и пленили - лисы-ёкаи семейные и осторожные, не может подросток сам бродить по лесу. Или может? Изгнали? Не пришёлся ко двору - и теперь мстит? Кто знает. Несколько дней спустя я проснулась глубокой ночью от скрипа открываемой решётки. Аккуратно поставила босые ноги на каменный пол: - Кто здесь? Тишина. Холодок прошёлся по спине - я не слышала ни одной чужой мысли. Впервые за пять лет. Подавив стон, сделала несколько шагов вперёд и осторожно вышла из темницы. Никого. - Кё, - прошептала я, дух появился рядом. - Чувствуешь кого-нибудь? Он покачал головой. Очень странно. Или монах сам снял печать… или умер, и она исчезла. Набравшись храбрости, я пошла к выходу. Свежий воздух хлынул в лицо, и я прикрыла глаза от удовольствия. Как же мне этого не хватало. Над головой - круглая луна, ветер раскачивал деревья… а потом я увидела их. Трупы. По всей территории храма - растерзанные монахи, их кровь обагрила землю. - Кё, - тихо, почти шёпотом, - тут остался кто-нибудь живой? - дух молча метнулся в сторону главного зала. Я заставила дрожащие ноги двинуться следом по красным лужам. Дверь была распахнута. Несколько свечей ещё горели. Старик сидел в позе лотоса, с безжизненным взглядом, горло его было распорото. В двух шагах от него стоял обнажённый подросток с длинными белыми волосами, глядя на луну. Его губы, руки и когти были в крови. Мгновение - и он перевёл взгляд алых глаз на меня. - Лис, - поняла я. Страх ушёл. Всё, конец. Наверное, смерть наконец будет окончательной. Не милосердной - но хотя бы быстрой. Ёкай смотрел долго. - Я убил наших врагов, - хрипло раздался голос. Безжизненный, словно его связки давно забыли, что значит говорить. Я медленно кивнула, не зная, что на это ответить. - Лисы в лесу – это тоже ты? Лис ничего не ответил. - Почему ты это сделал? - По той же причине, по которой этого желала ты, - он указал на бездыханное тело старика. Я вновь медленно кивнула. - Что будешь делать дальше? – спросила я. Лис задумался, затем медленно улыбнулся. Его губы приоткрылись, обнажая хищные клыки - они сверкнули в полумраке, словно клинки. - Последую за тобой. - Ёкаи не могут покидать место своего обитания, - резонно заметила я. - Придумай что-нибудь, - равнодушно бросил он. Лаконично, ничего не скажешь. Я на минуту задумалась: не рассчитывала, что мне доведётся покинуть храм живой. Несмотря на физическую и эмоциональную усталость, где-то внутри затеплился огонек надежды. - Думаю, мы может кое-что сделать. Мы направились к архиву. Стоило нам сделать первый шаг, как Лис вновь принял свою звериную форму - только теперь это был не тот белый зверь, которого я знала. Он вырос почти вдвое, пять хвостов рассекали воздух за ним. "Он поглотил их души", - мелькнула мысль, и я удивилась, как спокойно её приняла. Без страха, без отвращения. Просто факт. Я шла рядом с существом, которое едва не вспороло мне живот. И в этой странной, зловещей тишине среди груды тел, вдруг поняла: я такая же, как он. Сломанная. Дикая. Когда мы добрались до архивного зала, я наконец нарушила молчание: - Книги могут быть полезны, - пояснила я, поймав его скептический взгляд. Роста пятилетнего ребёнка не хватало, чтобы дотянуться до верхней полки, и он, вздохнув, вновь принял облик человека, чтобы спустить свитки и книги. К этому моменту я уже начинала понимать, что мой попутчик поневоле весьма неразговорчив. Нам потребовалось девять свитков, чтобы запечатать всё, что стоило сохранить. - А это, - я указала на книгу в красной обложке. Лис лениво взмахнул хвостами. - Должно нам помочь. Старинный трактат о ёкаях, написанный более века назад. Я листала страницы двадцать минут, прежде чем устало вздохнула: - Единственной вариант, который позволит нам увести тебя с этого леса - создать связь между нами. Он смотрел прямо, не мигая. Ждал. - Сами наши жизни будут связаны. Умру я - умрёшь и ты. И наоборот. Я человек. Жизни моей много не отмерено. А ты… ты бессмертен. Стоит ли оно того? Ёкаи - что-то среднее между демоном и духом. По желанию они могут быть материальны, а могут оставаться незримыми для человеческого (но не шаманского) глаза. Теоретически, шаманы даже могут практиковать «единение» с ёкаеми, но те слишком гордые и дикие, чтобы подчинить свою волю кому-то. Как и дух, Лис мог бы существовать целую вечность на этой земле. - Сделаем это, - сказал он. Голос прозвучал хрипло, почти нечеловечески. Я едва не рассмеялась - чудесная у нас выходит парочка. У обоих крыша давно съехала. - Что же, первую часть ритуала можно считать выполненной: ты уже выпил моей крови, - с удовольствием кинула я камень в чужой огород. Лис и бровью не повёл. – Теперь я выпью твоей, и мы перейдём к части с заклинанием. Он не ответил. Только поднял лапу, позволив мне сделать надрез. Затем - слова, жесты, древнее заклинание. Боль была яркая, кипящая, словно наша кровь сплавлялась между собой, образуя что-то новое, ещё неизведанное. Я очнулась на холодном полу архива, с трудом поднявшись. Тело будто налилось свинцом. - До рассвета осталось пару часов. Надо заканчивать. Мы направились в общежитие. Я нашла рюкзак, переоделась в старую одежду: штаны, синюю, почти до колен, шерстяную кофту, удобные кроссовки. Положила в рюкзак свитки, плед, лекарства, еду. Спустились вниз, чтобы выпустить оставшихся духов и ёкаев на волю. - Точно никого в живых не осталось? - спросила я Лиса, когда мы вышли наружу. Он покачал головой. Нет. Никого. Я достала канистру с бензином, чиркнула спичкой. И "Хикари" вспыхнул - храм озарился пламенем, рвущим небо. Огонь пожирал прошлое, очищая дорогу. За нашими спинами полыхала ночь, а мы, трое - я, Лис и Кё - уходили в лес, туда, где ещё оставалась надежда. Как я и говорила: гори оно всё синим пламенем.