Глава 6

Стиснув зубы, я сидела у корней старого дерева неподалёку от деревни, пытаясь обрести внутреннюю тишину. Шум с площади, отголоски чужих мыслей - всё это пронизывало меня, как ветер сквозь листву, норовя разрушить зыбкую концентрацию. С усилием воли я отодвигала этот гомон куда-то на задний план, словно накрывая его плотной вуалью. Время стало размытым, безликим. И лишь когда я открыла глаза, взглянув на склоняющееся к горизонту солнце, поняла: прошло несколько часов. - Да! - вырвалось у меня, почти с криком, и я вскочила на ноги. Через лес, по знакомой тропе, я мчалась к дому, едва касаясь земли. - Лис, я думаю, что теперь можно приступать, - сказала я, захлопнув за собой дверь и едва переводя дыхание. Прошло два года с тех пор, как этот дом стал нашим. Мне исполнилось восемь. Реставрация завершилась лишь полгода назад, и хотя путь к ней был непрост, нужный дух я нашла быстро - старый плотник, некогда живший неподалёку, охотно согласился помочь. В обмен он просил немного жизни - прикосновение к моему сознанию, чтобы снова почувствовать вкус ремесла через мои руки. Сам процесс ремонта, увы, не вдохновлял. Для начала, пришлось пробираться в деревню, чтобы "одолжить" инструменты и материалы - этим, к счастью, занялся Лис. Я же была занята вырезанием на деревьях защитных рун, чтобы отпугнуть деревенских ребят, которые вечно пытались заглянуть в "дом с привидением". Руны надёжно отгоняли простых зевак, но были практически бессильны против шаманов. Самая же тяжёлая часть - работа. Физический труд не щадит даже взрослого, я уже молчу про своё детское тело. Тем более трудно, когда необходимо постоянно поддерживать единение с духом. Пока я чинила дом, обязанность по добыче пропитания легла целиком на Лиса. Теперь дом стоял завершённым. Мы выбрали японский стиль: вместо дверей - старые сёдзи , уцелевшие от прежних хозяев; новые деревянные полы, укреплённая крыша. На первом этаже находились гэнкан, кухня и гостиная. В кухне - очаг, углублённый в пол, где я варила похлёбки, и маленький люк в полу, под которым хранилась выкопанная мною "холодильная" яма. Гостиная пока пустовала - мебель в бюджет не входила. Да и самого бюджета пока не было. На втором этаже - две спальни и помещение под будущую уборную. В тёплое время я спала в одной из спален, а зимой перебиралась на кухню, ближе к огню. Возвращаясь к нашему разговору, Лис, прервав ленивое почесывание за ухом, поднял голову и взглянул на меня. Сейчас он выглядел как большой белый кот с алыми полосами на морде - в доме ему было тесно в своей истинной форме ёкая, и он всё чаще принимал облик животного. - Уверена? - спросил он, чуть склонив голову. - Да, - ответила я тихо, снимая обувь и опускаясь рядом с ним на пол. - Завтра поедем в город. Лис сузил глаза - с тенью недоверия, но всё же кивнул. А я, в блаженном изнеможении, откинулась на спину. После года скитаний жить под настоящей крышей казалось чудом - слишком роскошным, чтобы быть правдой. Моё сердце, уставшее от вечного пути, томилось по элементарному комфорту: хотелось мягкой мебели, просторной кровати, электричества и горячей воды. Мечталось о кухне, где можно не разводить огонь руками, и - о чудо - доступе к компьютеру. Как же я скучала по информации. В рюкзаке еще оставалось с десяток книг из архива, но даже шаманские трактаты и хроники, некогда захватывающие, начали приедаться. Для достижения всех этих благ предстояло разобраться со следующими трудностями: 1) Получение документов 2) Открытие источника дохода 3) Официальная приватизация дома Медведя едят по кусочкам - так что первым делом мы сосредоточились на бумагах. А для этого требовалось попасть в город. Сейчас же я, кажется, достигла определённого уровня в управлении способностью чтения мыслей, при котором поездка в Киото не грозила мне ментальным срывом от лавины чужих голосов. Спустя две недели я сидела в той же комнате, потрясённо глядя на аккуратную стопку официальных бумаг. Теперь, согласно государственным реестрам, в окрестностях Киото проживали некая Рин Танака, восьмилетняя девочка, и её отец - Рёске Танака. Поездка в Киото была запоминающейся. Я бывала там в прежней жизни и уже тогда влюбилась в этот город: храмы, рощи, уличная еда, колорит - всё пленяло. Всё, кроме, пожалуй, толп туристов. В этот раз наше путешествие было куда мрачнее: мы посетили лишь кладбища - и не из праздного интереса. Лис, в образе «отца», незаметно вытаскивал кошельки у зазевавшихся прохожих, - нам нужны были деньги. Деревенских обворовывать мы не могли себе позволить: совесть не позволяла, да и нечего было брать. У шаманов есть так называемое «чутьё», которое помогало им ощущать духов и даже узнавать некоторую информацию о них. Полгода я тренировалась искать определённых духов (на потеху им) на деревенских кладбищах. Всё ради этого дня. «Мне нужен кто-то, кто поможет с документами», - я формулировала мысленный запрос и, закрыв глаза, двигалась наощупь, полагаясь на интуицию. Четыре кладбища спустя надежда начала таять, солнце клонилось к горизонту, желудок напоминал о себе жалобным урчанием, и ментальный шум в голове всё громче отзывался глухой болью. И вдруг, на пятом кладбище, нам повезло. - Чего надо? - голос был сиплым, тон - грубым. На надгробии, восседая как на троне, расположился дух с откровенно бандитской внешностью: отбелённые до соломы волосы спадали на плечи, между губ торчала сигарета, щёку пересекал грубый шрам. Белая рубаха была распахнута, как у какого-нибудь якудза в отставке. Надгробие было заросшим, едва ли читаемым. Сквозь мох я разобрала имя: Исао. - Помощь в одном деле. Дух вскинул тонкие брови, явно не ожидая ответа. - Так ты, шмакодявка, из тех, кто видит нас? А этот, - он сигаретой указал на молчащего Лиса, - и не человек ведь. И с какой стати я должен вам помогать, пустая башка? Я на миг задумалась. Можно было, конечно, прибегнуть к банальной угрозе - пообещать изгнать его к чёрту на рога из этого мира. Но я всегда недолюбливала агрессию - даже когда за громкими словами скрывалось только бессилие. После «Хикари» мне слишком часто снились кошмары: звуки дубинок, глухие удары, омерзительные оскорбления, застревающие в коже, как занозы. Я медленно вдохнула. И ещё медленнее выдохнула. Нет. План с изгнанием - на крайний случай. - Ты не упокоился, потому что хочешь знать, как твоя семья, - проговорила я осторожно, выверяя каждое слово. - Поможешь мне, и я использую свои способности, чтобы помочь тебе. Quid pro quo. Ты мне - я тебе. - И с чего мне верить, что не обманываешь? - ухмыльнулся Исао, криво, с прищуром. Я нарочито равнодушно пожала плечами: - А у тебя есть выбор? Альтернатива - продолжать коротать вечность на этом кладбище. Он сузил глаза, сплюнул в траву и уставился на меня пристальным, колючим взглядом. Тишина повисла тяжёлая, почти вязкая. Наконец он заговорил: - Что от меня требуется? Я позволила себе слабую улыбку и извлекла из рюкзака документы - на недвижимость и удостоверения личности. Всё, что удалось добыть по наводке матери семейства, которое раньше владело моим домом. Оказалось, у Исао остались старые связи. Люди, которые были ему должны. Люди, способные провернуть сделку с фальшивыми документами - и даже не подозревавшие, что Исао пару месяцев назад был зарезан в подворотне. Бандит остаётся бандитом, даже после смерти. Мы разработали план: Исао и Лис на время вселяются в меня. С помощью силы Лиса я принимаю облик Исао и позволяю ему - в моём теле - взять бразды правления. Он встречается с нужными людьми, говорит нужные слова, подписывает то, что нужно. Лис, предусмотрительно, отколол кусочек от надгробия Исао - теперь я носила его в кармане, как талисман и якорь. С его помощью дух мог перемещаться вместе со мной. Да, способности шамана порой приносили массу неудобств. Но в такие моменты... они были как никогда в тему. Подвальное помещение в Киото На вид - старенький, затхлый бар. За стойкой - только бармен, лениво протирающий мутные стаканы тряпкой, которая и сама давно просила стирки. - Ба! А я слыхал ты подох! - выкрикнул здоровяк бармен, чуть привстав из-за стола. Исао на секунду замер: весть уже разнеслась. - Размечтался. Меня так легко не укокошить, - растянул губы в неприятную ухмылку Исао, мгновенно подстраиваясь под обстановку с поразительной ловкостью. Я мысленно присвистнула: вот уж у кого находчивость в крови. Мужчина, к которому он обратился, рассмеялся - гулко, широко, почти по-братски. Смех раскатился по комнате и осел тяжёлым эхом, как дым под потолком. - Чем могу быть полезен? - Я пришёл напомнить про должок, - спокойно сказал Исао. - Сделаешь мне пакет документов, и мы в расчёте. Гляди. Он небрежно положил на стол удостоверение личности и бумаги на дом. - Этот тип сыграл в ящик, жильё осталось. Детдомовский, родни - ноль. Никто не объявится. - Домик себе решил прибрать? - прищурился здоровяк. - Не мне, - Исао медленно выдохнул дым. Я мысленно поморщилась: ненавижу запах сигарет. - Вот ему, - он положил на стол фотографию Лиса в образе японца. - Нужен паспорт, свидетельство о рождении на имя Рёске Танака. Укажи, что он родной брат этого хера, чтобы получить права на дом. Ещё нужен диплом с Токийского университета, что-нибудь связанное с языками. - Амбициозно, - хмыкнул мужчина. - И ещё, - Исао достал вторую фотографию. Мою. - Девчонке тоже нужен паспорт, запиши её дочерью Танаки - Рин Танака, восемь лет. Добавь справку о домашнем обучении. Здоровяк откинулся на спинку стула, и тот тихо скрипнул. - Старик, да тут работы на неделю. Исао не изменился в лице. - Не ты ли стоял на коленях и благодарил меня, когда я спас твою шкуру? Тот усмехнулся уголком рта и покачал головой, словно взвешивая решение на невидимых весах. - Допустим, - сказал он наконец. - Будет сделано. Он протянул руку и собрал фотографии и бумаги в одну аккуратную стопку. - В лучшем виде. Через неделю я держала в руках документы - безупречно выверенные, аккуратно проштампованные, украшенные печатями и подписями. Бумаги выглядели безупречно. Мы направились к старому дому Исао - его прежнему, ещё прижизненному адресу. Дом прятался в тени. Исао остановился, всматриваясь в окна, будто боялся моргнуть. Там, в тёплом круге лампового света, носились две девочки. Их смех рассыпался по комнате, а на кухне хлопотала женщина. Вечер дышал жизнью: ужин на плите, запах свежего хлеба и запечённого мяса, тихое домашнее счастье. - Они в порядке… - прошептал он, словно не решаясь поверить собственным глазам. - Слава богам, они в порядке. Через мгновение дух упокоился. Без боли, без суеты, без прощальных слов. Всё завершилось спокойно - так, как и должно было завершиться. Я ещё некоторое время смотрела в пустоту. Не знаю, какая цепочка событий привела этого мужчину в банду, но я знала одно: этим детям было нужно куда больше, чем просто «в порядке». Каждый ребёнок заслуживает живого, надёжного отца рядом. Увы, мир слишком часто отказывает им в этом. - Пойдём, Лис, - сказала я, привычно отталкивая чувства в сторону. Для меня начиналась самая тяжёлая часть работы - та, что связана не с призраками, а с государством. Неделю спустя я, в теле Рёске Танаки, стояла в длинной, медленно ползущей очереди, затерянная среди чужих плеч и спин, ожидая приёма по вопросу наследства. Меня знобило от тревоги, будто от холода. Сердце колотилось в груди, отбивая беспокойный ритм: стоит кому-то заподозрить неладное - и игра окончена. Дом придётся бросить. А возможно, и весь город. Исао клялся, что работа выполнена чисто. Здоровяк был профессионалом - в этом сомневаться не приходилось. И всё же предчувствие не отпускало, даже не шептало - выло сиреной где-то под рёбрами. Как оказалось, зря. Всё прошло гладко, почти буднично. Дом официально перешёл во владение Рёске Танаки - по всем юридическим правилам, с подписями, печатями и равнодушными взглядами чиновников. Паспорта я на всякий случай решила заменить: «нечаянно» залила их водой. В бюро без лишних вопросов оформили новые. За скромную плату - ещё один камень свалился с души. Теперь Рёске и его дочь Рин официально существовали в этом мире. Не призраки, не выдуманные тени, а люди из плоти, бумаги и штампов. Последний штрих - официальное знакомство с деревенскими. Теперь не придётся прокрадываться мимо них, когда мне приспичит заскочить на кладбище переговорить с духами. Я уговорила Лиса принять облик Рёске, хоть он и ворчал: ёкай предпочитал «единение», тем самым сбрасывая всю работу по коммуникации на меня. Увы, обстоятельства требовали явить миру нашу достопочтенную семью, и потому мне выпало сомнительное удовольствие выслушивать непрерывное брюзжание ёкая у себя в голове. Деревенские, люди простые и прямые, приняли нас тепло и без лишних расспросов. А я пообещала себе больше никогда не воровать у соседей. Бросив взгляд на газету, где карандашом были обведены все вакансии переводчика, я улыбнулась. И, кажется, на этот раз я действительно сдержу обещание.