Глава 5

Целый год мы с Лисом скитались по изумрудным хребтам западной Японии. За шесть лет моей жизни это было самое светлое, почти нереальное время - как будто сама природа обнимала меня невидимыми руками. Я купалась в её потоках, впитывала силу земли, шорох листьев, дыхание ветра. Они наполняли меня тихим, древним покоем. Мы встречались с духами - одни были дружелюбны, другие насторожены, как дикие звери, - и я училась понимать их, параллельно штудируя старинные книги и хрупкие свитки из архива «Хикари». Разумеется, жизнь в горах была не сказкой. Вопрос еды вставал каждый день. Я научилась различать ягоды и грибы, хотя порой платила за ошибки - раза четыре или пять валялась, обняв живот, как тряпичная кукла, проклиная лесные дары. Иногда рыбачила с примитивной удочкой, но чаще именно Лис приносил ужин, охотясь по-волчьи бесшумно. Что ж, он сам пожелал связать свою судьбу с моей - вот пусть и заботится о сохранности моей драгоценной, пусть и слегка потрёпанной, тушки. Скоро я стала мастером по разведению костров, а также научилась строить нехитрые укрытия из веток, мха и листьев. Зима была особенно суровой: холод сжимал кости, мы подолгу оставались на одном месте, поддерживали постоянно огонь и всё равно приходилось жаться к Лису в поисках тепла. Но несмотря ни на что, именно в этот год я была по-настоящему счастлива. Мысли других больше не вползали в мой разум, как змеи, а тело перестало быть картой из свежих ран. Кому-то могло показаться, будто мы просто бродили без цели - но это не так. Я искала дом. Не просто жильё, а особое место: укромное, уединённое, вписанное в природу или скрытое ею, подальше от людской суеты... и с тенью трагедии внутри. Там должна была случиться смерть, опустошающая, как буря, лишившая жильё своих хозяев. Остальное было неважно - размер, состояние, был бы хоть каркас. А, и желательно, чтобы рядом не было шаманов: их я остерегалась. Именно поэтому нам приходилось спускаться в деревни, общаться с местными - и людьми, и духами - выслушивать сплетни, новости, расказанные шёпотом истории. В такие дни я настаивала, чтобы Лис принимал человеческий облик: шестилетний ребёнок, путешествующий в одиночку, вызывал бы слишком много ненужных вопросов. Мы выбрали для него внешность нарочно тусклую - такую, о которой забываешь в тот же миг, как она исчезает из поля зрения. Но тут возникла другая трудность: Лис не умел, да и не хотел общаться. Он молчал - равнодушно, отстранённо, почти вызывающе. Местные с удивлением посматривали на нас, когда «отец» безразлично отмалчивался, пока его маленькая «дочь» осведомлялась о состоянии бесхозной недвижимости. Ругать Лиса было делом бессмысленным - он просто такой, какой есть, и меняться не собирался. Пришлось брать инициативу в свои руки. Я начала осваивать «единение» с ёкаем, чтобы перенять способности оборотня. Наши дни превратились в изматывающие тренировки: первые три месяца я пыталась просто понять, как это - взять и стать кем-то другим. Мозг отказывался сотрудничать. Превращение в человека средних лет с чужим лицом, голосом и походкой казалось невозможным… пока однажды что-то не щёлкнуло. Следующие три месяца ушли на то, чтобы я могла удерживать облик хотя бы четыре часа подряд. И вот - я уже свободно бродила по деревням, примеряя на себя роль ничем не примечательного японца. Лицо, скользящее в памяти, словно капля воды на стекле. Отношения с Лисом были.. странными. Мы понимали друг друга как никто другой - связанные ритуалом, мы могли разговаривать молча, мыслями, если находились рядом. Эта же связь, вероятно, стала причиной того, что по ночам я всё чаще видела сны - не свои, его. Они были размыты, словно акварель под дождём: изгнание, предательство, боль, одиночество, неловкая надежда. Ни одного лица, ни одной чёткой сцены - только чувства. И всё же, я ощущала это: Лис воспринимал меня семьёй. Это было поразительно, особенно учитывая его повседневное равнодушие ко всему живому, включая меня. Но лисы-ёкаи - создания семейные. Они не живут поодиночке. Да и все значимые поступки Лиса (как минимум тот факт, что он не загрыз меня, как только я предложила идею с «единением») только подтверждали уровень определённой привязанности. Мы никогда не обсуждали сны, что я вижу о его прошлом, как и никогда не обсуждали, что ему снится обо мне. Я была уверена, что Лис уже знает о моей реинкарнации, но, похоже, он просто принял это как данность. Прошло полгода с начала нашего путешествия. Весенняя ночь обнимала лагерь. Лис лежал возле костра и лениво наблюдал как Кё гоняется за его хвостом, отдёргивая тот в последний момент. Я устроилась на поваленном дереве с книгой, погружённая в тяжёлые, архаичные иероглифы. Шесть лет жизни в Японии не особенно помогли расшифровать письменность столетней давности - пришлось «позаимствовать» несколько словарей из ближайшего книжного. Чтение шло медленно… пока вдруг перед глазами не вспыхнули знакомые слова. - Что?! - воскликнула я, подскакивая. Лис и Кё уставились на меня в одинаковом изумлении. Не обращая на них никакого внимания, я снова уткнулась в текст, перечитывая абзац за абзацем. «Турнир Короля шаманов…» «Апачи…» «…великое зло…» «…клан Асакура…» «Великий оммёдзи - Асакура Хао…» - Что?! - повторила я, уже на ногах, нервно шагая взад-вперёд. - Ты знал, что здесь проходит… турнир шаманов?! Лис, лениво прищурившись, глянул на меня взглядом «ты в своём уме?», но качнул головой. - Понимаешь… всё, что здесь написано, оно уже было… там. В том мире, откуда я пришла. Только это была ложь! Выдумка! Развлечение! Как такое вообще возможно?! Одно дело понимать, что я в мире, где есть духи, шаманы и ёкаи, они так или иначе встречаются во многих мифологиях и фольклорах. Другое дело осознавать, что это весьма конкретный мир! Абсолютно точно, как мне казалось, не существующий! - Откуда ты знаешь, что это выдумка? - раздался голос Лиса. - Ты хочешь сказать, что создатель манги - шаман, который таким образом оставил хронику будущего? - я почти задыхалась от темпа мыслей.. - Или же у него видения из другого мира, на которых он решил заработать? Или же… - Какая разница? - перебил Лис. Я остановилась. Уставилась на него. Ему-то, действительно, никакой разницы, а у меня голова кругом идёт. - Просто скажи мне, что всё это не затяжной бред умирающего рассудка, - пробормотала я, опускаясь обратно на поваленное дерево. Поднесла ладони к огню - весенние ночи по-прежнему были пронизаны прохладой, как напоминание о только что отступившей зиме. - Ни один рассудок не способен породить нечто настолько реальное, - отозвался Лис, отдёргивая у Кё один из своих хвостов, в который тот снова с азартом вцепился. И впрямь. Огонь трещал, наполняя воздух запахом хвои и золы, дерево под моей спиной было неровным, жёстким, а в ногах чувствовалась тяжесть и тупая боль от долгой ходьбы. Всё это ощущалось слишком настоящим. Сердце, сбившееся в тревожном ритме, постепенно пришло в себя. Возможно, есть вещи, которые не нужно понимать сразу. Иногда - чтобы выжить - надо просто принять: однажды всё встанет на свои места, линии сложатся в узор, и мы увидим картину целиком. …очень надеюсь. С наступлением лета мы, похоже, наконец нашли то, что так долго искали. Дом стоял на опушке леса, в полчаса ходьбы от ближайшей деревни. Небольшой, двухэтажный, поросший диким виноградом и тенями прошлого. Полвека назад его приобрела семья из Токио: родители с двумя детьми - вроде бы мечтали о тихой жизни вдалеке от шумного города. За этой идиллией скрывалось бегство - от долгов, от ростовщиков, от ошибок. Глава семейства оказался не слишком умным мошенником, выбрав для обмана не того человека. Их нашли через пару месяцев. Зарезали всех, без пощады - даже детей. С тех пор дом пустовал: что-то в нём пугало людей, что-то ломало провода, разбивало стекла и шептало по ночам. Я и Лис услышали эту историю от духов с небольшого кладбища при деревне. Мы отправились проверить место и остались удовлетворены увиденным. Дом был в плачевном состоянии: татами сгнили, деревянный пол предательски прогибался под ногами, окон не осталось вовсе, а лестница на второй этаж грозила рухнуть под первым шагом. Но это были мелочи. Главное - место подходило. Осталось найти поблизости духа строителя и уговорить его на помощь, благо в деревнях такие души ещё встречаются: упрямые, с мозолями даже после смерти. Но была одна проблема. Или, точнее, четыре. В доме обитали четыре неупокоенные души. Три из них - скорее тихие, почти истончённые, готовые к разговору. Но четвёртая, отец семейства, был другим. Агрессивным. Раздутым от злобы, как больной нарыв. За несколько дней осмотра я несколько раз оказывалась одержима. В такие моменты я терялась - гнев, ненависть, стремление к мести затмевали мой разум. Удерживать себя было тяжело: изгонять чужую душу - всё равно что вырывать из себя когти. Остальные души избегали его. Я почти не сомневалась: тот ни раз физически срывался на них при жизни. Боль - как и любовь - остаётся с человеком даже после смерти. Мне удалось поговорить с душой матери. Спокойной, уставшей. Она рассказала, где в доме спрятаны документы и немного денег - в глубоком тайнике под половицей. После этого я провела очищение, ритуал, отпустивший её и детей. Мирно. Почти тихо. Душу же отца семейства пожрал Лис. Так началась наша новая жизнь. Оседлая. Странная. Но - наша.