Глава 61

Я стояла рядом с Анной, и мы неспешно переговаривались о здоровье маленькой Ай - будто находились не посреди битвы, а где-нибудь в тихом саду под вечер. Хотя вокруг бушевал совсем иной мир. Пространство было залито светом - резким, почти ослепляющим, - и пронизано глухими ударами столкновений. Воздух дрожал от силы, что сталкивалась в нём, как штормовые волны. Сражение разворачивалось предсказуемо: Стихийные Воины - Йо, Рен, Хоро-Хоро, Чоколав и Роалд - против Хао. Всё строго по канону. Почти. Почти - потому что слишком многое в этом «каноне» держалось на воле самого Хао. Как они здесь оказались? Всё просто: стоило времени на земле сдвинуться с мёртвой точки, как оммёдзи почувствовал желание души брата встретиться с ним - и притянул их сюда, словно нити к узлу. Как они получили Стихийных Духов? Он одолжил. Великодушно. Почти с ленивым любопытством. Их жизни? Его же милость. Он бил - но не так, чтобы разорвать души. Не так, чтобы закончить. И всё же они стояли против него. Серьёзные, упрямые, стиснувшие зубы - против того, чьим хранителем был Великий Дух. С верой, что шанс есть. Юность, подумала я. Она не просто не видит преград - она отказывается признавать их существование. Хао, будто вежливый хозяин, на время даже сменил облик на своё последнее воплощение и накинул знакомое пончо - чтобы не смущать гостей лишними деталями. Почти забота. Почти насмешка. В его понимании. С парнями всё было ясно. Гораздо больше меня занимала Анна. Мы стояли в стороне от боя - вне линии ударов, но не вне происходящего - и разговор наш давно уже ушёл от обсуждения самочувствия ребёнка к вещам куда более глубоким. Впрочем, долго ломать голову над тем, как она здесь оказалась, я не стала. Некоторые вещи проще принять как данность. Анна - из таких. Эту женщину не остановит ничто, если она решила быть рядом со своим женихом. Ни огонь. Ни смерть. Ни боги. Честно говоря, я всё чаще ловила себя на мысли, что Анна - это Хао, только в юбке. Совместными усилиями мы с девушкой пришли к выводу, что и он, и я после получения статуса короля, действительно, изменились. Стали чем-то большим, чем просто люди. Но при этом - не перестали быть собой. Скорее как ребёнок, который взрослеет: он не исчезает, не превращается в кого-то другого. Он просто становится сложнее. Глубже. Наполняется опытом, знанием, чувствами, которых раньше не было. Наш почти мирный разговор прервал стремительный силуэт, пронёсшийся мимо. Хоро-Хоро. Судя по траектории - атака не удалась. Судя по скорости - Хао даже не пришлось особо стараться, чтобы отправить его в полёт. - Послушай… - раздался хриплый голос Йо. Он стоял, тяжело дыша, опираясь на меч, но всё ещё держался прямо. Смотрел на брата. - Давай… договоримся. Разумная попытка. Когда сил недостаточно, остаётся искать слова. Хао, стоявший в центре разрушенного пространства, не обернулся сразу. Он позволил словам повиснуть в воздухе - как будто проверял, выдержат ли они вес тишины. Пыль медленно оседала. Где-то позади Йо с трудом поднимался Рен. Чоколав пытался удержать равновесие, шатаясь, но не падая. Роалд, стиснув зубы, вновь поднимал оружие - упрямо, почти зло. Стихийные духи мерцали рядом - всё ещё величественные, но заметно истощённые. Хао наконец слегка повернул голову. - Договоримся? - лениво переспросил он. Йо выдохнул, словно вместе с воздухом отпускал остатки упрямства. - Да. Мы больше… не хотим с тобой драться. Пауза. - Это заметно, - мягко отозвался Хао. - Особенно по качеству ваших атак. Я невольно усмехнулась - коротко, почти беззвучно. И тут же вернула лицу невозмутимость, поймав на себе острый взгляд Анны. Она не одобряла насмешек. Особенно - в адрес своего жениха. - Ты можешь уничтожить человечество в любое время, - продолжал Йо, и в голосе его не было ни тени обиды, только упрямое спокойствие. - Дай нам немного времени… триста лет? Хао чуть наклонил голову. Коричневые волосы мягко скользнули по его плечам, как тень, запаздывающая за движением. - Нет. Коротко. Легко. Как будто речь шла не о судьбе мира, а о незначительной прихоти. Йо глубоко вдохнул - медленно, собирая себя заново. - Двести пятьдесят… И дальше - поток. Я поймала себя на том, что слушаю с неподдельным интересом. Йо, оказывается, умел говорить. Не просто говорить - увлекать. Он подбирал слова, перестраивал аргументы, заходил с разных сторон, как будто нащупывал слабое место в непробиваемой стене. То разум, то чувства, то надежда - он пробовал всё. Голос его то креп, то срывался, но не сдавался. Он рисовал будущее - лучшее, мягче, терпимее. Объяснял, убеждал, почти уговаривал. И на секунду… всего на секунду… можно было поверить. Что это сработает. Но Хао слушал иначе. С вежливым вниманием. Почти заинтересованно. Только вот глубина его взгляда оставалась неподвижной - как гладь воды, под которой нет ни течения, ни жизни. И где-то там, на самом дне, тихо заканчивалось терпение. Йо выдохся не сразу. Он держался до последнего - цеплялся за каждую мысль, выжимал из себя новые доводы, даже пытался задеть что-то личное, почти болезненное. Но слова… слова конечны. И в какой-то момент они просто иссякли. - …вот, - закончил он, хрипло, почти шёпотом, - поэтому это имеет смысл. Тишина. Пыль уже осела. Мир застыл, выжидая. Даже Стихийные духи притихли - их сияние стало ровнее, глуше, словно они тоже слушали. Хао медленно выдохнул. - Убедительно, - произнёс он. Йо замер. Рен едва заметно приподнял бровь. Чоколав, кажется, даже перестал дышать. - Правда? - осторожно спросил Йо, не позволяя надежде звучать слишком громко. - Нет. Слово упало, как камень в пустоту. Хао неторопливо поднял руку. И в ту же секунду парни вздрогнули - все, без исключения. Тела напряглись, дыхание сбилось. Они ждали. Удара. Конца. Или, быть может, чего-то куда более страшного - возвращения в мир, обречённый на медленную гибель. Но я чувствовала иное. Связь с огненным шаманом отзывалась тихим, уверенным знанием: он не собирался их уничтожать. Его намерение было… странно мягким. Он хотел забрать души детей и шаманов с земли. Увести их прочь. Спрятать на небесах. Далеко - туда, где не достанет ни боль, ни страх, ни сам мир. В безопасность. - Ты всегда был таким нетерпеливым ребёнком, - раздался вдруг звонкий голос. Он прорезал пространство, как тонкое лезвие - неожиданно, ясно, неумолимо. Хао вздрогнул. Высоко над нами, в разреженном сиянии пространства, зависло… что-то маленькое. Демонёнок? Я невольно вытаращилась, не в силах отвести взгляд. Белое, почти светящееся существо - крошечное, но отчего-то сразу притягивающее внимание. Две пары острых ушей, чуть подрагивающих, ловящих каждый звук. И маленький шип на лбу - нелепая, почти детская деталь, которая только усиливала странное ощущение от его внешнего вида. Неужели это… - Охачио, - выдохнул Хао. Имя сорвалось с его губ само - без привычной ленивой насмешки, без холодной отстранённости. Я резко перевела на него взгляд. Он был удивлён. Не той сдержанной, едва заметной реакцией, к которой мы все привыкли - нет. Это было настоящее удивление. Живое и уязвимое. - Ты вырос, - весело протянул демонёнок, лениво переворачиваясь в воздухе вверх ногами и разглядывая его с нескрываемым любопытством. - И стал скучнее. Рен моргнул, явно не успевая за происходящим. - …что это вообще за штука? - тихо пробормотал он. Я промолчала. Хотя могла бы ответить. Когда-то, в другой жизни, когда Хао был ещё ребёнком и только что потерял мать, именно Охачио оказался рядом. Он стал ему чем-то большим, чем просто дух - заботился, учил, оберегал, как мог. А потом случилось то, что всегда случается с теми, кто слишком близко подходит к бездне силы. Хао поглотил его душу. Так же, как и я поглотила душу Лиса. - Скучнее? - тихо переспросил Хао. Охачио лениво описал круг в воздухе - и в следующий миг оказался прямо перед его лицом, так близко, будто расстояние между ними никогда и не существовало. - Раньше ты хотя бы честно злился на людей. Короткая пауза повисла между ними - тяжёлая, наполненная тем, что не было сказано. - А теперь? - А теперь… - демонёнок склонил голову, внимательно всматриваясь в него, пытаясь разглядеть не лицо, а саму душу. - Тебя разрывают чувство неизбежности… и ответственность за каждую душу. Я моргнула. Ответственность. Слово отозвалось во мне неожиданно остро. Я знала это чувство. Слишком хорошо знала. Оно пришло ко мне вместе с силой богини - тяжёлое, неотвратимое, не дающее права отвернуться. Души ёкаев. Их судьбы. Их боль. Хао молчал. Он смотрел на Охачио долго - спокойно, почти неподвижно. Но в этом спокойствии сквозила тонкая, едва уловимая печаль. Встреча со старым другом - невозможная, нелогичная - и память, которую она за собой принесла. - Я бы очень хотел поговорить с тобой подольше, Охачио, - наконец мягко произнёс он. - Но прямо сейчас у меня есть неотложные дела. Йо шагнул вперёд. - Хао, прошу- И в этот момент мир изменился. Без предупреждения. Без причины. Пространство, до этого наполненное лишь светом и остаточным гулом битвы, вдруг вздохнуло - и наполнилось мягким, тёплым весенним ветром. Он пришёл ниоткуда. Принёс с собой запах луговых трав, влажной коры и надвигающегося дождя. Тот самый запах, от которого щемит в груди, заставляя вспомнить что-то очень далёкое и очень родное. И вместе с ветром по воздуху закружились лепестки - нежные, почти прозрачные, юной сакуры. Мы растерянно заозирались, пытаясь понять, откуда это могло взяться в пустом, лишённом всего пространстве. И потому не заметили сразу… как Хао закрыл глаза. Как его дыхание на мгновение сбилось - резко, судорожно, будто он вдруг оказался не здесь. Гораздо позже он рассказал мне, что это было. Сказал, что души не всегда остаются прежними. Что со временем - под влиянием силы, характера, самой сути шамана - они могут меняться. Принимать новую форму. Новое выражение. Как моя душа, вобравшая в себя и человеческое, и ёкайское. Этот ветер… Этот запах цветов, что когда-то, почти тысячу лет назад, росли у его дома… Это была она. Его мать. Она пришла к нему - не словом, не образом. А прикосновением мира. - Хао… - Йо снова сделал шаг вперёд, протягивая к нему руку, будто ещё можно было дотянуться. - Нет. Слово прозвучало слишком резко для него. Хао взмахнул рукой. И мир остановился. Не постепенно. Не с затихающим эхом. Сразу. Тишина обрушилась - тяжёлая, глухая, абсолютно чуждая живому. Не та, что приходит после боя, когда звуки ещё звенят в ушах. Эта была… иной. Пустой. Неправильной. Хоро-Хоро застыл в неловком полушаге, будто споткнувшись о невидимую преграду. Рен - с напряжённым взглядом и сжатой до боли челюстью. Чоколав - с приоткрытым ртом, пойманный на полуслове. Йо - с протянутой рукой, так и не завершив движение. Даже лепестки сакуры замерли в воздухе. Один завис прямо перед моим лицом - хрупкий, почти прозрачный, вырезанный из света. Ни звука. Ни движения. Я медленно перевела взгляд на Хао. Он стоял спиной ко всем. И впервые… не был тем, кем казался всё это время. Не наблюдателем. Не судьёй. Не тем, кто уже всё решил. Он сделал шаг. Медленно. Будто само пространство сопротивлялось его движению - или, может быть, он сам. Ещё один. И ещё. Каждый давался с едва заметным усилием. Он остановился у самого края - там, где свет становился мягче, растворяясь в бесконечной пустоте. И посмотрел вниз. На землю. На мир, который собирался уничтожить. И в этот момент в его фигуре не осталось ни величия, ни холодной уверенности. Только усталость. Тяжёлая. Давящая. Почти осязаемая. Я колебалась. Секунда. Другая. И всё же сделала шаг к нему. Тишина под ногами отзывалась странно - само пространство слушало, затаив дыхание. Я остановилась рядом. - Ты сомневаешься? - тихо спросила я. Пауза. Долгая. Такая, в которой ответ уже есть - просто он ещё не произнесён. - Нет, - наконец сказал Хао. Спокойно. Чётко. Без колебаний. Я чуть нахмурилась. - Тогда… Я не договорила. Он выдохнул - тихо, почти незаметно. - Я не сомневаюсь, - повторил он. - Но другие части моей души - да. Слова легли между нами, тяжёлые, как признание, которое не хотелось произносить. - Это весьма неприятно, Рин, - продолжил он тише. - Чувствовать, как часть тебя... противоречит тебе. Пазл сложился не сразу - но когда сложился, стал слишком очевидным. - Йо… Хао кивнул. А затем медленно перевёл взгляд на меня. - И ты. Я замерла, чуть нахмурившись. Ах да. Технически… после заключения брачного союза часть его души в каком-то смысле жила и во мне. - Я не- - Сомневаешься, - мягко перебил он. И в этом «мягко» не было ни насмешки, ни упрёка. Только знание. - Ты веришь, что есть другой путь, - продолжил он. - В своём оптимизме и миролюбии вы с Йо на удивление похожи. Короткая пауза. Он чуть склонил голову, вслушиваясь в собственные мысли. - Удивительно, - добавил он с едва заметным изумлением, - как части моей души оказались в таких наивных людях… Я закатила глаза. - Ты без ума от нас. Хао тихо хмыкнул. Не насмешливо. Почти… согласно. - К сожалению, - пробормотал он, глядя куда-то сквозь свет и пустоту, - это не отменяет проблемы. И тишина снова стала тяжелее. Я чуть склонила голову, разглядывая его профиль. Вблизи он был совсем другим. Не король шаманов. Не существо, стоящее над миром. Просто человек. Человек, который слишком долго нёс на себе слишком многое - и, кажется, уже не помнил, как это… жить без этого веса. - И каков план? Он задумался. Ненадолго. На секунду. Может, на две. Будто ответ давно был готов - ему лишь нужно было позволить ему прозвучать. - Подожду, - спокойно ответил он. - Пока вы не увидите то, что вижу я. Тишина. Мягкая. Но тяжёлая, как не сказанные до конца слова. - Что другого выхода нет, - тихо добавил он. Я сжала пальцы, ощущая, как внутри что-то медленно стягивается в узел. - А если не увидим? Пауза. Долгая. Почти бесконечная. Он не отвернулся. Не уклонился. Смотрел прямо - внимательно, глубоко, будто пытался удержать меня в этом взгляде. - Увидите, - сказал он. Спокойно. И почему-то… без тени сомнения. И я поверила. Хао видел больше, чем я могла даже представить. Он чувствовал линии будущего так же ясно, как мы - ветер на коже. Каждый поток, каждое едва заметное движение - всё складывалось для него в единый путь. Путь, по которому шло человечество. И где-то впереди, в этом пути, было место и для нас. Для меня. Для Йо. Рядом с ним в тот самый финальный, судный день. Мы некоторое время молчали. Стояли рядом, глядя вниз - туда, где под ногами рассыпались звёзды, как отражение далёкого мира. - Ты поступил очень по-доброму, - искренне сказала я. Хао улыбнулся. Но в этой улыбке не было тепла. Только усталость. И что-то ещё - горькое, почти невысказанное. Он покачал головой. - О, Рин… - произнёс он тихо. - Когда день вашего прозрения настанет, ты поймёшь, насколько я был жесток, желая разделить это бремя. Пауза. - Потому что в этот день ваши сердца будут разбиты. Я закрыла глаза. На мгновение. Слова отозвались внутри глухо, тяжело - как эхо чего-то уже пережитого. Но страха не было. Только странное, тихое понимание. Не в первый раз, - спокойно подумала я. Жизнь вообще редко бывает мягкой. Сердце ломается. Иногда - почти незаметно. Иногда - так, что вместе с ним трескается весь мир. И всё равно ты идёшь дальше. Потому что иначе - нельзя. Я открыла глаза. Посмотрела на него. - Ну и что? Хао чуть нахмурился. Я шагнула вперёд. И, не давая себе времени передумать, осторожно обняла его. На мгновение он замер. Я почувствовала это - как внезапную остановку времени внутри неподвижного мира. А потом… напряжение в его плечах едва заметно ослабло. - Родственные души ведь для этого и существуют, - тихо произнесла я, уткнувшись лбом в его плечо. - Чтобы нести это вместе. Пауза. Долгая. Тёплая. - Не чтобы избавить друг друга от боли, - добавила я. - А чтобы она не была… только твоей. Он не ответил. Но я почувствовала движение. Его рука медленно поднялась. Задержалась в воздухе - на короткое, хрупкое мгновение, будто он всё ещё сомневался, имеет ли право. …а затем мягко легла мне на спину. Очень осторожно. Словно я могла исчезнуть. Тишина вокруг нас дрогнула. Едва заметно. Он выдохнул. И в этом выдохе было больше, чем в словах. А в следующий момент его свободная рука медленно поднялась. Едва заметное движение пальцев - почти небрежное. Почти. И мир снова пошёл. Звук вернулся первым. Резко. Слишком резко - как будто кто-то сорвал плотную ткань тишины. Хоро-Хоро, так и не завершив шаг, споткнулся и едва не рухнул вперёд. Рен резко напрягся, словно возвращаясь в тело. Чоколав выдохнул что-то бессвязное, потерянное между мгновениями. Йо моргнул - один раз, второй - пытаясь понять, что произошло. Но они уже исчезали, растворяясь в энергии телепортации. Пространство дрогнуло. Свет стал мягче. Реальность - тоньше, как ткань, которую вот-вот сложат. Я почувствовала, как Хао на мгновение замер. Не физически - глубже. Связь между братьями вспыхнула тихим импульсом. Я даю вам время. Используйте его. Йо вздрогнул. И вдруг… изменился. Напряжение исчезло из его лица, как будто его просто стёрли. На губах появилась знакомая улыбка - простая, светлая. Та самая, за которую и держался этот мир. На секунду он снова стал собой. Таким, каким его знали. Таким, каким его любили. А в следующий момент пространство сложилось. Без звука. Без вспышки. Просто… перестало быть. И их не стало. Стихийные духи погасли, как гаснут огни на рассвете - не резко, а тихо, уступая место чему-то новому. Тишина вернулась. Но уже другая. Спокойная и безмятежная. Я медленно отстранилась. Охачио всё это время висел неподалёку, будто наблюдая за происходящим из своего собственного, особенного мира. Он смотрел на нас - и улыбался. Тепло. Почти одобрительно. - Всё-таки стал мягче, - протянул он, не отрывая взгляда от Хао. Хао чуть прищурился. - Исчезни, - спокойно сказал он. Без холода. Без раздражения. Охачио рассмеялся. Тихо и легко. - Уже, - ответил он. И растворился. Без следа. Только в воздухе ещё на мгновение задержалось ощущение его присутствия - лёгкое, как тёплый след от прикосновения, - и исчезло. Я перевела взгляд на Хао. Он стоял неподвижно, глядя туда, где только что был Охачио. В его лице всё ещё жило что-то от этой встречи - отзвук памяти, слишком глубокой, чтобы исчезнуть сразу. Что-то давнее. Личное. Почти забытое. Но это длилось лишь мгновение. Он выдохнул. И снова стал собой. Тем самым Хао, которого боялись боги и люди. Тем самым, за которым я шла. Он медленно повернулся ко мне. И в его взгляде больше не было усталости. Только ясность. Спокойная, холодная - как у того, кто уже принял решение и больше не собирается его менять. Несколько секунд он просто смотрел на меня. Внимательно. А затем - едва заметно улыбнулся. И протянул руку. - Пойдём, - тихо сказал он. Я замерла на мгновение. В его голосе не было приказа. Не было давления. Только уверенность. И что-то ещё. Ласковое. - Пойдём, любовь моя, - добавил он мягче. - Есть мир, который нам ещё предстоит создать. Создать. Слово отозвалось во мне странно. Я не до конца понимала, что он имеет в виду. Но… это и не было важно. Я посмотрела на его руку. Сильную. Спокойную. Надёжную. Руку того, кто способен разрушать миры. И того, кто только что… решил подарить одному из них время. Хотя бы немного. Я усмехнулась. - Звучит… амбициозно. И, не давая себе времени передумать, вложила ладонь в его. Уверенно. Как будто всегда знала, что однажды сделаю это. Его пальцы тут же сомкнулись вокруг моих. Тёпло. Крепко. Без сомнения. И в тот же момент пространство вокруг нас снова дрогнуло. Но уже иначе. Не разрушаясь. А перестраиваясь. Свет стал глубже, насыщеннее - в нём начали проступать формы. Неясные, текучие, как первый набросок будущего, который ещё только предстояло сделать реальностью. Я почувствовала, как по нашей связи проходит волна силы. Не разрушительной. Созидающей и спокойной. Хао сделал шаг вперёд. И я - вместе с ним. Без колебаний. Потому что каким бы ни был этот путь… Я уже выбрала. И теперь мы шли по нему вдвоём.

Эпилог

Особо вертлявый тануки снова попытался выскользнуть из моих рук, как вода сквозь пальцы, и я в который раз тяжело вздохнула. - Послушай, дружок, - произнесла я, смерив его строгим взглядом. - Определись уже: либо лечишься, либо продолжаешь свои подвиги. Зверёк мгновенно замер, пойманный на месте преступления, и поднял на меня большие, до неприличия честные глаза. В них мелькнуло раскаяние… и, где-то глубже, вполне здравый вопрос: а почему, собственно, нельзя совместить одно с другим? Я только покачала головой. Пользуясь редкой минутой покоя, быстро закончила перевязку раннее сломанной лапы. Тануки вскочил, осторожно ступил на траву, затем увереннее, проверяя работу, и после короткой паузы уважительно поклонился. В следующее мгновение его уже не было - только шорох листьев да колышущаяся трава. - И не лезь больше на деревья! - крикнула я ему вслед. - Ты же знаешь, что бесполезно, - лениво отозвался белый кот, развалившись в тени дерева так, будто это место изначально создавалось под него. Я хмыкнула. И правда - за последние годы я лечила этого тануки уже столько раз, что сбилась со счёта. Неудивительно, что он оказался здесь в расцвете сил. Умереть он теперь не может… но вот калечиться - с завидным упорством. Я аккуратно сложила бинты и антисептик, телепортировала их домой, и, распрямившись, потянулась. Ветер мягко прошёлся по лесу, словно чья-то заботливая рука, перебирая листву. Вдалеке шептались голоса, мелькнул быстрый ёкай, вспорхнули птицы - всё вокруг жило, дышало, двигалось в своём невидимом, но безупречном ритме. Лес был полон жизни - густой, тёплой, переливающейся - и оставался моим любимым местом во всей вселенной. Лис лениво махнул хвостом, отгоняя стайку духов-листочков, которые с явным интересом тянулись к нему. Я улыбнулась и, сделав несколько шагов, присела напротив. - Ты становишься лучше. Он хмыкнул - тихо, с той самой интонацией, в которой легко читалось: а разве могло быть иначе? С каждым годом он всё увереннее осваивал свою силу - сложную, тяжёлую, почти неподъёмную. Ведь он был не просто существом - он был целым миром, и этот мир требовал постоянного внимания. И всё же, совсем недавно, впервые за долгое время, он снова смог принять материальный облик. Я протянула руку и осторожно коснулась его шерсти. Лис не отстранился - лишь прикрыл глаза, позволяя мне эту маленькую, почти человеческую слабость. - Я вернусь завтра, - сказала я с улыбкой, хотя и так приходила сюда каждый день. - Я знаю, - спокойно ответил он. Я поднялась, глубоко вдохнула свежесть леса и, подмигнув маленькому серому лисёнку, чья любопытная мордочка выглядывала из кустов, направилась к воротам. Домой. Мир Хао - или Рай, как его называли живущие в нём люди - поражал не просто своими размерами, а самой идеей бесконечности, воплощённой в форме. Лес ёкаев, принадлежавший мне, казался бескрайним, диким, живым… но рядом с этим миром он выглядел всего лишь аккуратным парком, в котором каждая тропинка давно изучена. С некоторой, вполне заслуженной гордостью, я могла сказать, что приложила руку к его созданию. Точнее - к перестройке: небеса оставались одними и теми же, но их лицо менялось вместе с королём. Ну, «приложила руку» - это, конечно, громко сказано. Скорее, однажды невзначай заметила, что миру не помешало бы больше гор, больше равнин… и, по возможности, поменьше бездонных вод. Хао тогда лишь едва заметно улыбнулся - той самой улыбкой, в которой всегда было чуть больше смысла и понимания, чем мне хотелось бы - и исполнил мою просьбу. Море он вынес в самую дальнюю точку от нашего дома. С тех пор я была почти уверена, что это был жест не столько архитектурный, сколько личный. Почти сразу стало ясно: в этом мире всё растёт. Не просто растёт - стремится жить. Фруктовые деревья склонялись под тяжестью плодов, цветы распускались с какой-то показной щедростью, ягоды наливались соком быстрее, чем их успевали собирать, а овощи выглядели так, будто соревновались друг с другом в совершенстве формы. Многие из людей, оказавшихся здесь, неожиданно для самих себя увлеклись садоводством и фермерством. Голод в этом мире был невозможен - как и болезни, способные уничтожить урожай, как и капризы погоды, превращающие труд в прах. Но, как быстро выяснилось, отсутствие необходимости вовсе не убивает желание. Особенно - желание вкусно покушать. Я же смотрела на всё это куда более прагматично. Растения - это эксперименты. А эксперименты - это возможности. И возможностей здесь было… слишком много, чтобы их игнорировать. Когда я не занималась ёкаями и не бродила по своему лесу, моя жизнь превращалась в череду проб, ошибок, открытий и редких, но особенно приятных удач. Люди же, населявшие этот мир, почти боготворили Хао. При жизни его сила внушала страх. Здесь - она дарила покой. Она была везде. В каждом движении травинки. В каждом вдохе ветра. В тихом свете звёзд, рассыпанных по небу так, будто кто-то нарочно сделал их ближе. Люди стремились к нему - тянулись, как к теплу. Хао же, напротив, чувствовал себя куда комфортнее на расстоянии. Его, казалось, полностью устраивала наша тихая жизнь в доме на возвышенности, утопающем в цветущих деревьях. Неспешные вечера, в которых слова переплетались с молчанием, а прикосновения говорили больше любых разговоров. Редкие визиты Охачио, который появлялся внезапно и исчезал так же легко, словно был не гостем, а случайным снегопадом. И прогулки по полю - долгие, неторопливые - где единственным его спутником был весенний ветер. Большинство людей, перестав бояться его, так и не смогли избавиться от благоговения. Они уважтельно держали обозначенную дистанцию, почти священную, не смея тревожить покой своего короля. Большинство. Потому что всегда находятся исключения. В данном случае - крайне инициативные. Группа дам, организовавших общество по «благоустройству этого замечательного мира», с завидной регулярностью появлялась у нас дома. Мэй - та самая Мэй, что служила клану Асакуры при жизни и решила продолжить это дело и после смерти - неизменно открывала им дверь с выражением лица, которое могло бы остановить даже стихийное бедствие. Безуспешно. Женщины нагружали её руки пирогами, рулетами и банками с ягодами, после чего, воспользовавшись её временной занятостью, стремительно продвигались внутрь. Ко мне. - Ах, берег моря так и просит скамеечек! - Мы подумали, что в парке не хватает гвоздик! - И, конечно же, всё нужно украсить к Рождеству! Они говорили быстро, вдохновлённо, размахивая аккуратно выполненными чертежами и планами, словно передо мной стояли не жительницы рая, а архитекторы новой эпохи. - Обязательно обсудите это с вашим мужем, Рин-сама! И, признаться, после куска вишнёвого пирога я становилась удивительно сговорчивой. Я честно передавала все их идеи Хао. Хотя была почти уверена: если бы он проводил меньше времени в тронном зале, эти дамы давно добрались бы до него лично - и тогда уже никто не спас бы ни море, ни горы, ни сам Рай от масштабной реконструкции. “Тронный зал” имел мало общего с местом в привычном смысле. Это было скорее состояние - пространство, сотканное из света, где не существовало ни стен, ни границ, ни даже времени в его обычном течении. В самом его центре возвышался трон из белого камня - безупречный, холодный, неизменный. Такой же, как на континенте Му. Перед ним, в воздухе, словно зависшие капли реальности, мерцали десятки - нет, сотни - “экранов”. Каждый из них был окном. В мир. В жизнь. В чью-то судьбу. Раньше я часто приходила сюда. Слишком часто, если быть честной. Проверяла, наблюдала, искала знакомые лица среди бесконечного потока человеческих историй. Но после одного… инцидента Хао перестал впускать меня сюда одну. Без него. В тот день он был занят делами в “раю”. А я - нет. Я шагнула в свет, привычно позволяя взгляду скользить по экранам, пока не нашла нужные. Йо и Анна. Они снова были там, где боль становилась обыденностью - в местах, опалённых войной. Йо, упрямо, почти отчаянно, цеплялся за шанс, который ему дали. За возможность изменить хоть что-то в этом мире. Хоть немного. Анна - рядом. Как всегда. Живы. Целы. Я выдохнула. И перевела взгляд дальше. Ошибка. На одном из экранов вспыхнул свет - ослепительный, резкий - и в следующее мгновение в землю вонзилась бомба. Взрыв разорвал пространство. Здания сложились, как карточные домики. Пыль. Огонь. Крики. Я замерла. И вдруг увидела их. Две девочки. Крошечные. Под обломками. На грани жизни и смерти. Это не было решением. Это было движение раньше мысли. Рука сама потянулась вперёд - к экрану, к ним - и в следующее мгновение пол подо мной исчез. Я упала. Не в пустоту - вниз. Прямо на Землю. Приземление. Воздух, пропитанный пылью и гарью, обжёг лёгкие. Звук - слишком громкий, слишком реальный. Визг сирен, крики, треск обломков. Я стоялка. Слава богу, в этот раз я ничьё тело не заняла, как было тогда с маленькой, ещё нерождённой Рин. У меня оказалось достаточно сил и власти, чтобы материализоваться здесь в своей физической форме. Я огляделась - почти растерянно, почти неверяще - ощущая, как под ногами хрустит камень, как воздух дрожит от ещё не ушедшего взрыва. Передо мной лежали они. Две маленькие подруги. Одна - светлая, почти невесомая, будто созданная из воздуха. Вторая - темноволосая, выше, вся в крови, с телом, изломанным болью. Я не думала. Я просто не могла. Рука поднялась сама. Целительное фурьёку вспыхнуло, откликнувшись мгновенно - мягкое, тёплое, всепоглощающее. - Рин, нет. Голос прозвучал рядом. Я вздрогнула. Хао. Он появился так, будто всегда стоял здесь - просто я не замечала. Его рука накрыла мою - спокойно, но неотвратимо - и отвела в сторону. Но было уже поздно. Свет моего фурьёку уже коснулся их. Раны исчезали на глазах, кожа затягивалась, дыхание выравнивалось… Жизнь возвращалась. И менялась. Я отступила на шаг. Смотрела. Не понимая. У девочек дрогнули плечи. И вместе с дыханием - почти незаметно - появились… Пушистые уши. Хвосты. Я раскрыла рот, не в силах отвести взгляд. - Что… происходит?.. - прошептала я. Хао отпустил мою руку. Медленно подошёл ближе. Подол его кимоно коснулся пыли, когда он чуть наклонился, рассматривая их - спокойно, внимательно, как нечто закономерное. - Ты - богиня, любовь моя, - произнёс он тихо, но в этой тишине было больше веса, чем в любом крике. - Твоя сила не имеет ничего общего с человеческой. Пауза. - Как и её последствия. Слова легли между нами - тяжёлые, окончательные. - Не забывай об этом. Я прикусила нижнюю губу. - Ты можешь вернуть всё обратно?.. Хао не ответил сразу. Он выпрямился медленно, будто поднимаясь не из движения, а из мысли, и посмотрел на девочек - но не так, как смотрят на детей. Скорее… как на процесс. Как на нечто уже начавшееся. Необратимое. - Нет, - произнёс он наконец тихо. Одного этого слова оказалось достаточно, чтобы внутри всё похолодело. - Их души уже изменились, Рин. Ты вмешалась не в тело. Ты коснулась основы. Основы. Слово прозвучало глухо, тяжело - как если бы его нельзя было ни оспорить, ни обойти. Без «возможно». Без «попробуем». Без права на ошибку. Меня словно окатило ледяной водой. - Хао, они же… дети. Голос сначала не слушался, цеплялся за воздух, но я заставила себя продолжить: - Они не выбирали этого. Если их найдут - ты сам знаешь, что будет. Их… Я запнулась. Картины вспыхнули слишком ярко. Слишком отчётливо. - …их разрежут на части. Или запрут. Будут изучать. Ломать. Тишина между нами натянулась тонкой, болезненной нитью. Хао смотрел на меня. Долго. Секунду. Две. Вечность. А потом… тихо вздохнул. Он поднял руку и щёлкнул пальцами. Звук вышел почти неслышным - лёгким, как треск тонкой веточки. Но мир отозвался. Пространство вокруг нас дрогнуло, как вода, в которую бросили камень. Реальность пошла кругами. Свет исказился. И девочки… исчезли. Без следа. Без звука. Словно их здесь никогда и не было. Но я знала - были. Просто теперь…Они оказались далеко. Очень далеко. В лесу, где высокие ели закрывают небо, а воздух пахнет смолой и старой магией. На самой его окраине - маленькая изба, почти затерянная среди деревьев. Там живёт ведунья с огненными волосами и внимательным взглядом, который видит больше, чем говорит. Там бродит дух-медведь - тяжёлый, древний, молчаливый защитник. Там много нечисти. Разной. Не всегда доброй. Но там - безопасно. Настолько, насколько вообще может быть безопасно для тех, кто уже перестал быть обычным человеком. Я медленно выдохнула, даже не заметив, как всё это время задерживала дыхание. … С тех пор дорога в тронный зал без Хао для меня была закрыта. Окончательно. И как бы я ни пыталась его убедить - как бы ни уверяла, что больше не вмешаюсь, что буду осторожнее, что понимаю последствия - он лишь качал головой. Каждый раз. Мягко. Спокойно. Не оставляя ни малейшего шанса. - Ты слишком добра, любовь моя, - говорил он. И в его голосе не было упрёка. Только констатация. - Твоё сердце однажды предаст тебя. Я всякий раз морщилась. Потому что, как по мне… это было до ужаса несправедливо. Как я и предсказывала, ровно через год после рождения Ай на свет появился Ханна Асакура. С самого детства в нём чувствовалось нечто большее - не просто дар, а тихая, уверенная сила, словно сама судьба уже шептала окружающим, каким сильным шаманом он однажды станет. Детей воспитывала Тамао. Йо и Анна по-прежнему не могли усидеть на месте - мир жаждал спасения, и они отвечали. Дом для них стал скорее точкой возвращения, чем пристанищем: раз в год, если повезёт, они появлялись на пороге, принося с собой ветер дальних стран. Чоколав вернулся в Америку - и добровольно сдался властям. Не из слабости, а из силы: он выбрал понести наказание за всё, что когда-то натворила его банда. Иногда самый трудный путь - это шаг навстречу собственной вине. Лайсерг уехал в Англию. Оксфорд принял его, словно всегда ждал, а после выпуска он вступил в ряды полиции. Вместе с Роалдом и Марко они создали нечто большее, чем просто организацию - убежище. Программу защиты и обучения для детей-шаманов, которых мир отверг или искалечил. Каждый из них взял на себя свою ношу. Лайсерг - холодный расчёт цифр и законов. Роалд - восстановление разрушенного, камень за камнем, возвращая к жизни поселение, уничтоженное когда-то военными, чтобы принимать там детей. Марко же стал дорогой. Вечным путником. Он находил детей там, где, казалось, уже не осталось надежды - в самых жестоких уголках мира. Без возможности полагаться на шаманскую силу, он шёл вперёд, платя за это телом: раны, больницы, шрамы, которые уже невозможно было сосчитать. Но стоило ему встать на ноги - он снова уходил. Словно движение вперёд было единственным способом не утонуть в прошлом. Словно так он пытался искупить то, что случилось с Железной Девой. И однажды - спустя десять лет - случилось невозможное. Каналы фурьёку в его теле восстановились. Тихое чудо, за которое он молча поблагодарил Хао. Хоро-хоро выбрал землю. Он окончил сельскохозяйственную школу и вернулся на Хоккайдо, где занялся фермой. В его жизни больше не было великой борьбы - только снег, ветер и честный труд, который, возможно, оказался куда важнее. Лакист стал приёмным отцом для Опачо. Они поселились в Южной Америке, неподалёку от деревни патчей. Их жизнь текла спокойно, но не стояла на месте: в свободное от учёбы время они путешествовали. Особенно Опачо любила Японию - страну, где когда-то жил тот, кого она любила всем сердцем. После Битвы Шаманов Рен занял место главы семьи Тао. И всё же даже сила и власть не смогли удержать то, что казалось нерушимым. Они с Аней расстались. Не из-за отсутствия чувств - напротив. Их чувства были слишком сильными, а долг - ещё сильнее. Рен принадлежал своей семье. Аня - миру нечисти и тем, кого никто больше не мог защитить. Никто из них не смог бросить свои обязанности и переехать к партнёру. И потому они просто разошлись. Для Ани это стало ударом. Расставание с любимым человеком - и моя "смерть" - сломали в ней что-то глубоко внутри. Она замкнулась, погрузившись в тишину, из которой не было выхода. Но жизнь упрямо тянула её обратно. Мара, которую я отправила к ней. Две маленькие девочки-лисички, нуждающиеся в заботе. И Рю. Он появлялся снова и снова - без требований, без условий. Помогал перестраивать избу, расширять её, проводить электричество, интернет, который постепенно охватывал даже самые глухие уголки. Следил за дисциплиной среди нечисти, словно это было самой естественной частью его жизни. Он изменился - состриг свой пучок, загорел, стал крепче. Но главное осталось прежним: его тихая преданность. Рю никогда ничего не просил взамен. Ему было достаточно просто быть рядом. И, возможно, именно поэтому он не мог даже представить, что однажды Аня - чьё сердце медленно, осторожно начинало заживать - посмотрит на него иначе. Не как на друга. А как на нечто большее. Как я и ожидала, Ай росла в тени своего брата. Тени - глубокой, плотной, почти осязаемой, ведь рядом с ней был Ханна Асакура - наследник силы, ребёнок, в котором с ранних лет уже угадывался будущий великий шаман. Патриарх семьи, Йомей, не терял времени даром. Он лично занялся обучением внука, вкладывая в него знания, силу, волю - всё, что считал достойным наследника. Ай же оставалась в стороне. - Задача женщины - удачно выйти замуж, - спокойно повторял он, словно говорил о чём-то неоспоримом. И в такие моменты я всё яснее понимала, почему когда-то мать Йо выбрала бегство. Каждые каникулы Ханна уезжал к деду, погружаясь в строгую дисциплину и обучение. Ай же оставалась дома - в тишине, в ожидании, под мягким, но одиноким присмотром Тамао. Меня это не устраивало. Из двух детей я неизменно тянулась к ней. И дело было не только в том, что я была её крёстной. В Ай было что-то хрупкое и настоящее - спокойствие Йо, его тихая доброта, та редкая мягкость, которую так легко сломать, если оставить без защиты. Ханна же… Он был бурей. Если Ай унаследовала свет, то он вобрал в себя огонь Анны - тот самый, что когда-то вырывался из неё без предупреждения, особенно в те дни, когда она носила первого ребёнка под сердцем. Горячий, резкий, не знающий границ. Добавьте к этому роль любимца семьи, постоянное восхищение окружающих и уверенность в собственной исключительности - и вы получите ребёнка, который не знал слова «нельзя». И однажды это сыграло с ним злую шутку. Достигнув возраста, в котором его отец когда-то отправился на Турнир Шаманов, Ханна начал искать свой путь - но выбрал не тот. Группа шаманов, в которой состоял и сам Асакура, начала новый “турнир”, в этот раз за звание земного короля. Так сказать решили помериться силами и определить, кто будет из них главным, раз до следующего официального турнира аж пятьсот лет. Это привело его к смерти. Конечно, Хао вернул его. Отправил обратно, на землю. Что именно произошло в тронном зале - осталось между ними. Тайна, в которую не был посвящён никто. Но Ханна вернулся другим. Тихим. Сдержанным. Почти… шёлковым. Слишком поздний урок - но всё же урок. Впрочем, тогда до этого было ещё далеко. За десяток лет до этого меня куда больше тревожило одиночество Ай. И я собиралась это исправить. - Хао, - осторожно начала я однажды вечером. - Нет, - спокойно отозвался он, даже не отрываясь от книги. Шестое чувство шамана, как всегда, работало безупречно. Я закатила глаза и без церемоний выдернула книгу из его рук. Это, наконец, заставило его поднять на меня взгляд. Книгу я отложила в сторону - а сама, не теряя времени, устроилась у него на коленях. - Удели своей жене внимание, когда она к тебе обращается. Его бровь медленно изогнулась, а рука легла на мою талию, уверенно притягивая ближе. - Но, дорогая… - его голос стал мягче, глубже, почти обволакивающим. Он наклонился ко мне, слишком близко. - Когда я действительно уделяю тебе внимание… Тёплое дыхание коснулось моего уха. - Именно ты обычно просишь остановиться. Я мгновенно вспыхнула. - Я хочу быть на земле, когда у Ай каникулы, - отчеканила я, старательно игнорируя его возмутительную реплику. Он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. - Рин. Земля - слишком далеко. От меня. - Всего на пару месяцев в году. - Нет. - Хао… - я посмотрела на него так, как умела только я. С тихой просьбой, почти беззащитно. - Пожалуйста. Он закрыл глаза и коротко вздохнул. И в этот момент я поняла: спустя годы я всё-таки научилась находить нужные струны. Долгие споры, упрямство с обеих сторон, попытки переиграть друг друга - всё это растянулось не на один разговор. Но в итоге мы пришли к тому, что оба могли принять. К компромиссу. - Тётя Рин! Дядя Хао! - радостно воскликнула Ай, распахивая дверь так широко, будто боялась, что мы исчезнем, если замешкается хоть на секунду. Ей уже было восемь, но в этой улыбке по-прежнему оставалось что-то от той маленькой девочки, которая тянулась к теплу, как к свету. Пару месяцев в году мы с Хао спускались на землю, принимая человеческий облик, и останавливались в доме, который когда-то я построила вместе с Лисом. Дом всё ещё помнил нас - скрипом половиц, запахом дерева, тихим шелестом ветра в окнах. Только самого Лиса рядом не было. Это ощущалось особенно остро - как пустое место за столом, к которому невозможно привыкнуть. Впрочем, без внимания я ёкая не оставляла. Каждое утро Хао исчезал - поднимался обратно, туда, где его ждали обязанности короля. Заодно он навещал мой лес… и Лиса. А к вечеру возвращался - неизменно, спокойно, будто между небом и землёй не лежало расстояние, способное разлучить кого-либо. Не сказать, чтобы они с Лисом были сильно рады этим встречам. Но, откровенно говоря, их мнения в этом вопросе никто не учитывал. Ай же воспринимала всё куда проще. Для неё «дядя Хао» просто уходил на работу. Йо и Анна решили не торопиться с правдой - не рассказывать детям, кем на самом деле является брат их отца. Некоторые истины требуют времени. В Ай не было той подавляющей силы, которой обладали другие члены семьи. Её фурьёку было скромным, почти незаметным. Но в ней было другое. Терпение. Тепло. Желание помогать. Она увлеклась целительством - искренне, с тем самым тихим упорством, которое не нуждается в одобрении. И, как когда-то я, с радостью практиковалась на ёкаях. А ёкаи… Ёкаи, казалось, только этого и ждали. Если раньше они просто не избегали моего дома, то теперь тянулись сюда, словно их манил невидимый свет. Возможно, они чувствовали, кем именно я и Хао являемся. А возможно - просто знали, что здесь их не прогонят. Помните коричневого лисёнка? Того самого, что однажды пытался укусить меня за палец. С Ай они стали неразлучны. Он больше не скалился и не убегал. Теперь он следовал за ней по пятам, как тень - живая, преданная. Когда Ай исполнилось одиннадцать, она провела ритуал защитника. И земля ответила. К её безграничной радости, ей был дарован именно он - тот самый лисёнок. Девочка назвала его Муги, и в этом имени было столько нежности, что даже ветер, казалось, звучал мягче. На этот раз ритуал прошло спокойно. Ни страха, ни погони, ни необходимости защищаться. На ритуале присутствовал Хао - и этого было достаточно, чтобы ни одному существу не пришло в голову вмешаться. - Целительство… и лис, - задумчиво произнёс Хао, опираясь плечом о косяк двери. Он наблюдал, как Ай, прижимая Муги к груди, спускается по дороге к остановке - туда, где заканчивались каникулы и начиналась обычная жизнь. - Кого-то мне это напоминает. Я тихо хмыкнула, разворачиваясь к кухне. Чайник занял своё место на плите, вода в нём зашумела почти сразу - будто тоже скучала по этим коротким возвращениям. - Сегодня отправляемся? - спросила я, бросив взгляд через плечо, когда он вошёл в комнату. Хао ответил не сразу. Он подошёл медленно, почти лениво, и сел за стол - так, словно никуда не спешил. Словно время могло подождать. - Какое-то время… мы останемся здесь. Я остановилась. Удивление вспыхнуло быстрее, чем я успела его скрыть. - Какое-то время? - переспросила я, чуть приподняв бровь. Хао кивнул, рассеянно постукивая пальцами по столешнице - будто речь шла о чём-то незначительном, почти бытовом. - Примерно месяцев семь, - спокойно произнёс он. Слова прозвучали слишком буднично. Я нахмурилась, мгновенно забыв и про чай, и про всё остальное. - Почему? Он перевёл на меня взгляд - терпеливый, мягкий, почти осторожный. - Перемещения между мирами… меняют нашу физическую форму. Я машинально кивнула. Конечно. Я это знала. Знала - но не связала. - Боюсь, - продолжил он чуть тише, - в твоём состоянии мы не можем этого допустить. В моём состоянии. Мир будто на мгновение замер. Я застыла, чувствуя, как внутри медленно, с пугающей ясностью, складывается простое уравнение. Мысли - одна за другой - выстраивались в линию, пока не ударили в сознание единственным, оглушающим выводом. Быть не может. Я чуть приоткрыла рот, не находя слов. Хао наблюдал за мной - и в его взгляде уже теплилась едва заметная, почти довольная улыбка. - Семь месяцев… значит… - эхом повторила я, всё ещё пытаясь догнать собственные мысли. Он тихо усмехнулся. Поднявшись, он аккуратно забрал у меня из рук забытый чайник - словно это было самой естественной вещью в мире - и разлил чай по чашкам. Тепло пара медленно поднялось вверх, заполняя пространство между нами. - Семь месяцев, - подтвердил он, мягко коснувшись губами моего виска. И в этом коротком жесте было больше уверенности, чем в любых словах. Как много ещё я могла бы рассказать. О том, как спустя годы в нашем доме на небесах появился жёлтый кот - Матамунэ наконец преодолел страх, который так долго держал его в одиночестве, и нашёл в себе смелость вернуться к тому, кто был для него первым и единственным другом. О небесах - и о том, что они вовсе не такие, какими их представляют. Об аде - который тоже куда сложнее, чем просто место наказания. О Йо, его друзьях, их детях - и о дорогах, по которым они пошли. О том, как часто Аня приезжала ко мне, когда я была беременна. О долгих ночах, наполненных разговорами - тихими, честными, иногда болезненными, но такими необходимыми. О рождении наших с Хао детей. Ноа - мальчик с тем же взглядом, что и у его отца. И девочка Сора - словно отражение меня самой. О том дереве из света, что однажды мне довелось увидеть. О вещах, которые трудно объяснить словами - но невозможно забыть. Так много всего. Но в каждой истории есть момент, когда нужно остановиться. Не потому, что больше нечего сказать. А потому, что иначе она никогда не закончится. И, кажется… мой момент настал. Возможно, однажды - когда вы сами пересечёте границу - мы встретимся. И тогда, за чашкой чая, я расскажу вам, чем закончилась история Рин Асакуры. А ещё с куда большим интересом выслушаю вашу. А может быть… в мире шаманов снова произойдёт нечто настолько возмутительное, что мне просто не останется выбора, кроме как продолжить этот рассказ. Кто знает. А пока… я просто закрываю эту страницу. Не навсегда. Лишь до тех пор, пока вы сами не решите открыть её снова.