Мара: Танец под чёрной луной

В старом, забытом богом поселении, где снег лежит круглый год, а ночи длиннее, чем жизнь, существовала одна непреложная истина: никогда не оставайся на улице после заката. И уж тем более — не смотри в окно, если услышишь пение Мары. Говорили, что Мара — это зимняя смерть, богиня, что собирает души для своего танца. В полночь она выходит из леса, белоснежная, словно сама буря, с глазами, замёрзшими до синевы. В её руках серп, острый, как лёд, а за ней, скаля зубы, идёт огромный волк, чья слюна звенит, падая на снег. В ту зиму метели становились всё сильнее, и поселение почти вымерло. Но среди оставшихся был мальчик по имени Майкл. Его родители верили в традиции: они ставили у порога жертву, кровью скота мазали косяки дверей и молились, чтобы Мара прошла мимо. Майкл же, как и многие дети, считал это всё сказками. В ту роковую ночь его мать повторяла заветы: — Не смотри в окно, Майкл. Ставни крепко заперты? — Да, мама, заперты, — ответил он с лукавой улыбкой. Но не запер. Когда ночь опустилась, Майкл лежал в кровати, вслушиваясь в завывание вьюги. Ему казалось, что это просто ветер, но вдруг сквозь гул он услышал ритмичное пение: "Раз… Два… Три… Четыре…" Сердце забилось быстрее. Любопытство пересилило страх. Майкл приоткрыл ставни. У крыльца их дома, на заснеженной дороге, кружила в танце Мара. Её движения были столь грациозны и плавны, что гипнотизировали. Белое платье сливалось со снегом, волосы, похожие на тончайший иней, струились за ней. Но её лицо... Оно было пугающе красиво: губы цвета замёрзшей крови, кожа, словно вырезанная изо льда, а глаза — пустые и глубокие, как сама смерть. Позади неё стоял волк. Его жёлтые глаза сверкали в темноте, а из пасти капала густая, обжигающая снег слюна. Мара резко повернула голову к окну, и её взгляд встретился с глазами Майкла. Он хотел зажмуриться, но уже не мог оторваться. Она улыбнулась — улыбкой, от которой в венах застыла кровь. Медленно подняв руку, она показала на него пальцем. "Пять… Шесть… Семь… Восемь…" Майкл отпрянул от окна, но было поздно. Стук в дверь раздался прежде, чем он успел закрыть ставни. — Мама! Папа! — крикнул он, но ответа не последовало. Дом наполнился ледяным холодом. В комнате завыл ветер, снежинки кружились, превращаясь в искрящиеся вихри. Словно по команде, дверь распахнулась, и на пороге стояла Мара. — Ты пригласил меня танцевать, — сказала она голосом, похожим на звон далёких колокольчиков. — Теперь ты мой. Майкл попытался убежать, но его ноги приросли к полу. Взгляд Мары окутал его, будто зимняя мгла, и мальчик почувствовал, как его сердце замедляется, становясь ледяным. Последнее, что он увидел, — это её протянутая рука и серп, что мерцал в лунном свете. Когда утро настало, дом Майкла был пуст. На снегу остались лишь круги от танца и отпечатки лап волка. Старики говорили, что если пойти по этим следам, можно услышать доносящиеся из леса слова: "Раз… Два… Три… Четыре… Всех, кто не дома, забирает Мара." С тех пор никто больше не сомневался: двери и ставни запирали крепко, а рассказы о Маре слушали молча, отводя глаза.