Часть 2

Шаг, замах, удар. Осечка, щит, разворот, удар. Выпад вперед, еще удар — и… — Стюарт! Вот ты где. Я тебя везде ищу! …отвлечение, нападение справа, неудачное уклонение, падение. Меч у горла. Поражение. Поваленный спиной на покрытый рыхлыми досками пол, Стюарт взглядом, достойным разгневанного проделками смертных бога, смерил спешащего к нему на всех парах брата. Все утро того не было не слышно-не видно, а теперь, видите ли, оказывается, Эдрик его «везде искал, и нашел почему-то именно во время тренировочного поединка Стюарта с маршалом войска их отца. Поединком, который, спасибо любимому братцу, он совершенно продул. — Ваше поражение, милорд, — безэмоционально констатировал очевиднейший факт возвышающийся над ним рыцарь-победитель. Его грузная высокая фигура, вдобавок утяжеленная доспехом и немалым возрастом, была удивительным образом вытянута в идеально ровную линию, повторяя силуэтом воткнутый в землю меч, острие которого мгновение назад было у белого горла Стюарта. Старательно скрывая вызванный падением неловкость в теле, Стюарт поднялся и, демонстративно игнорируя чуть ли не подпрыгивающего на месте от возбуждения Эдрика, протянул маршалу руку. — Победа вашего меча никогда не будет поражением для меня, сэр — Стюарт сделал учтивый кивок, осторожно балансируя между признанием мастерства победителя и поддержанием своего статуса как будущего командира войска. Словно он был не человек, а сложно сконструированная оловянная кукла с шарнирами на месте суставов, маршал идеально точным жестом поднял правую ладонь, оставляя в левой меч, и принял рукопожатие. Стюарт попытался прочитать по его лицу, сколько уважения и лояльности стоило ему это жалкое, недостойное наследника поражение, но справа от него снова возник Эдрик и, как обычно, поспешил обратить внимание на себя. — Да-да, маршал, вы как и всегда — просто супер, — непривычно затараторил он, хлопая по доспехам рыцаря рукою, — а Стюарт премного благодарен за вашу службу герцогу и надеется ваше долгое, долгое сотрудничество. Могу я теперь поговорить со своим братом? Словно какая-то странная лихорадочность овладела Эдриком: из голоса исчезла приятная (всем, кроме Стюарта, конечно) вальяжность, а движения стали какими-то дерганными. Он даже не использовал поражении, что брата, чтобы рассказать (или показать) маршалу собственную умелость во владении оружием. Все это было настолько не в духе его Эдрика, что Стюарт даже напрягся. Маршал же, в свою очередь, по-видимому, совсем не замечал странностей в поведении младшего из сыновей герцога, но на практически прямой приказ оставить господ одних не мог отреагировать ничем кроме сухого «Конечно, милорд» и, переложив меч в ножны, удалиться с плаца. Так и не сумев разгадать, что происходило в голове старого вояки, Стюарт перевел интерес на брата — благо тот был с ним одного роста и не требовал задернутой кверху головы в отличии от двухметрового маршала. На вид Эдрик был таким же, как и обычно: та же щеголеватая, как для рыцаря, одежда, то же, молодое, но уже потерявшее юношескую пухлость лицо. Но нельзя было не заметить, как, словно по знакомому пейзажу, по привычным чертам резким порывом ветра прошлись яркие эмоций. В карих глазах мелькал шальной блеск, а темные волосы торчали во все стороны — будто их обладатель не один раз в приступе необычайной восторженности ерошил их рукой. Или же… может быть, Эдрик в отчаянье хватался за голову из-за чего-то совершенно ужасного, а в глазах его на самом деле блестели непролитые слезы. На выжженном поле души Стюарта, медленно, но как и все, связанное с верой, неумолимо начал подниматься малюсенький росточек надежды: на возможность — лишь возможность! — получить над братом преимущество, в случае, если именно второе предположение окажется верным. — Стюарт, ты обязан меня выслушать, — неожиданно потребовал Эдрик, с двух сторон хватая брата за плечи. Не приветствовавший физический контакт за рамками необходимого, Стюарт неловко повел плечом, однако ведомый все быстрее набирающей силу идеей о потенциальном крупном провале Эдрика, он с редко проявляющейся в их отношениях мягкостью ответил: — Я слушаю тебя, Эдрик. Говори спокойно. — Ухх, хорошо. В общем, я… — Эдрик сделал глубокий вздох. Стюарт мысленно приказал себе не слишком сильно радоваться. — Брат, — снова начал Эдрик, еще сильнее сжимая плечи Стюарта. — Я женюсь. С того момента как эти слова вырвались изо рта Эдрика стрелами, и до того, как их острия достигли Стюарта, прошло несколько мгновений, в которые он наблюдал, как на лице брата расплывается огромная, почти сумасшедшая улыбка. Однако, прежде чем он начал беспокоиться о потерянном рассудке братца, до него дошел смысл сказанного — не менее безумный. — Что, — прохрипел Стюарт, пока шок разливался по его телу, каменея конечности вместе с тем глупым и столь скоро почившим ростком надежды. — Я женюсь! — кошмарно радостно воскликнул Эдрик. — Сегодня утром я сделал Винфред предложение, и она согласилась! Все еще неверяще (а может, все еще надеясь), Стюарт попытался скинуть оцепенение с себя прибегая к единственному доступному средству — логике. — Но это невозможно, — твердо произнес он, взглядом стараясь передать всю серьезность своего заявления. — Это еще почему? — наконец, отняв руки с плеч Стюарта, возмутился Эдрик. Вся сила его лихорадочного восторга теперь была перенаправлена на негодование в сторону брата. — Что, ты считаешь, что Винфред не могла выбрать меня в мужья? — Я не берусь судить о Винфред. Но я с точностью могу сказать: ты жениться не можешь. — Это еще почему, позволь поинтересоваться. — Потому что, кажется, ты забыл, что у тебя есть брат, — заводясь от явно проявляемого пренебрежения, процедил Стюарт, — и этот брат старше тебя. И пока он-..тьфу, то есть я, не женюсь — ты жениться не можешь. По чистейшему недоумению, написанному на лице Эдрика, Стюарт убедился, что эта мысль даже не приходила тому в голову. Что вековые традиции и обычаи, на которых строилась их жизнь, не говоря уже о собственной чести Стюарта как будущего герцога, не имели никакого значения для Эдрика. Раз он захотел жениться на первой попавшейся девке, то хоть гори все вокруг синим пламенем, но его желание должно исполниться. — Стюарт, ты говоришь о каких-то дряхлых поверьях. Кому какая разница, кто раньше женится, ты или я? — заявил Эдрик, как показалось его собеседнику, с невыносимым самомнением. — Какая разница?! — чуть ли не задыхаясь от возмущения повторил Стюарт. — Ну да. Слушай, — смягчая тон, начал Эдрик, — Винфред уже дала согласие на брак, и, скорее всего, ее отец тоже не откажет. И ты же знаешь, в таких делах откладывать хотя бы на месяц — уже чревато, а у тебя даже девушки нет. Ну не могу я ждать годы, пока ты найдешь себе герцогиню. Да и не париться никто, кроме тебя, по поводу всех этих приличий и протоколов. Поверь мне, — Эдрик попытался хлопнуть брата по плечу, но тот отстранился, — никто и не вспомнит про тебя на моей свадьбе. Смотря на то, что по задумке должно было быть убеждающей улыбкой, Стюарту захотелось засмеяться, нет, загоготать в голос от этой дешевой попытки себя успокоить. И вот это как Эдрик перетягивал всех вокруг на свою сторону? Нет, ну правда, Стюарт, конечно, никогда бы не признался, но он считал, что, должно быть, его брат обладает каким-то скрытым талантом, тайным знанием людских душ — умением понять, что за человек перед ним и как заполучить его внимание и благосклонность. Но очевидно, ничего, кроме собственного отражения, в глазах других он не видел. Ведь Эдрик же и вправду не понимал, что для Стюарта и есть самое страшное, что после свадьбы о нем совсем забудут, решат, что раз он не смог даже жениться раньше своего младшего брата, то и нечего вообще о нем думать — жалкий неудачник, и хрен с ним. Подступающая истерика уже была совсем близко, как вдруг Стюарта пронзило осознание — если на самом деле, Эдрик не так хитер, как он всегда считал, то значит… Значит… — Ну что, брат? Ты не в обиде? А то мне нужно поскорее отцу рассказать, а я его найти никак не могу, — снова улыбнулся Эдрик, ни на мгновение не сомневаясь в своем таланте убеждения. Но Стюарт не спешил отвечать. Он снова присмотрелся к Эдрику, но теперь уже не просто оценивающе, а так, как он смотрел на противника во время поединка — выискивая слабости и просчитывая, как и когда нанести решающий удар. Бурлящее негодование сменилось предвкушением, а истерика — планированием. — Отец уехал, — бесстрастно произнес Стюарт. — Как, куда? Почему он мне ничего не сказал? — зачастил Эдрик с тревогой в голосе. Стюарт закатил глаза, и неожиданно заметил, что меч, выбитый у него из рук маршалом, забытый, лежит на полу. — Утром пришла депеша от короля с вызовом в замок, — он сделал несколько шагов, — что-то по поводу монстров, — Стюарт нагнулся и поднял меч. — По опыту, отец пробудет там не меньше недели, — он слитным движением, вогнал клинок в ножны. — Так что придётся повременить с радостной новостью, — вернулся к пристально наблюдавшему за ним брату Стюарт. — Хмм, — недовольно выдохнул Эдрик. Он, нахмурив брови, глядел на Стюарта, будто тот был как-то причастен к возросшей мистической активности в Северных лесах. — Не переживай, — снисходительно бросил Стюарт, — уверен, за неделю твоя невеста никуда не денется. Уверения брата никаким образом не повлияли на настроение Эдрика, но Стюарта это ни капли не заботило. Пусть женишок попереживает, поволнуется, пока он сделает так, что за неделю того покинет не только благосклонность Винфред, а всего знатного общества. Под тяжелым взглядом Стюарт развернулся и вышел с плаца. — Райли! — разнеслось по гулким коридорам. На неприметном ящике в углу резко вздрогнул оруженосец, чуть было не упав. — Мамочки! — пискливо вскрикнул он и поспешил к своему господину.