2.

В Конохе проходил традиционный летний фестиваль. Улицы были украшены бумажными фонариками, в воздухе витал густой запах жареного якитори, сладостей и саке. Люди улыбались, гуляли семьями, смеялись. Обито сидел на скамейке в компании Гая и Ируки. Смотреть на чужое, не заслуженное им счастье было для него изощренной пыткой. Вдруг в толпе мелькнула знакомая темно-синяя макушка. Сакуко шла по улице, а рядом с ней непрерывно шел Наруто, что-то эмоционально размахивая руками. "Этот парень уже успел познакомиться с ней", — хмыкнул про себя парень, но сам подходить к ней не смешил. — Сакуко-чан, а ты правда жила в настоящем большом городе? — громко спрашивал Узумаки, не обращая внимания на косые, настороженные взгляды прохожих. Жители Конохи мгновенно узнавали черные глаза и холодную осанку Учихи. В их взглядах читался страх и затаенная ненависть. «Они даже не пытаются это скрыть…» — мрачно подумал Обито, сжимая кулаки. Когда-то Учихами восхищались, их боялись и уважали. Теперь же на оставшихся смотрели как на прокаженных. И Обито знал, что именно его руки были запачканы в этой кровной ненависти больше всего. Он сам уже давно смирился с ненавистью окружающих, да и в деревне делали вид, что приняли бывшего отступника. — Да, в городе, — ответила Сакуко, пытаясь ускорить шаг. Разговор с шумным героем войны явно не входил в её планы. — Вау! И как там? Это больше, чем Коноха?.. — их голоса постепенно удалялись, и он уже с трудом ловил слова. Обито проводил их взглядом, пока они не скрылись за поворотом у лавки с раменом. — О, это ведь невеста Шисуи прошагала, — внезапно кинул Ямато, подсаживаясь к их столику и с громким щелчком открывая бутылку пива. Обито замер. Внутри у него всё похолодело. — Чего?! — Ирука едва не поперхнулся своим напитком, уставившись на Ямато. — А вы не знали? — Ямато сделал глоток и пожал плечами. — Старейшины подняли архивы клана Учиха. Сакуко была обручена с Шисуи еще до трагедии. Политический договор семей. А потом она сбежала из деревни… — А кто такой Шисуи? — спросил Гай, на что остальные уже не ответили и продолжили болтать. Обито остался молча стоять в тени развесистого дерева, когда Ямато заявил на всю округу, что Сакуко — невеста Шисуи. — Вот это совпадение! А я думал, Учих вообще больше не осталось! — Рок Ли взялся буквально из ниоткуда, резво вынырнув из толпы гуляющих гражданских, и взволнованно присоединился к компании шиноби, расположившейся на зеленой лужайке. — Гай-сенсей, как вы себя чувствуете? — Где ты вообще нашел её, Обито? — негромко спросил Гай, проигнорировав ученика, но Учиха уже окончательно выпал из этой реальности, глядя в пустоту. «Шисуи… Итачи… Клан…» — все эти имена, мысли и образы из прошлого мгновенно перемешались в его голове, образуя один сплошной, болезненный ком. — Серьёзно, девчонка Шисуи? — Генма небрежно перекинул сенбон из одного угла рта в другой и тяжело уселся рядом на траву. — Почти никого не осталось из ее поколения, — Ямато посмотрел куда-то в сторону тёмного леса, омываемого огнями праздника. — Да, тяжелое было время… — тихо добавил Гай, впервые за вечер сбавив свой привычный энтузиазм. В это же время Сакуко медленно возвращалась в выделенное ей жилье — небольшую, скромную квартиру на границе жилого сектора, которую ей так «любезно» предоставил Шестой. Разговор с Какаши был одним из самых неприятных и эмоционально выматывающих. Тяжелое, давящее чувство не оставляло девушку в покое ни на секунду, заставляя снова и снова прокручивать каждую сказанную фразу. — Меня здесь ничего не держит, — отчеканила она тогда, стоя прямо перед тяжелым дубовым столом Хокаге. — У меня давно нет родителей. И мне совершенно неинтересна Коноха. — Я знаю, — ответил Какаши, устало потерев висок пальцами. Сакуко в тот момент сама была удивлена своей выдержке не меньше Обито. Впрочем, Учихам это всегда было свойственно. Сдержанность, внешнее хладнокровие и умение прятать клыки под маской безразличия давно стали основой их характера, просто потому, что они слишком много теряли. — И как вы собираетесь меня здесь удерживать? — ей вдруг стало искренне интересно, что именно предложит этот Хатаке, которого знали лишь как «копирующего ниндзя». Одинокий и мрачный шиноби с тяжелой судьбой. «Как так вышло, что теперь именно он сидит в этом кабинете?» Его кабинет выглядел аккуратно и опрятно, несмотря на высокие стопки документов и нераспакованные коробки у стены. В воздухе приятно пахло деревом, старой бумагой и зеленым чаем, а сам Хокаге выглядел слишком привлекательно для человека, только что принявшего власть над руинами. Сакуко была склонна к крайностям, а потому некий азарт во всей этой ситуации у неё всё же проснулся. — Я пока не знаю, — с полуулыбкой подыграл Какаши. По его взгляду было видно, что они только что вступили в немую игру. — Но шиноби патрулируют границы деревни двадцать четыре на семь. Ты вряд ли сможешь тихо сбежать. — Вряд ли? — с явным вызовом хмыкнула девушка. — Вы меня проверяете, Хокаге-сама? — Ни в коем случае. Ты всё-таки Учиха, недооценивать тебя было бы глупо. Сакуко на секунду растерялась от такого сухого, уважительного признания. Но Какаши вовсе не подлизывался — он просто был хорошим стратегом и прагматичным политиком. — Я всё равно не останусь, — мягко, но искренне произнесла она. — Всех шиноби-отступников за пределами деревень собираются зачищать. Операция Альянса Пяти Каге уже началась, — Какаши посмотрел ей прямо в глаза, и в его единственном видимом взгляде прорезалась сталь. — Учиха — это клан Листа. Если ты останешься снаружи, тебя просто ликвидируют как потенциальную угрозу. Девушка слегка прищурилась, осмысливая его слова и всё равно не доверяя ни единому звуку. — То есть… вы меня «спасаете»? — Считай так, — ровно ответил Хатаке. — Мы потеряли слишком много людей на войне, чтобы разбрасываться живыми шиноби. — Сакуко-чан, ну расскажи ещё про город! Там правда нет шиноби?! — Наруто всё не отставал, буквально заглядывая ей в рот. Сакуко уже изрядно устала от его гиперактивности. «И как меня вообще занесло на этот чертов праздник?!» Она ожидала увидеть Коноху в руинах, с искалеченными, озлобленными людьми, но вместо этого столкнулась с надеждой, счастьем и праздничными огнями. Ну и с глухим презрением к собственной персоне, разумеется. «А ведь раньше всё было иначе…» — с горьким оттенком подумала она. Раньше гербом её клана восхищались. Или хотя бы боялись до дрожи в коленях. Теперь же её шаринган для них ничего не стоил, просто угроза или опасный объект для экспериментов деревни. Наверное, именно поэтому Какаши и держит её на поводке, а вовсе не из соображений её «безопасности». Плевать он на неё хотел. «Может, реально стоит уйти, пока они не заперли меня окончательно?» — Наруто-кун! — звонкий женский голос перебил их уличную прогулку. Сакуко с легким пренебрежением оглядела подбежавшую девушку с яркими розовыми волосами и медицинским протектором. — О, а вы… — Да, Учиха, — сухо закончила за неё Сакуко, не давая развить тему. — Спасибо за прогулку, Наруто Узумаки. Я пойду. — Эй, подожди!.. — блондин даже не успел протянуть руку, как силуэт Сакуко мгновенно смазался и растаял в воздухе с помощью техники телепортации. «Где его носит?» — Обито недовольно огляделся по сторонам. Он несколько часов ждал Какаши, который утром так отчаянно рвался поговорить, но тот так и не появился на празднике. Собственно, Учиха и пришел на этот фестиваль только ради встречи с Шестым, а в итоге оказался втянут в пустые разговоры шиноби и шумное деревенское веселье. Ему было глубоко всё равно, чем завтра собирался заняться Гай, почему опоздал Ямато и какое срочное дело передала Шизуне. Ему в принципе была чужда эта мирная деревенская суета, а потому, оставив компанию, Обито отправился прямо к резиденции. Свет тускло горел в окне кабинета хокаге, когда Обито подошел к зданию. Он быстро переместил себя с помощью техники и постучал для приличия. — Ещё работаешь? — спросил он. — А-а… — Какаши сонно поднял голову от отчетов и слабо кивнул. — Ужe поздно? Фестиваль закончился? — Ужe одиннадцать вечера, — Обито окинул кабинет внимательным взглядом. Бумаг на столе, казалось, стало только больше. Внутреннее желание выяснять отношения улетучилось. — Черт… опять не успел всё разобрать, — Хатаке устало закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Учиха не имел права советовать, поэтому промолчал. Да и что можно было поделать с этими делами и обязанностями хокаге? — Как девчонка? — как бы между прочим, небрежно бросил Какаши. И почему-то от этого слова Обито внутри передернуло. Его резануло это «девчонка», когда его произнес Ямато, потом Генма, а теперь ещё и Какаши. Словно Сакуко была не человеком, а досадной проблемой или болезнью, от которой деревне нужно как можно скорее избавиться. А еще Учихам всегда была свойственна надменность и гордость за свою кровь, а потому эта легкая обесценивающая интонация задела его за живое. Обито подсознательно ожидал, что Хатаке будет с ней обходителен и проявит большее уважение. «Ведь это последний представитель одного из величайших кланов!» Да и от самой Конохи он ждал другого отношения. «Она ведь не виновата…» — подумал он, и в голове проскочила мысль, что мир, который он так отчаянно искал, и не наступит вовсе. — Девчонка? — его голос невольно выдал внутреннее напряжение. — Ага. Учиха, — не поднимая головы от очередного свитка, кивнул Какаши, так ничего и не заподозрив. — Я не следил за ней, — заледеневшим тоном ответил Обито. — Найди то, что ей дорого в том городе, — спустя паузу произнес Шестой, подняв на друга тяжелый, лишенный сна взгляд. — Мы не слишком далеко заходим? — Учихе всё это начинало искренне не нравиться. — Мы должны удержать её здесь. Любой ценой, — прозвучало из уст Хатаке так, будто у него уже был свой жесткий, скрытый план, которым он не собирался делиться даже с самым близким человеком. Обито медленно брел в сторону своего дома. Район Учих встретил его мертвой, оглушающей тишиной. Отстроенный когда-то как изолированная «деревня в деревне», сейчас он стоял полуразрушенным и заброшенным. Никто в Конохе не спешил восстанавливать эти изящные дома с изогнутыми крышами. Никому больше не было дела до Учих. В воздухе Конохи до сих пор висела глухая, въевшаяся неприязнь. Обито чувствовал её каждый раз, когда пытался просто пройти по улице. Ему не говорили проклятий в лицо, боясь его силы и авторитета Наруто, но он кожей ощущал эту ненависть. Люди ненавидели Саске, который ушел скитаться. Ненавидели Итачи, устроившего резню. Ненавидели Мадару, Фугаку и теперь… «эту девчонку», как выразился Какаши. И их тяжело было винить. У жителей деревни были все права на эту ненависть. «Может… мне вообще не стоило приводить её сюда?» — закралась ядовитая мысль. Не успел он закончить её, как почувствовал всплеск чужой, горячей чакры. Обито мгновенно заблокировал свою, но в глубине души ему отчаянно хотелось, чтобы Сакуко заметила его сама. Чтобы они просто поговорили. Правда, что именно ей сказать, он понятия не имел. Сакуко активировала шаринган, но не для боя. Она просто сидела на раскидистой ветке высокого дерева неподалеку от его пустого дома. Девушка была глубоко сосредоточена: плотные, ритмичные потоки её чакры аккуратно циркулировали по каналам тела, выравнивая дыхание. Обито с трудом попытался выудить из детских воспоминаний хоть что-то о её семье. «Значит, невеста Шисуи… Девочка, которая росла рядом с Итачи?» В детстве она была совсем неприметной. Училась в Академии, как и все. Но Обито вспомнил слух, что она была одной из единиц среди девочек клана, у кого шаринган пробудился в совсем юном возрасте. А еще… тогда гремел скандал. Её мать Учиха вышла замуж за человека не из клана, обычного гражданского парня без чакры. Для мужчин Учиха взять жену извне считалось нормой, но для женщин клана это был абсолютный табу и позор. Из-за этого её семья жила обособленно, на самом отшибе района, и старейшины даже запретили им вывешивать герб с веером на фасаде дома. Когда родился их старший сын, случился новый скандал. У мальчика вовсе не оказалось генома. Он был обычным человеком с карими глазами, а простому человеку нечего было делать в строго военном клане. Постоянное давление и издевательства общества довели мать до нервного истощения. Но когда родилась Сакуко, и у неё обнаружили чакру, в семье затеплилась надежда. А потом погиб её отец, старшего брата выслали из деревни, и они с матерью остались совсем одни. Что случилось с ними во время резни, Обито не знал. Но он точно помнил, её шаринган пробудился даже раньше, чем его собственный. Внезапно Сакуко бесшумно спрыгнула с дерева и направилась в противоположную от его дома сторону, растворяясь в ночном тумане. Обито не стал следить за ней и не попытался её окликнуть. На какой-то короткий, безумный миг ему даже захотелось, чтобы она прямо сейчас пробила барьер деревни, сбежала как можно дальше и стала по-настоящему свободной.