Сакуко Учиха Гайден (1)

12 лет назад. — Саку-чан, хватит заниматься. Ты же сейчас дыру проделаешь в книге, — улыбнулась Изуми, грациозно усаживаясь на край деревянной парты подруги. Апрельское солнце грело так ласково, что девушка непроизвольно откинула голову назад, ловя подбородком мягкое весеннее тепло, пробивающееся сквозь оконное стекло. — О, привет! — в дверях академского класса появился Шисуи, а за его спиной, по давней привычке, показался молчаливый Итачи. — Пойдемте пообедаем вместе. Погода совсем не для учебы, — Шисуи аккуратно, с легким любопытством заглянул в ровные записи девушки, и Сакуко мгновенно смутилась, пытаясь прикрыть тетрадь ладонью. Он был всего на год старше их с Изуми и Итачи, но их компания дружила с самого раннего детства. — Скоро экзамены, — спокойно заметил Итачи, искренне поощряя любую дисциплину. Шисуи и Изуми синхронно и устало вздохнули: — Ну и кто тут убийца настроения! — Вы и так все знаете! — Изуми с улыбкой потянула подругу за руку, и та нехотя поднялась со стула. — Всего перед смертью не выучишь. — Саске идет в Академию в этом году, — когда компания расположилась на свежей, сочно-зеленой траве на заднем дворе, Итачи достал свой аккуратный бенто. — Уже? Он же совсем еще малыш, — Изуми мило улыбнулась, вспоминая младшего брата Итачи. «Саске не признает никого, кроме своего брата», — тихо подумала Сакуко, доставая свой скромный обед. Маленький Саске почти ни с кем не общался из клана. «Впрочем, я его понимаю. Мне в его возрасте тоже никто не был нужен, кроме брата». Сакуко невольно завидовала пышному бенто Изуми, которое ей с такой любовью каждое утро собирала мать. Завидовала красивым, идеально ровным онигири Итачи, бережно уложенным Микото-сама. И, конечно, этим румяным рисовым лепешкам, которые на рассвете выпекала мама Шисуи. От них всегда веяло домашним уютом и свежим кунжутным маслом. Её собственный обед, собранный в спешке своими руками из того, что нашлось в пустом холодильнике, казался недостойным их еды. — Я переживаю за него, но он справится, — по-взрослому для своего возраста серьезно заключил Итачи. — Держи, — в бесконечный поток её сомнений и мыслей внезапно ворвался мягкий, низкий голос Шисуи. Он словно по волшебству развеивал любую её тревогу. Сакуко испуганно опустила глаза на протянутую им свежую лепешку. — Что ты… Большое спасибо, но это ведь твое! — она тут же принялась смущенно извиняться, чем вызвала у парня искренний, тихий смех. — Я знаю, что ты их любишь. Мама всегда готовит с запасом, — и, чтобы показать, что это не отговорка, Шисуи щедро делится выпечкой с Итачи и Изуми. — Угощайтесь. — Спасибо, Шисуи-кун! — Можно я попробую твоё блюдо? — Учиха с настоящим, нескрываемым интересом уставился на её скромную коробочку с карри. — А-а… конечно, — растерялась Сакуко, стыдясь своей невоспитанности. — Только я готовила сама, так что.. — М-м, — парень закрыл глаза, блаженно смакуя соус. «Правда?.. Хотя нет, лучше солги из вежливости», — Сакуко не могла отвести от него взгляда. В эту секунду она была готова готовить для него этот карри хоть каждый день до конца жизни. — Не ври, надо было добавить больше приправ, — тихо пробормотала она. — Не знаю, мне вкусно, — задорно улыбнулся Шисуи. — Будешь ещё? — А можно? — парень подвинулся ближе, и Сакуко боковым зрением заметила, как Изуми с хитрой ухмылкой подхватила Итачи за локоть, чтобы увести его и оставить их наедине. — Но мы… — начал было Итачи, но Изуми ловко зажала ему рот ладонью, и они со смешком скрылись за деревьями. — Конечно, бери, — ответила Сакуко, когда Шисуи с благодарной ухмылкой глянул вслед друзьям, так отчаянно пытавшимся им помочь. — Тогда и ты угощайся моим обедом, а то останешься голодной, — он протянул ей свой контейнер. — Спасибо… — девушка опустила глаза на свои колени. «Ками… как смотреть ему прямо в глаза?» — каждый раз повторяла она про себя, когда чувствовала на себе его пристальный, тёплый взгляд. После занятий он провожал её домой. Они шли не спеша по узким улочкам квартала Учиха, наслаждаясь весенним сумеречным воздухом. Ни тому, ни другому категорически не хотелось прощаться. — Принесешь мне завтра ещё своего карри, Саку-чан? — тихо спросил Шисуи, когда они остановились у её дома. Он небрежно облокотился плечом о запыленную, слегка покосившуюся деревянную калитку, чуть накренив голову и заложив большие пальцы под лямки своего снаряжения. Этот его расслабленный, ленивый жест выглядел так естественен и по-мальчишески обаятелен, что у Сакуко на секунду перехватило дыхание. Её тело каждый раз приятно слабело, а сердце пропускало ощутимый удар, стоило ему назвать её по имени с этой нежной, короткой приставкой. — А я принесу те лепешки, которые тебе так нравятся, — добавил он, тепло улыбнувшись и чуть подавшись вперед. — Договорились! — девушка засияла искренней, светлой улыбкой. — Тогда до завтра… — Шисуи многозначительно замолчал, так и не закончив фразу. Его тёплый, пристальный взгляд на секунду опустился к её губам, а затем снова поднялся к глазам. На мгновение в воздухе между ними повисла звенящая, сладкая тишина. Девушка замерла, почти переставая дышать… — Сакуко Учиха! — резкий грубый голос матери буквально разрезал воздух, с треском выдергивая их из этого личного момента. — Извини, — заранее сказала девушка, зная, что их ожидает и поморщилась, когда дверь дома с грохотом отхлопнулась, ударившись о стену. Шисуи от неожиданности мгновенно отпрянул назад, сбрасывая небрежную позу. Тёплая атмосфера нежности моментально испарилась, уступая место колючему страху. Ей было невыносимо стыдно за эти вечные скандалы, хотя в деревне и так абсолютно все знали, что её мать после гибели мужа и изгнания старшего сына медленно, но верно сходила с ума. — Всё в порядке, — с успокаивающей улыбкой шепнул парень и вежливо повернулся к подошедшей женщине. — Здравствуйте. — А-а, Шисуи Учиха… — материнский голос мгновенно сменился на льстивый и облегченный. — Как дела? Как учеба? Слышала, тебя уже приняли в АНБУ вместе с Итачи? — Всё хорошо, спасибо. Я, пожалуй, пойду, — парень вежливо поклонился, и Сакуко неуверенно попрощалась с ним взглядом. Но стоило Шисуи сделать несколько шагов и скрыться за высоким забором, как девушка едва удержала крик боли. — Грязнокровка! Ты где разгуливаешь?! — женщина с силой сжала тонкое предплечье дочери, почти впиваясь ногтями в кожу, и грубо потащила её к дому. — Кто учиться будет?! С мальчиками у неё есть время гулять!.. Злой материнский крик постепенно затих за тяжелой дверью. Сакуко привычно молчала, не переча матери ни единым словом и смиренно принимая свою судьбу. А за поворотом забора стоял Шисуи. Он замер, с глухой болью в груди слушал эти крики. Он невольно стал свидетелем этой сцены, и его сердце рвалось на части. Сделав глубокий, тяжелый вдох, парень активировал шаринган и стремительно испарился в воздухе, направляясь в штаб АНБУ к Итачи.