3.

— Ни одной попытки сбежать? — Какаши прищурил свой правый глаз, внимательно всматриваясь в её лицо. Прошло уже две недели с момента прибытия девушки в Коноху. За это время Шестой перебрал десятки сценариев, ждал заговоров или хотя бы попыток пробить барьер, но Сакуко не вытворяла абсолютно ничего. Она вела себя слишком тихо. — Хочешь ослабить нашу бдительность? Но девушке нечего было ответить. Она лишь горделиво задрала подбородок, глядя на Хокаге с ледяным высокомерием. «Не этого ли ты ждал? Чему теперь удивляешься?» — Что ж… Хорошо. Значит, с сегодняшнего дня я могу ставить тебя на официальные задания, — продолжил Хатаке, опуская взгляд к бумагам после долгих поисков ответа на её лице. «Делает вид, что умеет читать людей. Кажется, у тебя это паршиво получается, Хокаге», — про себя хмыкнула девушка. Внутри вспыхнуло слабое чувство превосходства, она обладала той информацией о себе и своем прошлом, которую Какаши так отчаянно пытался раскопать. — Я должна работать на Коноху? — с прозрачным пренебрежением в голосе спросила Сакуко. «Хочешь изнурить меня? Принизить до уровня рядового исполнителя?» — Как и любой другой шиноби Листа, — невозмутимо пояснил Какаши, с тихим шуршанием перелистывая документы. Сакуко нахмурилась. Губы сжались в тонкую полосу. «Я нахожусь здесь не по собственной воле, а меня еще и заставляют выполнять ваши приказы!» Ей отчаянно хотелось швырнуть этот свиток ему в лицо и послать Шестого к черту, но она сжала кулаки и подавила порыв. — Можешь идти, — лениво уронил Хатаке, едва глянув на неё из-под полей шляпы Хокаге. Кажется, в этот момент он ощутил свое полное превосходство над ней, и это жутко, до дрожи в пальцах раздражало. Сакуко проглотила вспыхнувшую гордость, едва заметно наклонила голову и поклонилась, не отрывая своего темного, тяжелого взгляда от его лица. Вернувшись в свою пустую квартиру, девушка хмуро разглядывала собственное отражение в заляпаном зеркале. Накопленную злобу становилось всё тяжелее сдерживать. «Эти глаза… Я прекрасно знаю, что они причина всего. Моя агрессия, эта лихорадочная жажда мести…» Сакуко закрыла глаза и сделала глубокий, рваный выдох, насильно концентрируясь на собственном ритмичном дыхании. «Я всегда умела контролировать себя. Смогу и сейчас». То, что её насильно удерживали в Конохе, само по себе её не беспокоило. Пугали смутные, темно-прагматичные планы Шестого. Сакуко прекрасно понимала: будучи последней женщиной из клана Учиха, она не сможет вечно прятаться. Рано или поздно за ней пришли бы в любой точке мира. Но что именно задумывал Хатаке? Ведь желания деревни порой доходили до абсурдного. Сакуко слишком хорошо помнила ту ночь. Ночь, когда погиб Четвертый. Ночь, когда Учиха Итачи убил Шисуи, а затем безжалостно вырезал весь их клан. «Он убил его… И Изуми… Он убил даже свою возлюбленную…» Память вспыхнула обжигающим огнем. Сакуко приказала себе запечатать эти воспоминания. Не плакать, не ворошить прошлый прах. Но жгучее чувство мести уже разрывало грудную клетку, а чакра в глазных каналах закипела, наливая белковую оболочку кроваво-красным светом. — Нет… нет! — прошипела она. Она не хотела пробуждать мангекё. Не здесь. Не под надзором под дверью. Пальцы судорожно схватили со стола короткий, острый нож. Стянув плотные шорты, Сакуко прижала лезвие к бедру. На белой коже ляжек уже не оставалось живого места от старых и свежих порезов. Одним резким движением она рассекла кожу, оставляя еще одну глубокую багровую полосу. Острая, трезвящая физическая боль мгновенно сбила ментальную концентрацию. Чакра лихорадочно перенаправилась с глазных каналов на регенерацию и заглушение боли. Вспышка мангекё угасла, так и не сформировавшись. — «Девчонка Шисуи»… — с глухой яростью прошептала она, накладывая тугую повязку на рану, когда краснота в глазах окончательно отступила. — Кто они такие, чтобы ронять такие фразы? Кто они вообще такие, чтобы просто произносить имя Шисуи?.. Они были недостойны даже хранить память о нем. Правая рука снова отозвалась тупой, пульсирующей болью. Сакуко с отвращением взглянула на небольшую выпуклость под кожей предплечья. Металлический чип-ограничитель, встроенный медиками, давил на чакроканалы. «Не стоило им позволять..» — Сакуко-чан?.. — Обито возвращался с очередной инспекционной миссии, когда увидел девушку у главных ворот Конохи. На ней была стандартная зеленая жилетка джоунина и протектор Листа на лбу. Воспоминания ворвались в его голову без приглашения. Обито пришлось мотнуть головой, чтобы смахнуть этот наваждающий мираж. На секунду ему почудилась взрослая Рин примерно такого же роста, с похожими темными волосами. На секунду ему показалось, будто он возвращается с задания и встречается с ней у ворот, чтобы переброситься парой слов и как обычно позвать на ужин… А она учтиво отказывает, потому что ждет приглашения от Какаши. Удивительно, но даже в его собственных мечтах Рин никогда не принадлежала ему до конца. — Привет, — негромко кинул он, подходя ближе. Сакуко обернулась. На ее лице застыло характерное учиховское надмение, от которого Обито едва заметно хмыкнул. Ее угольно-черные глаза оценивающе и холодно осмотрели его с головы до ног. «Нет, они с Рин вообще не похожи». Обито невольно оглядел самого себя. Весь испачканный в пыли дорог, растрепанный и мрачный, он, вероятно, вызывал у нее лишь жалость или глухую неприязнь. — Ты что здесь делаешь? Неужели Шестой дал тебе задание? — попытался пошутить он, но когда Сакуко промолчала, лишь сжав губы, Обито осознал, что угадал. — Правда? Для Учих вообще было нехарактерно много болтать или наигранно улыбаться, но Обито сейчас искренне не понимал логики Хатаке. — Сакуко-чан, все документы готовы, — к ним подошел Ямато, держа в руках пару упакованных свитков. Когда девушка протянула руку за миссией, Обито острым взглядом зацепил странное уплотнение у нее под кожей на предплечье и небольшое темное пятно гематомы вокруг. — Обито-сан, — почтительно поклонился Ямато. — Что это? — серьезно и жестко спросил Обито у Сакуко, полностью игнорируя присутствие Ямато. — Задание, — словно объясняя очевидное глупому, процедила девушка, пряча свиток за пазуху. — Нет, на твоей руке. Под кожей. — Спроси у своего друга, — отрезала она, разворачиваясь, явно не желая с ним больше общаться. «Имеет право», — мрачно подумал Учиха, наблюдая, как два силуэта шиноби растворяются в кронах деревьев. — Куда ты её отправил?! — Обито материализовался из пространственной воронки прямо посреди кабинета Хокаге. Какаши, до этого мирно спавший на диванчике в углу, сонный и растрепанный, непонимающе огляделся вокруг. — А? – один глаз медленно смотрел по сторонам. — Что за задание ты ей дал?! — нетерпеливо переспросил Обито, вырастая перед ним. — Она же только вернулась в деревню! — Кто?.. — Какаши приподнялся, потирая затекшую шею. — Сакуко! — Обито окончательно терял остатки терпения. Вся эта затея с удержанием соклановки с самого начала казалась ему паршивой, а теперь еще и эти спешные миссии, и этот ограничитель под кожей… Он узнал эту технику. Одно из недавних изобретений Орочимару. «Что задумывает деревня?» — А-а, в целях безопасности, — Какаши окончательно проснулся, поднялся с дивана и поправил взлохмаченные пепельные волосы. Его невозмутимый, будничный тон бесил сильнее всего. — Чьей? — Деревни, — уже твёрдо и сухо ответил Хатаке. — Она — нестабильный шиноби с шаринганом. Она может сбежать или выкинуть что-то опасное. Мы не можем позволить себе еще один внутренний конфликт. Мы до сих пор не знаем её истинных мотивов. — Она просто девушка, — с некой грустью ответил Обито, не понимая таких радикальных мер. — Я понимаю, Обито. Она из твоего клана, и я тоже не хочу, чтобы с ней что-то случилось, — вот он, старый добрый сопереживающий Хатаке. Обито уже был готов облегченно перевести дыхание, но следующие слова Шестого обухом ударили по голове: — Мы не можем потерять еще одни глаза или чтобы они попали к врагам. Ты ведь так ничего и не нашел про нее в том городе, верно? «Она для них не человек… Она просто очередное стратегическое оружие Конохи. Как когда-то Рин». — Нет, — солгал Обито, выдерживая его взгляд. Какаши лишь молча кивнул. Сам не ожидая от себя такой навязчивости, Обито решил встретить Сакуко с миссии лично. «Кровь Учихи не позволяет бросить её?» — с горькой усмешкой думал он, устроившись на ветке у главных ворот. В детстве у него не было братьев и сестер. Теперь он поймал себя на мысли, что именно так, наверное, заботился бы о младшей сестре, если бы она у него была. Он искренне переживал за нее и чувствовал личную ответственность за всё, что происходило с девушкой в стенах Конохи. Особенно после того, что он раскопал в столице. «А что, если бы она так и осталась жить там, вдали от этой проклятой деревни?..» Обито продолжал строить догадки, пока ее все не было. Стояла глубокая ночь, но ему было плевать на сон. «Что за чертово задание дал ей Какаши, если её до сих пор нет?!» «Вот она…», — он уже хорошо помнил её чакру и приготовился поприветствовать, как вдруг остановился. На входе в деревню Ямато забрал у нее запечатанный свиток с отчетом, они сухо попрощались, и капитан ушел. Сакуко выглядела смертельно уставшей, испачканной в грязи и до предела взвинченной. Обито не решился лезть к ней с расспросами в таком состоянии. Скрыв чакру, он бесшумно пошел за ней по крышам. Девушка медленно поплелась в свое скромное жилье у края деревни. И Обито снова мысленно проклял Какаши: «Неужели нельзя было выделить последней Учихе нормальное жилье?!» Сакуко поднялась к себе и сразу же, прямо у порога, начала стягивать тяжелую зеленую жилетку. Обито замер на карнизе за окном. Он никогда не состоял в отношениях, плохо понимал женщин и в этот момент совершенно забылся, ослепленный простым беспокойством. Сакуко потянулась к черной водолазке, которая от пота приклеилась к телу, и одним движением сдернула её через голову. Обито так и остался стоять на месте, затаив дыхание. Позвонки на её тонкой, хрупкой спине соблазнительно выпирали, когда она наклонилась, чтобы расшнуровать высокие ботинки. Следом на пол полетели штаны, и девушка осталась в одном тонком нижнем белье. Обито мгновенно пришел в себя. Щёки обжег невыносимый жар, а всё тело пробила странная, пугающая волна электричества. Он в ту же секунду закрутил воронку камуи и перенесся на крышу соседнего здания, судорожно прижимая ладонь к горячему лицу. — Ребенок?.. У неё… ребенок от Шисуи?! — Обито застыл в полной абстракции, укрывшись в тени деревьев возле местной академии. Из дверей школы выбежал мальчик лет девяти. Учиха вглядывался в его черты и чувствовал, как земля уходит из-под ног. «Да он же… он вылитый Учиха!» Темно-синие растрепанные волосы, светлая, фарфоровая кожа и глубокие черные глаза, в которых уже проглядывалась та самая опасная, завораживающая порода. «У них с Шисуи получился красивый ребенок…» — пронеслось в его голове. А затем ядовитой вспышкой всплыл другой вопрос: «Интересно… а какой малыш был бы у нас с Рин?.. А у неё с Какаши?» Парень потерял нить реальности, погружаясь в собственные фантомные боли, и не сразу заметил, что мальчишка скрылся за поворотом переулка. — Черт! Обито попытался выследить его по чакре, но не смог. У мальчика либо вообще не было способностей шиноби (как у старшего брата Сакуко), либо его с детства профессионально научили маскировать присутствие. «Я… я похитил его мать…» — мысль обухом ударила по мозгам. Откуда в нем была такая абсолютная уверенность, что этот мальчик сын Сакуко и Шисуи, Обито и сам не знал. Но в его голове элементы мозаики сложились в идеальную, трагичную картину. Шисуи и Сакуко хотели сбежать из Конохи вместе, но Шисуи не смог предать свой долг и остался умирать, велев ей спасать их нерожденного ребенка. Вот как она выжила во время резни! И именно поэтому она сейчас безропотно подчиняется Шестому и выполняет опасные миссии в Конохе, чтобы Какаши и АНБУ не начали рыть дальше и не вышли на её сына. Обито тяжело сглотнул, глядя на пустую улицу города. «Может… мне стоит найти мальчика и передать ему, что с его мамой все в порядке?..»