Часть 21

Прошел год. Владимир и Анна неспеша ехали в его спорткаре в медицинский центр к Надежде Николаевне. Анна поглаживала свой семимесячный живот, надеялась, что сейчас на УЗИ они узнают, кто тут такой маленький. Откинулась на спинку кресла и любовалась гордым сосредоточенным профилем мужа. Владимир повернул голову: - Как ты, Анютка? Медленнее? - Нет, родной. Всё хорошо. Не переживай. - ощутила толчки и приложила руку мужа к животику. Корф перевёл в автопилот и поцеловал сначала малыша, потом саму жену. - Смотри вперёд. - переплели пальцы. - Ты кого хочешь всё-таки? - Дочку. А потом сына. - И всё? - чуть удивилась. - Только двоих? - Я, может, и больше хочу, но рожать тебе. Давай сначала посмотрим, как первый пойдёт, а дальше решим. - Я думала, раз ты меня любишь, значит, и детей от меня хочешь. - надулась. - Я очень сильно тебя люблю, ангел мой. Именно поэтому твоё здоровье и твоё решение в этом вопросе - закон. Анна улыбнулась, повернулась к нему: - Пересмотрел интернет. Всё хорошо, слышишь? Корф молча поцеловал её пальцы. Ехали в тишине. Анна вспоминала, каким счастливым был Володя, когда узнал, что станет отцом. Каким невозможно нежным стал, как ухаживал, терпел её слёзы и заскоки. Как на каждом УЗИ надеялся узнать про малыша, хоть и клялся, что главное - здоровье, но его детское любопытство грело душу. Надежда Николаевна смеялась, что не успела побывать мамой, а вот-вот станет бабушкой. Владимир не отходил от неё первые полгода после того, как выяснилась правда. Анна понимала, что он вновь ощущает себя маленьким мальчиком, каким давно не был. По сути, у него не было детства. Вот теперь они оба, тётя Надя и Володя, отрывались. Она в статусе матери, он - сына. Надежда Николаевна стала первой, с кем Корф поделился своим новым статусом: "Мама, мама, я скоро буду папой!" Эта фраза навсегда врезалась в память. Улыбалась своим мыслям, рука на животике, на безымянном пальце блестит обручальное колечко. Корф напряжённо смотрел на дорогу, машина пару раз дернулась, водитель пытался лавировать. Одной рукой скомкал плед и бросил на супругу. На лбу бисеринки пота: - Аня! Внимание! Береги себя! Я люблю тебя! - максимально выкрутил руль, стараясь вывести любимую женщину из-под удара. Анна встрепенулась, но последнее, что запомнила, это странный крен машины и невероятно быстрое приближение фуры. Фоном слова мужа. Свист, срежет и темнота. *** Надежда Николаевна замерла у двери операционной. Цвет лица и рабочей одежды сливались воедино. Александр Христофорович принёс ей чай и шоколадный батончик в надежде взбодрить и успокоить. Лично на него шоколад действует успокаивающе. Сел рядом на один из стульев. Двойные двери хлопнули, и к главврачу подошла сотрудница: - С девочкой всё в порядке. Но до самих родов пробудет у нас. - Ребёнок? - Бенкендорф не узнал этот хриплый и напряжённый голос любимой жены. - Спасли. - кивок. - Именно поэтому у нас. Девочка, абсолютно здорова по всем показателям. Испугала её мама, конечно, но ничего страшного. - Последствия? - Надеюсь, обойдётся. В крайнем случае - кесарево. Но это не самое страшное. Сейчас вообще мода на кесарево, чтобы не восстанавливать фигуру. А пока - будет пластом лежать оставшиеся недели. - Аня не из таких. - странно качнула головой Надя, а полковник напрягся, как бы она не отключилась. - Спасибо большое, Галина Михайловна. - Не за что. Я у себя буду. Анну Петровну в какое отделение? - В Ваше, разумеется. Спасибо. Врач ушла, за ней следом вывезли каталку с миниатюрной Аней и большим на её фоне животиком. Надежда Николаевна и Александр Христофорович проводили её взглядом. Женщина повернулась и очутилась в надёжных сильных мужских руках. Негромко и не до конца выдохнула. - Вот увидишь, и с Володей всё хорошо. Ради тебя и Ани с манюней он выкарабкается. - поцеловал её макушку. - Выпей чаю, он уже остыл. Бывшая Сычёва, а ныне Бенкендорф зашуршала фольгой и разделила шоколадный батончик пополам. - Я уже, по дороге, это твой. Послушно принялась за перекус. Надежда Николаевна сидела на стуле рядом с мужем, он успокаивающе держал её руку в своих. Мыслями и душой она сейчас была с сыном. - Ты здесь не при чём. Я потом сам всё изучу. Успокойся, родная. Скорее всего это обычное ДТП. Больно, что с нашими детьми. - негромко произнес Бенкендорф. Женщина вздрогнула: - Что? Ты о чём? - Ты начала винить себя в произошедшем. Я же говорю, что ты не при чём. В сутки на дорогах происходит около сотни ДТП. Больно, что с нашими детьми. Но твои врачи - боги, вытянут. Со стороны операционной послышалось дребезжание каталки, двери вновь хлопнули, и медсёстры вывезли Корфа, по грудь накрытого простыней. Надежда Николаевна до синевы сжала пальцы мужа. Синхронно встали. Следом за каталкой вышла Евгения Павловна Соколова: - Девочки, в палату его, Оля сейчас подойдёт, побудьте кто-то с ним пока. Подошла к супружеской паре: - Всё хорошо, Надежда Николаевна, всё хорошо. Жив, это главное. Сотрясение, перелом руки и ноги, на ноге раздроблена стопа, но Илья Анатольевич всё собрал, через год будет бегать. Ушиб грудной клетки. Подошёл и сам травматолог: - Пока без сознания, но вот-вот придёт в себя, может, и уже. Полежит пока, я хочу его ногу понаблюдать. С его любовью к риску, пусть отдохнёт под присмотром. - Спасибо большое, ребята. Я - Ваш должник по гроб жизни. - Всё нормально, это жизнь. - улыбнулись коллеги. *** Надежда Николаевна замерла на пороге вип-палаты, где лежал её сын, её ребёнок. Пальцы на дверной раме судорожно сжались, ногтевые пластины побелели. Александр Христофорович за спиной оторвал её руку от дерева и крепко сжал. Ощутил силу её сжатия в ответ. Перед глазами всплыла картинка, когда на такой же кровати лежал её любимый человек весь чёрный, а она боялась подпустить к себе мысль о том, что он не очнётся. Слава богу Володя поцарапанный, в бинтах, бледный, но жить будет. Даже не поняла, как муж подвёл её к стулу у койки и усадил. Она положила свою руку поверх руки сына и гладила его лицо. Не ощущала, как по щекам бежали слёзы. - Ну вот, - заворчал негромко Бенкендорф, вытирая бережно её физиономию. - сейчас Володя очнётся и настучит мне гипсом по голове, что ты плачешь. А гипсом это больно, между прочим. Жена оторвалась от своего ребёнка, перехватила его ладонь и поцеловала: - Спасибо, что ты со мной. Прижался к её ушку со спины: - Спасибо, что ты у нас есть. Не переживай, с ним всё слава богу. Переломы сростутся, и он будет бегать. Ему ещё дочь поднимать. Владимир медленно открывал глаза, в голове странная пустота и гул. Ни рукой ни ногой пошевелить не может. Аня! Что с ней?! Ребёнок?! Ощутил на лице женские пальцы. - Тихо, сынок, тихо. - негромкий голос. - Мама! - сухие губы плохо слушаются. - Я рядом, всё хорошо. Давай выпьем водички. Надя осторожно напоила. - Что с Аней и малышом?! - С твоими девчонками всё хорошо, отдыхают. - Живы?! - Конечно, ты же всё для этого сделал, мой мальчик. На сохранении Аня, это так называется, они же стресс получили, теперь надо успокоиться. Корф шумно выдохнул. - А у меня что? Мать послушно перечислила. - Ясно. - глаза начали закрываться. - К тебе зайдут врачи и всё расскажут. Отдыхай пока, только без резких движений. - ласково гладила. - Я рядом, спи, родной, я рядом. Надежда Николаевна в сопровождении супруга зашла к невестке, которую успокаивала медсестра. При появлении начальницы женщина встала и только открыла рот, чтобы отчитаться, как руководительница поблагодарила и попросила выйти. Надежда Николаевна села возле Анны: - Тихо, Анечка, тебе категорически запрещено нервничать и делать резкие движения. Всё спокойно, всё хорошо. С тобой и вашей малышкой всё хорошо. Только испугались. Полежишь пока у нас. Витаминки, терапия, а там и сам торжественный момент. - осторожно обняла и успокаивающе гладила белокурую головку. Столько, сколько она гладила родных за последние полчаса, она не гладила за всю свою жизнь. - Дочка? У нас дочка? - голос Анны дрожал. - Абсолютно здоровая девочка. - подтвердила нейрохирург с мягкой улыбкой. - Володя очень хочет дочку. - слабая улыбка сменилась страхом в глазах. - Как он?! Что с Володей?!?! - Тихо, тихо, Анечка, всё хорошо. Он жив, в травматологии, но жив. Врачи его наблюдают. Посмотрим, как будет себя вести, может, через несколько дней посадим его в коляску и привезём к тебе. Я же понимаю всё. - А можно мне к нему в палату? Пожалуйста! - Нет, Анечка. Если, не дай бог, что с тобой или ребёнком, здесь ближе всего к нужной аппаратуре. Завтра утром привезу вам телефоны, но долго болтать нельзя обоим. Тебе нужен покой, а ему - тишина с его сотрясением. Но это - лёгкий испуг в вашем случае. Что значит качественная машина. Всё, Анечка, отдыхай. Я позже ещё зайду, скажешь, какие вещи тебе привезти. Если что - кнопка вызова вот, скажи медсестре, я подойду. - встала, поцеловала Анну в лоб и вышла. Бенкендорф подмигнул невестке и отправился следом. В своём кабинете Надежда Николаевна уткнулась в мужа и пыталась собрать себя по кусочкам, на которые развалилась за это время. Александр Христофорович молча её целовал и обнял. Прекрасно понимал её состояние.