Часть 25

Корф изучал почту на планшете, когда отворилась дверь и в палату вошли Надежда Николаевна и Александр Христофорович. В руках женщины два букета цветов, у мужчины - несколько воздушных шаров и пакет. - Привет, родители! - улыбнулся парень. С ноги сняли гипс, он остался только на собранной по кусочкам стопе. - Ого! А что за праздник? - но сердце уже всё поняло. Бенкендорф отпустил шарики и они прикрепились к потолку, повесил пакет на ручку транспортного средства пасынка, подвёз его к кровати. Вставать Корфу было запрещено, только в туалет. Надежда Николаевна положила букеты на тумбу и села на стул возле сына, ласково улыбнулась: - Праздник. Самый важный в твоей жизни. - Корф уже целовал её пальцы. - В шесть утра ты стал папой. И мы сейчас поедем смотреть ляльку. Владимир выровнялся. - Уже? Ещё же неделя. Это из-за аварии?! Как они? Что с Аней? - Без паники, папочка. - спокойный ответ. - Так бывает. Могли со сроком напутать, может, и из-за ДТП. А может вашей манюне так захотелось, познакомиться с родителями, что стало невтерпёж. Спокойно, сынок, спокойно. Сначала водные процедуры, а потом к нашей мамочке. Бенкендорф помог Корфу "почистить пёрышки", Надежда Николаевна переодела его, брился Владимир самостоятельно. *** Анна не спала. Четыре часа назад она родила свою дочку. Невероятное чудо. Теперь она - мама. Сама в это не верила. Смотрела на себя и на свою малышку словно со стороны. Крохотная, классических пятьдесят три сантиметра, три сто - лёгкая. Тонкая кожа, немножко отёчное личико, лёгкий тёмный пушок на головке, крохотные пальчики, уже с ноготочками (она была уверена, что малыши появляются без ногтей, они вырастают позднее). Не смотря боль и бессонную ночь Анна была счастлива. Для полного счастья не хватает мужа, но у него, скорее всего, процедуры, потом позвонит. В дверь тихонько поскреблись, и в узкую щель пролезла голова свекрови: - Анечка? Спишь? - едва слышный шёпот. - Нет, тётя Надя, - вполголоса. - заходите, заходите! Надежда Николаевна вошла бесшумно, на ней и на обоих мужчинах за её спиной белые халаты, бахилы, маски и резиновые перчатки. Анна увидела Корфа в амуниции и рассмеялась. Нейрохирург стянула с себя защитную одежду, потом с сына, муж раздевался сам. - Мы не хотели занести инфекцию. - шёпотом объяснила Надя. Поставила на подоконник две банки с цветами. Да там и замерла. - Я поняла, спасибо большое. - они с Владимиром не отрывали глаз друг от друга. - Спасибо большое, дядя Саша. - мужчина выпустил шарики. Корф плавно подъехал к любимым женщинам. Поцеловал жену, с лёгким страхом смотрел на дочь: - А мои подарки дома... - растерянно развёл руками. - Ай-яй-яй. - покачала головой Анна. - возьми её. Муж неуклюже прижал дочь к себе. Она так вкусно пахнет. Такая тёплая, красивая, такие пухлые щёчки, крохотный носик-пуговка и уже розовые губки, настоящая девочка. - Спасибо большое, любимая. - прохрипел молодой отец. Анна подпирала голову согнутой в локте рукой: - Это тебе спасибо, папуля. - провела ладонью по гладкой щеке мужа. - Как ты? - Отлично. - улыбнулась. - Не смотри на неё с таким ужасом. Она совершенно безвредна. Корф, как и раньше Аня, пытался ответить на один вопрос, который принялся мучить его весьма некстати: как его мама нашла в себе силы отдать его, такого крохотного и беззащитного, будучи сама совершенно беззащитной и открытой словно рана, своей сестре?! Он никогда не отдаст дочь. Никому. Даже замуж. Это отдать такую красотку чужому дядьке?! Да ни за что! Она только его! Осторожно целовал малышку. Корф протянул дочь своей матери, сам переплёл пальцы с пальцами жены: - Спасибо большое, любимая. Прости, что всё так. - нервно дёрнул головой. - Ты о чём? - искренне удивилась та. - Всё отлично, всё супер. Нас теперь на одного больше. И знаешь, я хочу ещё детей. - Как скажешь. - хитро улыбнулся в ответ. - Что врачи сказали? Как ты? - Ещё раз, Корф, со мной всё в порядке. С твоей дочерью тоже. Абсолютно здоровый нормальный ребёнок. Выдохни. Всё хорошо. Осталось тебе выписаться отсюда. А то мы будем дома, а ты тут. Владимир склонился над ушком любимой женщины и прошептал: - А я сбегу. У меня вон, драндулет есть, до дома доеду с ветерком. Захихикали оба, Анна гладила своей миниатюрной ладонью лицо мужа. Губы медленно соприкасались. Александр Христофорович стоял за спиной супруги и с искренним интересом и неким внутренним напряжением рассматривал крохотного живого человечка на её руках. Он впервые в своей жизни так близко и так реально видел только родившегося младенца. На душе что-то защемило. Старался одновременно принять эту кроху, запомнить этот момент, и понять, а что бы он испытывал, если бы это была их с Надей малышка? Каково это быть отцом? Его максимум - это звание отчима. Надежда Николаевна любовалась внучкой. Такая маленькая, а уже копия её сына в первые часы своей жизни. Вот полная, наверное, если бы её глазки увидеть. Перед глазами возникла картинка-воспоминание, она юная держит на руках сына. Была ли она права тогда? Что в ней действительно тогда говорило: любовь к сестре и желание самого лучшего своему сынишке или страх, что она не справится с его воспитанием, боль от самого страшного и мерзкого в своей жизни, хотя, это мерзкое вылилось в такого замечательного парня. Вспомнила свои слова мужу, что она впервые сделала правильный шаг, тогда, когда приехала к нему в санаторий. Всё в прошлом. В настоящем у неё счастливая семейная жизнь. Вот она уже и бабушка. Улыбнулась, она - бабушка. Малышка спокойно сопела у неё на руках. Бенкендорф осторожно прикоснулся указательным и средним пальцами к детскому тельцу. Девочка открыла глазки и посмотрела на дедушку и бабушку. Глазки мутноватые, но, похоже, будут либо карие либо серые. - Привет. - мягко прошептала Надежда Николаевна. Взгляд крохи остановился на ней. - А я твоя бабушка, это - твой дедушка. И мы тебя очень любим. - практически игрушечные пальчики дрогнули, Александр Христофорович осторожно и скорее из озорства просунул между ними свой указательный палец. Детские пальчики обняли его. Мужчина замер и боялся пошевелиться, сердце замерло, было приятно. - Ну вот, с дедулей познакомились, да, моя красавица? - легко баюкала. - Решили, как назовёте? Или думаете ещё? - не отрывала взгляд от детского личика. - Решили. - кивнула Анна. Вместе с Владимиром смотрела на старшее поколение. - Надежда. Надежда Владимировна Корф. Нейрохирург вздрогнула, Бенкендорф осторожно её обнял за талию, ощутил напряжение. - Нам есть в честь кого. - улыбнулась Анна. Владимир попытался заглянуть матери в глаза, но та рассматривала внучку. - И мы не передумаем. - Спасибо. - голос дрогнул. Надя-маленька захныкала, мужчины с удивлением смотрели на неё и пытались понять, что означает этот звук. Надя-большая улыбнулась, глядя на их забавные выражения лиц, вернула девочку матери. - Отдыхайте, мы позже ещё заглянем. Поехали, Володя. - молодой папа умоляюще посмотрел на неё. - Хорошо. Пять минут. В коридоре Надежда Николаевна спряталась в уголке коридора, Бенкендорф обнял её, прижал к себе, давая возможность взять себя в руки. Владимир жадно и стеснительно рассматривал дочку. - У меня есть дочка. Я - папа! Я - папа!!! - шептал он, в глазах стояли слёзы. Чем он, не самый идеальный, доводивший своих любимых женщин до слёз неоднократно, причинявший им боль, сам того не желая, заслужил такие невероятное счастье? - Папа. - улыбнулась Анна, при помощи пульта смогла сесть, не выпустила малышку с рук. Расстегнула ночную сорочку и приложила Наденьку к груди. Сама не сильно осознавала реальность момента, хотя всё чувствовала и видела. Владимир резко зажмурился и так же резко из открыл. Видение не исчезло. Это происходит с ним на самом деле. Робко и с трепетом наблюдал за кормлением. Анна очаровательно покраснела от такого обожания в глазах мужа, но ничего не сказала и не прикрылась. После того, как дочь насытилась, Анна застегнулась, одной рукой прижала её к себе, а свободной рукой гладила лицо мужа. Он прижал её пальцы к губам. Обоим было хорошо и не хотелось расставаться. *** Надежда Николаевна сложила последние документы в сейф и посмотрела на Александра Христофоровича: - Ну что, дедуля, - улыбнулась - желаем детям и новорожденным спокойной ночи и домой? Мужчина встал и помог ей одеться: - Ну, я не дедуля. Я так, рядом с бабулей. - негромко заметил. Надежда Николаевна замерла и медленно повернулась к нему лицом. - Саша?! - Ну что, пошли? - открыл дверь. Она смотрела на мужа, словно впервые его видела: - Сань? - подошла к нему вплотную и заметила боль в любимых глазах. - Ты - дедуля. И для Володи очень близкий человек, хоть он и пытается тебе этого не показывать. - улыбнулась и обвила его шею, поцеловала. - Я, значит, бабушка, а ты решил остаться вечно молодым? - прищурилась. Он отрицательно покачал головой: - Только при одном условии - мы будем складывать наши вставные челюсти в один стакан. - Я согласна. - прошептала она, глядя на него и не отрывая взгляда.