Часть 1.2

***

– Я сегодня же слетаю в Сеул и поговорю с мамой, – добавил Чонгук. – Сегодня после обеда. Думаю, я успею туда и обратно за несколько часов. – Сегодня? – Т/и произнесла это слово почти с явным испугом. Она даже перестала крутить педали, и её велосипед, прокатившись по инерции несколько метров, остановился. Чонгук тоже затормозил, кивнул в ответ и попытался встретиться с её взглядом. Но Т/и, словно избегая этого разговора, вдруг с необычайным интересом начала разглядывать ярко-зелёные склоны и редкие деревья на окраине парка. – Как ты думаешь, Чонгук, что скажет… твоя мама? – Конечно, она скажет «да»! Неужели ты в этом сомневаешься, глупенькая? Его голос звучал уверенно и радостно, но оба знали, что эта проблема была совсем не такой простой. Причины для беспокойства действительно существовали. Госпожа Чон, мать Чонгука, была далека от того, чтобы назвать её доброй и нежной женщиной. Она скорее напоминала огромный ледяной айсберг, который безжалостно потопил «Титаник». Госпожа Чон была сильной, властной и решительной. Её стальное сердце и железная хватка стали легендой. Когда умер её отец, ей пришлось взять на себя семейный бизнес, и она блестяще справилась с этой задачей, не только сохранив, но и приумножив богатства семьи. А когда её муж, отец Чонгука, покинул этот мир, она снова твёрдо взялась за штурвал «Чон Индастриз» и до сих пор уверенно ведёт компанию к новым вершинам. Решительно ничто не могло остановить госпожу Чон или заставить её свернуть с намеченного пути. Когда дело касалось интересов семьи, даже родной сын становился лишь ещё одной фигурой в её идеально выстроенной игре. Что уж говорить о Т/и – простой сироте, которая для Чон Минхо была даже не нулём, а чем-то гораздо меньшим. Т/и никак не могла представить, что могло бы заставить мать Чонгука сказать заветное «да», о котором он говорил с такой уверенностью, если она вдруг решит, что их брак – плохая идея. И в том, что госпожа Чон не хочет этого союза, сомневаться не приходилось. Т/и знала это точно – знала, что госпожа Чон думает о ней. Мать Чонгука никогда не скрывала своих чувств, а точнее, она перестала скрывать их, как только поняла, что «увлечение» её сына этой девушкой – дело серьёзное. Она звонила Чонгуку из Сеула почти каждую неделю. Сначала она уговаривала, просила, пыталась заставить отказаться от этой идеи. Затем её тактика изменилась: она гневалась, угрожала, пыталась манипулировать. И, наконец, она, кажется, смирилась. Или умело сделала вид, что смирилась. Чонгук считал это обнадеживающим признаком, но Т/и не разделяла его уверенности. Госпожа Чон была из тех женщин, которые всегда осознанно принимали решения и точно знали, чего хотят. В данный момент мать Чонгука просто решила игнорировать «проблему». Она не приглашала их в Сеул, не выдвигала новых обвинений, но и не торопилась брать обратно слова, которые бросала в лицо сыну во время их напряжённых разговоров. Для неё девушка сына просто перестала существовать. Т/и неожиданно поняла, что равнодушие иногда может ранить гораздо сильнее, чем откровенная ненависть. Возможно, дело ещё и в том, что Т/и, не помнившая своих родителей, в глубине души позволила себе увлечься мечтами о том, что когда-нибудь у неё будет настоящая семья, и госпожа Чон станет для неё чем-то вроде матери. Она представляла, как они могли бы подружиться, как вместе выбирали бы подарки для Чонгука или ходили по магазинам. Т/и грезила о том, что однажды у неё появятся дети, для которых эта сильная, властная женщина могла бы стать доброй и мудрой бабушкой. Но за прошедшие два года эти мечты окончательно развеялись. Госпожа Чон никогда не казалась Т/и тем человеком, кого можно представить в роли свекрови, бабушки или даже матери. Теперь она была для Т/и кем-то совершенно чужим, холодным и даже враждебным. Чонгук, однако, продолжал придерживаться своего мнения. Он не раз убеждал Т/и, что его мать достаточно разумна, чтобы принять неизбежное. — Рано или поздно, — говорил он уверенно, — мама изменит своё мнение. И тогда мы все вместе будем жить дружно и счастливо. Но Т/и продолжала сомневаться. Однажды, собравшись с духом, она спросила: — А что, если она никогда не согласится? Если она так и не признает меня? Что будет с нами тогда? — Тогда, — ответил Чонгук с беззаботной улыбкой, — мы просто поймаем такси и помчимся в ближайший загс. Мы же с тобой совершеннолетние, разве нет? Т/и только слабо улыбнулась его порыву. Она знала, что вряд ли всё окажется так просто, как он говорит. К тому же, в глубине души она сомневалась, нужно ли им официальное свидетельство о браке. Ведь после двух лет, проведённых вместе, они и так были как муж и жена. Некоторое время они молча стояли, наслаждаясь весенней свежестью и буйством зелени вокруг. Затем Чонгук нежно взял её за руку, его пальцы тёпло обхватили её ладонь. — Я люблю тебя, Т/и, — тихо произнёс он. — А я люблю тебя, Чонгук, — ответила она, чувствуя, как внутри разливается тепло. Т/и с беспокойством посмотрела на Чонгука. Её глаза, такие выразительные, выдали всю тревогу, что пряталась внутри. Чтобы унять это напряжение, Чонгук наклонился и мягко поцеловал её. Однако ни один из них не мог избавиться от вопросов, которые продолжали терзать их изнутри. Лишь откровенный разговор с матерью Чонгука мог рассеять эту тягостную неопределённость. Со вздохом Т/и поставила велосипед на траву и прижалась к нему, ощущая тепло его рук. — Как бы мне хотелось, чтобы всё это не было так сложно, — прошептала она. — Всё будет нормально, вот увидишь, — ответил Чонгук, стараясь звучать уверенно, хотя внутри и сам сомневался в своих словах. — А теперь поехали дальше. Или мы собираемся провести здесь весь день? Т/и улыбнулась, и Чонгук, наклонившись, поднял её велосипед. Вскоре они снова ехали по тропинке, смеясь и беззаботно распевая песни, будто никакой сложной ситуации в их жизни вовсе не было. Но оба знали, что это было лишь видимостью. Мать Чонгука, госпожа Чон, существовала, и игнорировать её было невозможно. Она всегда будет рядом, во всяком случае с Чонгуком. Для него она была не только матерью, но и неотъемлемой частью мира, который определял его существование. Солнце стояло высоко, когда они наконец покинули территорию университетского парка и оказались в живописной части города у побережья Пусана. Узкие улицы сменялись зелёными лужайками и небольшими перелесками. Асфальтированная дорога была почти пустой, лишь изредка мимо проезжали машины. Это позволило Т/и и Чонгуку ехать рядом, обгонять друг друга и то и дело весело перекликаться. К полудню, когда они добрались до центральной площади, перед ними мелькнуло знакомое лицо. Это был Чимин, один из близких друзей Чонгука. Рядом с ним ехала девушка, миниатюрная блондинка с яркими чертами лица. Оба выглядели расслабленными, и было видно, что они уже успели насладиться утренней прогулкой. — Привет, ребята! Вы тоже на ярмарку? — радостно окликнул их Чимин, широко улыбаясь и махая рукой. Затем он обернулся к девушке и представил её: — Это Союн. Чонгук и Т/и тепло улыбнулись в ответ. Т/и, прикрыв глаза от яркого солнца, посмотрела вперёд, где уже виднелась ярмарка. Красочные палатки, смех и музыка разносились по воздуху, заполняя центральную площадь города. — Что там интересного? Стоит ли зайти? — поинтересовалась Т/и, стараясь разглядеть детали вдалеке. — Конечно! — с энтузиазмом отозвался Чимин. — Мы выиграли огромного плюшевого медведя, — он кивнул в сторону игрушки, которую Союн держала в руках, — и пару леденцов. А ещё там продают невероятно вкусную жареную кукурузу прямо на початках! — Меня ты убедил. — Чогук кивнул приятелю и посмотрел на Т/и. — А ты что скажешь? Мне тоже хотелось бы... — Т/и сделала секундную паузу. — А вы разве уже возвращаетесь? Вопрос был излишним. Чимин был известным лакомкой, и в глазах его уже поблескивали знакомые плотоядные огоньки, да и Союн, похоже, заметно оживилась. Наблюдать за ними было весьма любопытно, и Т/и улыбнулась про себя. -Да, — небрежно ответил Чимин и махнул рукой.— Мы то здесь чуть ли не с шести утра, и я чертовски устал. Кстати, какие у вас планы на сегодняшний вечер? Может, поужинаем вместе? Возьмем по пицце, пивка, посидим, потанцуем?.. Комната Чимина в общежитии располагалась всего через несколько дверей от комнаты Чонгука. — Какие у нас планы на вечер, синьор? спросила Т/и, видя, что Чон не отвечает, но он только покачал головой. — Сегодня вечером у меня есть одно дело, так что давайте лучше в другой раз, ответил он,— и Т/и почувствовала, как ее словно что-то кольнуло ответ напомнил ей о предстоящем разговоре с миссис Чон. - Ну ладно, увидимся... Помахав им на прощание, Чимин и Союн покатили дальше, а Т/и повернулась к Чонгуку. — Ты действительно хочешь встретиться с ней сегодня?— спросила она. — Да. И, пожалуйста, не беспокойся все будет хорошо. Кстати, мама говорит, что у нее есть отличное место... — Для Чимина? — догадалась Т/и. — Да.— Чонгук оттолкнулся ногой и, не торопясь, поехал дальше, Т/и за ним.— Мы начнем работу одновременно. Чимин будет отвечать за другой участок, но выйти на работу мы должны в один и тот же день. Чонгук выглядел очень довольным. Они с Чимином познакомились еще в старших классах школы, и с годами их дружба еще больше окрепла. — А Чимин знает? Чонгук отрицательно покачал головой, и на губах его появилась заговорщическая улыбка. — Нет, это сюрприз. К тому же мне хотелось бы,чтобы он узнал об этом, что называется, из официальных источников. Не стоит портить ему удовольствие. Т/и тоже улыбнулась в ответ: — Ты прелесть, Чонгук-а, и я люблю тебя. — Премного благодарен, миссис Чон. —Ну, Чонгук, перестань же!.. Пожалуйста! — воскликнула Т/и, которой не хотелось, чтобы Чон слишком часто шутил на эту тему. К тому, чтобы стать миссис Чон, Т/и относилась очень серьезно. — И не подумаю,— отозвался он.— Так что постарайся к этому привыкнуть. Взгляд его неожиданно стал серьезным, и Т/и кивнула. - Хорошо, я постараюсь привыкнуть, но только потом. Пока же сойдет и мисс Чхве, договорились? — Ладно, но только на ближайшие две недели, не больше. Наслаждайся пока своей девичьей фамилией. А сейчас - догоняй!.. Он нажал на педали и, низко пригнувшись к рулю, унесся вперед. Т/и старалась не отставать, но ее все время душил смех, и она подъехала к площади, на которой раскинулась ярмарка, на добрых тридцать секунд позже него. — Ну как? — спросил он, помогая ей слезть с седла. — Все отлично! Т/и и в самом деле верила, что все отлично. Они были здоровы, молоды и беспечны. Что еще нужно человеку, чтобы чувствовать себя счастливым? — Итак, с чего начнем? спросила Т/и, хотя уже догадывалась о намерени Чонгука. И, как выяснилось, она не ошиблась. — Ты еще спрашиваешь! С кукурузы, конечно. Оставив велосипеды у ближайшего дерева и не опасаясь, что кто-нибудь позарится на них в этом сонном провинциальном местечке, они взялись за руки и пошли на ярмарку. Через десять минут оба уже стояли у киоска и, держа руку на отлете, чтобы не закапать маслом одежду, с аппетитом уплетали жареную кукурузу в початках. Потом они купили по хот-догу, выпили по бутылке охлажденного во льду пива, и Т/и решила завершить трапезу большой порцией сахарной ваты. —Как ты только можешь есть эту штуку? — засмеялся Чонгук, глядя на нее. — Очень просто, она вкусная.— Ответ Т/и прозвучал невнятно из-за того, что рот у нее был полон сладкой розовой массы, но лицо выражало крайнюю степень блаженства. «Точь-в-точь пятилетняя девчушка на детском празднике», - подума Чон. — Кажется, я уже говорил тебе: ты прекрасна. Т/и улыбнулась в ответ; ее лицо было вымазано растаявшей ватой, и Чон, достав платок, бережно вытер ей губы и подбородок. — Если ты сумеешь остаться чистой хотя бы пять минут,— заметил он, - мы могли бы сфотографироваться. — Да? А где? - Она снова зарылась носом в розовое облако ваты, которое держала на палочке перед собой. — Ну что с тобой делать?!— Чонгук в комическом отчаянии воздел руки.— Нам туда! Видишь? Он указал на небольшой павильон, вокруг которого были расставлены фанерные щиты с изображением различных легендарных персонажей. В фанере были проделаны овальные отверстия. Просунув в них головы, клиенты могли позировать в костюме свирепого индейского вождя и его очаровательной скво, бесстрашного ковбоя, похищающего из вражеского стана белокурую красавицу, и даже в костюме Бэтмена, спасающего от людей-пингвинов свою очередную подружку. Это заинтересовало Т/и и, подойдя поближе, она сразу увидела то, что ей хотелось.