Возвращение в Хогвартс

Когда Эдварду исполнилось шестнадцать лет, Дамблдор, хоть и с сомнением, решил выпустить его из Азкабана. Мальчик, который когда-то был полон надежд, вернулся в Хогвартс, но теперь его душа была пустой, а его взгляд — холодным и бесчувственным. Его тело ещё сохраняло следы ужасного времени в темнице, но, несмотря на это, он оказался на пороге того места, которое когда-то было его домом. Хогвартс был для него как чуждый мир, наполненный людьми и магией, которых он не мог понять. Всё было не так, как он помнил. Хотя старые стены замка и знакомые лица вызывали у него некоторые воспоминания, в его душе не было того прежнего радостного ощущения. Всё было стерто. Сила, которая когда-то горела в его глазах, теперь была лишь тусклым светом. Он был, как тень, скользящая по старым коридорам, пытаясь найти место в мире, который давно отверг его. Однако, магия в нём не исчезла. Она была частью его, как и прежде, но теперь она казалась чем-то чуждым, опасным, даже угрожающим. Когда он вновь попытался сосредоточиться на заклинаниях, магия внутри него вдруг вспыхнула — как огонь, вспыхивающий в темной комнате, осветив её на мгновение. Он почувствовал эту силу, которую всегда подавлял, но в этот момент она вырвалась наружу. Это была не просто магия. Это была та же сила, которую он ощущал в своих ранних мечтах, та, что всегда была с ним, даже в Азкабане. Но теперь, спустя столько лет, она была другой — темной и неприветливой, как сама его душа. В его глазах вспыхнуло краткое проблеск воспоминаний о том времени, когда он был другим, когда был тем мальчиком с голубыми глазами и светлыми волосами, полным надежд. Он вспомнил ту магию, которая была частью его, но сразу же отогнал эти мысли. Он знал, что эта магия не была простой силой. Она могла быть опасной. Она могла привести к чему-то худшему. Эдвард подавил в себе всякое чувство. Он заставил себя отказаться от того света, что когда-то горел внутри, и целенаправленно подавил свою магию. Каждый раз, когда она пыталась прорваться наружу, он сжался, закрылся от неё, словно от жгучего огня. Он не мог позволить себе быть слабым, не мог позволить себе радоваться, любить или надеяться. Он считал, что эта магия, этот свет — всего лишь ловушка. Ловушка, которая может снова привести его к тем дням, когда он был слабым, когда его судьба была в руках тех, кто отверг его. Он научился подавлять свою силу, не позволяя ей выходить наружу. Но каждый раз, когда он чувствовал её, как вспышку огня в его груди, он пытался забыть, что когда-то он был другим. С каждым днём он становился всё более отчуждённым и замкнутым. Он избегал общаться с другими учениками, не желая показывать свою слабость. Он знал, что если его магия снова выйдет из-под контроля, она может уничтожить всё, что осталось от него. Но где-то глубоко в его душе, несмотря на все усилия, всё ещё жила искра — та самая искра, которая когда-то была частью его, и которая даже теперь, несмотря на его отчаяние, продолжала бороться за свободу. Но Эдвард не хотел, чтобы это светило. Он знал, что, если отпустит его, он потеряет всё. И так, он продолжал скрывать свою магию, подавляя её, как тень, которая боится светить в этом мире, полном боли и пустоты.