Часть 1. Жар

      Финист вваливается в свои комнаты, отбрасывая шлем на пол, из светлой древесины. На шум выходит его служанка. Покои Сокола были в царском тереме, такие же просторные, как у четы правящей, но меньше убранств в них было, от того и казались они больше.       — Как долго вас не было, господин… — Шепчет она, быстро сокращая расстояние. — Тьма сгустилась над Белогорьем, — касается его плеча, расстегивая кожаный доспех, пропитанный чужой кровью. — Но вы, ясный сокол, силушкой своей повергли врага и рассеяли тьму.        — Не повержен враг. Морок наводит, гнида мелкая… — Яростно шипит он. — Сбежал Цвырь, только хвост ему и обрубил.        — Господин мой, когда это крыса была сильнее сокола? Быстрее, умнее, хитрее? Никогда. — Улыбнулась юная дева, с длинной темной косой.       Взглянув на неё, он вспомнил Марью, что мерещилась ему в тот час, когда на него налегал морок. Как близка она ему была, как нужен он был ей. Сердце сжалось предательски от того, что сном оказалось все… Но сон ли это, мечта ли, в мороке том Марья была словно настоящей, словно на двоих один сон делили… Она распускала свою косу, сидя у зеркала в его рубахе, а он лежал на мехах в комнате их. И наблюдал за женой, но спал проклятый морок, лишая его этого мгновения. Очнулся Финист, огляделся, и чуть умом не тронулся, что все прожитое, — ложь, а были на самом деле они пленниками искусного кукловода… А спал он потому, что Цвырь приблизился к лицу Марьи, желая поцеловать одурманенную девушку, но оступился, теряя контроль над Соколом. Отступил на шаг Цвырь, не ожидая увидеть богатыря в уме здравом. Расхохотался Цвырь, обдав землю силушкой своей. Завидев это, мужчина встрепенулся крыльями и поднялся, но поднялся на ногах своих, обернулся — а крыльев нет. Сердце его разорвалось от отчаяния, и тогда прорычал Финист, что и былину не сложить над победой этого демона, ибо жалок он. Цвырь, добывший себе венец, был силен, атакуя своей магией и нечистой силой, но очнулась от морока и Марья, ладонью от ужаса губы прикрыв. Смотрела на схватку мужчин с секунду, пришла богатырская дева в себя и вскочила на ноги, что словно окаменели, пока она спала. Откинул он Финиста что есть мочи, заметив что и с Марьи морок спал. Сражаясь, терял контроль над разумами плененными. Девушка крутанула головой, замахнувшись на него косой мощной, как схватил её за косу Цвырь, притянул к себе и срезал ей косу. Марья ослабла вмиг, ведь в косе её сила таилась. Замахнулась она кулаком, но бессильна оказалась против сего противника. Гадко ухмыльнулся злодей, тайная страсть одолевающая его темную душу годами, с обретенной силой стала вязкой как смола, и тонул Цвырь в ненависти к Марье и самому себе, от собственного бессилия, ведь неподвластно ему ее сердце в отличии от разума. Увидев косу срезанную в руке Цвыря, обезумел Финист, помчался навстречу врагу, спал морок с жителей Белогорья, приходили в себя они понемногу. Софья, что успела разрезать свои путы подхватила Марью под локоть, когда отшвырнул её Цвырь от себя, словно куклу безвольную. Напал на него Финист, сражаясь с тёмными силами, и когда повержен был почти, вспомнил дар отца своего. Отыскав свисторез, свистнул что есть мочи, и обрубил хвост крысе-переростку. Тот завизжал, обратился дымкой темной и развеялся ветром. Но не сгинул Цвырь, покуда венец на нем, сила темная исцелит его. Но сильнее ли богатыря Крыса, с венцом ли, иль без него?.. Нет.        — Никогда, — вторит он девице. — Прикажи баню растопить, да поскорее. — Пальцы его подрагивают, когда он снимает с себя доспехи. Спина чесалась, словно раны вновь его заживают. Скучал он по ним, по крыльям своим, как бы не стыдился он происхождения своего, да Цвырь напомнил, как сильно сожалеет он о когда-то содеянном. Собственноручно крылья свои вырвал, что осталось от них на спине лишь два шрама, что все еще порой ныли тупой болью.       — Готова банька, сударь. — Улыбнулась девушка, — Тотчас вещи подготовлю, принесу, пока ступайте.       — Благодарствую, — ответил он и отпил из графина большими глотками воды, и направился к растопленной бане.       Только дверь он открыл, как паром обдало его. Жар был манким, желанным, столько дней не виданным. Наспех скинув свою одежду, вошел он в баню, да почувствовал присутствие чужое. Как и его присутствие было не тайной. Чей-то кулак пронесся у лица, как он перехватывает руку и вытягивает противника на себя.       — Марья, — вырывается с его удивленных уст, когда лицо её оказывается рядом с его, и имя её обжигает собственную кожу.        — Финист, — испуганно бросает она, и тянется свободной рукой к простыне, краснея от стыда и наготы своей. Он громко сглатывает, опуская взгляд на груди пышные, что прильнули к его груди. Дыхание у него учащается. Он рывком срывает простынь и накрывает девичьи плечи. Она стыдливо поднимает взгляд на него. — Что ты здесь делаешь?!       — Почему ты дверь не закрыла, глупая? Если б не я был, а враг наш?       — Я могу за себя постоять. — Горделиво вскидывает намыленную голову, и моргает часто от того, что глаза щиплет от мыла. — Могла тогда… Смогу и сейчас…          Он протягивает руку, стягивая с крючка ещё одну простынь и обвивает ту вокруг своих оголенных бедер. Много девиц было в жизни его и давно позабыл он что такое смущение. А вот Марья, завидев сие действие, заливается краской, тут же опуская стыдливый взгляд. Мужчина выпрямляет широкие плечи, окидывая ее взглядом.       — Коснувшуюся тебя руку одолеть ты сможешь. А взгляд чужой, что тела твоего коснулся, как одолеешь, Марья? — Он смотрит в её глаза, в которых полное непонимание. Девушка молчит, а вот Финист едва бы мог совладать с собой, ели б кто-то каким-то образом посмел бы взглянуть на нее не как на царскую дочь, а на женщину желанную… — Не успеешь, как он украдёт момент, что навеки останется в памяти вора. Не забудет, что бы ты не сделала…       — А ты забудешь?       — Я не вор. — По доброму улыбнулся мужчина, — Но и мне не забыть красоты твоей…       — Забудь. — Вскидывает она подбородок, — Ведь на сестре моей жениться надумал, сам говорил…       — То морок в лесу объял разум твой, Цвырь постарался. Я бы язык себе вырвал, чем сердце твое разбил бы, Марья. — В словах его девушка не сомневалась, если Финист так сказал, значит так и есть. Крыльев лишил себя, и языка лишить сможет… — Не понимал я перемен резких в тебе до поры до времени, то льдом обдашь, то теплой улыбкой озаришь… — Она прищурилась, отчего-то веря свято его словам, — Люба ты сердцу моему, Марьюшка. — Губы девушки задрожали, и она улыбнулась с такой теплотой, что и ему это ответом послужило. — Не думал я о сестре твоей, как о женщине ни разу. Но и о тебе, Марья, думать так разве посмею…       — Я тебя не понимаю, Финист… — Громко вздохнула девушка, на выдохе обдав жаром кожу светлую. — Сам говоришь, люба я тебе… Что же теперь ты заднюю даешь…       — Не знаю я, Марья. Запутался я в том чего хочу, и что дозволено мне...        — Отчего же? Объясни мне… — Сжала его руку. Он заметил, что хватка ее теперь отнюдь не богатырская, едва ли сильнее девицы любой…       — Старею я медленнее, гораздо медленнее других. Проклят род мой... — Он касается ее щеки, борясь с желанием прильнуть к ее губам, — Долог век мой на этой земле, век за веком… И не вынесу ещё раз наблюдать, как увядает дорогой мне человек. Дал я слово себе не влюбляться, но не сдержал его… И обреку и себя и тебя на…       — Так раздели своё проклятие со мной… — Не дослушав, она перебивает его. — Что будет после, то будет после. — Сейчас ее волнует то, что происходит в это самое мгновение и она готова принять его проклятие как благословение. Девушка улыбнулась и пошла в глубь купальни. — Или уходи...       — Марья! — Окликает он, уводя взгляд от ее тела, — Что же ты делаешь… — Он услышал её манкий смех и звук воды, что скатывалась градом с её тела, девушка смывала остатки пены с волос. Он стоял, словно ногами к полу прирос. Мгновение и он тряхнул головой, прогоняя ее образ из своих мыслей, — Что же ты делаешь, искусительница… — Шепчет он, словно ворожённый, ступая к ней. Той, что почти женой его стала в мороке проклятом… Девушка лежала в парилке на тахте завернутая в простынь, её лицо было повернуто ко входу и следило за его приближением. Когда он подходит к ней, девушка приподнимается, как его рука нежно касается девичьей щеки и притягивает её для поцелуя. Марья подалась вперёд, жаждая его больше.       — Девочка моя… — Ласково шепчет он, распуская её волосы, небрежно собранные на голове какой-то палочкой. Они спадают вниз до поясницы. Не всю красоту цвырь падлюка срезал. Она вновь жадно тянется за поцелуем, как он резко притягивает её к себе, ставя на ноги. — Не спеши… — Обдаёт её губы жаром.       — Сделай меня своей, Финист… — В ее памяти морок, что медленно сводил с ума. Ночи, что они проводили вместе, и не было между ними ни стыда ни смущения. Там она принадлежала ему и здесь жаждала этого больше, чем когда либо…       — Сделаю. — Срывает с ее желанных губ поцелуй, такой же как в мороке, что обуял его мысли. Только там мыслей совестливых не было, там казалось все правильным. — Когда придёт время.       — Оно только уходит…       — Марья, что с тобой? Ты на себя не похожа. — Девушка грустно улыбнулась, а взгляд был осознанный, взрослый.        — Я была так счастлива во сне том, и ты ведь был… И я очень боюсь, что здесь не быть этому. Та ложь оказалась самой искренней и желанной мной, Финист… — Ушла вся юношеская спесь, и смущения не было.       — Не ложь то была… — Бережно притягивает ее к себе и обнимает, нежась в теплоте купальни, — Грезы наши, что довелось нам прожить… — Она запрокидывает голову, смотря в глаза его светлые, но резко отстраняется, услышав шорох за дверью.       — Господин мой, — Раздался звонкий женский голос, — Я принесла одежду.       — Спасибо.        — Может спинку вам потереть, кровь вражескую отмыть, сокол наш ясный? — Задорно бросила она, вгоняя его в краску.       — Пошла вон, бесстыжая! — Прикрикнул он, не понимая, что со всеми вокруг, словно морок след оставил на каждом безнравственный. Хихикая, девушка убежала прочь.       — Что же вы отказываетесь, сокол ясный?! — Холодно воскликнула Марья, проходя мимо него.        — Постой, — Просит он, но девушка не слушает. — Марьюшка… — Он ловит ее за руку, и прижимает спиной к себе. Рука его движется вверх по ее телу, очерчивая грудь, касается шеи и завладевает подбородком, поворачивая лицо к своему и впивается в ее губы грубой силой. — Мне желаннее тебя нет на всем белом свете женщины. Не ревнуй… Не гоже тебе ставить себя на одну ступень с другими… — Девушка разворачивается в его руках, обвивая его шею руками.       — Красивые ведь, под стать тебе эти девицы… — Не считала Марья себя красавицей, да и не была она ею, как бы не хотела. Кровь Муромцев в жилах ее течет, а они не красотой славились, а силушкой своей богатырской…        — Что мне эти девицы. — Он улыбается, любуясь глазами васильковыми, — За столько веков много женщин у меня было. Не красота меня манит отнюдь, одной красоты мало… — Марья вновь не понимает и оттого дальше молча слушает, — Ты не только красива, Марья, сердце твое милосердное как огонек во тьме в которой я живу. Оно меня манит. Взгляд твой добрый, нрав доблестный, сила непомерная… Нет таких как ты… И не увидит свет таких больше… — Марья, которую девицы считали дурнушкой, а люди глупой, слова такие слышала, к счастью, не впервые… Цвырь говорил. Но от Финиста эти слова были желаннее. Марья припадает к его губам, Финист сильнее прижимает ее к себе, оставляя жаркие поцелуи на девичьей шее. Руки его бесстыдно распутывают на ней край ткани, что прикрывала ее тело. Как он резко останавливается, коснувшись ее лба своим. Что движет им он не понимает. Никогда бы Финист не позволил себе уединиться с девушкой, дочерью друга своего и ко всему царя, целовать ее тем более…        — Что такое, Финист? — Взволнованно спросила она.       — Прости меня за несдержанность мою. Неправильно это, Марья. Я руки твоей попрошу. И только потом… — Он кивнул, не озвучивая дальнейшие планы, — Не хочу, чтобы ты замуж выходила обесчещенной.       — Лучше бы в мороке мы оставались….        — Ну что ты такое говоришь?…       — Не быть мне тебе женой, как там, вот и не хочу я ждать… Нашла мне мать жениха, — лицо его изменилось, черты стали острее.        — Василиса после того как в себя пришла рассудка лишилась? Выдавать тебя замуж против воли твоей или согласна ты?        — Конечно, нет, Финист. — Скатилась по ее румяной щеке слеза и она крепко обняла его, — Не хочу… С далеких краев мужчина скоро приедет. Не хочу я замуж за него. Если правда люба я сердцу твоему сделай что-нибудь…       — Сделаю. — Заверил он. — Не волнуйся ни о чем. — Девушка улыбнулась, вновь поцеловав его. — А теперь, если ты закончила мыться,  ступай в терем. Негоже юной деве с мужчиной в бане нежится. — Она закатила глаза. — Придет время, с мужем будешь…       — Главное, чтобы этим мужем был ты… — Тихо буркнула она.        — Не сомневайся. — Засмеялся он, а она в дверях обернулась, не понимая, как он услышал. — Слух, — указал он пальцем на ухо, — Соколиный.