Часть 10

Чонгук сидел за столом в кабинете, склонив голову над документами, когда я вошла. В его чертах читалась усталость, и я впервые заметила, как сильно он напряжён. Казалось, что груз, который он носил на себе годами, наконец начал давить настолько, что стал виден даже мне. Я встала на пороге, не зная, что сказать. Его взгляд медленно поднялся на меня, и в нём было столько тьмы, что я на мгновение почувствовала, как внутри всё сжимается. — Что тебе нужно? — его голос был грубым, но не холодным. Он казался потерянным. — Я... Я просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке, — тихо ответила я, чувствуя, как дрожь пробегает по моему телу. Он хмыкнул, откинувшись на спинку кресла. — Почему ты вдруг начала заботиться обо мне? Разве тебе не всё равно? Его слова ударили больно, но я не могла отступить. Я чувствовала, что за этой грубостью скрывается нечто большее. — Мне не всё равно, — твёрдо сказала я, делая шаг вперёд. — Может, я и не понимаю всего, что с тобой происходит, но я вижу, что тебе тяжело. И, несмотря на всё, через что мы прошли, я не могу просто игнорировать это. Он смотрел на меня, как будто пытался понять, говорю ли я правду. Его лицо было напряжённым, но в глазах промелькнула тень удивления. — Иногда мне кажется, что ты слишком наивна, — сказал он, опустив взгляд. — Не все заслуживают твоего сострадания. — Возможно, — ответила я, подходя ближе. — Но, может, ты тоже заслуживаешь немного тепла, даже если сам в это не веришь. Он долго молчал, а потом вдруг заговорил, словно сломав внутренний барьер. — Ты знаешь, почему я держу людей на расстоянии? Почему никогда никому не доверяю? — его голос стал тише, почти шёпотом. — Потому что предательство всегда приходит от тех, кого ты любишь. Его слова отозвались эхом в моей душе. Я опустилась на диван напротив него, не отводя взгляда. — Расскажи мне, — попросила я. Чонгук встал, подошёл к окну и долго смотрел в темноту, словно там был весь ответ. — Моя жизнь всегда была борьбой. Неважно, как сильно я старался, всё, что мне было дорого, либо уходило, либо разбивалось. Моя семья... мой сын... я пытался сделать для него всё, но в итоге он стал таким же, как все остальные — выбрал бегство вместо того, чтобы бороться за своё место рядом со мной. Его голос дрогнул, и я впервые услышала в нём не только гнев, но и боль. — Я устал, — продолжил он. — Устал пытаться быть сильным, когда никто даже не замечает этого. Я встала и подошла к нему, чувствуя, что сейчас он нуждается не в словах, а в простом присутствии. — Ты не один, — тихо сказала я, коснувшись его руки. — Я здесь. Он повернул голову, и его глаза встретились с моими. В них было столько эмоций — гнев, разочарование, боль и… надежда? — Почему ты такая? — спросил он, и в его голосе слышалась искренность. — Почему ты не ненавидишь меня? Я улыбнулась, но в этой улыбке была грусть. — Потому что я знаю, что за всей твоей холодностью скрывается человек, который просто боится снова быть преданным. Его лицо смягчилось, и он осторожно коснулся моей руки, которая всё ещё лежала на его. Этот жест был таким простым, но в нём было больше, чем я могла ожидать. — Ты странная, — сказал он, но в его голосе не было насмешки, только тепло. Я улыбнулась чуть шире. — Возможно. Но кто-то же должен быть странным, чтобы вытащить тебя из этой скорлупы. Он вдруг засмеялся — тихо, почти неуверенно, но это был настоящий смех. Это был первый раз, когда я видела его таким. — Ты делаешь мою жизнь сложнее, — сказал он, покачав головой. — Это только начало, — ответила я. Мы стояли рядом, и я чувствовала, что между нами рушится ещё одна стена. Это был небольшой шаг, но он был важным. Когда я собиралась уйти в свою комнату, его голос остановил меня у лестницы. — Не уходи, — сказал он тихо, но твёрдо. Я обернулась, чувствуя, как моё сердце пропустило удар. Он стоял там, в полумраке коридора, его взгляд был непроницаемым, но в то же время полным чего-то нового. — Зачем? — спросила я, стараясь казаться спокойной, хотя внутри меня бурлили эмоции. — Просто... останься. Его просьба звучала непривычно уязвимо, и я не смогла отказать. Я кивнула, не зная, что будет дальше. Он медленно подошёл ко мне, остановившись так близко, что я почувствовала его тепло. Его глаза искали что-то в моих, и, наконец, он тихо произнёс: — Ты действительно не боишься меня? Я покачала головой, хотя внутри всё дрожало от волнения. — Нет, — ответила я. — Я вижу, что ты не тот, кем хочешь казаться. Чонгук улыбнулся — едва заметно, но в этой улыбке было столько боли и благодарности, что у меня защипало в глазах. — Ты странная, — повторил он свои слова из сада, но на этот раз в его голосе звучало что-то мягкое. Я не успела ответить, потому что он вдруг медленно потянулся к моему лицу. Его рука осторожно коснулась моей щеки, и этот жест был таким неожиданным, что я замерла. — Если ты хочешь уйти, — сказал он тихо, — скажи сейчас. Но я не сказала. Я не могла. Он наклонился, его губы осторожно коснулись моих, словно он боялся, что я могу исчезнуть. Это был не порыв страсти, а что-то глубокое, почти болезненное. Поцелуй был медленным, нежным, но в то же время в нём чувствовалась его сдержанная сила. Я ответила, чувствуя, как всё внутри меня ломается и собирается заново. Его руки скользнули вниз, обнимая меня, притягивая ближе, но движения оставались осторожными, как будто он боялся спугнуть этот момент. — Ты нужна мне, — прошептал он, отрываясь от моих губ. Мои пальцы дрожали, когда я коснулась его лица, проводя по щеке. — Я здесь, Чонгук. Онподнял меня на руки, не отрывая взгляда, и понёс в спальню. Всё происходило так естественно, что я не успела задуматься. В комнате его прикосновения стали более уверенными, но всё равно в них чувствовалась сдержанность. Он словно изучал меня, давая мне понять, что в любой момент я могу остановиться. Но я не хотела останавливаться. Его поцелуи стали глубже, горячее, но он всё ещё держал себя в руках, давая мне пространство. Между нами больше не было слов — только дыхание, прикосновения, взгляды. Он медленно поглаживал мои плечи, опускаясь ниже. Не прерывая поцелуй, он расстегнул пуговицы на рубашке, и сжал мою грудь. Я ощутила, как мой сосок тереться об ткань лифа. Я помогла Чонгуку скинуть с себя рубашку, а затем лиф. Он обхватил грудь рукою, будто пытаюсь прикинуть сколько она весит. На грудь я никогда не жаловалась, она не была маленькой, но и прям большой не была. Чонгук прокрутил между подушечками пальцев сосок, от чего я сладко застонала ему в губы. Он отодвинулся от меня, и хитро хмыкнув, вобрал в рот сосок. Я тяжело вздохнула. Медленно поклала руку ему на голову, и откинулась от ощущений. Чонгук выпустил сосок изо рта, и начал дразнить его кончиком языка. Он проделал тоже самое с другой грудью. — Идеально. — Удовлетворено говорит он, смотря на твердые соски. — Мне нужно, чтобы ты легла. Я послушалась Чонгука, и прилегла на диван. Он быстрым движением стянул с меня джинсы вместе с трусиками. Я резко сжала ноги, и попыталась прикрыться. Стало неловко. — Не стоит стесняться. У тебя отличное тело. — Чонгук ухмыльнулся, а я сильнее покраснела. Его взгляд скользнул вниз к бархатистых складках между слегка раздвинутых ног, нежно рознеющейся ближе к центру и прикрытой нежными складками. Отверстие не было видно — оно пряталось между мягкими губами. Так хорошо — и даже слишком хорошо. — Мм, красивая… — пробормотал он, не удержавшись и поглаживая складки пальцами. Он положил руки на мои бедра, не давая мне двинуться и устроившись поудобнее между ног, начал покрывать вагину легкими прикосновениями губ и языка. Я выгнулась ему на встречу: он чувствовал мою реакцию, слышал тонкие стоны и тихие всхлипы. Его прикосновения стали увереннее, легли на чувствительный клитор, нежно вылизывая его. Я в ответ дернулась, тихо всхлипнув. Он снова лизнул меня, на этот раз проскользнул языком чуть дальше, пробуя меня на вкус и вслушиваясь в тихие стоны, текущие с губ от каждого прикосновения. Признаться, он уже не был в состоянии долго продержаться, возбуждение разогнало его сердцебиение, а мозги перестали ясно мыслить. Достав член из брюк и совершив несколько быстрых движений рукой, он аккуратно пристроил головку к небольшому входу и двинулся. Стенки влагалища тесно обхватили его член. — Блять... Как же тесно... — прошипел Чонгук Он медленно вдавил бедра в постель, склоняясь надо мной и сильнее погружаясь в тело. Мои тонкие руки легли на его широкие плечи, чуть царапая кожу короткими ногтями. Он почувствовал, как я расслабилась и начала отвечать на каждое движение, двигаясь ему навстречу и чуть закрывая глаза. Он продолжил свои покачивающие толчки, чувствуя женское тело под ним, отвечающее на каждое движение. Я крепче держала его за плечи, чуть прикусывая губу и тихонько постанывая от удовольствия. Мои глаза слегка прикрылись, я все сильнее вскидывала бедра ему навстречу. Он сжал руки сильнее, чувствуя, как его тело натягивается все сильнее. Каждое движение доставляло все большее удовольствие, а я под ним отвечала горячим и страстным откликом. Ни один из нас не пытался прятать свои чувства. Чонгук зарычал и наконец ощутил, как нарастает его оргазм. Он почувствовал это каждой клеткой тела. Он задвигал бедрами сильнее, чувствуя, как уже близко. Я отвечала на каждое его движение, крепко держа его за плечи и чувствуя его напряжение. Мгновение, и он кончил все сильнее вжимаясь в меня и выдыхая ртом, чувствуя долгожданное облегчение. Я тихонько всхлипнула от ощущений и сильнее прижала Чонгука к себе. Когда он прижался ко мне, я почувствовала, как его сердце бьётся так же быстро, как и моё. Это была не просто близость тел, это было единение душ, которые наконец нашли друг друга. В ту ночь мы сломали последние стены между нами. Всё, что было до этого, казалось далёким, словно чужая жизнь. Впервые за долгое время я чувствовала себя на своём месте.