Глава 14: Осуждение или решимость

***

      Тем утром Гельда усердно работала в качестве шпионки, внедренной в замок Лионес. Когда она принесла еду и питье для Маргарет, Гельда была удивлена, увидев, что Маргарет плачет в своей комнате. Маргарет держала письмо в руке и прикрывала рот, беззвучно рыдая. Гельда быстро поставила поднос на тумбочку, прежде чем подойти к Маргарет, спросив ее, что случилось, что могло расстроить первую принцессу Лионес. Маргарет просто улыбнулась, и именно тогда Гельда поняла, что письмо у нее на руке от Гилсандера, в котором говорилось, что Гвен все еще жива.       Подняв голову, Маргарет улыбнулась сквозь слезы: «Значит, ты все еще жива, Гвен».       Вот почему Гельда отправилась на поиски Тристана с самого начала, ускользнув из замка Лионес во время перерыва, используя свою сферу телепортации, но она не ожидала, что Тристан сейчас будет сражаться с Гилсандером . «Должна признать, я совсем этого не ожидала. У этого сопляк такой нрав, и он только расстроится, если я ему помешаю. Ну что ж, думаю, я пока могу только наблюдать».       Глядя на приближающиеся фигуры, Гелда прищурилась: «Разве это не... принцесса Элизабет и... свинья?» .       БУМ!       КАПАУ!       Элизабет и Хоук бежали по лесу, вдруг они услышали звуки издалека.       Ястреб помчался во весь опор: «Должно быть, это драка!».       Элизабет посмотрела на него: «Быстрее, Хоук! Мы должны остановить их!».       Тем временем Гилсандер и Тристан все еще сражались, пока Мелиодас и Диана наблюдали за ними. Тристан попросил их не мешать. Гилсандер усмехнулся, спросив, будет ли для них позором проиграть ему, и Тристан усмехнулся в ответ, сказав, что они просто пытаются быть с ним помягче.       «Я знаю, что ты Чернокнижник, и, как и Грех Кабана, чревоугодия, Волшебница Мерлин, ты используешь магические заклинания в битве, но где твоя Священная Реликвия?», Гилсандер взмахнул мечом, посылая электрические волны. «Ты серьезно собираешься сражаться со мной пустыми руками?».       "с пустыми руками? Ха, похоже, ты неправильно понял, салага. Запомни это. На поле боя твое тело само по себе оружие", щелкнул он пальцами, все электрические волны, которые Гилсандер послал ему, были заблокированы водным барьером. Водный барьер смешался с электрическими волнами, и Тристан отправил их обратно Гилсандеру, маленький трюк, которому он научился у Гвиневры, когда принцесса тренировалась с Ланселотом, "и еще, не ставь меня в одну группу с ней. Я не такой мягкий, как она".       Мелиодас поддразнил ее сзади: «Ты единственный, кто сказал, что она мягкая~».       «Ох, да забудь ты это уже», — простонал Тристан, прежде чем заметил прибытие парочки, которую он отправил обратно в Кабанью Шляпу . «Что ж, неудивительно, я должен был это предугадать» .       Элизабет закричала, когда они с Хоуком прибыли на поле боя: «Гилсандер! Сэр Тристан! Пожалуйста, прекратите сражаться!».       Посмотрев в сторону, Тристан закричал: «Принцесса! Не подходи сюда!».       Гилсандер появился позади Тристана, подняв меч: «Твой учитель никогда не говорил тебе не отводить глаз от противника в битве?».       Тристан оглянулся, кровь брызнула на землю, но это была не его кровь. Это была Мелиодас. Прежде чем меч Гилтандера полоснул спину Тристана, Мелиодас прыгнул между ними, обхватив руками плечи Тристана, чтобы принять удар спиной. После того, как Гилтандер полоснул спину Мелиодаса своим мечом, который, будучи окутан электрическими волнами его магической силы, Мелиодас рухнул на землю, лежа на спине, а Тристан поймал его на руки. Диана в шоке опустила взгляд, сжав кулаки: «Капитан...».       Глядя вниз на пугающе пустые взгляды отца и безвольное тело на его руках, воспоминания о прошлом всплыли в его сознании. Когда лужа крови продолжала расти, расширяться и медленно окрашивать его зрение красными цветами. Кровь его родителя, который безжизненно лежал на полу, где он мог только стоять и замереть, прежде чем Изольда и ее мать пришли, чтобы забрать его, закрыв ему глаза и сказав ему не смотреть на трагическую сцену перед ним. Зная Мелиодаса, Гельда не могла не нахмуриться : «Он должен был избежать этого, но он решил не делать этого, чтобы защитить Тристана. Я знаю, что Мелиодас так бы и поступил, но...» . Элизабет снова закричала, на этот раз от страха и беспокойства, и уже подбежала к ним: «Сэр Мелиодас!».       Казалось, этого было достаточно, чтобы вывести Тристана из оцепенения, прежде чем Тристан поднял палец, используя Призрачный кнут , чтобы аккуратно связать Гилсандера. Положив Мелиодаса на колени Элизабет, Тристан попросил ее позаботиться о Мелиодасе. Элизабет подняла голову, собираясь спросить его, что он хочет сделать с Гилсандером, но она забыла свои слова при виде кровожадных глаз Тристана, которые холодили ее позвоночник. В следующую секунду Тристан исчез и появился позади Гилсандера, обхватив руками его шею. «Ты можешь сказать мне, если у тебя есть предсмертное желание...», — холодно сказал Тристан, готовясь сломать шею Гилтандеру, «...прежде чем я сломаю тебе шею».       « О, черт... Он серьезно собирается его убить?!» — подумала Гелда, прежде чем броситься вниз. «Тц!».       В следующую секунду Гельда исчезла и прибыла в королевство Камелот, точнее, в лабораторию Мерлин, и столкнулась с Ланселотом, после чего оба рухнули на пол. Подняв глаза, Гельда увидела, что Мерлин просто сидит и занята своим исследованием, как обычно, в то время как Гвиневра подняла пальцы: «Что...?! Гвен, что ты делаешь? Твой брат собирается убить его, и я должна его остановить!».       «Если только отец не предпримет что-нибудь до того, как Тристан убьет Гилсандера», — Гвиневра указала на свое зеркало, — «а я уверена, что он это сделает. Кроме того, я считаю, что это мои слова, тетя. Что ты делаешь? Едва вмешиваешься в их битву в Лесу Белой Мечты, в то время как я отдала тебе приказ только на проникновение и шпионаж. Как наш шпион, мы не можем позволить им увидеть тебя сейчас, пока нет».       Прежде чем Гелда успела объяснить это, Гвиневра увидела ее сердце, и принцесса понимающе кивнула: «О, я поняла. Так вот что произошло... Интересно, стоило ли мне написать письмо старшей сестре Маргарет? Ой, подожди. Я не могу сделать это как Гвен, учитывая мой статус преемницы все еще разыскиваемого преступника... но как невеста короля Артура Пендрагона, принцесса Гвиневра, мы еще не знакомы».       Уже зная о ее силе и ощущая, как ее сердце видят бесчисленное количество раз, Гелда закатила глаза: «Я не знаю, должна ли я чувствовать раздражение и называть твою способность раздражающей или быть благодарной за твою способность, потому что, по крайней мере, это экономит нам время на объяснения».       «Как бы то ни было, но не могли бы вы двое продолжить разговор в более подходящей позе?» — приглушенно сказал Ланселот, лежа на спине, а Гельда все еще лежала на нем, прижимаясь грудью к его лицу. «У меня такое чувство, будто мое лицо зарыто под арбуз».       «Ты извращенец, интересно, откуда у тебя эта черта характера, а? От твоего отца?», Гелда безжалостно наступила на лицо Ланселота, продолжая тереться об него со злобной ухмылкой на лице, «по крайней мере, я дам тебе знать, что когда твою ногу топчут по лицу, особенно такому наглому отродью, как ты, — это довольно приятный опыт».       «И на этот раз я тебе не помогу, младший брат~», Гвиневра присела на пол прямо над его головой и невинно наклонила голову, «потому что это полностью твоя вина, извращенец~ Мне спросить Артура или помочь тебе найти прекрасную женщину, которая могла бы стать твоей девушкой?».       Держа туфли и ногу Гелды, Ланселот повернул голову вверх: «Подожди! А как же Тристан, мать и отец?!».       "А? Я уверена, что с ними все будет в порядке", — Гвиневра указала подбородком.

***

      Но прежде чем Тристан успешно свернул шею Гилсандеру, Мелиодас крикнул ему: «Трисс, остановись... не убивай его... Я хочу кое о чем спросить...».       Все еще не отпуская Гилсандера, Тристан нахмурился и почувствовал укол вины в груди: «...продолжай».       После того, как Мелиодас спросил о том, где остальные, и Гилсандер ответил ему, Мелиодас поднялся на ноги, как будто ничего не произошло. Когда осознание пришло к нему, на голове Тристана вздулась вена, прежде чем Тристан пнул Гилсандера туда, где стоял Мелиодас: «ты ублюдок! Так ты просто притворялся?! по крайней мере, ты мог бы сначала сказать мне! Ты действительно напугал меня тогда, понимаешь?!».       «А, прости, что напугал тебя, большой мальчик!» — сказал Мелиодас с озорной ухмылкой и легко увернулся от тела Гилсандера, летевшего в его сторону, при этом даже сумев нести Элизабет, как невесту. «Я понятия не имел, что ты так обо мне беспокоишься! Это так мило с твоей стороны!».       «Нет, это не так!» — простонал Тристан, сжимая кулак. «В следующий раз, когда ты выкинешь этот трюк, я сам отправлю тебя в ад!».

***

      Гелда закрыла лицо ладонью и покачала головой: «О, бедный Тристан».       На полу извивающийся Ланселот схватился за живот и, хохоча, катался по полу: «Он совсем не изменился!»       Гвиневра повернулась к Мерлин, которая уткнулась лицом в стол, и её плечи затряслись: «Крестная мать~ Просто смейся громко, если хочешь смеяться~».       Мерлин закрыла себе рот: «Пфф... Я пытаюсь сдержаться...».       Изольда запротестовала: «Сестра, это совсем не смешно! Подумай, что чувствовал сэр Тристан!».       Ланселот уже стоял рядом с ней, поглаживая щеку Изольды: «Какая ты милая, Изольда~ беспокоишься о своей первой любви?».       С милой улыбкой на лице Изольда схватила Ланселота за шею: «Я тебя задушу».       Не обращая внимания на жалобы сына, Мелиодас поднял руку и вытер кровь с лица, после того как он положил Элизабет на землю: «Спасибо, малыш Гил! Я собираюсь навестить их, так что давай продолжим этот бой в другой раз, прежде чем Тристан всерьез попытается убить тебя, хорошо?».       Гилтандер схватил свой меч «как будто».       «Если ты достаточно умен, просто сложи свое оружие, прежде чем я серьезно убью тебя здесь и сейчас», — Тристан стоял позади Гилсандера, кинжал в его руке был направлен в шею Гилсандера. «На самом деле, я действительно хочу убить тебя за то, что ты причинил ему боль, но, уважая его желание, я отступлю, только на этот раз. В следующий раз я серьезно убью тебя, несмотря на все, что он сказал».       «Как и говорили Тристан и Капитан», Диана поймала Гилсандера на руку, не тронутую электрическими волнами, окружающими его тело, «девчонки не любят "шокируюших", Гил».       Мелиодас помахал рукой после того, как Диана подбросила Гилсандера в небо: «Увидимся~».       Элизабет лихорадочно осматривала раны Мелиодаса: «Сэр Мелиодас, что с вашими ранами?!».       Мелиодас отмахнулся от ее беспокойства, сказав: «О, это не имеет большого значения».       Диана запротестовала: «Эй, не будь такой обидчивой с капитаном!».       «Круто, леди Диана», — вытаскивая бинты из сумки на поясе на бедре, Тристан обматывал торс чистыми бинтами «Подними руку. Маленькое это для тебя или нет, нам все равно придется ее обработать. А пока давай просто окажем первую помощь, чтобы остановить кровотечение». Глядя на Тристана, который старательно накладывал бинты и нежно постукивал по травмированному плечу Мелиодаса, а тот улыбался ему и благодарил, Элизабет не могла не почувствовать тепло на сердце, ощущение дежавю.       Мелиодас дёрнул бровью: «...Трисс, перестань на меня так смотреть. Это как-то жутко. ​​Я знаю, что ты на меня злишься».       "О, кто сказал, что я злюсь на тебя?", Тристан пристально смотрел на него, пока он обсуждал с Дианой, где Бан и Кинг, а также куда они пойдут после этого. Притворно мило улыбнувшись, Тристан ответил, прежде чем он стал убийственно хмурым "точнее, яростным".       Мелиодас подскочил к Маме Хоука, которая бежала к следующему месту назначения, и встал перед ним со словами: «Я уже извинился».       «И~ я же сказал тебе просто позволить мне как следует обработать твои раны и немного отдохнуть», Тристан скрестил руки, нахмурившись. «Интересно, кто этот ребенок?».       «Да, да, я понял», — простонал Мелиодас, поднимая руку. «После этого, давайте сначала заберем Бана из Подземелья Баст».       Вздохнув в знак смирения, Тристан бросил ему «хорошо», но насчёт Бана он...— «но я против этого!».       Диана, Мелиодас и Тристан обменялись растерянными взглядами, поэтому Элизабет продолжила: «Сэр Тристан прав! Сначала нам следует обработать вашу рану, а потом, когда вы поправитесь, займемся сэром Баном? Если вы будете сражаться со Святым Рыцарем с таким телом...».       Тристан ностальгически улыбнулся : «Ах, мама... всегда беспокоилась о положении людей больше, чем о своем собственном...» .       «Элизабет», — погладив ее по голове, Мелиодас улыбнулся: «Не волнуйся, ничего страшного. Я буду в порядке, как только немного отдохну. Спокойной ночи».       Тем не менее, они чувствовали, что что-то не так, и Хоук наклонил голову: «А? Я думал, он сделает что-нибудь извращенное или предложит тебе поспать с ним».       Тристан нахмурился, прежде чем броситься в комнату Мелиодаса с Элизабет и Хоуком на буксире. Когда они обнаружили только жуткую тишину в комнате Мелиодаса, они ворвались туда и с удивлением обнаружили Мелиодаса, лежащего на полу возле своей головы, потерявшего сознание прежде, чем он смог добраться до кровати, с лужей крови на полу из его раненой спины и плеча. Тристан быстро подхватил Мелиодаса на руки и пнул окно, приземлившись на рысцой Хоук-Маму перед Кабаньей Шляпой. Подняв глаза, Тристан крикнул: «Леди Диана! Видишь ближайший город?».       Диана отдала честь и прищурилась, прежде чем указать на конкретный город, расположенный неподалёку от подземелья Баст: «Подождите, с Капитаном всё в порядке?!».       "просто припаркуй Маму Хоука около города и встретите меня в городе! Я найду доктора!", Тристан прыгнул, оставив Диану, Хоука и Элизабет в изумлении. Держа Мелиодаса на руке, Тристан приземлился прямо на окраине города, прежде чем врезаться в ближайших людей в этом городе, спрашивая, где дом доктора, неся Мелиодаса на руках "черт возьми, папа... с тобой все должно быть в порядке. Ты же сам сказал, это не такая уж большая проблема, верно?" .       Когда Тристан нашел дом доктора, не обращая внимания на мокрое ощущение на спине из-за крови, сочащейся на его одежде, Тристан пнул дверь доктора, прося доктора спасти его. Тело Дианы было слишком большим, поэтому она могла только наблюдать снаружи, как Элизабет, Хоук и Тристан оставались у постели Мелиодаса.       Приложив мокрую тряпку ко лбу Мелиодаса, Элизабет сжала кулак: «...это моя вина».       Впервые с тех пор, как они приехали сюда, Тристан перевел взгляд с отца на мать: «Что ты имеешь в виду, принцесса?».       «Но... если бы я не возвращалась... и прервала вашу битву с Гилсандером... сэр Мелиодас не пострадал бы», — фыркнула Элизабет. «Тогда, в нашу первую встречу, сэр Тристан тоже не пострадал бы, если бы я не...».       «Эй, послушай меня», — вздохнул Тристан и погладил Элизабет по голове. «Ни я, ни сэр Мелиодас не будем тебя винить. Это наш собственный выбор, а не твой. Так что, пожалуйста, не взваливай на свои плечи все это».       Элизабет пробормотала, что надеется, что она сильна и обладает силой, как Тристан, Диана и Мелиодас, чтобы тоже могла сражаться, а не быть для них только обузой, «но я слишком бессильна...».       «Кто это сказал? Я так не думаю», Тристан сел на край кровати, глядя вверх с ободряющей улыбкой. «Ты храбро пошла вперед и попыталась сдаться Твиго, чтобы спасти меня и его. Ты также смело встала перед нами, чтобы защитить нас от Гилсандера тогда в Лесу Белых Снов. Ты сильна, принцесса. Держу пари, сэр Мелиодас тоже так думает. Сейчас, вместо того, чтобы винить себя, у нас есть более важные дела. Делай то, что мы должны делать, и делай то, что мы можем сделать со всей своей мощью».       Элизабет на мгновение замолчала, глядя на свои ладони, а затем подняла взгляд на Тристана с улыбкой на лице: «Ты прав».       Хоук спросил: «И что нам теперь делать?».       Когда Диана решила отправиться в подземелье Баст одна, Элизабет и Хоук преследовали ее, но прежде чем Тристан смог последовать за ними, Тристан почувствовал, как зазвонил его Сфера Связи.       С раздраженным тоном в голосе он ответил, спрятавшись в туалете: «Что?».       Гвиневра и Ланселот одновременно закричали: «С ОТЦОМ ВСЕ В ПОРЯДКЕ?!».       Тристан почувствовал, как у него зазвенело в ушах от этого дуэта: «Не кричите так в следующий раз!».       После того, как Тристан сообщил о том, что произошло, и да, включая состояние Мелиодаса, он услышал шум снаружи, который успешно уладила Диана. Тристан вздохнул с облегчением, зная, что с Элизабет и Хоуком все в порядке, прежде чем понял, что Диана убежала одна в подземелье Баст. Может быть, ему тоже стоит пойти, чтобы помочь ей, на всякий случай, хотя он знал, насколько сильна великанша, отметил про себя Тристан и решил пойти за Элизабет и Хоуком, которые вернулись сюда. Тристан прошел мимо доктора, который только что дал лекарство Мелиодасу, и вышел из этой комнаты. Посмотрев вниз на своего отца, который спал, Тристан нахмурился.       Что-то было не так.       Почему Мелиодас не проснулся, несмотря на суматоху снаружи?       В этот момент его Сфера Связи снова зазвонила, и он услышал голос Гвиневры: «Тристан, это плохо».       Хоук бежал рядом с Элизабет: «Интересно, почему Тристан не вышел?».       "Я думаю, он слишком беспокоится о сэре Мелиодасе. Ничего не поделаешь, Хоук. Он сам сказал, что сэр Мелиодас — своего рода его крестный отец, верно?", Элизабет открыла дверь, но Тристана нигде не обнаружила. Прислушиваясь к туалету, Элизабет нахмурилась: "Кого-то тошнит? Может, это сэр Тристан?".       Вспомнив их первую встречу, когда Тристан выкашлял желчь, Элизабет все больше беспокоилась о нем. Она постучала в дверь, но не получила ответа, поэтому Элизабет просто открыла дверь и с удивлением обнаружила Тристана, держащегося за живот, изрыгающего кровавую желчь перед унитазом. Она тут же подбежала к нему: «Сэр Тристан! Держись! Хоук, скорее позови врача...».       "не нужно", Тристан оборвал ее, обхватив рукой ее запястье. Облокотившись головой на стену, несмотря на прерывистое дыхание, он просто закрыл глаза "это не в первый раз... станет лучше, если я просто немного отдохну... обещаю... все в порядке...".       Хоук закричал: «Чувак, ты только что блевал кровью, это уже не первый раз, и ты сказал, что это нормально?!».       «Позволь мне помочь тебе лечь на кровать», — Элизабет обняла его за плечо, помогая ему встать и поддерживая его, — «надеюсь, в другой комнате есть еще одна свободная кровать».       После того, как врач осмотрел Тристана и сказал, что с ним все будет в порядке, он вернулся и спросил, как дела у Мелиодаса. Глядя на Мелиодаса, Хоук заметил: «Хотя он спит как мертвый».       Элизабет подняла кулаки: «Не говори так, Хоук!».       Врач сказал: «Конечно».       Услышав голос Святого Рыцаря, который похвалил доктора за хорошую работу, Мелиодас, к своему удивлению, проснулся: «А? Где я?».       Врач был в шоке: «Не может быть! Вы не могли снова проснуться после того, как приняли яд».       «Волчий аконит, белладонна, тигровый жук, лист белены. Специально смешанный яд», — стоя перед дверью и прислонившись плечом к стене, Тристан поднял глаза, — «если бы это были обычные люди, они бы больше никогда не открыли глаза. Но яд для меня? Это мой любимый, знаете».       Когда Тристан вошел в эту комнату, Мелиодас встал с кровати и подошел к нему: «Тристан, твои глаза покраснели. Ты снова выпил кровь или яд?».       «На самом деле, я выпил твою кровь, извини», — Тристан поднял руку, — «но доктор пытался тебя отравить, и мне пришлось».       Мелиодас в ужасе ударил Тристана по бицепсу: «Ты идиот?! Тебе не следовало этого делать!».       Элизабет в ужасе обхватила щеки руками и подбежала к нему: «С вами все будет в порядке, сэр Тристан!?».       "не волнуйся, обещаю, что со мной все будет в порядке. Как побочный эффект, это просто заставляет меня чувствовать... жажду крови, как у Вампира", Тристан ухмыльнулся и обнажил клыки, его глаза сверкнули красным. Резко наклонив голову в сторону, Тристан поднял ногу и вытянул руки, как будто он пнул и поймал что-то невидимое. На самом деле, он это сделал. Обхватив руками запястья Святого Рыцаря и топнув ногой по спине Святого Рыцаря, который превратился из невидимого в видимого, Тристан оглянулся через плечо своими временно-превратившимися в красные глаза "теперь, что нам делать с этим парнем?".       Мелиодас наклонил голову с самодовольной ухмылкой: «Ну, ну, ну. Отличная добыча, большой мальчик».

***

Гвиневра и Гелда обменялись взглядами, а Ланселот закрыл лицо ладонью.       Гельда погладила свой подбородок: «...сразу после того, как ты сказала ему, что ваш отец отравлен, он тут же высосал его кровь и яд. Удивительно, какой преданный ребенок».       «Тетя, прежде чем ты вернешься в замок Лионес, можешь заглянуть к нему домой?», Гвиневра потерла бровь. «Я дам ему трав, чтобы подавить жажду крови и удовлетворить его потребности».       Ланселот скрестил руки на груди: «Слушай, я начинаю волноваться. Может, нам послать к ним целителя, на всякий случай?».       Гвиневра и Гелда снова обменялись взглядами, после чего Гвиневра задумчиво погладила свой подбородок: «Так,так,так, говоря о целителе, я могу вспомнить только одного определенного человека. Проблема в том, даст ли крестная разрешение?».       Ланселот поднял бровь: «Изольда, ты имеешь в виду?».       Гвиневра пожала плечами: «А кто же еще?».       Гелда кивнула головой: «Ты права. Интересно, даст ли леди Мерлин ей разрешение, и даже если бы она это сделала, Тристан был бы недоволен».

***

Мелиодас протянул руку в сторону, прося Элизабет и Хоука не видеть и не вмешиваться, особенно когда Тристан был в этом кровожадном режиме. Поскольку Святой Рыцарь, Голгиус, отказался предоставить им информацию, Тристан укусил и высосал немного крови Голгиуса, чтобы получить информацию от владельца крови, которую он только что высосал.       Наступив на спину Голгиуса и прижав Голгиуса к полу, Тристан слизнул кровь с губ с темной, зловещей ухмылкой. «Понятно... так ты взял дочь доктора Данны в заложники и запер ее в темнице Баст? Если ты просто ответишь мне, может, мне не придется сосать твою кровь, и я дважды подумаю, прежде чем просто избить тебя до синяков, а не высосать твою кровь до последней капли. Это ужасно, так что я просто быстро от тебя избавлюсь».       Голгиус сдался: «Нет! Пожалуйста, пощадите меня!».       «Пощада? Смешно слышать это слово от тебя. Конечно, у доктора нет выбора, кроме как выполнить твой приказ, чтобы спасти свою дочь, но ты никогда не собирался возвращать дочь доктора, вместо этого ты собираешься просто убить доктора Данну после того, как он выполнит свою задачу по убийству сэра Мелиодаса с помощью яда, забрать принцессу Элизабет и сломанный меч, принадлежавший сэру Мелиодасу, обратно в замок Лионесс. Ты даже собираешься оставить себе мисс Сенетт, чтобы иногда удовлетворять свою похоть», — послышался звук хруста, когда Тристан сломал запястье Голгиуса, — «такая трусливая натура, как ты, — тот тип надоедливых людей, которых я ненавижу больше всего. Самым подходящим наказанием для тебя будет только твоя смерть».       Доктор Данна упал на пол, на колени и ладони: «Ни за что... Сенетт...».       Мелиодас скрестил руки на груди: «Тристан, хватит».       С одного взгляда Мелиодас и Тристан поняли, о чем думают друг друга. Тристан действительно хотел убить Голгия и высосать его кровь до последней капли, но Мелиодас не одобрил его путь, поэтому Тристан вздохнул в знак смирения.       «Как я уже сказал, это ужасно, так что никогда не показывайся нам на глаза, иначе в следующий раз тебя ждет гибель», — Тристан потащил Голгиуса за собой, а затем выбросил его через окно. «А теперь исчезни с глаз моих». Отряхнув руки от грязи, Тристан повернулся к Мелиодасу, который нахмурился: «Что?».       Мелиодас покачал головой: «Ты, как обычно, беспощаден, когда дело касается нашего врага. В следующий раз не делай этого перед ней и простыми людьми, ладно? Ты можешь их напугать».       Тристан взял новую одежду для Мелиодаса и бросил ему, «будто она мне дорога».       Хоук повернулся к вздрогнувшему доктору Данне: «И что нам делать с этим никчемным доктором?».       «Нет, у нас только одна цель: забрать Бана в подземелье Баст», — Мелиодас отмахнулся, как будто ничего не произошло, несмотря на то, что именно он стал жертвой смертельного яда. «Нет смысла убивать или наказывать его, просто оставьте его в покое. Пошли».       Элизабет быстро осмотрела его тело: «А как насчет твоей травмы?!».       "хм? Похоже, что она зажила", Мелиодас снял бинты со своего тела. Как он и сказал, рана на его плече полностью зажила "видишь?".       Когда Элизабет дотронулась до него, чтобы убедиться, что с Мелиодасом все в порядке, а Мелиодас поддразнил ее, Тристан невозмутимо бросил : «Просто надень уже свою одежду, старик».       После того, как Мелиодас надел новую чистую одежду, которую принесла ему Элизабет, и они собрались отправиться в подземелье Баст, Мелиодас и Тристан попросили Элизабет и Хоука просто вернуться в Шляпу Кабана и подождать их, чтобы они могли оставаться в безопасности.       Доктор Данна потянул Тристана за рукав, когда тот проходил мимо: «Подожди, если ты хочешь освободить кого-то... своего товарища из темницы Баст, то, пожалуйста! Только, пожалуйста, спаси и мою дочь тоже!».       Тристан холодно и презрительно посмотрел на доктора Данну, указывая на Мелиодаса: «После того, как ты отравил его, почему мы должны это делать? Не говоря уже о том, что как врач ты совершил нечто непростительное. Как врач ты должен спасать жизни людей, а не убивать их».       «Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я знаю, то, что я сделал, непростительно! Но... даже если так... я слишком бессилен, чтобы когда-либо дать отпор... Я даже не смог защитить свою собственную дочь...», — доктор Данна опустил голову от стыда, согнувшись пополам на полу. «Я надеялся, что я достаточно силен... Я надеялся, что смогу защитить тебя, Сенетт».       Элизабет собиралась вмешаться, но Мелиодас снова поднял руку. Тристан замолчал, в своем сознании он вспомнил образ единственной женщины, которую он любил больше всего, как она протянула к нему руки с яркой улыбкой на лице, держа на руках прекрасного ребенка, зовя его по имени с глазами, полными любви: «Тристан» .       «...У меня тоже когда-то была дочь. Действительно, ты совершил нечто непростительное как врач, ты нарушил свой кодекс врачебной этики. Я злюсь на тебя за то, что ты подсыпал ему яд, но я также понимаю твои чувства как отца, который хочет защитить и спасти свою дочь», — Тристан похлопал врача по плечу, прежде чем уйти. «Не пойми меня неправильно, если мы случайно найдем твою дочь, то освободим ее, когда пойдем забирать нашего товарища из темницы Баст, это не для тебя, а для твоей дочери».       Доктор Данна захлебнулся слезами, прижавшись лбом к полу: «Спасибо!».       «Думаю, тебе еще рано говорить спасибо», — Тристан повернулся и удивился, увидев плачущую Элизабет. «И почему ты плачешь, принцесса?».       " Я не знаю почему, но глядя на его широкие плечи, которые чувствовали себя одинокими, как будто он мог плакать только в своем сердце... мне не хотелось ничего, кроме как подбежать к нему и обнять его, чтобы защитить от жестокости этого мира... почему я чувствую себя так?" , Элизабет чувствовала, что это чувство отличалось от того, что она чувствовала к Мелиодасу. То, что она чувствовала к Тристану, было более чистым и невинным, более платоническим, как любовь между семьей, как та, которую она разделяла со своими сестрами и отцом. Вытирая слезы, Элизабет снова винила себя за то, в чем не было ее вины. "Я не знаю, что мне делать... хотя я всегда говорила, что хочу спасти это Королевство... что делает вас и сэра Мелиодаса такими сильными, сэр Тристан?".       Мелиодас и Тристан обменялись понимающими взглядами. Тристан покачал головой. Типично. Его мама всегда была такой.       «Принцесса... правда, может быть, наступает время, когда ты теряешься на своем пути, и кажется, что весь твой мир рассыпался на куски, либо из-за неопытности, либо из-за того, что ты еще слишком молод, чтобы знать, что делать, но даже в этом случае, пока ты все еще жива и продолжаешь идти вперед, каким-то образом в конце концов наступит следующий день, и ты найдешь еще одну причину прожить свою жизнь заново. Только потому, что у меня все еще есть драгоценные люди, которых нужно защищать, такие как он, и кто-то, кто никогда не перестает верить в меня...», Тристан поднял голову, погладив Мелиодаса по голове. Когда он упомянул дорогих ему людей, которых нужно защищать, и тех, кто никогда не перестает верить в него, он вспомнил Мелиодаса и его семью, таких как Мерлин, Изольда, Элизабет, Ирина, Ланселот и Гвиневра. «Я могу продолжать идти вперед, независимо от того, насколько серьезны будут мои раны или шрамы. В конце концов, время залечит все твои раны, и как человек, который все еще жив, ты должен двигаться дальше ради тех, кто умер. Я решил для себя жить, независимо от того, насколько это больно, чтобы выполнить свое обещание людям, о которых я заботился».       «А ты? Я понимаю, почему люди страдают из-за Святых Рыцарей, и тебе хочется плакать, но неужели твое желание защитить людей и Королевство от Святых Рыцарей настолько слабо, что его может сломить всего одна-две слезы? Я решил найти Семь Смертных Грехов вместе с Элизабет и остановить Святых Рыцарей», — Мелиодас пошел вперед, засунув обе руки в карманы и решительно глядя прямо в глаза Элизабет, — «даже если ты умрешь, я выполню обещание, которое дал тебе».       Элизабет слегка покраснела и моргнула, ее слезы на секунду остановились. «Сэр Мелиодас...».       Вспомнив о смерти Лиз, Мелиодас повернул голову в сторону, и на его щеках появился легкий румянец: «Все люди рано или поздно умирают, но пока кто-то защищает то, за что он боролся, его принципы никогда не умрут. Как только вы решили следовать этим принципам, неважно, сколько крови и слез вы прольете, вы должны следовать им. Вот кто такой рыцарь».       Элизабет опустила голову, Хоук остался рядом с ней, пока Тристан и Мелиодас отправлялись в подземелье Баст.       Глядя на город, Тристан спросил: «Как думаешь, с мамой все будет в порядке, пап?».       «Твоя мать — сильная женщина. Ты должен был это знать», — Мелиодас легонько постучал кулаком по своей руке. «К тому же для нее будет безопаснее остаться в Шляпе Кабана или в этом городе, чем идти с нами. В конце концов, нас ждут Святые Рыцари».       Тристан только напевал, после этого они продолжали идти бок о бок молча, пока Мелиодас не заговорил, когда они пересекали мост на окраине города: «...но я немного удивлен, что ты упомянул Ирину».       «концепция спасения кого-либо — это просто заблуждение, созданное нашим мозгом. В конце концов, мы никогда не узнаем, действительно ли мы кого-то спасаем или нет, потому что мы никогда не узнаем, как действуют другие люди, если только у нас нет способности читать сердца людей, как у моей старшей сестры, которая больше выглядит моей младшей сестрой».       Мелиодас сдержал смех: «Скажи это при ней, и у меня такое чувство, что она устроит истерику или, по крайней мере, рассердится на тебя!».       «Хотя я знаю, что это всего лишь пустая надежда, но, возможно... часть меня как отца подумает, что я спас свою собственную дочь, пытаясь спасти его дочь», — глядя на свои ладони, Тристан поднял голову со слишком знакомой горькой, страдальческой улыбкой, «Ты думаешь, это глупо?».       «Вовсе нет», — Мелиодас ободряюще улыбнулся, похлопав его по руке, — «просто если у тебя будет шанс, ты знаешь, я верю, что ты будешь прекрасным отцом».       «Это потому, что у меня такой замечательный отец, как ты», — Тристан спрятал руки за головой, «и~ не волнуйся, на этот раз я защищу тебя».       Мелиодас запрыгнул ему на спину, взъерошив волосы Тристана, сидя у него на плечах: «Эй, я не настолько слаб, пока тебе не придется меня защищать, нахальный сопляк~».       «Да, скажем, тот, кто получил травму намеренно и сказал, что это не проблема, но потерял сознание, даже не успев дойти до кровати», — Тристан скрестил руки на груди, шагнул вперед и схватил Мелиодаса за ноги. «Кроме того, ты должен был это уже понять, кто бы ни видел нас сейчас в таком положении, я уверен, они подумают, что я несу своего сына, хотя на самом деле я твой сын, который несет своего отца, который только что выздоровел».       «Хочешь, чтобы я сделал тебя лысым? Приготовься попрощаться со своими любимыми длинными волосами», — прищурился Мелиодас, выдернув волосы Тристана, прежде чем в его голове возникла идея, на его лице появилась лукавая ухмылка. «Кстати, когда ты говорил о ком-то, кто никогда не перестанет верить в тебя, ты имел в виду свою первую жену или вторую?».       Тристан повел бровью: «Вы с Ланселотом этого не переживете, не так ли?».       «Сэр Мелиодас! Сэр Тристан!».       Мелиодас и Тристан оглянулись, они увидели Элизабет и Хоука, бегущих за ними. Элизабет пришла, чтобы отдать ножны Мелиодаса, которые она починила для него, пока он спал.       Подняв руку, Элизабет воскликнула: «Пойдем в подземелье Баст?!».       Не слишком удивившись, Тристан все же резко спросил: «Ты идешь с нами?».       «Я не рыцарь. Я не такая сильная, как вы двое или леди Диана», — Элизабет переплела руки за талией, прежде чем обернуться к ним с нежной улыбкой на лице, — «но я не перестану сражаться, чтобы спасти и защитить это Королевство. Я продолжу сражаться за людей и Королевство, даже если вы умрете».       Мелиодас и Тристан хором сказали: «Не убивай нас так быстро».       Элизабет взвизгнула: «Извините!».       Когда они услышали тяжелый топот перед собой, Мелиодас выскочил вперед, держа руку наготове на рукояти меча. Подняв глаза, они увидели Диану в странном состоянии. Она, казалось, не сосредоточилась, ее глаза были лишены эмоций, прежде чем она, казалось, резко обернулась, удивленная тем, что увидела здесь Мелиодаса и остальных. То, что произошло после этого, было очень быстрым: Диана напала на них, а Мелиодас приказал им бежать, неся Элизабет на плече.       Тристан заметил, неся Хоука: «Какая у тебя наглость, что ты еще находишь время ее лапать?».       Сжав ягодицы Элизабет, Мелиодас невозмутимо спросил: «Какого черта у тебя хватает наглости все еще иметь такой острый глаз, чтобы замечать и критиковать мелочи?».       Элизабет взвизгнула: «Вы двое, как вы можете быть такими спокойными?!».       После того, как они случайно встретили пастухов из Далмари, которые как раз возвращались с пастбища, они спрятались за склоном, прежде чем Мелиодас выглянул. На этот раз Мелиодас тоже стал странным, прежде чем сразиться с Дианой.       «Нам нужно сейчас же убираться отсюда. Два Греха сражаются друг с другом всерьез, и мы не выйдем отсюда невредимыми, если останемся здесь», — Тристан щелкнул пальцами, используя телепортацию, и они оказались на другой стороне степи . «Это плохо. Даже папа тоже попал под магическое воздействие» .       Хоук фыркнул: «Что с ними случилось, на самом деле?!».       Тристан объяснил: «Это своего рода магические заклинания контроля над разумом, применяемые с дальнего направления. Наш коварный враг заставил их видеть друг в друге врагов, и они будут продолжать сражаться друг с другом, думая, что сражаются со своим врагом».       «Это плохо, если так пойдет и дальше... они... что нам делать?!», Элизабет повернулась к Тристану, который, казалось, не был тронут. «Но вы в порядке, сэр Тристан?».       «Ну, на меня такие магические заклинания не подействуют... Я знаю, как снимать магические заклинания, но мне понадобится время, особенно учитывая, что они сейчас дерутся», — Тристан опустил взгляд. «Сэр Хоук, оставайтесь здесь с принцессой и этими двумя пастухами. Я сниму с них магические заклинания».       Хоук промычал: «Понял!».       Однако, как и сказал Тристан, ему нужно было время, и это была явно нелегкая задача, особенно с двумя Грехами, которые все еще сражались друг с другом, и Тристану приходилось избегать или уклоняться от их атак и приближаться к ним, чтобы разрушить магические заклинания в их разуме. Он даже получил удар от меча Мелиодаса или кулака Дианы.       Элизабет с тревогой наблюдала за ними издалека и думала: «О, нет... Мне нужно что-то сделать, пока они не поубивали друг друга...» .       К счастью, он смог сначала разрушить магические заклинания Мелиодаса, поэтому ему нужно было только попросить Мелиодаса помочь ему. План был таков: когда Мелиодас отвлек Диану, он разрушил магические заклинания Дианы, но прежде чем они смогли это сделать, магические заклинания Дианы уже разрушились. Именно тогда они услышали, как Хоук громко кричит и зовет Элизабет. Когда все трое повернули головы, они увидели, что у Хоука течет носом кровь и на голове большая шишка, а Элизабет лежит на земле, едва в сознании, с кровью от порезов и порезов, покрывающей все ее тело. Подняв глаза, они увидели двух Святых Рыцарей в доспехах. Тот, что поменьше, сказал, как плохо будет, если они убьют принцессу, но тот, что побольше, только рассмеялся, упомянув, как ему нравится наблюдать, как лицо маленькой девочки корчится от боли.       Этого было достаточно, чтобы Тристан рванулся вперед и со всей силы пнул его, отбросив Руина в подземелье Баст. «Что ты творишь?!»       Мелиодас подбежал к ней, а Тристан посмотрел на нее сверху вниз и спросил, все ли с ней в порядке: «Элизабет?!».        Элизабет криво ухмыльнулась, прежде чем выбросить колокольчик посоха Руина изо рта: «Слава богу... вы все вернулись в нормальное состояние...».       Глядя на ее улыбку, несмотря на боль в теле, Мелиодас схватил ее за руку: «Элизабет, мы приняли твою решимость».       «Сэр Мелиодас, пожалуйста, окажите ей первую помощь», — Тристан положил сумку на землю, встал и хрустнул костяшками пальцев. «Я разберусь с этим ублюдком».       Двигая ногами вперед и назад, Гелда, сидевшая на ветке дерева и наблюдавшая издалека, подняла Сферу Общения со зловещей ухмылкой на лице: «Ах, этот человек точно мертв~ Как думаешь, мне стоит остановить его, принцесса?».       «Не нужно, тетя», — на своем месте Гвиневра посмотрела на свое отражение в зеркале с холодной яростью. «Просто позволь Тристану убить его за то, что он причинил боль маме».       Гелда мрачно усмехнулась: «Хорошо~, потому что я тоже не хочу его останавливать, даже если ты попросишь меня об этом~».       Сзади Ланселот содрогнулся: «Страшно... не то чтобы я не понимаю, почему, но почему женщины в нашей семье должны быть такими страшными?».       Гвиневра закатила глаза: «Ты что-то сказал, Ланселот?».       Ланселот тут же: «Вовсе нет, сестра!».       Тристан щелкнул пальцами, используя телепорт, чтобы появиться перед Руином, и послал удар с достаточной силой, чтобы разрушить доспехи Руина, отправив его к стене Подземелья Баст, которая теперь рассыпалась на куски. Сильно наступив на живот Руина, Тристан презрительно посмотрел вниз, когда две пары рук дракона появились из его спины: «Мне не нужно использовать свои собственные руки, чтобы убить тебя, потому что я не хочу пачкать свои собственные руки твоей грязной кровью». Впервые Руин почувствовал, как страх закрадывается в его сердце, когда он почувствовал исходящую от него злую магию и темную ауру, подняв глаза на парящую над ним фигуру, спросил: «Кто... ты?».       «Хороший вопрос, мне тоже интересно, кто я на самом деле», — Тристан дьявольски ухмыльнулся, прищурив красные глаза, — «А теперь умри».       Две пары извивающихся драконьих рук, которые чесались съесть свою добычу, разрывая Руина на куски. Тристан посмотрел вниз на человека, который теперь превратился в комок. Если бы он услышал голос людей, кричащих от страха, ему было бы все равно. Если бы он услышал, как кто-то зовет его по имени, это было бы похоже на то, что он пришел из далекой-далекой памяти. Он не смог защитить свою мать, это было все, что он помнил, и теперь его заботило только то, чтобы превратить в клочки того, кто посмел причинить боль его матери, независимо от того, как люди вокруг него кричали от страха.       Когда он очнулся от своего оцепенения, первое, что он почувствовал и увидел, был Мелиодас, который схватил его за щеку, глядя на него с беспокойством: «Трисс... Тристан?! Соберись!».       Тристан ахнул, и его глаза расширились, когда он обнаружил, что лежит на земле, его верхняя часть тела поддерживается руками отца. Его глаза снова стали синими "...Я снова потерял контроль?".       «Ага. Ты успешно напугал их всех до такой степени, что наш враг оставил это Подземелье Баст без охраны. Мы можем войти в это место», Мелиодас кивнул головой, поворачиваясь к опустошённому Подземелью Баст. «Ты в порядке? Ты можешь стоять?».       Тристан закрыл глаза предплечьем и захныкал: «Папа, мне так жаль... Я должен был остаться с ней, чтобы защитить ее... Я был таким...».       «Спасибо, все в порядке. С твоей мамой все будет в порядке. Спасибо тебе за то, что ты принес аптечку в своей сумке, я смог обработать ее раны», — Мелиодас нежно коснулся своего лба. «Не вини себя».       Тристан сидел и невесело хихикал: «Ах, как мне стыдно... хотя это я сказал, что защищу тебя и маму...».       "О чем ты говоришь? Для нас, твоих родителей, естественно защищать своего сына", Мелиодас знал, что Элизабет смело пошла на риск, пока снова не получила травму, чтобы спасти их, и Мелиодас понимал, что чувствует его сын. Дело в том, что Мелиодас чувствовал себя виноватым за то, что позволил своему сыну снова испытать это. Каждый раз, когда Тристан пил его кровь, кровь Демона превращала Тристана в хладнокровного, скорбного кровожадного зверя. По крайней мере Мелиодас был благодарен, что количество крови Демона, которое выпил Тристан, было недостаточно, чтобы сломать печать, которую Мелиодас и Мерлин наложили на его тело. Потрепав его по голове, Мелиодас подбадривал "теперь, просто иди к ней, если хочешь проверить ее. Я подожду здесь тебя и Диану".       Тристан потер глаза, прежде чем поднять взгляд с улыбкой, почти по-детски говоря «да».       Когда Элизабет пришла в себя, она увидела, как Диана и Хоук обсуждают с Тристаном, стоит ли просто вернуть Элизабет в Шляпу Кабана или в город: «О, я...».       «Йоу, храбрая принцесса. Благодаря тебе мы смогли вернуть леди Диану и сэра Мелиодаса в нормальное состояние, но нам нужно как следует обработать твои раны и дать тебе отдохнуть», — бережно неся ее свадебным стилем, Тристан нежно поднял ее. «Не волнуйся, я отведу тебя и Хоука в дом доктора, прежде чем вернуться в подземелье Баст с леди Дианой и сэром Мелиодасом. Мы обязательно найдем и освободим сэра Бана и дочь доктора... Мисс Сенетт, верно?».       Элизабет каким-то образом почувствовала, несмотря на его улыбку, в глубине души, что он готов заплакать, как ребенок, который в слезах прибежал к матери, и Элизабет не могла сдержаться, она не могла избавиться от материнского инстинкта в своем сердце: «Сэр Тристан, с вами все в порядке? Ваши глаза... вас тоже ударили, когда...».       «О, не волнуйся. Это просто побочный эффект, когда я выпил яд или кровь», — Тристан, опустив взгляд с фирменной широкой ухмылкой, которая соответствовала Мелиодасу, отмахнулся, как от ничего, прежде чем нахмуриться. «И еще, ты та, кто получает здесь тяжелые травмы, черт возьми. Клянусь... ты должна была подумать и о себе».       Хоук протопал: «Он прав, Элизабет! Я останусь с тобой».       «Нет, мы должны... отправиться в подземелье Басте...», — слабо улыбнулась Элизабет, — «в конце концов, я обещала... что сделаю все возможное... чтобы защитить это Королевство и его народ...».       «Ты хочешь пойти с нами, несмотря ни на что, а?» — Тристан смиренно вздохнул, слишком хорошо зная, какой упрямой она может быть. «Хорошо, но тебе придется набраться терпения, потому что, возможно, это будет ухабистая дорога. Я понесу тебя».       После того, как Тристан переместил Элизабет, чтобы нести ее на спине, Тристан поднял голову: «И еще, принцесса... если позволите... правда, вам придется бороться изо всех сил и делать все возможное, но не заставляйте себя и не пытайтесь обременять себя слишком сильно. Вы можете попросить нас о помощи, потому что мы, в конце концов, друзья. Мы бы не хотели, чтобы с вами что-то случилось. Если бы с вами что-то случилось, как ваши друзья, мы бы расстроились и не хотели бы вас потерять... верно, сэр Хоук?».       «Правда!» — воскликнул Хоук, подбежав к Тристану, а затем поник. «Мне так жаль, Элизабет... Я недостаточно силён, чтобы защитить тебя... но в следующий раз я тоже сделаю всё возможное!».       «Тристан и Хоук правы, принцесса», — Диана накручивала волосы на палец, — «и еще, после того, как я увидела, какая ты храбрая сегодня... я думаю, что у тебя тоже есть сила над собой, сила, чтобы переместить меня, Тристана и Капитана, пока мы не захотим помочь тебе. Не волнуйся, ты можешь отдохнуть некоторое время. Просто предоставь это нам сейчас».       Элизабет улыбнулась, ей показалось, что она вот-вот расплачется от радости: «Спасибо вам всем».       Глядя на сгорбленную фигуру на спине Тристана, Хоук заметил: «А, она спит».       "просто позволь ей. Она ведь и так боролась с собой", - усмехнулся Тристан, думая, как это забавно, когда он понял, насколько легким была его мама в этот день. Тогда, когда он был ребенком, его отец и мать всегда носили его на руках, но сейчас все было наоборот. Не то чтобы он возражал, просто это было странно, но тепло, которое было в его сердце благодаря его семье, было все тем же. Подняв глаза, он махнул рукой: "о, это сэр Мелиодас".       Диана оживилась: «Хорошо, у нас также достаточно информации благодаря подчиненному другого Святого Рыцаря!».       Хоук фыркнул: «ты имеешь ввиду после того, как ты показал Святому Рыцарю, что ты растоптал и избил его вдребезги?».       Тристан дернул бровью: «Я думаю... Я не хочу слышать подробности...».       Мелиодас понял, когда Тристан привел Элизабет, попросив его оставаться на месте и заботиться об Элизабет, пока они проникают в Подземелье Баст, чтобы найти Бана и Сенетт. Сначала они нашли Сенетт, но им пришлось положить ее в сумку Дианы, потому что бедная женщина рухнула без сознания от страха. Когда они встретились с Баном, который небрежно прорвался через свою тюрьму, Тристан и Хоук были сбиты с толку, услышав, как Диана просит их держаться на расстоянии. В следующую секунду они просто поняли причину, когда Мелиодас и Бан обменялись довольно шумными приветствиями, прежде чем у них был раунд армрестлинга с ужасающей силой, достаточной, чтобы разрушить Подземелье Баст.       "Вы шутите?", Тристан знал, что Семь Смертных Грехов были товарищами его отца, и из того, что он слышал от Мерлин, они были безумно сильны, как его отец, но он не ожидал этого. Первое, что подумал Тристан, после того как переместил Элизабет на руки, неся ее свадебным стилем, чтобы уберечь ее, было попросить Бана устроить им собственный армрестлинг "Сэр Бан, поборешься со мной позже?".       Диана закрыла лицо ладонью и покачала головой: «Боже мой... Я же говорила, он тоже подружится с Баном».       Позже, после того, как они вернулись, доктор настоял, чтобы они остались и устроили пир в знак благодарности. Хоук получил удар от Мелиодаса, когда упомянул о «никаком яде» на этот раз. На их маленьком пиру Бан представился Элизабет и Тристану официально, прежде чем приставать к Мелиодасу с вопросом, что он имел в виду, говоря о Младших Грехах, о которых Бан слышал от Рыцарей, сплетничавших на их дежурстве.       Диана подняла руку: «О, смотрите!».       Они увидели удивительное зрелище на небе: небо было усеяно пересекающимися звездами.       В полночь, когда все уснули, Тристан прокрался на окраину, где снова тайно встретился с Гелдой, но он совсем не ожидал, что Гелда ударит его по голове, когда он придет.       Потирая голову, Тристан запротестовал: «Тётя?! Зачем ты меня ударила?».       Гелда прищурилась и скрестила руки на груди: «Гвен объяснила мне, что могло с тобой случиться».       Тристан напрягся, не находя слов, чтобы что-то отрицать. "на самом деле, какой же ты глупый? Если бы ты знал, что это поставит под угрозу и тебя, ты бы не должен был этого делать!", Гелда несколько раз ударила Тристана по голове, прежде чем обнять его. То, что произошло в этот день, напомнило ей, что каким бы взрослым ни был Тристан, он все еще ее племянник, которому иногда нужно ее руководство, потому что он моложе ее "ты говорила своей матери не обременять себя, хотя на самом деле ты всегда так делаешь. Не делай этого снова, ты можешь защитить нас, понимаешь?".       Тристан закрыл глаза, обнял ее в ответ: «Да, мне жаль. Я понимаю. Спасибо, тетя».

***

      Королевство Камелот       «Это как раз та самая строфа из одной из древних поэм Британии», — подняв глаза к небу, Гвиневра улыбнулась и положила руки на перила, — «когда небеса заполнятся перекрещивающимися падающими звездами, Британию посетит огромная угроза».       "это предзнаменование начала испытания древних истоков, Священной войны между направляющей рукой света и родословной тьмы, знак Священной войны", Артур обнял ее за талию. Он коснулся ее подбородка, приподняв ее голову, чтобы она посмотрела прямо на него "не волнуйся слишком сильно. Неважно, что нас ждет впереди, мы сможем сделать это вместе".       «Ты прав, но знаешь ли ты?», Гвиневра положила голову ему на плечо и мило улыбнулась, прикоснувшись ладонью к его щеке, прежде чем слегка поцеловать его. «Эта поза даст тебе шанс «атаковать», мой король».       Артур покраснел, а затем тихонько усмехнулся: «О, теперь ты хочешь меня подразнить? Ладно~ Я в деле».       Когда они соединили губы, Изольда и Ланселот, наблюдавший за ними, обменялись нежными улыбками. Они действительно любили своих друзей и надеялись, что будут счастливы вместе. Но все же Изольда чувствовала, что в ее сердце что-то пустое с тех пор, как ушел Тристан.       В ту ночь Изольда вошла в пустую комнату в Замке, точнее, в комнату Тристана в Замке Камелот. Она бросилась на кровать, которая больше не имела его запаха, держа в руках зеленовато-голубую шаль, которую она получила от него, лежа на этой кровати, слезы грозили пролиться из ее глаз, когда она чувствовала тоску в своем сердце: «Я только хочу быть рядом с тобой, всегда вместе с тобой... разве это слишком много, чтобы просить?».       «Тогда просто уходи», — Мерлин села на край кровати, прижав ее щеку к себе с понимающей улыбкой, — «Похоже, мне пора отпустить мою маленькую пташку». «сестра...», Изольда вытерла лицо, яростно краснея, «ах, прости! Мне не следовало бы... в конце концов, он твой бывший муж...».       «Но он твой спаситель и твоя первая любовь. Ты любишь его, не так ли?», Мерлин нежно улыбнулся, получив кивки Изольды. «Тогда просто иди, найди его и скажи ему, что ты чувствуешь, пока не стало слишком поздно и пока ты не пожалела о том, что сделала».       Изольда нерешительно подняла голову: «Но сестра...».       «Слушай, тебе не нужно думать обо мне. Речь идет о тебе и о нем», — Мерлин приложил палец к губам и подбодрил ее. «Если ты сможешь быть счастлива с ним, это будет моим величайшим счастьем. Важно то, что ты чувствуешь к нему. Как он отреагирует, посмотрим позже. Не волнуйся, я всегда буду твоим местом, где ты сможешь отдохнуть и вернуться домой, когда ты будешь нуждаться во мне».       Изольда закричала от радости и обняла ее за талию: «Спасибо, старшая сестра».

***

      На следующий день...       Ланселот ворвался в лабораторию Мерлин. «Изольда сбежала из Королевства!».       Артур выронил книги из рук: «Что?!».       Ланселот в панике показывает письмо: «Смотрите, она только что оставила это письмо в своей комнате!».       «Пожалуйста, простите меня, потому что я не могу сказать «прощай». Не ищите меня и не беспокойтесь обо мне, я могу позаботиться о себе сама. Я ищу сэра Тристана. Изольда», Артур взял его и прочитал «Серьёзно?!».       «женщины в нашей семье действительно...», Гвиневра покачала головой в знак смирения. «Не то чтобы я никогда не предсказывала этого раньше. Я просто удивлена, что ей потребовалось так много времени, прежде чем она решила уйти сама, и она даже не сказала нам об этом перед отъездом. Я не знаю, могла ли тетя Изольда быть такой... импульсивной». Артур тут же обнял Гвиневру за талию и усадил ее к себе на колени. «Я думаю, кто угодно может быть импульсивным, когда дело касается любви к кому-то, верно?». Гвиневра хихикнула и поцеловала его в щеку: «Ты прав».       Ланселот махнул рукой, невозмутимо сказав: «Вы оба, просто найдите себе комнату». Гвиневра покраснела и закипела: «Ланселот! Хоть раз в жизни ты мог бы не дразнить нас, правда!».       Ланселот едва рассмеялся: «Извините, но я не могу, потому что это слишком смешно!»       Мерлин заверила: «По крайней мере, она сначала спросила моего разрешения».       Артур моргнул. О, неудивительно, что она была так спокойна. «И что ты ей сказала, Мерлин?».       «Это ее жизнь, поэтому только она может решать и делать все, что захочет, вот и все», — хитро улыбнулась Мерлин. «И не стоит беспокоиться о ней, потому что я отдала ей Священную Реликвию и некоторые свои магические предметы в качестве защиты».       Ланселот кивнул: «Неудивительно, что она такая спокойная».