Глава 33: Нарушение правил и клятва

***

      На полпути Мелиодас, Гаутер, Бан и Кинг догнали Тристана, который стоял на коленях возле умирающего, тяжело раненого Рыцаря среди разбросанных трупов, держась за голову: «Возьми себя в руки. Что случилось на горе?».       Прохрипев, Рыцарь схватился за запястье: «Группа Рыцарей была... уничтожена... Группа Лорда Дон Роара... сражается с... Гигантом в Броне... которого защищает... падший ангел... с богиней и... Богом Смерти... наблюдающими поблизости... за этим бронированным монстром...».       После того, как рыцарь, который держал его за руку, скончался, Тристан положил тело обратно на землю, а затем, не оборачиваясь, спросил: «Вы слышите это?».       Когда они сосредоточились, внимательно прислушиваясь, они услышали, как кто-то поет: «Небо так высоко, где поет ветер~».       «колыбельная Зачарованного Леса», — осознал Мелиодас, — «этого не может быть... она не должна быть здесь. Что она здесь делает?».       Бан и Кинг хором спросили: «Кто?».       Тристан звучал не слишком уверенно: «Что касается вашего вопроса, мы не можем сказать вам наверняка, пока не проверим».       Мелиодас приказал им быстрее двигаться к месту происшествия: «В любом случае, не теряйте бдительности».       «Капитан, прошу прощения за прерывание», — Гаутер поднял руку, — «но я знаю, кто этот «Бронированный Гигант». Вот о чем я хочу попросить помощи. Мне нужна ваша помощь, чтобы решить, что нам с этим делать, особенно после того, как мы стали свидетелями того, что произошло в Королевстве Корнуолл».       Тристан медленно повернул голову с ужасом в глазах: «...что ты сказал?».       Мелиодас решительно приказал: «Гаутер, объясни все подробно».       Итак, оказалось, что Гаутер нашел странного спутника, который спрятался с ним в лесу. Когда они бежали к месту битвы, Гаутер рассказал о том, как он встретился с этим... Существом , назовем его так. Став свидетелем того, что произошло в Королевстве Корнуолл, Гаутер пришел к выводу, что Существо, которое он нашел, возможно, является неудачным продуктом, потерянной морской свинкой того, кто выпил кровь Демона.       «но я понятия не имею о падшем ангеле, богине и Боге Смерти, о которых он упоминал», — ссылаясь на слова покойного рыцаря, Гаутер завершил свое объяснение, — «возможно, кто-то еще пришел сопровождать этого парня, когда я оставил его одного?».       «наверное», Мелиодас приземлился за деревом вместе с Тристаном «это они!».       Гаутер, Бан и Кинг также спрятались за деревом рядом с укрытием их лидера. Если бы вы хорошо видели, вы могли бы увидеть всех рыцарей, стоящих лицом к лицу против огромного человека, одетого в доспехи Гаутера, который стоял над трупами, а Грехи и один младший Грех шпионили за ними. На самом деле, если бы вы внимательно присмотрелись, это были не только Грехи. Напротив их места было еще два шпиона.       Один спрятался по ту сторону скалы за кустами, а другой спустился вниз, прежде чем спрятаться на дереве, чтобы наблюдать за разворачивающейся перед ними сценой. Со своей позиции Элиас мог видеть Джерико и охоту на человека. Интересно, подумал он.       Скрестив руки за головой, Элиас небрежно оперся спиной на кору дерева: «Ну, раз уж принцесса попросила меня просто посмотреть и понаблюдать, прежде чем я решу, что делать, то, полагаю, я просто посмотрю, прежде чем решу, что мне с ними делать» .       Это было так напряженно, что ни рыцари, ни гигант не пошевелили ни единым мускулом. Зрители, которые прятались, как ветераны, знали лучше, что тот, кто шевельнется первым, умрет.       Однако то, что произойдет после этого, было совершенно непредсказуемо.       Первым делом появились дети из деревни.       Вскоре после этого пришла за ними седовласая красноглазая женщина в белом платье, велев всем вернуться в деревню.       Испуганные дети, которые называли ее «Ирис», повиновались ей, за исключением одного ребенка.       Пелио, лидер этой группы, вместо этого побежал к опасному месту и проигнорировал Ирис. Пока Грехи и их Младшие размышляли о том, как безопасно провести этих детей обратно в деревню, Пелио подошел к каждому члену рыцарей, приставая к ним, которые стояли неподвижно, как статуя, но после того, как он поднял глаза и увидел Бронированного Гиганта, Пелио совершил серьезную ошибку, размахивая деревянным мечом в руке по ногам Бронированного Гиганта, такой смелый, но глупый поступок.       После этого все произошло так быстро.       Огромный железный кулак металлического монстра обрушился на невинного ребенка.       "Нет!", Ирис бросилась, чтобы защитить его. Чтобы защитить Пелио от железного кулака Гигантской Брони, она приняла на себя удар, расправив пару трехцветных крыльев на спине, которые их защищали. Кровь брызнула из ее головы, когда она посмотрела на Пелио с материнской улыбкой на лице, ее глаза снова стали ее первоначальными Изумрудными сферами "...ты ведь не ранен, да?".       Покачав головой, Пелио глубоко вздохнул, глядя на ошеломленную мать: «...Ирис, ты...?».       К этому моменту, зная, кто эта женщина, Тристан и Мелиодас первыми обратились в бегство, поскольку их кровь закипела, за ними следовали явно озадаченные Бан, Кинг и Гаутер, но кто-то остановил их пятерых.       С ее Священным Орудием Магдалой, природная магия которой действовала только на мужчин, зная, что отец и сын вели себя хорошо, Нель Хатива остановила их, обернув Священное Орудие вокруг их тел, чтобы временно «арестовать» их.       Мелиодас прошипел: «Нейва! Отпусти меня!».       Тристан прорычал: «Отпусти! Что ты здесь делаешь?».       Нель Хатива не двинулась с места, лишь указав подбородком: «Замолчите и просто посмотрите немного, вы, идиоты, вспыльчивые, тупоголовые дети».       Во-вторых, в то время, когда они увидели, как несколько рыцарей подняли свое оружие к Броннированому Гиганту и парили в воздухе, другая бледнокожая белокурая девушка с бинтами, покрывающими все ее тело, вошла, чтобы вырубить всех рыцарей, которые пытались атаковать Броннированого Гиганта. Ее глаза были закрыты бинтами, ее челка обхватывала ее щеки, ее длинные прямые белые волосы, достигавшие ее бедра, развевались на ветру, и она зарычала, как зверь, прежде чем у нее из спины выросла пара вороновых темных крыльев, темные перья, как ночное небо, расстилающееся в воздухе.       Гаутер пришел к выводу, что забинтованная девушка была «падшим ангелом», а Лили — «богиней», о которой говорил покойник. «Тогда кто же Бог Смерти, интересно?».       В следующую секунду их внимание переключилось на другого ребенка, который подлетел к потерявшей сознание женщине перед Пелио. «...Лили?»       Бан в шоке, чувствуя себя свидетелем очередного привидения: «Ни за что!».       Кинг разинул рот, широко раскрыв его, словно рыба, ищущая воду: «...ты издеваешься?».       «О, черт», — рассеянно выругался Тристан. «Хотя это не слишком удивительно, учитывая, что Лили тоже здесь, но это совсем не к добру» .       "мама! Лили, просыпайся!", Элиас присел рядом с ней и потряс ее за плечо, не обращая внимания на дождь. Когда Лили вообще не двигалась, Элиас щелкнул пальцем и холодно сказал " Энкиду , свяжи их всех".       Забинтованная седовласая девушка, такая ловкая, избегала цепей, вырывавшихся из порталов в воздухе, но эти цепи успешно связывали Рассветный Рева и Бронированного Гиганта.       Когда Пелио приблизился к нему, рассказывая о том, как это круто, и спрашивая, какой магией он владеет, Элиас оттолкнул его и грубо прорычал: «Как и говорили люди, разница между храбростью и глупостью тонка, как бумага, да?».       Тристан, уже привыкший к этому, просто пожал плечами: «Ой-ой... это не к добру...».       Пелио, упавший на задницу, крикнул Элиасу за то, что тот его так сильно толкнул: «Что ты имеешь в виду?».       «В самом деле, зачем вы все сюда пришли, чертовы отродья? Вы серьезно думаете, что можете сами победить злого преступника, очистить зло и стать настоящим героем? Ха! Не смешите меня. Кем вы себя возомнили? Вы всего лишь ребенок! Это не игра, это охота на людей! Это место не детский сад, где вы все можете играть! Вам не следовало бы приходить сюда с самого начала!», с ядовитым тоном в голосе и презрительным пристальным взглядом Элиас хлопнул себя по руке, властно обхватив свое тело, «убирайтесь... просто возвращайтесь домой и плачьтесь своим родителям, прежде чем у меня даже появится мысль избить вас до синяков за то, что вы заставили мою мать получить травму только из-за того, что она защищала вас, вы, избалованный бесполезный отродье».       Издалека Бан поднял большой палец: «острый язык, смертоносный, как меч, словно он мог убить тебя одними лишь словами, холодная ярость с убийственным намерением и спокойным отношением. Да, без сомнений, это Элиас~».       Кинг не был так уверен: «Серьёзно, Бан? Я всё ещё думаю, действительно ли это мой брат... он сильно изменился».       Да, по сравнению с тем, когда Кинг видел его в последний раз, Элиас стал выше, его кожа стала бледнее, а прямые светлые волосы длиннее. Волосы Элиаса доходили до плеч и были аккуратно связаны на затылке, но, будучи старшим братом, Кинг не узнал этого Элиаса, который изменился и стал совсем не похож на того Элиаса, которого он знал.       Бан приподнял бровь: «Это так? Я думаю, он совсем не изменился».       Кинг яростно закивал головой: «Ну, мы ничего не можем сделать или сказать, чтобы переспорить его, потому что его логические утверждения — это правда, да, эта часть его вообще не меняется, но все же...».       Тристан вздохнул и прервал слова Кинга: «Да, я знаю, что все дети ее любят, но этот ребенок действительно страшен, когда он так зол».       «Скажи, Трисс», - Мелиодас наклонил голову и скрестил руки на груди. «Под Элиасом ты подразумеваешь ее приемного сына?».       Тристан кивнул головой: «Да».       Мелиодас снова попросил подтвердить «тот, которого вы с Нейвой спасли, когда он умирал около 20 лет назад, и вы двое передали его ей ? ».       Тристан снова кивнул головой: «Ага. У этого мальчишки такой характер, когда дело касается ее ».       Мелиодас и Тристан напряглись и повернулись к Бану и Кингу, которые уставились на них, прежде чем хором спросить: «...что?».       У Кинга и Бана отвисла челюсть, и они были в равной степени шокированы.       Кинг вскрикнул от недоверия: «Ты знаешь моего брата!?».       Бан присоединился к нему: «Ты знал его, но никогда не рассказывал нам об этом?!».       На это Мелиодас просто заявил: «На самом деле, я не знаю, а вот Тристан знает».       Тристан поднял руку: «Ну, какие бы вопросы у тебя ни возникли, давай обсудим их позже, потому что я знаю, что это не приведет ни к чему хорошему».       «Боже мой. Ничего не поделаешь, я думаю», — с выражением лица, словно говорящим «Я справлюсь», Нель Хатива подмигнула и поднесла указательный палец к губам. «Просто оставайся здесь, пока ситуация не станет достаточно безопасной после того, как я эвакуирую этих детей, хорошо?».       Глядя виновато на окровавленную Лили, которую Элиас держал на руках, Пелио был на грани слез: «Я просто... я был...».       "Пелио", женщина с длинными прямыми светлыми волосами, доходившими до бедра, ее лицо было похоже на лицо Гаутера, но ее взгляд был мягче и женственнее. Ее карие глаза не выражали ничего, кроме доброты, когда она по-матерински улыбнулась ему: "Что ты здесь делаешь? Я искала тебя. Пойдем домой. Пора есть".       «...мама? Это правда ты? Ты умерла из-за своей болезни, тогда почему...», — закричал Пелио, подбежав к ней, чтобы обнять. «Мама, я так скучал по тебе!».       Она улыбнулась и обняла его в ответ, погладив его по голове, прежде чем ее рука засияла фиолетовым светом. После того, как Пелио уснул и рухнул без сознания на ее руки, она вернулась в свою настоящую форму, не кто иной, как Нель Хатива. Неся Пелио на руках и с искрой в глазах, Нель Хатива подняла большой палец к Мелиодасу, который приблизился к ее «завершенной миссии».       Мелиодас наклонил голову: «Серьёзно, Нейва... ты должна это делать только для того, чтобы он уснул? Я рад, что ты не злоупотребляешь своей способностью менять форму, иначе ты могла бы очень хорошо использовать её для совершения преступлений».       «Да ладно, Мелиодас~ не дразни меня так. Я же не та, кого называют преступником, верно?», Нель Хатива игриво закатила глаза, прежде чем многозначительно посмотреть прямо на Элиаса. «И Элиас, я понимаю твой гнев, но это совсем нехорошо, нападать на другого ребенка, чтобы снять стресс. Помнишь, что сказала твоя мать об этой твоей плохой привычке?».       «Как будто меня это волнует, когда моя мать получила такую ​​травму», — Элиас цокнул языком, прежде чем упомянуть строки о том, что он не набрасывается на других просто потому, что хочет снять стресс. «Хороший трюк, тетя. Что ты делаешь с другими детьми?».       «Их тоже заставлю спать, как этого. Поскольку ты закончил свои выходки, я отправлю их всех обратно в деревню, до того, как я начала здесь работать, вот и все», — Нель Хатива покачала головой, прежде чем направиться туда, где она оставила других спящих детей. «Сорванцы. Меня окружают сорванцы, и как это может быть моей жизнью? Кстати, пока я ненадолго отлучусь, удачи с ними~».       После того, как Нель Хатива исчезла, чтобы эвакуировать детей обратно в деревню,             Мелиодас повернулся к Рассветному Рёву, падшему ангелу и Броннированому Гиганту: «О, точно. Нам еще нужно закончить наши дела с этими ребятами».       После того, как Грехи, включая Тристана в роли Младшего Греха прояснили свою личность, Слейдер в восторге закричал: «О, это счастливый день! Если бы у меня был шанс и я мог бы освободиться от этих цепей, я бы очень хотел сразиться со всеми вами, легендарными силами, но, к сожалению, сегодня у нас другая миссия — отрубить голову Бронированного Гиганта».       Очевидно, Рассветный Рёв и Броннированый Гигант пытались освободиться от цепей, но не смогли. Пока Элиас имел дело с Рассветным Ревом и Броннированым Гигантом, Тристан унес Лили, чтобы залечить ее раны, ему помогали Мелиодас с Баном, Кинг и Гаутер внимательно наблюдали.       Элиас усмехнулся: «Бесполезно бороться, потому что эти цепи были особенными. Энкиду — это Цепи Небес, это специальное оружие, посланное Матерью Хаоса, чтобы сдерживать каждое живое существо, будь то человек, фея, великан, даже Демон и Богиня. Эти цепи могут сдерживать даже Богов. Бесполезно бороться, потому что чем выше уровень твоей магической силы, чем больше ты борешься, тем сильнее Энкиду будет сдерживать тебя. Только тот, у кого чистое сердце и душа, как у моей матери Лили, не будет скован этими цепями».       Даже Слейдер, лидер Рассветного Рева, не мог освободиться и требовал, не давая Кингу или Бану возможности высказаться, и это раздражало их, хотя Слейдер этого и не осознавал: «Кто ты?».       Элиас ухмыльнулся и внезапно вспомнил слова Лили, сказанные им перед тем, как он покинул Зачарованный Лес вместе с принцессой и ее группой.       « У тебя есть крылья за спиной. Ты можешь летать, куда захочешь» .       Так же, как Лили и забинтованная девушка, Элиас отрастил свои крылья, не крылья Феи, а пару птичьих крыльев. Подобно Лили, у которой были трехцветные крылья, у Элиаса была пара серо-коричневых крыльев с двумя белыми пятнами на крылышках каждого крыла. Белые пятна на его крыльях стали большими белыми вспышками, когда он хлопал крыльями. Глядя вниз с некоторой аурой благородства вокруг него, Элиас представился так же, как сказала ему Гвиневра, на случай, если он должен раскрыть свою личность, как в этот раз. Подняв челку, Элиас показал татуировку Пересмешника, прямо над когтеобразным шрамом на лбу, заслужив не одно вздрагивание от своего окружения.       «Я Фей Принц Элиас, один из Младших Грехов, Грех Пересмешник Лицемерия. Тот, кто завербовал меня, — Лебединый Грех Желания, Белая Чародейка Гвен. Я поговорю с тобой позже, но сейчас мне нужно сначала позаботиться об этом», — опустив челку, чтобы снова закрыть лоб, Элиас убийственно посмотрел на него, повернувшись к Бронированному Гиганту и протянув ему руку. «Цена, которую тебе придется заплатить за каждую каплю крови моей матери, огромна, ты знаешь?».       Саймон крикнул тому, кто был с катаной и в красных доспехах: «Подожди! Наш начальник приказал нам принести его голову!».       Элиас поднял бровь: «Кто твой начальник?».       Огромный человек, Хьюго, если они помнили, ответил: «Ну, тот, кто дал нам это задание, — кардинал королевства Лионес, сэр Хельбрам».       Ну, в любом случае, скрывать это было бесполезно. Вот почему они ответили ему, но они не ожидали такой реакции от Элиаса. В отличие от Кинга, который вздрогнул, Элиас вместо этого рассмеялся. "просто кардинал? Мой начальник - принцесса. Между принцессой и кардиналом, очевидно, приказ принцессы имеет больший вес, так что я никак не мог ее подвести, не говоря уже о том, что она такая страшная, когда злится. Она сказала мне смотреть и наблюдать, прежде чем я решу, что делать с этим существом. После того, что он сделал с моей матерью, он вообще не сможет протестовать, если я его убью, верно? Я не хочу, чтобы у меня отобрали мою добычу. Не волнуйся, просто подожди там, и я оставлю тебе его голову. Если ты посмеешь вмешаться, то я тоже убью тебя здесь и сейчас", - Элиас поднял обе руки в стороны, когда из портала в воздухе вокруг Элиаса, парящего над Гигантом Брони " Врата Вавилона ", вышло множество оружия различной формы.       Мелиодас потянул Кинга, а Бан бросил Гаутера на плечо, чтобы приблизиться к Тристану. Тристан прижал Лили к себе и щелкнул пальцем, чтобы защитить себя с помощью Идеального Куба, когда Элиас запустил все это оружие в Броннированного Гиганта, он застонал от боли, когда несколько мечей и копий пронзили его ноги, и он упал на колени на землю.       "хорошо, по крайней мере, ты встанешь на колени. А что, если я разорву твои конечности следующим? Твоя голова будет последней", - щелкнул он пальцами, намереваясь нанести смертельный удар, но когда между ним появилась фигура в черном капюшоне, размахивающим своим орудием, чтобы отразить все оружие, которое он запустил в Броннированого Гиганта.                   Нахмурившись от недовольства, Элиас поплыл вниз "что ты делаешь, тетя?".       «Если ты забыл, помимо Некроманта, я также Бог Смерти, который должен сопровождать Мертвых в Некрополь, хотя Бог Смерти — это скорее моя подработка, а не основное занятие», — опустив свой широкий черный капюшон, Нель Хатива ухмыльнулась, игриво размахивая своей Косой. «Знаешь, я не зря известна как Бог Смерти, ведь это моя вторая профессия. Так же, как и я, твоя мать не была бы известна как Королева Фей и не получила бы титул «Титания» как сильнейшая Фея своего Клана, если бы этого было достаточно, чтобы убить ее».       «Она права», — Лили обняла Элиаса сзади, наклонив голову, чтобы поцеловать его в макушку. «Успокойся, сын мой. Я бы не стала королевой своего клана и не получила бы титул королевы фей «Титания», даже если бы этого было достаточно, чтобы убить меня».       Кинг резко вскинул голову и только сейчас понял, что Лили больше нет. «С каких это пор...?».       Мелиодас пробормотал: «Как всегда, быстро».       Бан был единственным, кто заметил вуаль, скрывающую лицо Лили: « но что с ней? Не думаю, что есть смысл скрывать ее лицо, когда мы и так ее видим~».       Тристан махнул рукой: «Нет, не так уж и удивительно. Она королева своего клана, помнишь? Как королева, она естественно остается на высоком месте и не спускается вниз, чтобы сделать все своими руками, если в этом нет необходимости. Одного этого факта достаточно, чтобы быть причиной, по которой она должна закрывать лицо, хотя она не должна была быть здесь изначально».       "мама, ты истекала кровью! Безрассудная, как всегда!", прошипел Элиас, хотя он был благодарен Тристану, как обычно, за его заботу о его матери. Прижавшись к ней, он протестовал: "как ты могла позволить себе получить травму только для того, чтобы защитить этих бесполезных детей!".       «О, да ладно, я не хочу слышать это от тебя. Это ты безрассуден. Это всего лишь царапина, ничего страшного», — Лили ущипнула его за переносицу, прежде чем слегка поцеловать в лоб, — ​​«даже если это не первый раз, когда ты убиваешь кого-то, и я понимаю твой гнев, но я не хочу видеть, как мой сын убивает кого-то у меня на глазах. Не сердись. Когда дети со слезами на глазах кричат ​​о помощи, как я могу их бросить?».       Сильно покраснев от смущения, Элиас вздохнул, потерпев поражение, он никогда не сможет победить ее: «Ты действительно красивая и добросердечная женщина, мама. Неудивительно, что покойный король фей Далия любил только тебя до последнего вздоха, но, пожалуйста, будь осторожна. Мы с Обероном не хотели бы потерять нашу мать».       "Вы действительно думали, что мы вас не почувствуем? Очень жаль~ но благодаря тебе, малыш, у меня было достаточно времени, чтобы зарядить свою силу. Большое спасибо", один из членов Рассветного Рёва вышел из своего укрытия. Подняв лук, он натянул тетиву, прежде чем выстрелить стрелой "зарядка завершена, миссия выполнена".       Лили протянула руку: «Подожди!».       Мелиодас крикнул забинтованной девушке возле Бронированного Гиганта: «Отойди в сторону!».       Удивительно, но она поймала стрелу, выпущенную в Гиганта, и не только это. Она крутанулась всем телом, словно танцуя, прежде чем метнуть стрелу обратно ее владельцу. Прежде чем стрела нанесла вред своему владельцу, Мелиодас встал между лучником и приближающейся стрелой, используя Полный Отпор, чтобы отразить стрелу. Лили была готова к нему, она протянула руку вперед, прежде чем открыть портал в другое место, чтобы стрела приземлилась где-нибудь, где бы это ни было, не подвергая опасности жизни людей. Лили подтвердила, что послала стрелу в место, где можно было поглотить все виды магии.       Хьюго пробормотал в благоговении: «Она поймала стрелу Вайнхайдта голой рукой...?».       Саймон в изумлении добавил: «И даже бросила его обратно...?».       Когда она поймала стрелу и бросила ее обратно в своего владельца, повязки, закрывавшие ее глаза и голову, разорвались и упали.       Нель Хатива положила косу на плечо: «Ох-ох... цена освобождения от печати будет огромной, человек».       Хотя она отличалась физически, ее якобы черные как смоль волосы стали белыми, как и внешность ее призрака, а ее изумрудные глаза превратились в рубиновые, Тристан, как и ее брат-близнец, сразу узнал ее: «Ты... Тина...».       "привет, давно не виделись, старший брат", - беловолосая красноглазая девушка с бинтами на голове, руке и ноге, улыбнулась ему. Она немного пошатнулась, прежде чем шатаясь встала. Удивительно, но она бросилась на него и схватила его за шею, когда он лежал на спине. Слезы крови текли из ее глаз, когда она жутко улыбнулась ему "пора спать, навсегда... спокойной ночи".       Схватив ее за запястье, Тристан, лежавший на спине, пробормотал: «Тина... что...».       «так холодно... где ты был, брат? почему ты не пришел, когда они разорвали меня на куски, от кожи до костей, используя свои ножи и мечи?», глаза в глаза, она наклонилась, чтобы прошептать прямо перед его лицом, руки все еще сжимали его шею, и ее кровавые слезы падали на его щеки «так почему ты все еще жив? На самом деле, ты хотел умереть, поэтому ты не можешь протестовать, если я заберу тебя с собой, верно?».       «А, я думаю, ты права...», — выдавил Тристан, прежде чем опустить руки в стороны и закрыть глаза, — «ты можешь убить меня».       "черт возьми, мы позволим тебе! Иггдрасиль !", Лили подняла руку, когда позади нее появилось гигантское дерево. Она пошевелила руками, и из дерева " Винкула де Каэло " вышло несколько цепей .       За все те времена, что они провели вместе как мать и сын, Элиас понял это с одного взгляда. Он протянул руку и последовал примеру своей приемной матери " Энкиду ". К сожалению, ни Винкула Де Каэло Лили , ни Энкиду Элиаса не добрались до них, потому что вместо них их поймал Бронированный Гигант.       « Клятва, Отвращение, Омерзение », используя это как свое преимущество, тьма окутала ее и Тристана, Тристина прочитала свое заклинание, широко расправив крылья вместе со зловещей тьмой и миазмами « Нарушительница правил ».       После того, как темный кокон полностью окутал Тристана и Тристину, волны тьмы распространились по этому месту, и внезапно Элиас повернулся к Кингу и начал атаковать его.       Используя свое Копье Духа Частифола, Кинг смог увернуться от его атаки, но он понятия не имел, почему Элиас напал на него именно сейчас. «Элиас, что ты делаешь?!»       «Где ты был, Арлекин?», Элиас выплеснул все свое разочарование на брата за то, что тот покинул Лес Короля Фей и бросил их, его и Элейн. «Как думаешь, чья это вина?!».       Кинг вздрогнул, но его друг был в опасности, и он не мог позволить себе так просто сказать: «О чем бы ты ни хотел поговорить со мной, как твой брат, я выслушаю это позже, но не сейчас».       «как будто меня это волнует». Появился прекрасный демон, не кто иной, как Нель Хатива, принявшая форму демона. «Все здесь выглядят озадаченными. Объяснить?».       «Сначала объясни, что с ней случилось», — Мелиодас указал на кокон тьмы и замолчал. «Она...».       Нель Хатива отвела глаза, не в силах смотреть прямо на Мелиодаса: «...да, это Тина».       «Леди Бог Смерти, можешь ли ты хотя бы объяснить, что здесь произошло?», — отметил Слейдер, — «и просто помочь нам уже освободиться от этих цепей».       «Я объясню», — Лили подняла руку и объяснила, что здесь произошло. « Нарушитель Правил — это магическое заклинание, похожее на проклятие, оно повергнет ваше сердце в смятение. Оно заставляет все виды негативных эмоций, таких как грусть, гнев, отчаяние и т. д., выходить на поверхность. Неважно, насколько глубоко эти эмоции были подавлены, неважно, как долго они были скрыты или похоронены. Для Элиаса это выглядит так, будто он подавлял свои негативные эмоции, и он просто выпустил их прямо сейчас. Мой бедный сын, ты же уже сказал ему не подавлять свой стресс».       «Ты не можешь что-нибудь сделать здесь?», Кинг уклонился от каждого удара своим Пятым Копьем Духа Частифола Инкрейза . «Ты ведь его приемная мать, да?».       «Да, я. Чтобы разрушить заклинание Нарушителя Правил , нам нужно очистить миазмы, которые она нам послала, чтобы вызвать все негативные эмоции, или мы можем просто позволить тому, кто пострадал от этого заклинания, просто вылить их все. Очищение — одна из моих способностей, но я не слишком в этом эксперт. Просто если Изольда пробудится, она может провести очищение, потому что это ее специализация», Лили просто села на свое Священное Сокровище, Иггдрасиль, прежде чем поднять большой палец. «Кажется, ты — его самый большой источник стресса, так что это твое дело с моим приемным сыном. Просто прими его гнев и сражайся, чтобы защитить свою жизнь. Сражайся».       Кинг почувствовал, что его наказала эта идеальная образ матери: «Серьезно?!».       Тем временем Нель Хатива дала краткое объяснение воскрешению Тристины и побочному эффекту ее воскрешения: «Обычно воскрешение имеет побочный эффект. Я никогда не видела, чтобы воскрешение обходилось без эффекта. Если это так, я поаплодирую и украду их технику. Существует четыре эффекта. Во-первых, потеря всей памяти. Во-вторых, потеря «я», когда несколько их эмоций просто теряются или меняется их личность. В-третьих, потеря и то, и другое и превращение в другого человека, больше не того человека, которым они были до смерти. Наконец, они могут не потерять себя и память, у них все еще есть та же личность и память, все еще тот же человек, которым они были до смерти, но это съест их. Если они что-то потеряли, они будут искать это или, наоборот, у них есть какие-то сильные эмоции или воспоминания, поэтому они должны это высвободить. Например, если у них есть сожаление или обида, они должны выплеснуть свою ярость и обиду на что-то, чтобы найти выход, иначе... они станут безумными, которые знают только, как злиться точно так же, как печальный кровожадный зверь, если только они не убили себя случайно в процессе».       Не говоря ни слова, и Нель Хатива, и Мелиодас знали, что для Мелиодаса это была вторая потеря эмоций из-за его проклятия от Короля Демонов, но для Тристана и Тристины это был...       Словно прочитав их мысли, Бан произнес вслух: «Для Тристана и Тины это последний раз, верно?».       На самом деле, Бан напомнил, как Тристан бушевал после своего воскрешения, прежде чем Изольда остановила его. Это было похоже на то, что в этот раз, что означало, что источником любых эмоций или воспоминаний, которые были у Тристины, был никто иной, как Тристан.       «Ну, это не похоже на то, что я ничего не могу сделать», — Нель Хатива крепко сжала свою косу смерти. «Похоже, Тина намеревалась взять с собой Тристана. Теперь есть только один путь — спасти Тристана и вернуть ее в вечное состояние». Казалось, вся кровь отлила от лица Мелиодаса. «Нейва, ты не можешь...».       Нел Хатива протянула им обе руки: «Réalta Nua!».       Мелиодас остановил ее атаку приемом Counter Vanish «Нейва, остановись!».       «Отойди в сторону, Мелиодас», — Нель Хатива в своей демонической форме ударила его по руке, «это моя обязанность — возвращать мертвых к жизни. Это также моя обязанность — возвращать их к жизни, а не позволять им жить как скорбным, кровожадным зверям».       «Доверься им!», Мелиодас поднял меч, который он получил от Элизабет. «Неужели ты думаешь, я позволю тебе сделать такое у меня на глазах?».       «прямо как в старые времена, а?», Нель Хатива подняла руку, и из ее тени появилась коса смерти. «Не вини меня, если я говорю серьезно, Мелиодас».       «Нет, это не так», — Мелиодас отказался отойти в сторону. «В отличие от старых времен, мы не сражаемся друг с другом с намерением убить, Нейва».       Глядя на битву Элиаса и Кинга, а также на битву Мелиодаса и Нел Хативы, Бан мог только пробормотать: «...это полный бардак».       Напротив, Гаутер лишь продемонстрировал свои впечатленные глаза с обычным пустым выражением лица: «Интересно. Что же будет дальше?».       Саймон крикнул Слейдеру с заднего плана: «Капитан, мне кажется, что мы здесь не на своем месте в качестве зрителей».       Слейдер кивнул Лили и Элиасу: «То же самое касается и меня. Однако те, кто контролирует эти цепи, — это тот ребенок и его мать. Давайте подождем и посмотрим, но как только у нас появится шанс освободиться, сделайте это».       Внезапно они почувствовали, что сюда летит кто-то с сильной магической силой. Сначала они подумали, что это другая богиня с другим видом Лили, когда она приземлилась около темного кокона, или, следует сказать, Феникс, судя по тому, как огонь пронизывал ее крылья и тело.       Подняв глаза, Изольда спросила у пары, которая все еще сражалась: «Вы двое, где Тристан?».       Нель Хатива и Мелиодас на мгновение прекратили свою борьбу, моргая в благоговении, но именно Мелиодас спросил: «Какая ты Изольда? Изольда Белиалуин или Изольда Марианна?».       Изольда наклонила голову: «Что за вопрос, крестный?».       Мелиодас подытожил: «О, тогда Изольда Эвергрин?».       Все члены Рассветного Рёва и товарищи Мелиодаса отвисли от удивления: «КРЕСТНЫЙ ОТЕЦ!?».       «Что касается твоего вопроса, то все. У меня есть воспоминания обо всех моих реинкарнациях», — нежно улыбнулась ему Изольда. «Оригинально я была Изольдой Белиалуин, Жрицей Феникса. Я помню, что ты был моим крестным отцом, когда я была Изольдой Эвергрин, хотя я считаю, что ты был моим отцом всю мою жизнь. Сейчас я Изольда Марианна, Голубь Греха Преданности».       «Голубь Греха Преданности... хотя я понимаю, что Желание, Месть и Лицемерие действительно включены в Греховные вещи, но я не понимаю, как Вы, Леди», - спросил Слейдер, - «как Преданность может быть Грехом?».       «потому что это мой Грех. Учитывая мой титул Голубя Греха Преданности и то, как я совершила свой Грех, полагаю, это делает меня Младшим Грехом Козьего Греха Похоти», ее горькое веселье сменилось беспокойством, когда Изольда повернулась к Мелиодасу. «Крестный отец, ты еще не ответил мне. Где мой муж?».       Получив краткие объяснения от Нель Хативы и Мелиодаса, Изольда пробормотал: «Понятно, так вот почему вы двое ссоритесь».       «Не обращай на нас внимания», — Мелиодас нанес удар ногой, от которого легко уклонилась Нель Хатива. «Просто очисти Нарушителя Правил Тины , если сможешь».       «Сэр Бан, не могли бы вы мне помочь?», повернувшись к Бану и заслужив удивленный взгляд от Лисьего Греха, который искренне предложил свою помощь, когда она в ней нуждалась, Изольда улыбнулась, протягивая руку. «Если я правильно помню, у вас есть полезная техника, которая называется « Охота на Лис» , верно? Пожалуйста, используйте ее, чтобы вытащить Тристана из этого темного кокона, как только я создам отверстие. Я использую свое очищающее заклинание, и когда темный кокон немного приоткроется, пожалуйста, используйте его, чтобы вытащить его из этой смертельной ловушки. Я не хочу рисковать сжечь собственного мужа своим огнем, когда я очищу ее вместе с тьмой».       Зная, что Изольда планировала очистить кокон тьмы вместе с Тристиной после того, как она разрушила заклинание Нарушителя Правил ,       Мелиодас запротестовал: «Изольда, ты не можешь этого сделать!».       «Крестный отец, хотя она и сестра-близнец моего мужа, но из них двоих, муж для меня на первом месте», Изольда сморгнула слезы, огонь окутал ее руку, «прости меня».       В эту секунду Ланселот схватил ее за запястье: «Стой. Твоя рука не для того, чтобы убивать, а для того, чтобы спасать жизнь. Ты серьезно думаешь, что твой муж хочет от тебя именно этого?».       Изольда бросила на него сердитый взгляд и прошипела: «Отпусти, Ланселот. Он мой муж».       «Они дороги мне, так же как и ты им. Я не собираюсь оставлять их двоих, что бы ни случилось», — Ланселот поднял глаза, прежде чем вытащить свой Арондайт из ножен, он думал, что у него нет выбора, — «...к счастью, сейчас идет дождь».       Краем глаза, сражаясь с Нель Хативой, Мелиодас понял, что Элизабет, Хоук, Вероника, Гриамор, Диана и даже Морган прибыли сюда. Ланселот не осознал их прибытия, никто не осознал, кроме Мелиодаса, который пытался предупредить Ланселота не использовать его , но было слишком поздно. Даже если Ланселот осознал их прибытие, включая Моргана вместе с ними, Ланселот не стал бы рисковать жизнью своего брата и сестры, и он выбрал бы это в любом случае, ради жизни своего брата и сестры.       "Владычица Озера, позволь мне использовать его", Ланселот поднял свой Арондайт перед лицом, его глаза стали золотыми. Синий и зеленый свет с серебристо-желтоватыми искрами исходил от его тела и его меча, а глаза Ланселота мерцали золотом и серебром, "ответь на мой зов и покажись, Аликорн ".       Моргана упала на колени, когда увидела, как Арондайт превратился в женщину, которая была создана водой. Леди обхватила щеки Ланселота и поцеловала его в лоб, прежде чем глаза Ланселота, превратившиеся в золотые, засияли золотыми и серебряными искрами, а его тело превратилось в крылатого белого Единорога с серебряной гривой и золотыми глазами.       Подняв руки, чтобы прикрыть рот, Моргана сморгнула слезы, охваченная благоговением: «Ланселот, ты...».