Глава 34: Проклятие и спасение

***

      Первое, что сделала Элизабет, прибыв туда , — подбежала и встала между Мелиодасом и Нел Хативой, которые все еще сражались друг с другом.       Разведя руки в стороны, Элизабет настойчиво кричала: «Прекратите это, леди Нейва, сэр Мелиодас!».       В то же время Мелиодас и Нель Хатива хором сказали: «Элизабет, отойди в сторону!».       Ее импульс едва удалось остановить. Когда Коса Смерти Нель Хативы едва коснулась Элизабет, Ланселот в своей форме Аликорна прыгнул между ними, зависнув над Элизабет и Мелиодасом, чтобы защитить их, в то время как несколько цепей вылетели из Иггдрасиля, плотно обмотав руки Нель Хативы и Косу Смерти, которая успешно остановила несомненно опасное оружие, чтобы ударить Ланселота.       «Вы... сэр Ланселот?» — удивленно спросила Элизабет, и когда аликорн потерся головой о ее лицо, Элизабет рассмеялась: «Спасибо, что защитил меня».       Оглянувшись, они увидели, как Лили подняла большой палец: «Не волнуйся, я держу себя в руках. Молодец, Ланселот».       «Спасибо, Лили, дорогая! Это было близко!», Нель Хатива вздохнула с облегчением, прежде чем повернуться к Элизабет с сердитым взглядом. Она хлопнула рукой в ​​сторону «Леди Элизабет, это слишком опасно! О чем вы думали, вмешиваясь между нами в разгар нашей ссоры?».       Элизабет начала спорить с ней: «А я считаю, что это я должна говорить, леди Нейва! Почему вы двое поссорились здесь вместо этого?».       После того, как Аликорн толкнул его в плечо своей пастью, Мелиодас сел: «Хм? Что нам теперь делать? Давайте посмотрим».       Услышав жалобные звуки своего сына, превратившегося в аликорна, Мелиодас усмехнулся: «Да ладно, не стоит об этом беспокоиться. Как насчет того, чтобы ты помог Изольде очистить это место, пока мы ждем результата?».       Кивнув головой, Ланселот погладил голову отца своими хвостами, прежде чем отправиться помогать жрице Феникс выяснить, как вывести Тристана и Тристину из транса, в который они впадали, когда вытаскивали их из темного кокона. Поскольку в их схватку вмешалась третья принцесса, Мелиодас решил посмотреть, как все пойдет. Он подумал, что это похоже на «точно так же, как в старые времена», когда Богиня Элизабет иногда спорила с Нель Хативой. Обычно именно Элизабет всегда удавалось одержать победу в споре, и Мелиодас задавался вопросом, сможет ли Элизабет снова выиграть спор на этот раз. Краем глаза Мелиодас увидел, что Лили сняла цепи, которые крепко сковывали членов Рассветного Рёва, чтобы они могли нормально поговорить с Гриамором и Вероникой. После того, как Рыцари заметила здесь присутствие Гриамора, Элизабет и Вероники, они попросили Лили освободить их, пообещав, что они не сделают ничего, что могло бы причинить вред ни ее приемному сыну Элиасу, ни Бронированному Гиганту, потому что им нужно было знать, что произошло, и они просто хотели поговорить с Вероникой и Гриамором, что, по слухам, они уже скончались на Вайзеле.       В конце концов, вторая принцесса Вероника успешно убедила Дон Роар успокоиться, остаться на месте, чтобы понаблюдать и подождать: «Давайте обсудим вашу миссию подробнее, а потом решим все наши вопросы. А пока давайте сначала разберемся с этим беспорядком».       Ну, Смертные Грехи не слишком удивились, увидев, что Рассветный Рёв решили подчиниться Веронике, хотя они все еще чувствовали враждебный воздух, исходящий от них. В конце концов, члены Рассветного Рёва, особенно лидер, Слейдер, поклялись в верности Королю, и они действовали под командованием Короля Бартры, что означало, что было очевидно, что они также должны подчиняться принцессам.       О, ну... как и сказала Вероника, похоже, им было о чем поговорить после того, как они убрали этот беспорядок. У них все еще было много беспорядка здесь, в конце концов. Проблемы между братьями и сестрами и Броннированым Гигантом. Им нужно было только решить проблему между Ланселотом и Морган позже.       Выслушав их объяснения о состоянии Тристины, Элизабет пришла в ужас от того факта, что Нель Хатива пыталась убить Тристину: «И что теперь? Ты хочешь снова убить ее? Я против этого!».       «И что же ты предлагаешь, леди? Нравится тебе это или нет, даже сейчас, когда мы говорим, Тристан находится в величайшей опасности из-за своей воскресшей сестры-близнеца. Как я уже говорила Мелиодасу, моя обязанность — возвращать мертвых к жизни, а не позволять им жить как скорбным, кровожадным зверям», — Нель Хатива подняла свою Косу, указывая на кокон тьмы, прежде чем она шагнула вперед, зависнув над Элизабет. «Или мне напомнить тебе, что произойдет, если что-то случится с Тристаном, леди Элизабет? Как ты думаешь, как Изольда и Мерлин отреагируют на это? Это разобьет сердце моей младшей сестры! Это разобьет сердце Изольды и снова ранит Мерлин. Как ты думаешь, я могу позволить этому случиться?».       Мелиодас парировал: «Нейва, ты же знаешь, что я против твоей идеи убить Тину, и именно поэтому мы ссорились с самого начала, помнишь?».       Элизабет сцепила костяшки пальцев на груди: «Сэр Мелиодас прав! Даже если вы сказали, что есть только один путь... даже так... Зачем нам убивать одного из них, чтобы спасти одного и пожертвовать другим, если мы можем спасти их обоих? Я отказываюсь позволить им умереть без спасения! Я отказываюсь ничего не делать и вместо этого убить их, когда, возможно, у нас все еще есть шанс спасти их обоих! Будь то Тристан или Тина, они заслуживают жизни и заслуживают спасения!».       « Ах, леди Элизабет... ты совсем не изменилась. Иногда некоторые вещи никогда не меняются, а?» , Нель Хатива положила свою Косу на плечо с нежной и ностальгической улыбкой. «...у тебя есть смелость, а? Безрассудно встать между нами в центре нашей борьбы, хотя ты бессильна, ты идиотка, но... ты тот тип наивного, смелого идиота, который мне нравится больше всего».       Элизабет не знала, похвалила она ее или оскорбила, поэтому она не была уверена: «Эм... спасибо?».       Мелиодас перевел, как Ланселот фыркнул: «Ланселот сказал, что она не хвалила тебя, Элизабет».       Когда Элизабет спросила о своем решении, Нель Хатива вздохнула, сдаваясь, и подняла обе руки: «Ладно, ладно, ты победила, принцесса. Давай попробуем спасти их обоих, хотя я не знаю, насколько хорошо это сработает, но я помогу всем, чем смогу... Признаюсь, я очень обожаю этих двоих».       Элизабет просияла и сжала руки: «Спасибо!».       Нель Хатива наклонилась и подняла указательный палец, чтобы ткнуть себя носом: «Но! Помните, я все равно должна выполнить свою обязанность на случай, если мы потерпим неудачу».       Элизабет кивнула с горящей решимостью в глазах: «Тогда я не подведу».       Нель Хатива ухмыльнулась, прежде чем повернуться к своему приемному брату: «Гаутер! Прочитай мои мысли и отправь план остальным, кто примет участие».       « Прожектор », несмотря на ее неизвестные мотивы, Гаутер поднял палец и послал стрелу света ей в голову, прежде чем распространить план среди Бана, Изольды, Ланселота, Мелиодаса и Элизабет после получения плана « Трансляция ».       И Изольда, и Ланселот стояли на противоположной стороне. Из своего рога Ланселот послал волну воды, это было его Святилище Озера после того, как Изольда послала свое Благословение Феникса , чтобы очистить кокон тьмы сверху. Святилище Озера Ланселота очистило кокон тьмы снизу и на этот раз окутало Тристину и Тристана своим водным коконом.       Мелиодас объяснил озадаченным зрителям, что в отличие от очищения Изольды, которая «сжигала» все виды злых сущностей в пыль, поскольку ее очищающий огонь предназначался для того, чтобы возвращать мертвых в загробную жизнь и не должен был использоваться живыми, очищение Ланселота было больше похоже на то, что оно имело функцию смывания всех видов злых сущностей, которые намеревались очистить и исцелить его Святой водой. Когда дело дошло до очищения, вместо огня Изольды, который рисковал нанести вред, сам Мелиодас предпочел Святую воду Ланселота, которая была менее враждебной, когда они использовали ее для живых. Однако, в отличие от Очищающего Огня Изольды, Святая Вода Ланселота, которая вытекала из его рога как Аликорна, могла быть использована только тогда, когда Ланселот находился в форме Святого Зверя. Вот почему Ланселоту сначала пришлось принять эту форму, прежде чем использовать свою способность.       «О принцесса, позволь мне одолжить твой меч», — Нель Хатива подняла руку, и коса в ее руке превратилась в Священное сокровище Гвиневры, Меч Доброты «Нежные Руки».       Нель Хатива схватила руку Элизабет и подняла указательный палец, показывая « Вторжение ».       Увидевший это Кинг изумился: «Это —!?».       Бан вытаращил глаза, все еще ожидая своей очереди: «—та же магия, что и у Гаутера!?».       "Ого, я удивлен. Я хотел бы поговорить с ней позже", несмотря на свои слова, Гаутер совсем не выглядел удивленным. Он схватил руку Мелиодаса и поднял указательный палец " Вторжение ".       Используя Вторжение , Нель Хатива и Элизабет отправились в ментальный мир Тристины, в то время как Гаутер и Мелиодас отправились в ментальный мир Тристана. Оказалось, что сознание Тристины и Тристана было связано с тем, как они встретились в своем ментальном мире. Близнец, который был еще ребенком, держался за руки и шел по тропинке, покрытой снегом, когда снег падал с неба на землю. Когда руки Тристины покраснели от холодной температуры, Тристан научил ее тереть руки, чтобы она могла согреться. Обернув его шарф вокруг своей шеи, Тристина обняла его и рассказала ему о том, как она любит своего брата-близнеца. Тристан улыбнулся, погладив ее по голове с обещанием, что он всегда будет защищать ее как ее брат-близнец. Однако он подвел ее.       Хотя сцена смерти их родителя была размыта, они все равно могли видеть, как Тристина была убита ассасинами. Убийцы не убили ее сразу, они сначала пытали ее, наслаждаясь каждым ее криком, когда они пронзали ее тело мечами один за другим, пока ее черные как смоль волосы не стали белыми, и в конце они убили, вытащив ее сердце из ее тела, оставив кровь, льющуюся вокруг ее безжизненного тела. Они взяли ее сердце в качестве подношения для ритуала, как приказал им отец короля Марка, сказали они. Мелиодас стиснул зубы и отвел глаза, а Элизабет закрыла рот, безмолвно рыдая.       Элизабет плакала, когда увидела, как жестоко была убита Тристина, разделана, как свинья или как ягненок на заклание. Когда Мелиодас обнял ее, чтобы успокоить, она могла чувствовать, как его тело дрожит от ярости, она даже могла чувствовать его гнев.       Нель Хатива погладила Элизабет по голове: «Не волнуйся, эти люди долго не продержались».       Как она сказала, когда убийцы пировали в таверне после того, как получили плату от отца короля Марка, факелы погасли, прежде чем появилась Нель Хатива с Косой Смерти в руках: «Если вы все уже веселитесь на своем пиру, сейчас самое время покаяться в своих грехах в Чистилище в загробной жизни».       Глядя на сцену, где Нель Хатива лишает их жизни, Мелиодас поднял кулак: «Ну, я уже говорил тебе это раньше, но большое спасибо».       Нель Хатива бросила свой кулак на его кулак: «Я просто выполняю свою работу Бога Смерти, но вы не против».       Все четверо вернулись к сцене смерти Тристины, потому что услышали его голос, когда Тристан стоял возле ее тела, а у него пересохло в горле: «Так вот почему ты никогда не рассказывала нам о своей смерти».       Труп Тристины исчез, а затем она вновь появилась в своем теле после воскрешения, паря перед ним и обхватив его щеки: «Не извиняйся, я никогда не виню тебя в своей смерти».       Тристан закрыл глаза, и из его глаз потекли кровавые слезы. «Я знаю... это я всегда винил себя во всем...».       «Вот именно. Ты винишь себя в смерти наших родителей и моей. Ты винишь себя в том, что случилось с твоей женой и дочерьми. Ты думал, что лучше просто умереть, и это действительно меня бесит», — толкая его вниз, она схватилась за его шею, «в отличие от меня, ты все еще жив, брат. У тебя есть шанс прожить свою жизнь, так почему ты вообще хочешь умереть вместо этого? Почему это ты должен жить, а я должна умереть? Вместо того, чтобы жить, почему это я должна умереть? В отличие от тебя, я хочу жить, так почему бы тебе просто не пойти со мной, если ты так сильно хочешь умереть?».       Когда Элизабет, Мелиодас и Нель Хатива попытались приблизиться, чтобы остановить ее, накатила новая волна тьмы, и сильные волны миазмов помешали им приблизиться.       Пока Нель Хатива защищала Гаутера, Мелиодас, защищая Элизабет, кричал: «Чёрт возьми! Дай ей отпор, Трисс!».       Тристан закрыл глаза: «Ты же знаешь, что я неудачник, отец. Почему бы тебе просто не дать мне умереть?».       «А как же Изольда? Ты хочешь снова оставить ее одну?», - закричал Мелиодас. «Я не помню, чтобы я когда-либо воспитывал тебя, только чтобы ты умер бессмысленно, без сопротивления и бросил свою любимую, идиот! Если ты не можешь прожить свою жизнь для себя, то живи для нее! Не смей снова заставлять ее плакать!».       « Ты мне нужен живым. Обещай, что вернешься ко мне живым» .       « Я обещаю, что всегда буду возвращаться к тебе».       В голове он вспомнил ее улыбку, их счастливые моменты и их обещание. Он никогда не думал прожить свою жизнь для себя, потому что все в ней было единственной причиной, по которой он все еще был жив. Яркий свет появился перед их глазами, который вытолкнул Нель Хативу, Элизабет, Мелиодаса и Гаутера обратно в реальный мир.       Бан подошел к ним и спросил: «Капитан! Принцесса! Что случилось?».       Мелиодас почесал голову: «Ну, как видишь...».       Нель Хатива выпрямилась после осмотра Элизабет и убедилась, что с принцессой все в порядке: «Похоже, источником ее ярости действительно является Тристан». Они увидели, как Тристан и Тристина стояли лицом к лицу после того, как выпрыгнули из водного кокона Ланселота, и оба были готовы принять боевые стойки.       Тристина усмехнулась: «О, теперь ты наконец-то хочешь сразиться со мной за свою жизнь?».       «извините, я просто вспомнил... у меня есть причина не умирать. Не сейчас. Не здесь», Тристан не был тем человеком, который считал свою жизнь достойной, но все же он должен был жить, пусть даже только ради женщины «...я не должен заставлять единственную женщину, которую я люблю, снова плакать из-за меня. Только по этой причине я должен жить и пока не могу умереть».       Опустив голову, она скрыла челкой выражение лица: «Даже если вы оба прокляты?».       Тристан невозмутимо поднял бровь: «Может быть, мы прокляты, но даже если наша любовь — проклятие, она также мое единственное спасение».       Подняв обе руки, Тристина подняла лицо, где ее красные глаза все еще блестели опасным образом: «Тогда попробуй убить меня».       «СТОП!» — Изольда встала между ними, расправив крылья и руки в стороны, в ее глазах пылала решимость, такая же, как и огонь, пылавший на ее крыльях. «Если ты убьешь его, ты убьешь и меня!».       Тристан обнял ее за талию и плечи, казалось, его не затронул ее огонь: «Отойди, любовь моя. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Это проблема между нами, как между братом и сестрой-близнецом».       Вспомнив, что она только что видела, Изольда заколебалась, повернула голову, чтобы посмотреть на него через плечо: «но...».       Тристан прервал ее поцелуем в губы, игнорируя насмешки и громкие крики: «Ты же знаешь, что я эксперт по присмотру за детьми, да? Единственное, что тебе следует сделать, когда твой ребенок становится слишком непослушным, — это хорошенько его отругать или строго наказать».       Изольда поцеловала его в ответ: «Хорошо, но не вини меня, если я решу вмешаться в ваш бой с ней, когда посчитаю, что это слишком опасно».       Гаутер наклонил голову, когда Тристина и Тристан начали сражаться друг с другом, используя свою магическую силу, точно так же, как это делали Кинг и Элиас неподалеку: «Как странно, кто-нибудь может объяснить мне, в чем здесь настоящая проблема?».       «Это сложно, Гаутер. Неудивительно, ведь сердечные дела — самые сложные проблемы», — Нель Хатива потрепала Гаутера по голове, прежде чем объяснить: «Тристан хотел умереть, потому что считал, что не заслуживает жизни после всего, что он сделал в своей жизни, или после того, что случилось с его окружением. Единственная причина, по которой он все еще жив, — это ради Изольды и его семьи. Тристина, которая умерла в молодом возрасте, как раз наоборот, она хотела жить, какой бы болезненной и жестокой ни была эта жизнь. То, что случилось с Тристаном и Изольдой, — одна из причин, по которой она хотела жить снова, потому что она не может позволить себе отчаяние, которое она испытывает из-за того, что не может ничего сделать, чтобы спасти своего близнеца и его жену, на которых наложено проклятие. Тристан думал, что это его вина, что Тина умерла, в то время как Тина была слишком напугана, чтобы увидеть, что с ними случится, она надеялась, что сможет положить конец их проклятию, но она ничего не могла сделать, будучи уже мертвой, и это создало крутой обрыв между ними как близнецами».       Элизабет вытерла слезы, повернувшись к Нель Хативе: «Вот почему она хотела снова жить, и ты помогла ей воскреснуть?».       «хотя это не слишком хорошо закончилось. К сожалению, она вернулась к своему детскому отчаянию, вспомнив боль и горе своей смерти. Она подумала, что лучший способ положить конец их страданиям — убить его», — добавила Нель Хатива. «Добавить к этому свой гнев на своего брата-близнеца, который жил, но хотел умереть, когда она была той, кто умирала, но хотела жить, это только усилило ее ярость».       Гаутер промычал и заключил: «Вот почему она напала на него и пыталась убить?».       «какой бред несет эта жуткая девчонка», не то чтобы Бан не понимал чувств Тристана, но он также не был согласен с тем, что Тристина пыталась сделать в состоянии ярости «возможно, она права, но она не имеет права разлучать своего брата-близнеца с его возлюбленной здесь~».       "Заткнитесь!", она могла слышать их, и все, что они говорили, было правдой. Однако она не могла контролировать свою ярость, и ей было так стыдно за себя за это. Крича во весь голос, Тристина подняла обе свои трясущиеся руки, когда она достигла своего предела "кто-нибудь... остановите меня!".       Вместо того, чтобы избежать ее атаки, на этот раз Тристан принял ее атаку, которая отрезала ему правую руку. Когда его правая рука упала на землю и его кровь вытекла из культи на его туловище, он услышал крик Изольды, но вместо этого он обнял Тристину.       Казалось, это успешно вывело Тристину из ярости, и она закричала ему на плечо: «Почему ты не избежал этого? Что ты делаешь?».       Упав на колени и потянув ее за собой, Тристан прошептал: «Я знаю, что ты потерялась в своём отчании , и я ничего не могу сделать, как твой брат-близнец... Я неудачник, потому что не смог защитить тебя... но мне так жаль... Я знаю, что это эгоистично с моей стороны... ты можешь злиться и ненавидеть меня сколько угодно... Я приму все это... но даже если ты не сможешь меня простить... Я не могу отказаться от своей жизни, не тогда, когда у меня есть кто-то... кто всегда ждет, когда я вернусь к ней...».       Мелиодас приказал: «Бан, Нейва, Гаутер, сделайте так, как мы запланировали!».       Нель Хатива кивнула, прежде чем бросить Мелиодаса к близнецу: «Вот и всё!».       После того, как Мелиодас схватил руку Тристана, лежащую на земле, Бан использовал свои приемы, чтобы вытащить их из окружавших их миазмов и помешать им приблизиться « Охота на лис !».       Когда Бан успешно поймал Мелиодаса и Тристана на свою руку, Нель Хатива обхватила руками талию Элизабет. Они прыгнули в центр волн миазмов, исходящих от Тристины, прежде чем Нель Хатива положила Элизабет рядом и передала ей Нежные руки.       Нель Хатива бросилась вперед и прижала Тристину к земле: «Леди Элизабет, сейчас!».       Используя Нежные Руки на своих руках, хотя она понятия не имела, как правильно пользоваться мечом, и у нее не было навыков владения им, Элизабет нанесла удар. Бан, который поддерживал Тристана сзади, Мелиодас, который казался невозмутимым, сидя рядом с Тристаном, пока Изольда залечивала его раны, используя свою силу исцеляющей магии, чтобы снова прикрепить его руку к телу, все четверо полностью сосредоточили свое внимание на том, что происходило перед ними. После того, как Элизабет нанесла удар Мечом, который пронзил Нель Хативу и туловище Тристины, Нель Хатива ухмыльнулась, когда зловещие миазмы на теле Тристины рассеялись. Как только все зловещие миазмы из ее тела рассеялись, тело Тристины уменьшилось до ее 9-летней версии, и Элизабет обняла ее. Элизабет несла ее, как мать, покачивая ее, пока маленькая девочка плакала у нее на руках.       Она не знала почему, но глядя на нее так и не имея ни малейшего представления о том, что она, должно быть, чувствовала к своему брату-близнецу, Элизабет поцеловала ее в лоб, прежде чем попытаться успокоить ее: "Йош, йош. Все в порядке. Я уверена, что ни твой брат, ни леди Изольда не будут тебя ненавидеть. Тина хорошая девочка, поэтому твоя сила тоже не злая".       Элизабет сказала, что строки, потому что она считала это необходимым, кто-то должен был сказать ей после того, что они увидели. Из того, как она скончалась, казалось, что Тристина думала, что обладает злыми силами, поэтому ее убили. Элизабет подсказала ей то, в чем она ошибалась. Каким-то образом, у нее была потребность сделать это и сказать это ей. Без ведома Элизабет, от Нель Хативы, Ланселота, Лили, Мелиодаса до Тристана разделили те же ностальгические взгляды.       Мелиодас подошел к ним: «Вы двое ведь не пострадаете, правда?».       Гаутер наклонился, чтобы осмотреть место, где Элизабет пронзила Нел Хативу и Тристину.       С впечатленными тонами в голосе, Гаутер был впечатлен, когда не нашел никаких следов ранений на их теле.       Размахивая мечом Нежные Руки в руке, Нель Хатива объяснила обезумевшей Веронике, которая совсем не ожидала этого от своей сестры: «Это Нежные Руки, также известный как Меч Доброты. Этот Меч — Священное Сокровище, которое не причинит вреда чистым и невинным существам. В битве этот Меч не причинит нам физического вреда, потому что этот Меч предназначен для того, чтобы стирать магию. ».       Когда Элизабет подошла к ним и опустила Тристину на землю рядом с собой, Тристина подскочила, чтобы обнять Изольду и Тристана: «Старший брат! Невестка! Прости меня! Мне так жаль!».       Все еще чувствуя головокружение из-за потери крови, Тристан просто погладил ее по голове: «Нет, не волнуйся. Возможно, это послужит мне хорошим напоминанием, чтобы я перестал больше негативно думать о своей смерти».       Изольда дала ему пощечину: «Конечно, ты должен!».       Поскольку Тристина вернулась в нормальное состояние, Элиас, на которого действовали ее миазмы, нанес последний удар, едва оставивший царапину на теле Кинга, который легко увернулся.       Кинг со скучающим видом спросил: «Теперь ты удовлетворен?».       «Заткнись! В отличие от тебя... Мне больше некуда возвращаться...», - тяжело дыша, Элиас положил руки на колени, а затем прижал руку к груди. «Я больше не могу вернуться в то место... не с этим... телом...».       Когда измученный Элиас рухнул назад, прежде чем Кинг поймал его, Лили поймала его первой, неся его на руках, прежде чем она посадила его к себе на колени, положив его голову себе на грудь. Глядя на умилительную сцену от этой идеальной фигуры матери, Кинг не мог попросить ее отпустить его младшего брата.       "Кинг! Ты в порядке? Ты не ранен, верно?", Диана подошла к нему. Проведя проверку тела и убедившись, что с Кингом все в порядке, Диана повернула голову к Лили: "Твой младший брат в порядке?".       Лили ответила на звонок и махнула рукой: «Все в порядке, с ним все будет в порядке, просто он устал».       Чтобы убедиться, что с ними все в порядке, и ускорить их выздоровление, Ланселот использовал свою Святую Воду, чтобы исцелить всех раненых. У Кинга и Элиаса все еще была проблема, но на данный момент у них была только одна проблема.       Бан поднял голову: «Ладно, что нам теперь с ним делать?».       Слейдер напомнил: «Нам еще предстоит завершить нашу миссию и вернуть его голову, помнишь?».       Тристина потребовала, чтобы Изольда и Элизабет удерживали ее, когда маленькая девочка хотела приблизиться к Бронированному Гиганту, который только что напал на Лили: «Подожди! Не убивай его! Он все еще частично человек!».       Бан в недоумении закричал: «Какая часть этого существа эта человеческая?».       Мелиодас ударил Бана по голове ножнами и сказал: «Не кричи на нее».       Лили подняла руку: «Нет, если ты внимательно почувствуешь его присутствие, ты сможешь это определить. Половина его ощущалась как Святой Рыцарь, а другая половина...».       Джерико решила выйти, хотя это был глупый поступок: «—прямо как мы из Нового поколения, ты имеешь в виду?».       Бан небрежно пожал плечами: «О, Джанко?».       Джерико громко закричала в раздражении: «Меня зовут Джерико!».       Когда они обсуждали, что делать с Великаном-броненосцем, после того как Гаутер, который был спутником Великана-броненосца, рассказал им всем о причинах, по которым он не может его убить, Бан поднял руку, «как будто кто-то хотел родиться таким. Отойдите в сторону, я сделаю это, если вы не можете».       Мелиодас остановил Бана и схватил его за запястье: «Стой, она права. Он все еще частично человек. Он только что защитил Тину, помнишь?».       Тристан очень мудро заметил: «Если вы забыли, это он напал на Лили».       «Не волнуйся, Мэл», — Нель Хатива прижала руку к груди и вытащила из кармана свиток, своего рода записку от Главы Бога Смерти Танатоса для нее: «Посмотри, указ моего босса. Это тот человек, которого я должна привести. Ему суждено умереть сегодня».       Мелиодас отказался убивать Бронированного Гиганта, потому что после того, как Броня сломалась, а Гаутер остановил его своим Вторжением и показал ему иллюзию, он узнал в нем Дейла: «У него есть сын и дочь!».       «Если ты забыл, Смерть никогда ни с кем не дружила», — Нель Хатива отвернулась от него и превратила Нежные Руки в своей руке обратно в Косу Смерти. «Мне не нравится, когда мне приходится кого-то убивать. Моя работа как Бога Смерти — просто убивать и отправлять мертвых на вечный покой, вот и все. Не вмешивайся в мою работу, если только ты не хочешь, чтобы я забрала еще одну душу из твоей семьи, чтобы заменить этого Дейла?».       Слейдер хлопнул в ладоши: ​​«Она начала мне нравиться, такая холодная и смертоносная, от такой красавицы, как ты, Леди Бог Смерти».       Зная, что его убьют, Гигань начал буйствовать до того, как Гаутер заблокировал его движение, показав ему иллюзию. Кинг повернул голову, только чтобы увидеть, как Элиас пришел в сознание.       « Энкиду », Элиас опустил руку, положив голову на грудь Лили, «просто делай то, что должна».       Размахивая своей Косой Смерти, не оглядываясь назад, Нель Хатива приказала: «Изольда, Гаутер, делайте то, что считаете лучшим».       Мелиодас стиснул зубы, но он знал, что лучше всего сделать. Двигаясь вперед, Мелиодас вспомнил, что сказала ему Элизабет, когда он вытаскивал меч из своей руки: «Ты не сделаешь это одна, сестренка».       Тристина вспомнила, как Бронированный Гигант защитил ее, и она громко закричала: «СТОП!».       «Тогда просто закрой глаза», Тристан закрыл глаза своего близнеца ладонью, «Ты же знаешь, мы уже не сможем его спасти... если бы мы могли найти его раньше...».       Элизабет прижала ее к себе, спрятав ее плачущее лицо у себя на груди, а сама закрыла глаза: «...не смотри, Тина».       Нель Хатива взмахнула своей Косой Смерти, чтобы отсечь голову Бронированного Гиганта от его тела, за ней последовал Мелиодас, который взмахнул своим мечом, чтобы разрубить твердое, как сталь, тело монстра на куски. Гаутер поймал его голову, которую он передал Слэйдеру из Рассветного Рёва, потому что это была главная причина, по которой они пришли сюда изначально. Наконец, Изольда подняла обе руки перед упавшими кусками тела монстра.       «Бедняжка. Не волнуйся. Я немедленно прекращу твои страдания», — закрыв глаза, Изольда использовала свой огонь, чтобы полностью очистить их « Объятия Феникса ».       Когда очищающий огонь Изольды сжег тело дотла, из огня появилась душа Дейла.       Призрак Дейла улыбнулся, погладив Тристину по голове: «Спасибо, добрая девочка... может быть, ты напомнила мне мою дочь, поэтому я хотел защитить тебя. Не плачь, и если ты когда-нибудь встретишься с моей дочерью и сыном, пожалуйста, скажи им, что я люблю их и прошу прощения за то, что заставляю их страдать».       Обычно Элизабет тоже плакала в это время, но глядя на плачущую Тристину на своих руках, Элизабет могла только молиться за то, чтобы Дейл упокоился с миром, когда она целовала Тристину в лоб. Когда Дейл повернулся к ней и Нель Хативе, кивнув головой в знак того, что он готов идти, Изольда открыла ворота Некрополя, как это сделал Тристан. Разница между ней и Тристаном в том, что Тристан должен был сделать это в той деревне, где были ворота Некрополя, в то время как Изольда как Жрица Феникса могла открыть ворота Некрополя, где бы она ни была, как и в этот раз, пока в том месте была резня, как и в этом месте.       Двигая руками, Изольда произнесла заклинание: «Пепел превратился в Пепел. Пыль превратилась в пыль. Когда люди умирают, их тела возвращаются в Землю, оставляя только их имена и воспоминания в сердцах живых людей. Первое заклинание для моей матери, Королевы Суккубов в Чистилище. Второе заклинание для моего отца, Бога Ада в Подземном мире. Третье заклинание для моих дочерей, которые живут в Некрополе. Последнее заклинание для моего возлюбленного, чья душа продолжает блуждать меж Смертью и Жизнью. Во имя Жрицы Феникса, открой врата».       Как только ворота Некрополя открылись, Ирина и Ирис вылетели из ворот. Последняя крепко обняла и поцеловала свою мать, а первая пошла и слегка чмокнула в лоб отца. Ирис смеялась от души, она была свидетельницей всего на Некрополе. Зная, что к ее матери вернулась память, она не сомневалась, что выскажет ей свои чувства: «Мамочка, я скучала по тебе!».       Ирина посмеялась над выходками своей младшей сестры, а затем посмотрела на отца, проплывающего перед ним, и сказала: «Спасибо, ты выполнил свое обещание, папочка».       Тристан пожал плечами: «Как я уже сказал, для тебя все, что угодно, дорогая».       Изольда позвала дочерей: «Ирина, Ирис, не могли бы вы стать его проводниками на некоторое время?».       Оба маленьких ангела кивнули головой, прежде чем они вернулись в Некрополь с Дейлом. После того, как Ирина и Ирис отправились с душой Дейла, Изольда успокоила его: «Не волнуйся. Я попросила Ирину и Ирис быть его проводниками. После того, как его душа отправится к своей семье, чтобы сказать свои последние слова, Огонь Феникса очистит его душу, чтобы он мог мирно отправиться на Небеса и снова перевоплотиться, после того, как он дождался своей очереди перевоплотиться в Столице Мертвых».       Тристан поднял руку, останавливая всех своих товарищей, прежде чем шагнуть вперед и встать перед ней: «Кто ты?».       «О чем ты говоришь, мой любимый муж? Ты забыл лицо своей жены?», Изольда улыбнулась с искрами знания и понимания в глазах. «Я твоя жена, Изольда Белиалуин. Мы обещали и поклялись друг другу в нашем браке, что мы с тобой — одно тело, одна душа, не так ли?».       Убедившись, кто она, Тристан обнял ее за талию и притянул к своей груди, подарив жаркий поцелуй: «Я скучал по тебе».       «Я люблю тебя», — усмехнулась Изольда и улыбнулась ему в губы, обнимая его за плечи. «Ты заставляешь меня беспокоиться. Ты еще не полностью выздоровел и все равно приходишь сюда безрассудно?».       Саймон неловко прочистил горло: «Извините, что прерываю момент вашей любви, но вы все убили нашу добычу, вы знаете?».       «Я предлагаю тебе отступить, Дон Роар. В ее нынешнем состоянии она одна может убить вас всех», — когда она потерла виски, Тристан нахмурился: «Что случилось?».       Она почувствовала, как ее веки отяжелели: «Извините... похоже, я достигла... своего предела...».       Когда она потеряла сознание, Тристан подхватил ее: «Изольда!».       «...как я и ожидала, она начала пробуждаться», — Нель Хатива коснулась лба Изольды, который горел, «ну, не полностью еще пробуждена, ее кровь как Жрицы Феникса пробудилась всего на мгновение. Может быть, она сделала это, чтобы защитить тебя. Она знала, что ты в опасности, поэтому она случайно пробудилась, пусть даже всего на мгновение».       «Скажи, я не помню, что случилось в Бизеле, когда я взбесился», — Тристан повернулся к товарищам, неся Изольду на руках, как невесту, «но пробудилась ли она на Бизеле?».       Мелиодас пожал плечами, он тоже взбесился, в конце концов, «я тоже не помню, что было на Бизеле».       «Нет, она не пробкждалась тогда. Это первый раз», — подтвердила Нель Хатива после того, как проверила воспоминания всех с помощью своего Вторжения, — «возможно, после того, как она недавно увидела, как ты умираешь, это спровоцировало ее, и она начала пробуждаться. Изольда Эвергрин, первая реинкарнация моей младшей сестры, также начала пробуждаться и вспоминать свои прошлые жизни после того, как ты спасла ее, когда она оказалась в ловушке того огня, помнишь?».       Бан потребовал, приближаясь к Леди Богине Смерти: «Прежде всего, как насчет того, чтобы ты объяснил нам, как и почему у тебя такая же сила, как у Гаутера?».       Нель Хатива фыркнула: «Потом скажу. Когда буду готова ».       Мелиодас напомнил им, указывая на все еще открытые ворота: «Как бы то ни было, но прежде чем мы вернемся в Шляпу Кабана, кто, кроме Изольды, может закрыть эти ворота в Некрополь?».       "О, точно", Нель Хатива закрыла лицо руками, прежде чем поднять руки. Однако, после нескольких секунд, когда ворота не могли быть закрыты, она нахмурилась: "А? Странно... Я пыталась закрыть ворота в Некрополь, которые открыла Изольда, но почему они не закрываются?".       "позвольте мне попробовать. Может, кто-то из Некрополя пытается выбраться...", сказала Лили, передавая Элиаса Диане, которая обменялась смущенными взглядами с Кингом, прежде чем Королева Фей направилась к воротам. Как Лили и сказала раньше, пришла душа из Некрополя, и Лили подняла руки, чтобы прикрыть рот "... этого не может быть...".