Глава 48: Гордость Королевы

***

      Гвиневра поняла, что Гелда пристально посмотрела на нее: «...Что? Что-то на моем лице?».       Гелда покачала головой: «Нет, я просто удивляюсь... как ты можешь быть такой спокойной, даже зная, что есть кто-то, кто хочет убить твоего отца и собирается предать его?».       «Мне физически 16 лет, но духовно и умственно мне 3000 лет, помнишь?», Гвиневра наклонила голову набок, указывая на свое бесстрастное лицо, «есть кто-то, кто хочет попытаться убить нашего отца и предает нас? Для нас это не первый раз, тетя. Это больше не сюрприз и не шок для нас, мы уже привыкли к этому. Пойдем».       Гелда думала, что это не то, чем она могла бы гордиться, и так грустно. Если Гелда смотрела на нее с такими способами, или Гелда осознавала печаль и горе в ее гетерохромных глазах, она не упоминала об этом. После того, как они убедились, что Бан покинул эту комнату с Хоуком на буксире, после того, как эти двое скрылись из виду и слышимости, Гвиневра и Гелда бесшумно прокрались в эту комнату, на цыпочках после того, как Гвиневра попросила Фу «внимательно следить» за дверью.       Гвиневра приподняла юбку и грациозно спустилась по лестнице, глядя в сторону: «Знаете ли вы, что это, леди Гельда?».       Гельда закрыла за собой дверь и элегантно спустилась вниз, следуя за Гвиневрой. Она знала, что ее племянница называла ее имя только тогда, когда не хотела, чтобы кто-то вокруг них знал, что она ее тетя, из-за необходимости. Необходимость скрывать их отношения привела бы к вопросу, кто были люди вокруг них.       Гельда огляделась, не чувствуя никого вокруг, но кто бы это ни был, Гельда была на страже. «Да, Ваше Высочество. Это Рог Цернунноса, сокровище Королевства Лионес. Говорят, что это ритуальная реликвия для общения с Кланом Богини. Кажется, сэр Бан хотел вернуть к жизни свою возлюбленную, Принцессу Фей и младшую сестру Короля Фей Арлекина, Леди Элейн. Однако мне интересно, почему он просто не спросил Леди Нейву? Вместо того, чтобы прийти сюда и спросить неизвестного члена Клана Богини вот так...».       Гвиневра опустила руки с юбки в сторону. Оглянувшись через плечо, она ухмыльнулась и поднесла указательный палец к губам: «Просто, потому что Нейва — Демон... ну, часть ее».       Как обычно, как и ее отец, Гвиневра была женщиной, полной сюрпризов и тайн. Гельда нахмурилась в замешательстве, прежде чем решила, что сможет приставать к ней по этому поводу позже: «Что тебе нужно от этой ритуальной реликвии, принцесса? Разве ты не должна вернуться и предупредить их всех? Есть вероятность, что сэр Бан серьезно попытается убить Мелиодаса, особенно учитывая ее видение, что...».       "Гелда, теперь ты, очевидно, знаешь историю моих родителей и моих братьев и сестер. Мой отец не умрет так просто. Давайте поверим ему. Не забывай, что снаружи есть мои братья и сестры или наши товарищи, чтобы остановить их, на случай, если между ними начнется драка и их драка выйдет из-под контроля", Гвиневра сжала кулак на своем ожерелье, думая и о своих биологических матери, и об отце. Подняв глаза, она заправила челку за уши, "пока, давайте закончим мои дела здесь".       Снова засиял рог, на этот раз звук был более враждебным: «Так, так, так, похоже, у меня тут много гостей».       «Давно не виделись, Верховное Божество», — Гвиневра встала перед Рогом с нечитаемым выражением лица, — «Прошло много времени с тех пор, как мы встретились в первый и последний раз... это было около 13 лет назад, верно?».       Гельда чувствовала давление и с благоговением наблюдала, как Гвиневра может спокойно с этим справиться, но у нее возникло желание уничтожить Рог, когда она услышала, как Рог насмешливо сказал: «Да, только угадай, как я была потрясена, когда узнала, что их незаконнорожденная дочь все еще жива среди людей».       Гельда стиснула зубы, обнажив клыки и сжав кулаки на юбке «незаконнорожденная, сказала она? Как она посмела... Мне все равно, даже если она Верховная Богиня, но она перешла границу!» .       «Нравится тебе это или нет, я часть клана Демонов по линии моего отца, и я также часть клана Богини по линии моей матери, твоей дочери», - невозмутимо Гвиневра мило улыбнулась и насмешливо позвала ее, наклонив голову набок. «Тебе не кажется, что ты перешла черту и была слишком враждебна на нашей встрече после долгой разлуки, бабушка ?».       «Не называй меня так. У меня нет дочери и незаконнорожденой внучки. Никто никогда не считает тебя частью клана Богини, как и члены клана Демона».       Гвиневра почесала мочку уха и зевнула таким скучным образом: «Эээ... но твои слова не стоят того, чтобы их слушать, и я думаю, что слушать твою болтовню тоже не стоит моего времени».       О, как Гельде хотелось смеяться, когда она это говорила.       Рог усмехнулся и прорычал в ответ: «У меня нет дочери, которая родила бы незаконнорожденного ребенка от этого мерзкого Демона, и у меня нет внучки, которая родилась от...».       «Достаточно, я знаю, что ты думаешь, но твои слова больше не пугают меня, Верховное Божество», Гвиневра гордо подняла подбородок, обвиняюще указывая пальцем, «как видишь, я больше не беспомощный ребенок, который мог только съеживаться под гнетом твоего присутствия, с которым ты столкнулась много лет назад».       «такая чушь исходит от какой-то идиотки».       «Следи за языком, потому что прямо сейчас я знаю, на что я способна», Гвиневра крутила пальцем волосы, глядя вверх со скукой и... взволнованно? «Я уже знаю, чего вы с Королем Демонов боялись, поэтому вы решили наложить проклятия в наказание на моих родителей и убили их, как только узнали, что моя мать родила меня, и вы двое объединились, чтобы избавиться от меня, прежде чем я стану самой опасной угрозой для вас двоих».       Гелда нахмурила брови, думая, что ей это показалось, потому что, как ни странно, голос Верховного Божества звучал... надтреснуто?       «Я... я не знаю, что тебя расстраивает, но помнишь наш договор? О чем бы я ни просила этого человека, это не имеет никакого отношения к...».       «О, да... именно то, что ты только что сделала, меня расстраивает. Мы заключили договор, и ты только что попросила Бана убить моего отца. Это грубое нарушение нашего договора, бабушка. Я согласна с твоими условиями возрождения клана Богини, пока безопасность моей семьи гарантирована, но я больше не заинтересована в продолжении нашего договора. Это не имеет никакого отношения к нашему договору, ты пыталась мне сказать? Не смеши меня. Как ты смеешь говорить это после того, как попросила дядю Бана убить моего отца? Дать ему пустое обещание! Потому что я знаю, что у тебя даже недостаточно сил, чтобы сформировать свое физическое тело, а это значит, что ты не можешь вернуть к жизни ни одну душу», — прорычала Гвиневра, когда ее магическая сила начала вытекать из ее тела, ее волосы развевались, несмотря на отсутствие ветра, «а больше всего я ненавижу лжецов».       Когда Верховное Божество истерически рассмеялось, Гвиневра прошипела: «Что смешного?».       «конечно, это так смешно, внучка. Ты сказала, что ненавидишь лжецов, но ты самая большая лгунья, которую я когда-либо встречал, даже большая, чем твой отец!».       Гвиневра вздрогнула, ее плечи напряглись, но она смогла сохранить самообладание и бесстрастное выражение лица. «Я понятия не имею, о чем ты говоришь».       «Да, просто сохрани свой чертов фасад. Ты сказала, что ненавидишь лжецов, но ты лгала всем все это время? Это так противоречиво, внучка... О, точно. Как я могла это забыть? Из всех вещей в этом мире, твое существование само по себе является самой противоречивой вещью в этом мире».       Гвиневра прищурилась и сказала: «Заткнись».       «Что? Ты не можешь позволить себе, чтобы я сунула тебе правду прямо в лицо? На самом деле, скольким людям ты лгала, внучка? Своему народу, своим товарищам, своим родителям, своим братьям и сестрам, даже своему возлюбленному», — Верховное Божество ядовито сплюнуло и надменно рассмеялось. «Интересно, как они отреагируют на тебя, когда узнают о твоей лжи. Подумают ли они, что было бы лучше, если бы тебя вообще не было? Например, как я всегда думала, почему такое проклятое дитя, как ты, вообще должно было родиться в этом мире!?».       Гельде это надоело, и она собиралась закричать, но Гвиневра подняла руку в сторону, чтобы остановить ее, и она подняла подбородок: «Ну что ж, если это то, что должно произойти, пусть так и будет. Однако я не собираюсь останавливаться, пока не добьюсь того, к чему стремилась».       «даже если в конце концов ты будешь оставлена всеми позади, останешься совсем одна в своем одиночестве и больше не сможешь ни с кем видеться?».       «даже если так...», Гвиневра опустила голову и закрыла глаза, чувствуя, как ее слова словно ударили ее прямо в лицо, прежде чем она подняла свое стоическое лицо, такое красивое, но такое печальное. «Я не остановлюсь. Я так долго готовилась. Теперь уже не имеет значения, оставят ли меня все или я оставлю всех позади, я всегда одна».       «Бедное дитя. Я едва могу посочувствовать тебе. Почему я должна удивляться? В конце концов, ты такая же, как твои родители. Ты можешь любить людей безусловно, без каких-либо различий, но в то же время ты совсем их не любишь, потому что не любишь людей конкретно. Мы, Богини, Великаны, Феи, Люди, даже Демоны, не твои товарищи. Как жалко, проклятое дитя. Те люди, которые подчиняются тебе, те люди, которые доверяют тебе, и те люди, которых ты лелеяла и любила, наверняка оставят тебя в покое, как только узнают, какие грехи ты совершила».       « достаточно », вспомнив людей, которых она потеряла, своих верных товарищей, братьев и сестер, родителей и своего возлюбленного, Гвиневра подняла голову и протянула руку. Руны и магические круги появились на полу под рогом «но даже так... даже у меня есть кое-что, что я должна защитить ценой своей жизни. Даже если это будет стоить мне жизни, я не перестану сражаться. Ради них я буду сражаться, даже если все люди в этом мире отвернутся от меня. К сожалению, у меня нет достаточно времени, чтобы сделать « это » сейчас, потому что есть тонна работы, которую мне нужно закончить здесь заранее. Считайте, что вам повезло на этот раз, но готовьтесь... потому что когда мы снова встретимся, это будет ваш конец, Верховное Божество».       Даже если Рог сильно трясся, она звучала так уверенно, когда осмелилась сказать: «О, я хотела бы посмотреть, как ты попробуешь, внучка. Ты действительно сможешь это сделать? В конце концов, ты унаследовала доброту своей матери... или, должна я сказать, то, что мы на войне называли «наивностью».       Гвиневра самоуверенно ухмыльнулась, когда две пары белых крыльев и пара темных крыльев выросли из ее спины, знак полной луны, окруженный темным огнем, появился на ее лбу, спускаясь к щеке над глазом, оба ее глаза показали трискелионы на ее демонических угольно-черных зрачках. «Да! Потому что я совсем не похожа на своих родителей. Я — Королева Хаоса».       Когда Рог начал исчезать в пустоте посреди тьмы, они услышали, как Верховное Божество ахнуло и выкрикнуло ее имя, это прозвучало так, словно было наполнено смесью ненависти, муки и унижения: «ГВИНЕВРА!».       Гелда вздрогнула и подняла обе руки, чтобы защититься от сильного ветра. Когда она открыла глаза, Рога Цернунноса больше не было. Оглядевшись, Гелда не почувствовала присутствия и подумала, что с ней достаточно безопасно поговорить. Гелда коснулась ее плеч, и она почувствовала, насколько она напряжена, поэтому осторожно сказала: «...Я удивлена, что ты не уничтожила её, учитывая, насколько враждебной она была?».       Это был не вопрос, да, она это знала.       «Ну, я думаю, отец, скорее всего, хотел бы «уничтожить ее», если бы он когда-либо знал, как враждебно бабушка ведет себя со мной, когда я рядом. К сожалению, я не могу уничтожить ее, потому что наше дело еще не закончено, поэтому я просто переношу его в более безопасное место, чем здесь, прежде чем отец найдет его и уничтожит. Иначе, кто знает, кому она расскажет ложь, чтобы сделать того, кого они пытаются убить, моим отцом ради какого-то блага, которое они хотят получить?», Гвиневра сжала кулак и схватилась за бицепс, только теперь ее тело слегка дрожало. «Ну, вряд ли она вообще лжет...».       Гелда нахмурилась: «Гвен...».       «Нам пора, тетя. Я думаю, Артур и все остальные, включая моих родителей, братьев и сестер, отправятся в покои короля Бартры. Мы можем остаться там и понаблюдать за ситуацией, но вы можете пойти помочь остальным. Я отправлю вас туда со своим клоном, чтобы помочь в битве, когда закончу еще одно важное задание в подземелье этого Замка», — оборвала ее Гвиневра и повернулась спиной, поспешно уходя и проходя мимо нее. «Для отца и дяди Бана, возможно, я могу попросить Тристана и Тину вмешаться в их битву, на случай, если битва уже произошла, а мы опоздаем, а это значит, что самый высокий из возможных — это...».       Это была ее попытка избежать разговора, хотя она явно не хотела об этом говорить, но Гелда не желала отпускать ее, она схватила ее за бицепс и обняла сзади: «Гвен! Успокойся и брось это!».       Гвиневра ахнула и вскрикнула от неожиданности, когда Гельда оттолкнула ее назад. Сила была достаточно сильной, чтобы заставить их обеих встать на колени на землю. Гвиневра подняла руку, чтобы прикрыть рот, чувствуя, как тошнота бурлит в ее животе, и ее дыхание сбилось. Здесь было так тихо. Было слышно только их дыхание. Фу спустился вниз и сел перед Гвиневрой, облизывая руку своего хозяина. Опустив голову еще ниже, с челкой, скрывающей ее выражение лица, Гвиневра вздохнула и сказала вибрирующим тоном, как будто она собиралась заплакать.       «Что такое, тетя? Она не лжет. На самом деле она говорит правду: мой отец — Демон, и он был врагом клана Богини. Даже после того, как он предал клан Демонов и покинул царство Демонов ради моей матери, клан Богини все еще считал его своим врагом. Враждебность членов их клана по отношению к моему отцу и ко мне понятна».       Гелда нахмурилась и крепче обняла ее: «Глупая... это же не значит, что тебе не больно, верно?».       В этот момент тело Гвиневры начало дрожать: «Я знаю... Я знаю, что не должна позволять ее словам взять надо мной верх... но даже если так...».       « Ты — дитя Демона!».       « было бы лучше, если бы тебя вообще не было на свете».       « почему такой проклятый ребенок, как ты, вообще родился на свет!?».       Ее жестокие слова, произнесенные таким милым тоном, были словно соль на раны, которые никто не сможет залечить ни ей, ни ее братьям.       Словно читая ее мысли и видя ее сердце насквозь, Гельда отругала ее: «Как я и сказала, перестань. Не нужно притворяться и не позволяй своей гордости королевы помешать тебе быть честной с собой, хотя бы на этот раз. Даже не смей думать, что первая смерть твоих родителей — твоя вина».       Гвиневра ахнула и вздрогнула, оглядываясь через плечо, ее прекрасные глаза блестели от слез. Гелда вздохнула, обхватив щеки, прежде чем нежно и по-матерински поцеловать ее в лоб. «Неважно, течет ли в твоем теле кровь Демона, Богини, Феи или человека. Это не изменит тебя. Ты все еще ты, Гвиневра. Наша милая маленькая Гвен. Ты молодец. Ты не лгунья, ты самый честный ребенок, которого я когда-либо встречала», — прошептала ей на ухо нежные слова, Гельда погладила ее по голове и положила ее голову себе на грудь, как всегда делала с ней, когда она была ребенком. «Вот почему... не слушай ее жестоких слов, не заставляй себя слишком сильно, и... ну, слишком поздно говорить тебе не плакать, я думаю... так что просто плачь столько, сколько хочешь, но ты должна будешь сделать храброе лицо и снова улыбнуться позже, хорошо?».       Гвиневра шмыгнула носом и уткнулась лицом в грудь, смаргивая слезы: «...ты ничего не хочешь спросить? О ее словах...».       «О том, что ты задумала? Ну, более или менее, у меня и леди Мерлин есть предчувствие относительно того, что ты задумала, дорогая. Разница в том, что леди Мерлин готова помочь тебе», — Гелда обхватила ее щеки и нежно улыбнулась, слегка поцеловав в лоб, — ​​«но мы доверяем тебе, потому что, как и твои родители, ты такая добрая и просто хочешь лучшего для всех. Это причина, по которой ты так старалась все это время, верно?»       Гвиневра медленно закрыла глаза, беззвучно плача на груди: «Я не хочу... быть королевой... или мстить... Я просто хочу... Я просто хочу снять проклятия с моей семьи... чтобы мои родители освободились от страданий... за отца, который пролил так много слез за своей улыбкой в ​​одиночестве, и никто не может полностью понять его, за людей, которые продолжают предавать его... и за мать, которая всегда извинялась перед нами за то, какая у нее была мать, каждый раз, когда она вспоминала, умирая и оставляя нас...».       Гельда улыбнулась и погладила ее по голове, улыбка на ее лице была такой материнской: «Да, ты сможешь. Если кто-то и сможет это сделать, то это будешь ты. Мы тебе доверяем».       Это было так подавляюще, но пока у нее был кто-то, кто доверял ей, пока у нее был кто-то, кого она могла защищать и лелеять, она будет продолжать держаться, независимо от того, насколько болезненным и жестоким может быть этот мир. Фу подпрыгнул и уселся на плечо Гельды, мурлыча, когда маленький зверек потерся головой о лицо Гельды, словно говоря спасибо, когда его лапа успокаивающе погладила голову Гвиневры.       Когда она успокоилась, Гелда осторожно спросила: «Как ты себя чувствуешь?».       «Признаю, что вместо грусти я больше разгневана на ее слова, на слова этой старой карги», — вытирая заплаканные щеки, она хлопнула себя по щекам, прежде чем решительно поднять кулаки. «Я тренировалась усерднее, чтобы быть сильнее, чтобы встретиться с ней позже!».       Гельда захихикала, когда Гвиневра назвала Верховное Божество «старой каргой», и она усмехнулась, потрепав себя по голове: «О, ты шутишь? Ты была такой крутой только что! Ты и так сильная, такая смелая наша девочка. И помни, ты не одна».       «Большое спасибо, тетя. Я люблю тебя», — обняла ее Гвиневра, прежде чем сунуть руку в карман и вытащить Зеркало Галадриэли. «Кстати, мы должны помочь им прямо сейчас. Я чувствую, что Вивиан проснулась, и она только что послала Гилсандера помочь Хендриксону в их борьбе с Артуром и отцом. Интересно, справится ли Тристан с этим».       «О, боже. Мне следовало ударить ее сильнее», — Гельде было любопытно, почему Гвиневра так сильно покраснела, но она получила ответ, когда увидела, что произошло между Мелиодасом и Артуром. «О, боже».       Гвиневра застонала от разочарования и вскипела, ее лицо стало ярко-красным, как помидоры, прежде чем она закрыла лицо руками и закатила гримасу: «Артур! Из всего, что ты мог сделать и сказать, как ты мог... перед моим отцом? Из всех людей! Отец не собирается этого прощать!».       Когда Гвиневра застонала от неловкости, Гельда отшутилась: «О, мне никогда не бывает скучно благодаря этим интересным детям! Какая вы интересная семья!».       «У молодого короля, несомненно, хватило смелости попросить его дать свое благословение посреди боя», — даже Фу усмехнулся после того, как он невольно пробормотал: «Ему повезло, что твой отец ответил положительно. В противном случае он мертв».       Позже Гельда смеялась до упаду: «О, посмотри, как Мелиодас и Артур могут легко ужиться. Разве это не здорово?».       «Фу! Тетя! Перестань смеяться!», Гвиневра смущенно закрыла лицо руками.       Гелда с облегчением улыбнулась: «Рада видеть, что ты приходишь в себя».       Гвиневра моргнула и улыбнулась в ответ, прежде чем встать и отряхнуть пыль со своей юбки. «Ну, на самом деле тебе не о чем беспокоиться. Со мной все будет в порядке, как только я окажусь перед всеми. В конце концов, моя гордость будущей королевы всегда мешала мне показывать свои чувства, например, плакать открыто перед людьми».       «Какая у тебя гордость... но, честно говоря, можешь ли ты пообещать мне одну вещь, Гвен?».       Гвиневра оживилась: «Что это?».       Гелда грустно улыбнулась: «Возможно, с моей стороны слишком эгоистично спрашивать. Какие бы планы у тебя ни были, я не буду тебя беспокоить, но... если это поставит под угрозу твою жизнь, можешь ли ты не делать этого и выбрать вместо этого прожить свою жизнь? Если не для нас, то для себя».       Гвиневра криво ухмыльнулась: «Не волнуйтесь, тетя. Мой план не поставит под угрозу мою жизнь».       Гелда выглядела неуверенной, но на этот раз она решила отпустить ситуацию: «...Тогда я тебе поверю. Итак, какой наш следующий шаг?».       Используя Зеркало Галадриэли, Гвиневра создала одного клона самой себя: «Все просто, мой клон останется наверху в Замке, когда я закончу свои дела в Подземелье этого Замка».       Гельда закрыла глаза и обреченно вздохнула: «Тогда я пойду с тобой. Кто знает, какие неприятности у тебя будут, если я на этот раз упущу тебя из виду?».       Гвиневра надулась: «Пожалуйста, не говори так, будто я здесь нарушительница спокойствия».       Гелда подсознательно подняла руку, чтобы прикрыть рот: «Гвен, это...».       Гвиневра прищурилась, чтобы лучше рассмотреть: «Да, без сомнений, это Люцифер».       Надя оглянулась: «О, у нас сегодня много гостей».       Из ниши под корнями дерева доносился звук: «Сначала те два брата из клана Фей и человек. Кто еще на этот раз?».       «Интересно. Я слышала, что тебя запечатали в бывшем Лесу Короля Фей, потому что ты сошёл с ума», — рассуждала она. — "Однако я этого не ожидала", — Гвиневра подняла руку и прощебетала: «Приветствую, дядя!».       Надя подплыла к ним: «Вы разговариваете только с его душой. Поскольку его тело запечатано, общаться с нами может только его душа. Будьте осторожны, похоже, он в плохом настроении».       Не слишком обрадовавшись появлению других гостей, Люцифер спросил: «Кто ты?».       Гвиневра спокойно представилась: «Гвиневра Камелиард, коронованная принцесса Королевства Камелиард. Король Леодегранс из Королевства Камелиард Клана Людей усыновил меня. Ты ведь наверняка знаешь, почему я знаю, кто ты, верно?».       «О, конечно. Дом Камелиардов был известен как клан Хранителей Истории. Только члены королевской семьи Дома Камелиардов, которым рассказали Истинную Историю», - оживился Люцифер, он начал проявлять интерес. «Ты сказала, что была удочерена ими? Почему ты назвала меня дядей?».       «потому что твоя старшая сестра — моя биологическая мать. Мои биологические родители — Мелиодас из клана Демонов и Элизабет из клана Богини. Я не только знаю, кто ты...», — Гвиневра подошла ближе, пока не остановилась прямо перед ближайшим просветом между корнями дерева, — «но также я знаю о твоих отношениях с младшей сестрой моего отца, принцессой Софией. Включая... твою дочь с ней, Дитя Снега, Нейвой».       Гелда встревоженно закричала и выхватила два кинжала, когда из ниши выползли колючие лозы и обвились вокруг ее тела. «Принцесса!»       «Не двигайся. Если не хочешь, чтобы твоя драгоценная принцесса пострадала, оставайся там».       Гельда резко остановилась и стиснула зубы, мысленно выругавшись, когда колючие лозы уже царапали шею и запястья Гвиневры.       "Интересно. Так вот как выглядит дочь моей сестры с этим мужчиной", Люцифер коснулся ее подбородка, показывая себя, но только духа. Он действительно был так похож на Элизабет, его серебристые волосы и голубые глаза "так... чего ты хочешь от меня? Что ты знаешь обо мне? В зависимости от твоего ответа я решу, враг ты или союзник".       Гвиневра невозмутимо ответила: «Я здесь не для того, чтобы причинить вред вам или вашей дочери. Должны ли все члены клана Богини быть такими враждебными?».       «У тебя есть смелость, а?», - усмехнулся Люцифер и сел на корни дерева. «Ты чем-то напомнил мне мою сестру».       После того, как Люцифер убрал свои колючие лозы от Гвиневры, Гельда стояла, держа ее за спиной с обоими кинжалами в руках. Люцифер нахмурился: «Ты... что здесь делает такой вампир, как ты?».       Не обращая внимания на Люцифера, Гелда достала из кармана дезинфицирующее средство и бинты и начала перевязывать раны на шее и запястьях, ворча: «Вот почему я сказала, что не могу выпустить тебя из виду».       Гвиневра прошипела, когда Гелда промокнула ее дезинфицирующим платком: «Тетя, это всего лишь царапины. Почему в последнее время люди обращаются со мной, как с хрупкой куклой?».       «О, тише, ты собираешься выйти замуж за Артура, а мы не можем видеть невесту с травмами на теле. Не двигайся», — отругала ее Гельда за неосторожность и слишком безрассудное обращение со своим телом, наматывая бинты на шею и запястья, — «Посмотрим, как Артур и твой отец будут тебя потом ругать».       Гвиневра подняла руки в знак капитуляции: «Подожди, этому не будет конца».       Люцифер усмехнулся, вспомнив, какой безрассудной могла быть его сестра, и как Мелиодас беспокоился по этому поводу. «Звучит так, будто Мелиодас не так уж сильно меняется, и их дочь собирается выйти за кого-то замуж, как я понял. Ну, в конце концов, прошло уже 3000 лет. Многое могло произойти».       «И многое произойдет с этого момента. Мне нужны мои собственные силы, чтобы встретить то, что нас ждет», — после того, как Гелда обработала свои раны, Гвиневра рассказала ему о своем предназначении и протянула руку: «Пойдем со мной, дядя. Давайте спасем нашу семью вместе».       Люцифер ухмыльнулся и принял ее руку: «Как пожелаешь, королева».       «Ладно, теперь наши дела здесь закончены, давайте вернемся на поле битвы», — глядя в Зеркало Галадриэли, Гвиневра ухмыльнулась, — «Пора начинать~».       Люцифер поднял руку: «Эм, не хочу сообщать тебе плохие новости, но у нас все еще есть две проблемы. Во-первых, что нам делать с моим настоящим телом? Оно все еще запечатано. Во-вторых, даже если мы нашли способ снять печать, как нам прикрепить мою душу обратно к моему телу?».       Гвиневра категорически ответила: «О, нам не нужно ничего делать с твоим настоящим телом».       Люцифер сузил глаза в недоумении: «...извините? Как вы ожидаете, что я буду сражаться и присоединяться к вашим силам, если я теперь всего лишь дух, своего рода призрак? Не то чтобы я не мог сражаться в этой своей духовной форме, но было бы удобнее, если бы я мог сражаться в своем настоящем теле».       «Я имею в виду, мы можем заняться этим позже, потому что сейчас у нас, к сожалению, нет на это времени. Ну, я думал спросить крестную, может ли она создать для тебя искусственное тело, или мы можем найти для тебя другой временный сосуд, наверное».       Фу предложил: «Тогда почему бы тебе не завладеть мной как своим временным сосудом, Сэр? В конце концов, я же Фея-Кот. Ты можешь использовать мое тело как свой временный сосуд».       Люцифер закричал: «Кот умеет говорить!?».       Фу в недоумении закричал: «И это то, о чем ты волнуешься?!».       «Ладно, проблема решена, да?», Гвиневра хлопнула в ладоши. Она потерла руки, прежде чем мрачно усмехнуться: «Теперь пришло время наказать Вивиан. Держу пари, крестная захочет присоединиться ко мне. Возможно, я даже смогу использовать свои травмы, чтобы сыграть роль жертвы, и могу попросить Тину помочь мне, на всякий случай».       Гельда раздумывала, стоит ли ей присоединиться или нет: «О, пора ей повеселиться. Я не против помочь тебе».       Люцифер спросил Гельду, увидев, какой расчетливой и хитрой может быть Гвиневра: «...она всегда такая?».       Фу и Гелда хором сказали: «Да...».