Глава 49: Король и Королева

***

      Конечно, когда принцессы появились в центре Столицы, Мелиодас отругал Элизабет: «Что мы говорили тебе оставаться в безопасном месте?».       «Ну, тут уж ничего не поделаешь, Мелиодас», — Вероника погладила Зила по голове, — «когда мы услышали от этого ребенка о том, насколько опасна битва, Элли первой выбежала из таверны, чтобы найти тебя, а за ней и моя сестра, которая хотела пойти найти Гилсандера, проигнорировав меня и Гриамора, которые сказали им не идти».       В следующую секунду, когда они увидели, что Вивиан пытается напасть на Маргарет, Гилсандер обнял ее, чтобы защитить, но появился прозрачный щит в форме цветка вишни, чтобы защитить Маргарет и Гилсандера.       « Цветущая вишня », Артур знал, кто именно является владельцем этого щита, «тогда, это значит —!?».       После исчезновения щита Цветущей вишни кто-то несколько раз применил заклинания телепортации, чтобы отправить Вивиан в разные места. Казалось, что этот человек просто играл с ней, как с сильнейшим магом Королевства Лионес. Вивиан напала на Мерлин, чья личность не была раскрыта, так как она все еще была скрыта плащом.       После того, как Мерлин показалась и сильный ветер исчез вокруг ее тела, Мерлин ухмыльнулась в усмешке: «К твоему сведению, Вивиан, это не мои дела. Та, что просто играет с заклинаниями телепортации к тебе, никто иная, как моя любимая дочь Гвен. Ее настоящая личность — Потерянная Принцесса павшего Королевства Камелиард, единственная выжившая из павшего Королевства Камелиард, которое было опустошено катастрофой всего на одну ночь, ее настоящее имя — Гвиневра Камелиард».       "точно, я", используя свое заклинание телепортации, Гвиневра появилась рядом с Морганой и Ланселотом с Гелдой на буксире. Наклонив голову набок, Гвиневра мило улыбнулась Моргане "Я думаю, ты намного лучше этого, невестка. Как ты могла не избавиться от этой девственной блудницы?".       Моргана нахмурилась и пробормотала себе под нос: «Да, говоря о дьяволе, дьявол появился».       Гвиневра склонила голову набок со своей неизменно дружелюбной улыбкой: «Хм? Ты что-то сказала, старшая невестка?».       «Ничего. Кстати, младшая невестка, просто чтобы ты знала...», — Моргана дернула уголком рта, прежде чем завопить, грозя пальцем перед Гвиневрой. «Я не просто жду в Замке, как девица в беде. Мне и Ланселоту пришлось сражаться с кучкой Святых Рыцарей, когда мы сбежали из проклятой подземной тюрьмы в Замке Лионес, куда нас отправил этот маг, пока мы не сможем вернуться сюда, так что ничего не поделаешь, если у меня сейчас нет магической силы из-за истощения, я могу сражаться с ней, только используя свои физические способности, и не могу полностью избавиться от нее, верно!?».       Гвиневра подняла руку, чтобы прикрыть рот, и насмешливо ахнула: «Ух ты, я не знала, что ты можешь быть такой дикой, невестка. Возможно, в следующий раз мне следует быть с тобой осторожнее».       У Моргана на голове вздулась вена. «Я тебя задушу». Прежде чем Моргана успела задушить Гвиневру, Ланселот быстро обнял ее за талию и погладил по голове: «Милая, успокойся! Принцесса, пожалуйста, не провоцируй мою возлюбленную».       Мерлин покачала головой: «Плохая привычка, Гвен. Ты могла бы выйти раньше, а когда вышла, вместо этого играешь».       «Ну же, крестная мать~ Мне было так скучно. Я могла бы немного поиграть с ней, верно? К тому же, ты забыла, крестная мать?», Гвиневра наклонила голову и радостно ухмыльнулась, так напоминая фирменную ухмылку Мерлин: «Королева никогда не должна сходить на сцену до кульминации».       Моргана прищурилась и опровергла: «Это неправда. Что правильно, королева никогда не должна входить в зал с первого места, принцесса».       Гвиневра пожала плечами: «Просто как нежная кукла для показухи? Я отказываюсь быть такой легкомысленной королевой».       Моргана закрыла лицо рукой и застонала, почувствовав такую ​​внезапную головную боль: «Аааааа! Отлично, вот почему мы всегда говорили, что с тобой так трудно справиться!».       Без всякого сожаления Гвиневра наклонила голову и смело прощебетала: «Пожалуйста».       Ланселот и Морган в унисон крикнули: «Мы не восхваляем тебя».       Мелиодас внезапно почувствовал жалость к Тристану, Ланселоту, Артуру и другим, которым приходилось заботиться о ней с самого ее детства: «Забота о ней, должно быть, утомительна для вас, ребята».       Тристан, Изольда, Мерлин и Ланселот хором сказали: «Действительно».       Думая, что это подходящее время, чтобы наказать Вивиан, Гвиневра проигнорировала их и подошла к Вивиан, которая стояла на коленях на земле. Гвиневра мило улыбнулась и присела перед ней: "привет, давно не виделись, Вивиан~ и похоже, что ты все еще плохо учишься, да? Ты ничуть не изменилась".       Вивиан подняла на меня глаза, полные ненависти, и прорычала: «Так ты не должна разговаривать со своей начальницей! Даже если ты приемная дочь моей наставницы, я все равно твоя начальница! Ты совсем не изменилась, ты никогда не обращалась ко мне с почтением и никогда не уважала меня!».       «Как именно ты ожидаешь, что кто-то будет тебя уважать, если ты даже людей уважать не можешь? И что ты сказала о том, что ты выше меня? В каком смысле? То, что ты старше меня, не значит, что ты выше меня по статусу», — Гвиневра встала и задумчиво постучала указательным пальцем по губам, — «давай-ка посмотрим, я всего лишь 16-летняя принцесса, которая собирается выйти замуж за Артура Пендрагона, молодого короля королевства Камелот, в то время как ты, Вивиан, 29-летняя беспомощная капризная старая дева, все еще не показываешь никакого прогресса и справляешься с отказами так, будто на тебя напал апокалипсис, жалкая женщина. С нашей позиции ясно, что я намного выше тебя».       Ланселот коснулся своей груди, притворяясь, что говорит: «Ой, больно».       Тристан закрыл глаза, уже привыкнув к этому «да, она ударила прямо в больное место, как обычно».       Артур скрестил большой и указательный пальцы на подбородке, на его глазах зажглись блестящие звезды, и он с гордостью объявил: «Это моя будущая королева!».       Морган покачала головой в недоумении: «Артур, я не думаю, что тебе стоит ею гордиться, но ладно, брат...».       Вивиан встала, пошатываясь: «О, точно... ты потерянная принцесса Королевства Камелиард. Неудивительно, что ты такая надменная и высокомерная, но ты не можешь гордиться своим павшим Королевством!».       "ничего, чем ты можешь гордиться в своей личной жизни", - выхватив из ниоткуда веер, Гвиневра раскрыла его и закрыла нижнюю часть лица веером в руках, слегка прищурив глаза, - "а что я тебе говорила раньше о том, что ты чувствуешь к Гилсандеру? Если ты даже не можешь подумать о положении своего любимого человека и, что еще хуже, вместо этого причиняешь ему боль, пытаясь сделать его своим, не думая об его чувствах, это не любовь, а просто одержимость. Ты не любишь Гилсандера искренне, а думаешь о нем как о простой собственности. Как ты смеешь утверждать, что любишь его, эгоистичная женщина? Ты никогда не менялась, такая идиотка, эгоистичная и жалкая женщина, которая всегда гоняется за тем, кто никогда не полюбит тебя в ответ".       Вивиан в ярости закричала и запустила в Гвиневру гигантский огненный шар : «ЗАТКНИСЬ!».       Артур и Мелиодас собирались подбежать к ней. «Гвен —!?».       Тристан поднял руку, чтобы остановить их, и ухмыльнулся: «Просто смотрите».       «глупая», Гвиневра закрыла веер и самоуверенно ухмыльнулась, прежде чем замахнуться им в сторону предстоящего Огненного шара « Полное отражение ».       Когда Вивиан упала на землю, оставляя горелое после того, как в нее попал огненный шар , который Гвиневра отправила обратно с помощью «Полного отражение» , у Кинга отвисла челюсть: «Всего лишь одним веером!».       Диана тоже вытаращила глаза: « Полное отражение ?! Она может использовать технику Капитана?!».       Повернувшись к Мелиодасу, который застыл в изумлении, Гвиневра улыбнулась: «Ты удивлен, папа? Это довольно сложная техника. Мне нужен был год, чтобы полностью ее освоить».       Мелиодас широко ухмыльнулся и поднял большой палец: «Это моя девочка!».       Вивиан подняла лицо и закричала: «Ты... ты Демон!? То же самое и с твоими родителями?!».       Жестокие слова Верховного Божества снова всплыли в ее голове. Однако на этот раз она не смогла разразиться рыданиями. Она стояла перед ними во весь рост как Королева, поэтому вместо того, чтобы показать свои истинные эмоции, Гвиневра мрачно усмехнулась и положила руку на бедро со злобной ухмылкой: «Ты глупая девка, ты только сейчас это поняла?».       Диана вздрогнула: «Так страшно».       Кинг задался вопросом: «Мерлин, как же ты ее воспитываешь?».       Мерлин самодовольно ухмыльнулась, как обычно: «Разве она не классная?».       Эсканор поднял большой палец вверх: «Да».       Мелиодас крикнул: «Малышка Гвен, ты сошла с ума?».       «С ума? Конечно, нет», — Гвиневра указала большим пальцем на своих раненых товарищей. «Я просто в ярости. Посмотри, что ты сделал с людьми, которых я лелеяла и любила?».       «Подожди! Тот, кто дрался и ранил твоего жениха, был Великий Святой Рыцарь Хендриксон, а не я!».       «О, тогда мне следует упомянуть твои грехи? Во-первых, ты причинила страдания старшему брату Гилсандеру и старшей сестре Маргарет. Во-вторых, ты сотрудничала с Хендриксоном, чтобы скрыть смерть Великого Святого Рыцаря Заратраса, которого я считала одним из своих любимых дядей. В-третьих, ты пыталась похитить третью принцессу Элизабет, которую я обожаю так же, как и свою семью, и подвергла ее опасности, пытаясь принести ее в жертву. В-четвертых, ты сделала старшего брата Гилсандера своим инструментом, чтобы помочь Хендриксону в борьбе, после того как Хендриксон ранил сэра Мелиодаса, которого я считаю своим отцом, и Артура, единственного мужчину, которого я люблю. В-пятых, ты сотрудничала с Хендриксоном, чтобы возродить Клан Демонов», Гвиневра присела перед Вивиан и презрительно посмотрела на нее. Она больше не улыбалась, вместо этого она холодно посмотрела вниз с убийственным намерением, окружавшим ее тело: «Это твои грехи. Хендриксон принял свое собственное наказание от суда старшего брата Гилсандера. Так почему же я должна проявлять милосердие к тебе за то, что ты причинил боль таким дорогим мне людям?».       Вивиан насмешливо сказала: «И что ты можешь сделать со мной своей хрупкой и нежной рукой?».       «О, позволь мне показать тебе, что может сделать моя хрупкая и нежная рука, чтобы наказать тебя своей собственной рукой», — Гвиневра притянула Вивиан к себе за воротник своим холодным, пристальным взглядом, — «Ты только что назвала меня Демоном, а потом я покажу тебе, как я буду выглядеть, когда стану Демоном для тебя».       Они были шокированы, когда увидели, как Гвиневра начала давать пощечины Вивиан, но никто, похоже, не собирался ее останавливать. Каждая пощечина, которую Гвиневра давала Вивиан, предназначалась не ей, а другим, поэтому никто не собирался ее останавливать.       Ланселот сглотнул и пробормотал: «Она такая страшная, когда злится».       «Теперь ты понял, никогда не зли ее и не наживай себе врагов, если хочешь жить», — Тристан скрестил руки на груди и присвистнул, — «и подумать только, она решила наказать этого мага собственной рукой, хотя обычно она не хочет «пачкать руки», сказала она... она, должно быть, очень зла на этого мага. Ты не согласен, брат, сестра?».       Тристина и Ланселот подняли руки в знак согласия.       "Кто-то действительно должен остановить ее сейчас", - неосознанно пробормотала Морган и вздрогнула, потому что Гвиневра несколько раз ударила Вивиан по лицу, едва упомянув ее преступления. Морган оживилась, когда Артур подошел к Гвиневре и Мерлин, которые стояли бок о бок перед Вивиан "Артур?".       Прежде чем Гвиневра успела снова дать пощечину Вивиан, Артур нежно обхватил ее запястье, обнял одной рукой за талию и слегка поцеловал в корону: «Дорогая, я не ожидал увидеть тебя такой, какой ты есть, как властная королева, но не то чтобы я это ненавидел. Наоборот, мне это нравится, ты такая классная».       «Спасибо, любовь моя, но, гм...», Гвиневра прищурилась, щеки слегка покраснели, потому что Артур обнял ее сзади, «...что с этой позой?».       "Обычно ты не хочешь использовать свою собственную руку, и тот факт, что ты наказала ее своими руками, ясно, что ты довольно зла на нее. Как бы мне ни хотелось позволить тебе выплеснуть на нее свой гнев, я должен попросить тебя остановиться сейчас, моя любовь, потому что", Артур стянул ее рукава, обнажив ее забинтованные запястья. Мало того, Артур даже стянул ее воротник, обнажив ее забинтованную шею, прежде чем слегка поцеловать ее в щеку, запястья и шею, полностью игнорируя глаза вокруг, которые глазели на его дерзость. "Я не хочу, чтобы ты ухудшила свои травмы, и я хотел бы услышать твое объяснение по поводу этих травм, на твоей шее и запястьях...".       Гвиневра покраснела и отвела глаза: «Итак, ты понял... это так проницательно с твоей стороны, как обычно».       «Эй, я хотел бы знать о тебе всё, так что, очевидно, я знаю, когда что-то с тобой произошло или изменилось!», смело заявил Артур, его голос звучал обиженно, прежде чем он коснулся её плеча с дружелюбной улыбкой, хотя аура, окружающая его, казалась такой напряжённой и тяжёлой. «А теперь... скажи мне, кто, чёрт возьми, это с тобой сделал и как это произошло? Потому что как только я узнаю, кто это сделал и что он с тобой сделал, мне придётся их убить~».       Вспоминая, Гвиневра попросила всех раненых подойти поближе: «Артур! Ты тоже ранен довольно сильно, хуже меня!».       Артур пожал плечами, думая, что его раны не представляют большой проблемы: «Нет, это не большая проблема. Я просто был неосторожен».       После того, как она применила к ним всем Укрепление , Гвиневра повернулась спиной и обняла Артура, одновременно исцеляя его: «Это не просто «беспечно», Артур... ты слишком безрассуден!».       Ланселот широко ухмыльнулся: «Даже если ты можешь исцелить его, не обнимая вот так, когда дело касается твоего возлюбленного, ты пользуешься преимуществом, чтобы обнять его, когда исцеляешь его, а?».       С невинной улыбкой на лице Гвиневра намеренно подбросила туфлю ногой, умело притворившись, будто споткнулась: «О нет, я споткнулась!»       Артур подхватил ее сзади с широкой улыбкой: «Не волнуйся, я тебя поймаю!».       Глядя на туфельку Гвиневры, которая удачно приземлилась на голову Ланселота, Тристан не был уверен, должен ли он жалеть своего младшего брата или восхищаться старшей сестрой: «...эй, Ланселот, ты еще жив?».       Тристина ткнула пальцем своего брата, который лежал на земле, а из его головы текла кровь, так как острый каблук Гвиневры пронзил голову Ланселота: «Братишка, люди говорят, что ты можешь пораниться из-за своего рта, ты знаешь?».       «Ланселот, держи себя в руках! Это совсем не смешно, если ты умрешь и покинешь меня только из-за того, что тебе на голову упал ботинок!», сняв ботинок с его головы, Моргана прищурилась и бросила ботинок обратно Гвиневре. «И я не думаю, что ты имеешь право ругать моего брата за его безрассудство, когда ты сама здесь безрассудна, принцесса. Правда ли, что ты планировала позволить им похитить тебя?».       Гвиневра невинно усмехнулась: «О, я понятия не имею, о чем ты говоришь, невестка~».       «Как бы мне ни нравились ваши шутки, детишки...», — Мелиодас прочистил горло. «Как смело, молодой человек. Поцеловать ее на глазах у ее родителей...».       Гвиневра тут же оттолкнула Артура и побежала, чтобы обнять Мелиодаса. С яркой улыбкой на лице Гвиневра упала на колени на землю, прежде чем крепко обнять Мелиодаса: «Папа! Я так скучала по тебе!».       «Нишиши~ вот это милая маленькая Гвен, которую я знаю!», Мелиодас обнял ее в ответ, погладив по голове. «Боже мой, посмотри, какой взрослой ты стала как женщина. Я едва узнал тебя, потому что ты так выросла. Ты совсем выросла и превратилась в прекрасную женщину, Гвиневра».       Артур надулся в сторонке: «Она тут же обо мне забыла».       «О, ну же, милый~ разве мне не разрешено воссоединиться с моим любимым папой? Разве я не одаривала тебя такой любовью каждый день? Может, нам пойти куда-нибудь, чтобы провести уединенные моменты только вдвоем ~ ?».       Артур покраснел от этого намека.       «Гвен... ты имеешь в виду, что она приемная дочь леди Мерлин, маленькая Гвен?», Элизабет ахнула и взвизгнула от восторга, вспомнив свою подругу детства. Подняв обе руки, Элизабет присоединилась к Гвиневре и Мелиодасу, чтобы обнять их втроем, плача от счастья «Гвен! Прошло много времени. Я так скучала по тебе. Я думала, что мы тебя потеряли, поэтому я действительно рада знать, что ты все еще жива, и я могу снова тебя видеть!».       "Ого, вот так. Будь осторожна и не спеши, Элли. Ты все еще плакса, а?", Гвиневра усмехнулась, прежде чем подтолкнуть Элизабет к Мелиодасу, который поймал Элизабет и понес ее на руках, как невесту. К этому моменту Гвиневра широко ухмыльнулась, увидев румянец Элизабет. "Хотя, кто знает, что у тебя завязались отношения с моим "папочкой"? Мне теперь тоже называть тебя "мамочкой"?".       Глядя на самодовольную ухмылку Мелиодаса, когда Элизабет смутилась, они рассмеялись. Глядя на то, как три неудачника потеряли выражение на своих лицах, когда узнали, что Гвиневра, их подруга детства, выйдет замуж за Артура, молодого короля Камелота, и станет королевой королевства Камелот, все дети Мелиодаса захихикали.       К счастью, Мерлин напомнила им об их цели: «Теперь наша последняя миссия — спасти короля Бартру».       Артур нес Гвиневру на руках, словно невесту: «Ладно, держись крепче».       Гвиневра невозмутимо ответила: «Артур, я могу ходить».       Артур широко ухмыльнулся: «Так быстрее, к тому же я предпочитаю чувствовать твое тепло, чтобы успокоить свое сердце».       Гвиневра сильно покраснела и обняла его за плечи, уткнувшись лицом в его широкое плечо. «Артур... как ты всегда можешь так смело говорить такие неловкие вещи?».       Мелиодас не мог не спросить: «Они всегда такие?».       Тристан, Изольда, Мерлин и Ланселот хором сказали: «Да».       "ах, прежде чем мы уйдем, позволь мне кое-что прояснить тебе, волшебница. Ты смеешь называть МОЮ Гвиневру надменной и высокомерной, даже причислять ее к Демонам? Значит, ты слепа. Потому что у нее есть все, что когда-либо было нужно Королеве, и для меня она не что иное, как олицетворение Богини. У нее есть храбрость и мужество, чтобы столкнуться с горем своего прошлого, поэтому она попросила меня вернуть ее в Королевство Камелиардов, прежде чем мы его восстановим. В ее сердце есть сострадание и доброта, поэтому она плакала, оплакивая свою потерю по своим родителям и своему народу, когда мы прибыли туда. Не может быть, чтобы тот, кто мог плакать по кому-то другому, как она, был Демоном", Артур поднял свой меч, направив острие меча ей в горло, "следи за своими словами, или я вырежу твой язык из его места, блудница ".       «Артур, со мной все в порядке», — покачала головой Гвиневра. «Для тебя необычно так грубо обращаться с женщинами».       Артур цокнул языком, прежде чем убрать меч обратно в ножны: «...она ничего не знает о том, через что тебе пришлось пройти».       Морган пробормотал: «Ого, он, должно быть, зол, учитывая, что он даже назвал ее «блудницей»».       Ланселот хихикнул: «Она назвал её "МОЯ Гвиневра" », — сказал он».       Гвиневра махнула рукой: «Артур, можешь немного опустить голову?».       Артур моргнул в замешательстве: «Вот так? Зачем?».       Гвиневра поцеловала его, улыбаясь ему в губы, когда она увидела его ошеломленное лицо и его расширенные глаза, это было настолько бесценное выражение: «Чтобы я могла поцеловать тебя~ Ты заставил меня влюбиться в тебя еще раз».       Артур застонал и прижался покрасневшим лицом к ее шее: «Аргх... что мне с тобой делать?».       Тристан присвистнул: «Хо-хо, черт. Я не знал, что вы двое уже так выросли».       Мелиодас свистнул: «Хо-хо, черт. Кто знает, может, и на тебе это есть?».       Хаузер пробормотал, обращаясь к Тристине: «Глядя на них вот так, я верю, что они на самом деле отец и сын, а ты на самом деле дочь Мелиодаса и младшая сестра Тристана...».       Тристина только широко улыбнулась в ответ.       Когда они прибыли к покоям короля Бартры, они обнаружили тяжело раненого Слейдера с четырьмя другими членами Рассветного Рёва. Слейдер саркастически сказал им, что они могут смеяться над ними, а Гаутер нахмурился, сказав им, что их ситуация не заслуживает смеха.       Попросив Артура отпустить ее, Гвиневра подошла к группе «Рассветный рев» и протянула руку с призывом « Вдохновение ».       Слейдер и остальные были потрясены, когда увидели, что рана Слейдера зажила. Гвиневра потребовала объяснений от них, и как только они узнали ситуацию, Мерлин пришла к выводу, что это дело рук Вивиан.       «Без сомнения, Вивиан использовала Идеальный куб », — Мерлин погладила себя по подбородку, глядя в сторону. «Знаешь, что нам следует делать в такое время, дочка?».       «Конечно!», Гвиневра грациозно пошла вперед и, услышав, как что-то щелкнуло, толкнула дверь, прежде чем обернуться с широкой улыбкой: « Абсолютная отмена , верно?».       Мерлин самодовольно ухмыльнулась, погладив Гвиневру по голове, пока она обнимала ее, и мрачно усмехнулся: «Это моя девочка~ Держу пари, Вивиан сейчас в ярости и разочаровании».       Гвиневра присоединилась к своей крестной и мрачно усмехнулась: «О, да ладно, она это заслужила, мам~».       Тристан невозмутимо заметил: «Какая ужасная мать и дочь... правда, отец?».       Мелиодас пробормотал: «Верно, сынок».       Мерлин и Гвиневра многозначительно заявили отцу и сыну: «Мы не хотим слышать этого от вас двоих, ужасные отец и сын».       Состояние короля Бартры было не слишком хорошим, когда они его нашли. Мерлин заверила принцесс, что Гвиневра может исцелить короля Бартру, и они не сомневались в этом. Однако, поскольку у них не было магической силы и им нужно было использовать магический предмет Мерлин, было решено привести короля Бартру в королевство Камелот, просто на всякий случай. Когда Элизабет сказала Артуру, что «позволить себя похитить» Вивиан из отряда Хендриксона было частью плана Гвиневры, Артур выглядел так, будто вот-вот взорвется, с той нежной, дружелюбной улыбкой, которая все еще была на его лице.       Повернувшись к Гвиневре, Артур изогнул бровь со сдержанной улыбкой на лице: «Так это правда... что ты позволила им похитить тебя?».       В конце концов он узнает, поэтому Гвиневра вздохнула: «...да».       Удивительно, но Артур рявкнул на нее: «О чем ты думала!? Тебя могли убить!».       Гвиневра спокойно скрестила руки на груди: «Не то чтобы я не могла позаботиться о себе и обо всех людях, ты же должен был это знать, верно?».       Артур возмутился тем, что расстроило его больше всего: «Но ты могла бы рассказать мне о своем плане!».       Гвиневра быстро возразила: «Если бы я сказала тебе заранее, ты бы явно воспротивился моей идее. Я права?».       Артур в отчаянии проворчал: «Потому что это может подвергнуть тебя опасности! Как ты мог так легко сказать это и подвергнуть себя опасности?».       Гвиневра резко ответила, в этот момент ей уже было все равно на восторженные взгляды окружающих: «Ого? Говорите, тот, кто намеренно подверг себя опасности? Тебя тоже могли бы убить, когда ты сражался с Хендриксоном, если бы не отец, который вовремя спас вас!».       Артур вздрогнул, но отступил, на удивление выглядя спокойным, но грустным: «...Я знаю, что я все еще слаб и не так уж надежен, но ты мне не веришь?».       Гвиневра глубоко вздохнула, как хитро с его стороны было снова провернуть этот трюк: «Это не то!».       "тогда просто испорти свой фасад передо мной! Я же говорил тебе, да? Не нужно быть всегда сильной передо мной. Ты можешь рассказать мне все, и тебе не нужно заставлять себя улыбаться и быть сильной, когда ты явно не такая, Гвен. Как думаешь, как ты выглядишь, когда она назвала тебя Демоном? Думаешь, я этого не осознаю? Даже если на секунду, я мог увидеть блеск грусти и печали в твоих прекрасных глазах, и на секунду я так испугался, что ты внезапно и без слов исчезнешь из моего поля зрения! Как думаешь... кто будет в большем смятении, если с тобой что-то случится?", Артур полностью потерялся. Он схватил ее за бицепс. Ему было все равно, что он выглядел беспомощным, но он бы умолял даже Богов, чтобы они не забирали ее от него. Задыхаясь, он поднял глаза и прислонился своим лбом к ее лбу, положив обе руки ей на плечи: «Послушай, я действительно это имел в виду... то, что сказал, когда сделал тебе предложение. Я хочу провести остаток своей жизни рядом с тобой. Я не могу тебя потерять. Ты нужна мне не только как моя королева, но и как единственная женщина, которую я когда-либо любил. Не смей думать, что твое существование не нужно, никогда. Не исчезай так внезапно от меня, потому что это напугало меня до смерти. Клянусь, ты станешь моей смертью. Я никогда тебя не отпущу, никогда».       Тяжесть тернистой цепи и холод ледяной тюрьмы на ее сердце тут же растаяли, когда она услышала его страстные слова. Гвиневра сжала дрожащие кулаки на груди, кирпич на ее сердце разлетелся на куски, когда она сморгнула слезы. Одна за другой, со слезами, струящимися по ее лицу, Гвиневра почувствовала себя такой счастливой и такой грустной, услышав его слова, что он никогда ее не отпустит. И снова она вспомнила причину, по которой она его любила.       Все глаза в этой комнате пристально уставились на Артура, когда Гвиневра начала беззвучно плакать.       Артур отчаянно замахал руками перед ней с тех пор, как Гвиневра начала тихо плакать: «Подожди, почему ты плачешь? Это мои слова или то, что я сделал? Это была моя вина?».       «Ты идиот, брат!», Моргана ударила Артура по голове, шмыгнув носом, «где, черт возьми, есть женщина в этом мире, которая не заплачет, выслушав твое признание?».       Ланселот погладил Моргану по голове и обнял ее: «Почему ты тоже плачешь, дорогая?».       «ах, не в этом дело! Уверяю тебя, Артур, это совсем не твоя вина. Наверное, я просто удивлена...», — Гвиневра махнула рукой и улыбнулась сквозь слезы, тщетно вытирая слезы, — «даже если я чувствую такое облегчение и счастье... что снова вижу тебя... Я не должна плакать, черт возьми... к чему мои слезы...? Пожалуйста, подожди, я сейчас перестану плакать...».       Услышав ее искренние слова и улыбку среди слез, Артур обнял ее и виновато сказал: «Прости меня, я должен был прийти сюда и забрать тебя раньше. Ты, должно быть, испугалась, но вместо этого я набросился на тебя».       Гвиневра шмыгнула носом: «Нет, я даже не чувствую страха».       Мерлин покачала головой: «Мы должны признать, что весьма удивлены, потому что ты даже наорал на нее, хотя обычно никогда не повышал при ней голос. Однако тебе не нужно извиняться перед ней, мой король, потому что в этой ситуации ты имеешь полное право отругать ее и рассердиться на нее за ее безрассудный поступок. Не говоря уже о том, что она также не рассказала тебе о своем плане заранее. Неудивительно, что ты рассердился».       Гвиневра подняла глаза: «Крестная права. Ты имеешь право злиться на меня, ты знаешь?».       «Но я ненавижу, когда вижу, как ты страдаешь и плачешь», - надулся Артур. «Прости меня, и в следующий раз не сомневайся, скажи мне об этом и не исчезай без таких слов. Я чувствовал себя так, будто у меня сердечный приступ, понимаешь?».       Гвиневра нерешительно сказала ему: «Прости меня тоже... за то, что не сказала тебе... Я не была уверена и, честно говоря, я просто не хочу видеть, как ты тоже страдаешь, или добавлять тебе бремени... когда ты и так занят своими делами короля...».       Артуру это пришло в голову, и он заверил ее: «Гвен, я знаю, что все напряжение, ответственность, обязательства это тяжесть короны, я знаю, что иногда это давление для нас, и ты хочешь наилучшего результата, поэтому ты всегда старалась изо всех сил для нашего народа, и ты всегда это делаешь. Ты делаешь то же самое для своей семьи, я знаю. Однако, пожалуйста, не забывай... Кроме королевы, есть еще и король. Постарайся иногда полагаться на меня, ладно? Не пытайся нести все бремя сама».       Гвиневра улыбнулась и сухо кивнула: «...Я понимаю».       Диана взвизгнула, и только сейчас королевская чета поняла, что за ними пристально наблюдают, и оба, смутившись, тут же разорвали объятия, а их лица залились румянцем: «О, они такие милые!».       Элизабет спросила: «Они всегда такие?».       Тристан, Ланселот, Моргана, Изольда и Мерлин кивнули головой, сказав: «Вероятнее всего».       Артур почесал щеку, глядя в сторону: «Но серьезно, как ты получила эти раны?».       Гвиневра тяжело вздохнула: «Ты серьезно не собираешься этого переживать, да?».       «Приношу свои глубочайшие извинения, Ваше Величество. Мне следовало приехать быстрее», — резко пробормотала Гельда. «Когда я пришла в комнату, где ее заперли, это волшебница попыталась напасть на нее, пытаясь причинить ей боль, и хотела посмотреть, оставит ли это шрамы или ожоги. Им нужна кровь принцессы, поэтому она нужна им живой, но это не значит, что они не могут причинить ей боль, это то, что я слышала о ней. Были и свидетели».       Тристина сама указала: «Она права. Я тоже там была».       Артур поднял меч: «Охохо... Мне следовало убить их всех...».       Гвиневра обняла его за торс: «Артур, со мной все в порядке, правда!».       Артур тут же вложил меч обратно в ножны и обнял ее. По правде говоря, он просто хотел обнять ее "тогда почему ты плакала? Для тебя необычно плакать перед всеми так открыто, как сейчас".       Гвиневра застенчиво призналась: «Просто... Может быть, я в последнее время стала слишком чувствительной?».       Что-то щелкнуло в голове Мерлин, и она объяснила: «О, не волнуйся, Артур. Это нормально для женщин. Ты не знаешь об этом, потому что в основном это случается с женщинами. Иногда женщины могут чувствовать грусть или одиночество, когда приближается день их свадьбы, потому что они будут разлучены со своей семьей. Вступление в новую семью означает, что им придется покинуть семью, в которой они жили с тех пор, как родились, поэтому они чувствуют грусть или одиночество. Обычно это то, что люди называют грустью свадьбы».       Думая, что его будущая жена одета в синее, Артур спросил: «Это правда?».       Гвиневра нерешительно кивнула: «Эм, более или менее».       И снова Артур обнял ее, пообещав, что она по-прежнему сможет видеться со своей семьей, и он может позволить ее семье остаться с ними, если она этого захочет.       " на самом деле, это не так, но... ну... как угодно. Самое главное, что я в теплых объятиях мужчины, которого люблю" , Гвиневра смущенно покраснела, прежде чем обнять его в ответ с яркой, счастливой улыбкой на лице. Слушая приглушенный смех своих братьев и сестер, Гвиневра почувствовала, как на голове у нее вздулась жилка, когда она подняла палец "Тина, Тристан, Ланселот, что тут смешного!?".       Трио дружно и весело ответило: «Ничего!».       Мелиодас пробормотал себе под нос, застряв в этом положении: «Как скажешь, детишки. В любом случае... что вы делаете и как долго вы хотели этим заниматься?».       Да, Тристан, Ланселот и Тристина обнимали Мелиодаса, чтобы удержать его и сдержать с тех пор, как Гвиневра начала плакать, а Элизабет сидела рядом с ними с широкой улыбкой, думая, какие они милые.       Тристина обняла Мелиодаса спереди, прижавшись к нему так, как обычно делает детеныш коалы со своими родителями: «Обнимаем тебя, конечно же».       Ланселот неловко усмехнулся, продолжая обнимать Мелиодаса, стоя на коленях на земле, и обнимая его сзади: «Да, если быть точнее, не даём тебе попытаться убить короля Артура».       Мелиодас вздохнул, чувствуя себя немного скованно: «Я не собираюсь его убивать».       «Но, похоже, ты был в трех секундах от того, чтобы попытаться убить его по-настоящему, когда принцесса начала плакать», — сказал Тристан, который обнял Мелиодаса за шею с отсутствующим выражением лица и подтолкнул младшего брата, — «А Ланселот, тут немного тесновато, потому что ты слишком большой».       «Пожалуйста, я не хочу слышать это от тебя, и мы в затруднительном положении, чтобы обнять его, потому что ты, брат, который такой же большой, как я, обнял папу сзади, как это делаю я, в то время как наша сестра, которая самая маленькая, обняла папу спереди. Не говоря уже о том, что папа меньше нас, так что неудивительно, что довольно трудно обнимать его одновременно, как мы это делали».       Тристина и Мелиодас подняли кулак с невозмутимым выражением лица: «Стисните зубы».       Ланселот написал на стене своей кровью «Папочка» и «Тина» после того, как его ударили двое крошечных людей с удивительно невероятной физической силой.       Тристан, отошедший в сторону, показал Ланселоту язык и обнял Изольду: «А я не собирался тебя спасать, потому что это ты виноват, что не смог держать язык за зубами».       Вероника подняла бровь, глядя на сестру, которая рассмеялась: «Что смешного, Элли?».       «такие милые и очаровательные! Я имею в виду, все они! Гвен и Артур такие милые, а сэр Мелиодас и его дети такие очаровательные».       Гвиневра прочистила горло: «В любом случае, я думаю, нам нужно быстро уходить. Крестная?».       Мерлин кивнула и щелкнула пальцами: «Вот и всё».

***

      Королевство Камелот       На самом деле, Гвиневра исцелила его, но у нее возникло предчувствие, что им нужно будет эвакуировать короля Бартру и принцесс в Камелот. Она не могла объяснить это ясно, но что-то было не так, поэтому король Бартра и принцессы должны были быть немедленно эвакуированы в замок Камелот Мерлин, даже если принцессы все еще были в Лионесе, потому что они отказались оставить свою нежную привязанность, и им нужно было заботиться о своем королевстве в отсутствие отца, так что пусть так. Очевидно, Эсканор последовал за Мерлин, оставив Мелиодаса с четырьмя другими Грехами и четырьмя другими Младшими Грехами. Поскольку Моргана вернулась в Камелот для протоколов, приготовлений, гостеприимства и т. д., пока король Бартра был здесь, это означало только то, что Ланселот также пойдет с ней. В последний раз, когда она проверяла, было безопасно просто оставить Артура с королем Бартрой, которые говорили друг с другом ностальгически. Когда Гельда нашла Гвиневру в своей библиотеке, она хотела сказать ей, что Артур звал ее, но Гельда нахмурилась, когда Гвиневра выглядела такой расстроенной. Гвиневра в отчаянии уставилась в Зеркало Галадриэли: «...похоже, нам не позволено жить мирно, даже если и недолго, да?».       Гелда наклонила лицо вниз и увидела отражение в зеркале, где Бан навис над Мелиодасом, который закрыл глаза с мирной улыбкой на лице «ладно, у меня предчувствие, что это не приведет ни к чему хорошему. Кто-то действительно должен его остановить! Один из Грехов или Младших Грехов...».       «Нет нужды», волосы Гвиневры развевались, когда волны ее магической силы окружали ее тело, «Я пойду сама».       Щелкнув пальцами, Гелда увидела, как Гвиневра исчезла из виду. «Гвен!»