Эпизод 0.05. Яркий порок

— Опаздываешь, Итадори! Уже одиннадцатый час! Прикажешь мне тебя всю ночь тут ждать? Юджи, запыхавшаяся, согнувшаяся в три погибели, стоит посреди большого футбольного поля, расположенного с восточной стороны главного корпуса колледжа, и пытается отдышаться. Тем временем Годжо преспокойно копается в сотовом. Его и Юджи разделяют не больше двух десятков метров. — Так вы же не сказали, где сегодня будем тренироваться! — вопит она, сжимая кулаки. — Ой, разве? Хм, забыл, наверное. — ДА КАК ТАК МОЖНО?! Я ВЕСЬ КОЛЛЕДЖ ОБЕЖАЛА ЗА ЗРЯ! — Не зря! — улыбается сэнсэй и прячет телефон в карман. — Это тоже своего рода разминка. Юджи мгновенно вскипает, но мысленно уговаривает себя успокоиться. Они с Годжо уже три раза устраивали индивидуальные тренировки, и поначалу ей было даже приятно, ведь после завершения «Миграции» они не оставались вдвоём подолгу. Итадори хотелось подробней поговорить о том, что они обсуждали в парке развлечений, однако на этот раз всё складывается не так, как ей хочется. Эти тренировки даже близко не стоят с тем, как всё было за те несколько недель, когда пришлось притворяться мёртвой после выходки Сукуна с её сердцем. Годжо буквально воздуха ей не даёт, не то что лишнего слова сказать. И все три дня Итадори завершает спарринги либо с гудящей головой, либо в полуобмороке ползёт до двери своей комнаты. Сэнсэй даёт ей одно единственное задание, и каждый раз она с треском его проваливает. — Слушай, Юджи, что с тобой? Не понимаешь, что нужно делать? Или причина в другом? — Годжо вздыхает, тон его голоса явно осуждающий. — Сегодня или никогда. Сегодня ты должна выполнить свою задачу. — Я стараюсь! Я реально стараюсь, но вы просите невозможного! Как это вообще понимать — вытолкнуть вас за барьер Бесконечности? Да никто в мире на это не способен! Годжо качает головой. Вообще он выглядит так, словно Юджи окончательно его разочаровала. Ей обидно и хочется орать на него снова и снова, что это задание просто невыполнимо. Когда сэнсэй неожиданно велит ей нападать, она не мешкает и срывается с места. Атакует, раз за разом тянется к нему, но ни один удар, разумеется, даже близко не способен достичь цели. Годжо то оказывается за её спиной, то где-то сбоку, и когда в очередной раз её отшвыривает в воздухе над землёй, и она катится по полю, как безвольная кукла, затем замирает на несколько мгновений, Юджи хочется взвыть от негодования. Она медленно поднимается на ноги, тело ломит от удара о землю, но злость кипит в ней, высвобождая новый поток проклятой энергии. — Знаешь, в чём тут проблема? — Годжо неслышно, будто призрак, приближается и останавливается неподалёку. — Ты не воспринимаешь меня, как угрозу. Да, я якобы сумел тебя разозлить и возбудить интерес к спаррингу, но ты до сих пор не относишься к этому серьёзно. — Неправда! — Правда-правда. Пока ты не осознаешь всю важность владения проклятой техникой Отторжения, ты не повторишь тот успех, как с освобождением тела Гето… Юджи утирает губы, на которых явственно остаётся привкус скрипучего песка, и скалится. — Хотите сказать, тогда это была чистая удача? — Да какая разница? Даже если и случайно, но ты сумела вторгнуться в чужой барьер и развеять проклятую технику оппонента. Я уже сто раз объяснял, что надо делать. Моя техника Бесконечности может работать в режиме нон-стоп почти круглые сутки, верно? И это только благодаря Шести глазам. Чтобы пробить барьер Бесконечности, ты должна бросить все силы на возможность соприкосновения, а затем «выталкивания» меня из этой самой Бесконечности. Он беспечно пожимает плечами и кривится: — Ну неужели та-а-ак сложно? Итадори сжимает кулаки. Ей жарко и неудобно. Она прекрасно осознаёт, чего он от неё требует, но сам факт того, для чего именно он так измывается, бесит её и расстраивает. Да, он прав, она не может воспринимать его, как угрозу, поэтому, наверное, не способна догнать и максимально приблизиться. Чтобы «вытолкнуть» Годжо через барьер его же собственной техники, ей что, придётся навредить ему? А разве она способна причинить вред близкому человеку даже ради достижения нужного эффекта? Девушка делает глубокий вдох, закрывает глаза. Ненадолго она концентрируется и вспоминает о кулаках Дивергента. Юджи открывает глаза. Годжо «скучает» всего в нескольких метрах от неё. Вот так, значит? Всё серьёзно? Окей, пусть будет, как он хочет. Она расстёгивает толстовку, снимает и бросает её на землю; ветер приятно холодит кожу, так гораздо лучше — она остаётся в спортивном топе, брюках от формы и кроссовках. Юджи хрустит костяшками пальцев и готовится нападать. Поначалу Годжо ведёт себя, как обычно, и уворачивается, как от назойливого комара. И Юджи, наконец, понимает, что должна сделать. Её удары не достигают его тела на физическом уровне, но она всё ещё может прикоснуться к его Бесконечности своей проклятой техникой, а если скомбинировать с тем, что он называет «отторжением», возможно, получится пробить этот барьер — его защиту. Наконец, хоть и на одно единственное мгновение, ей вдруг кажется, что удар достигает цели, по крайней мере, она достаточно приближается и касается барьера. Теперь они лицом к лицу, и всё, что надо сделать — создать дыру в барьере Бесконечности. Ещё немного поднажать, пока Годжо позволяет, ещё буквально чуть-чуть… — Уа-а-ха-ха! — кричит Итадори. — ЕСТЬ ПРОБИТИЕ! Ой… Через пару секунд её швыряет прочь, и всё снова кончается синяками и ссадинами от удара. Итадори врезается в каменные ступеньки, и ненадолго её оглушает звон в ушах. Тело дико болит, поэтому она позволяет себе лежать, раскинув руки, и стонать сквозь стиснутые челюсти. — Нет, это всё-таки бесполезно. Твои чувства и мнение обо мне не позволяют приблизиться и завершить задание. — Такое ощущение, что голос Годжо где-то рядом, но его самого не видно. — Запомни, Итадори. Ты никогда не сможешь прикоснуться ко мне без моего разрешения. После этих слов её сердце будто трещит по швам. Пальцы дрожат, а внутри всё бурлит, словно её вот-вот вырвет.

Даже всесильный Годжо Сатору никогда не позволит тебе к нему прикоснуться, потому что ты проклятое дитя! Ты — ничтожество!

Вот именно. Так он и говорил. Сукуна… был прав? Стряхивая с себя пыль и камешки, Юджи поднимается и с непониманием глядит на сэнсэя. Её губа разбита и кровит. — Очень жаль, что приходится прибегать к таким мерам. Похоже, что без должной мотивации нам не удастся достичь цели… Мотивации? О чём он болтает? — Я дам тебе два повода для победы, — произносит Годжо чересчур весёлым тоном. — Во-первых, завтра мы идём гулять, а во-вторых… Юджи таращит на него глаза, будто впервые видит. — В каком смысле, гулять?! — Считай это… свиданием. Если так подумать, я толком и на свидания-то не ходил… Чем там вообще занимаются? Он говорит об этом, как о чём-то обыденном и естественным, а у Юджи колени ватными становятся, и она вспыхивает, заливаясь краской. — Ч-чего? Да как можно о таком говорить?! Это что, мой мотиватор? Это ненормально — предлагать пойти на свидание после того, как вы заставляете на вас нападать, да к тому же дубасите меня, как Тузик грелку! Если это шутка, то я отказываюсь, ясно? — Воу-воу, чего ты так взбрыкнула, а? — Да потому что с такими вещами не играют! Я не собираюсь ставить на кон собственные желания и чувства даже ради победы! Годжо Сатору хмуро улыбается и суёт руки в карманы; из-за повязки выражение его лица не меняется вообще. — Вот как! А я-то думал, ты была не против дать нам шанс… — Я и не против! Но я ни за что не приму такие условия, если вы сами не хотите… — А кто сказал, что не хочу? Несмотря на то, что он кажется вполне серьёзным, Юджи не по себе. Как там говорила Сёко-чан? Годжо Сатору всё равно, что большой ребёнок. Вот и методы у него соответствующие бывают. Но разве не из-за этого он нравится ей? Разве не поэтому она его уважает и готова слушаться? Девушка устало вздыхает и кивает, соглашаясь. — Я не договорил. Во-вторых, тебе придётся снова спасти меня! — А? В смысле? — Она хлопает глазами. — К-когда? — Вот прям сейчас! Только должен предупредить, легко не будет… Честно говоря, не хотелось бы так поступать, но выбора нет. Поэтому не провались. Годжо медленно стягивает с глаз повязку, а Юджи нутром чует что-то неладное. Это видно по его взгляду, по тому, как он улыбается. И ей становится страшно. Итадори принимает боевую стойку. Он достаёт из кармана завёрнутую в какую-то тряпицу безделушку, похожую на старинное кольцо, затем зажимает его в руках, и кольцо внезапно увеличивается до размеров человеческой головы. Из-за волнения Итадори не успевает ни слова сказать, прежде чем Годжо отцепляет две половинки этой штуки и просто закрепляет их на своей шее. Громкий щелчок. Юджи прикрывает ладонью рот. Он только что нацепил на себя типа ошейника? Она присматривается и понимает, что от кольца исходит чужеродная проклятая энергия. — Что это? Что вы такое на себя напялили? — Этот проклятый предмет когда-то хранился в Киотском колледже, я его укра… э-э-э… одолжил на время. Для нашей тренировки. — Н-но… как же… — Сейчас считай, что я применил проклятый предмет против самого себя. Всё потому, что отозвал Бесконечность и не сопротивляюсь. — Сатору, как ни в чём не бывало, разминает руки, затем вскидывает голову так, что Юджи видит его безумные глаза. — Теперь ты тоже можешь ко мне прикоснуться, но есть одно «но»! Чтобы снять с меня эту штуку, а точнее «вытолкнуть» из неё проклятье, которое в данный момент высасывает из меня силы и проклятую энергию… — Какого?! ЧТО ОНО ДЕЛАЕТ?! — Тебе придётся за одну секунду преодолеть расстояние между нами и применить Отторжение. Тебе придётся сделать это, когда я применю Увеличение Территории. Иначе я начну задыхаться… или истекать кровью, я уже не помню. К этой фигне была инструкция, и я знаю, что она довольно сильная, но я не читал о побочных эффектах… — Да что с вами такое? Вы спятили? — орёт Итадори во всё горло. — Сейчас же снимите это! — Нет, не могу. Ты сможешь только обезвредить этот ошейник. Тогда он меня освободит. У Юджи слова застревают в горле. Он больной, совершенно чокнутый, и, хотя она и так это знала, и даже до Сибуя её это вполне устраивало, однако теперь его безрассудство переходит всякие границы. Годжо Сатору сошёл с ума! Он хочет, чтобы она, будучи втянутой в его Увеличенную Территорию, а именно Необъятную Бездну, за одну секунду применила новую малоизученную технику и изгнала проклятье из этой штуки у него на шее. Какого чёрта? Да она никогда не сможет! Это просто нереально! Это ещё хуже, чем пытаться прикоснуться к нему. — Не делайте этого, пожалуйста! Вы же можете это снять, да? — её голос почти дрожит, но Итадори боится сдвинуться с места. — Вы блефуете! Прошу, просто снимите его, и я клянусь, что до потери пульса буду стараться… Годжо качает головой, с недовольством кривя губы. Он играет. Опять. Он всегда превращает опасность в какой-то аттракцион, и даже сейчас, когда против него студентка — нет, точнее человек, которому он так сильно дорог — он продолжает издеваться. Юджи смотрит ему в глаза и чувствует, как вся её прежняя решимость, всё, что ею любимо — вспыхивает синим пламенем. — Время идёт, Итадори, я жду сигнала, — произносит Годжо, глядя на неё так, словно она отобрала его любимую игрушку. — Обычный маг продержался бы с этой штукой минуты три, ну, а мне повезло больше, надеюсь на пять-шесть минут… Гнев охватывает её с головы до ног, как в кокон. Она злится. Она жестоко обманута. Юджи не хочет, чтобы он так поступал с нею. — Я не смогу! Это же ваше Увеличение Территории! Да мы оба тут погибнем! — Почему? — Потому что из-за вас я не смогу двигаться и делать хоть что-то! Тем более добраться за секунду и изгнать проклятье! — Помнишь, что я говорил про Необъятную Бездну? Простой человечек пострадает меньше, чем за секунду, но ты ведь продержишься гораздо дольше. Ты успеешь. Тогда я её уберу, в то же самое мгновение. Начнём? — Нет! Стойте, я не готова! Как вы можете? Это нечестно! Отлично, он довёл её до слёз! Теперь уже глаза щиплет. Итадори утирает слёзы рукой и пытается хоть как-то собраться, но тело будто отказывается подчиняться. Он хочет заставить её применить Отторжение через боль и отчаяние, а она по тем же самым причинам даже сдвинуться боится. — Я же говорил, что мне очень… Ох, нет… Они оба замирают, и Юджи словно за мгновение холодеет изнутри. Она видит, как у Годжо из носа идёт кровь. Он касается её пальцем, рассматривает так, будто ему на руку всего лишь жук приземлился, затем шмыгает. Но крови становится ещё больше. Теперь она течёт ему на губы. Что? Это невозможно! Значит, он действительно не врёт? Юджи падает на колени и стискивает в пальцах острые камни. — ПРЕКРАТИ-И-И! — вопит она сквозь слёзы. — ОСТАНОВИСЬ! — Придётся поторопиться. Расширение Территории… — Не-е-ет! Пожалуйста! Сто… — Необъятная Бездна! Он прав, и всё происходит в мгновение ока. Годжо хочет, чтобы Юджи была самой быстрой, чтобы действовала хладнокровно, даже если дело касается тех, кого она любит. Там, в Сибуя, едва он увидел Гето Сугуру — это подвело его. Из-за Гето он налажал и проиграл, попался. Вот почему приходится идти на крайние меры. Для раздумий нет времени. Она обязана одновременно оценивать ситуацию и применять свою технику за максимально короткое время. Разумеется, приходится сжульничать и кое-где приврать, но результат того стоит. Едва раздаётся щелчок, и две половинки кольца отделяются друг от друга, Годжо отменяет Увеличение Территории и ловит Юджи, потому что сейчас Отторжение забирает у неё почти все силы. Сначала он держит её в руках, молчит и прислушивается к шелесту травы вокруг них. Становится тихо, спокойно. Затем медленно опускается вместе с Итадори на колени. Сатору гладит её по голове, пока она не открывает глаза и смотрит ему в лицо. Он улыбается. — Вот и всё. Хорошая работа. — Вы не пострадали? — Слегка озноб пробрал, а так я в полном порядке. Вообще я сомневаюсь, что это кольцо настолько опасно. Может, у него срок годности истёк? Юджи хмурится и с осуждением говорит: — Но у вас же кровь идёт! — Какая кровь? А-а-а! Это? — он утирает пальцами нос и губы и смеётся. — Это ж кетчуп. Для пущего эффекта. Годжо суёт палец себе в рот и бормочет: — Профто соуф. Не крофь… Ты чего, Итадори? На тебе лица нет! Юджи опускает голову так, что он больше не видит её взгляда. Её плечи трясутся, но сама она молчит. И не понятно, то ли смеётся, то ли рыдает. Сатору ухмыляется и в кое-то веки выдерживает тактичную паузу. Явно перестарался. Но ничего, она-то переживёт. Вот потому она ему нравится. Всё нормально. Тем более, что завтра они идут гулять. Минут через семь они вместе покидают футбольное поле. Юджи слегка хромает, она оцарапалась и ушибла пятую точку, а в остальном Годжо оценивает её состояние, как положительное. — Ваши методы до могилы доведут, сэнсэй. — Ну, как говорится: у каждого додика есть своя методика! — Ха-ха-ха-а! Ну обалдеть! — Юджи хохочет, хотя мысленно хотела бы свернуть этому неадеквату шею. — Как тогда, когда вы заставили меня зубной щёткой отчищать плитку в душевой, причём на время? Я себе мозоли заработала! Или тот раз, когда вы сказали, что в мусорные баки забралось мелкое проклятье! Да я ж полчаса там рылась, от меня ещё два дня несло помойкой! — Это было та-а-ак смешно! Ну вроде того. И ты ещё сомневаешься в моих методах обучения? Сама подумай. Твоя правая рука стала работать на автомате, и удары, которые ты ею наносила, отточились, как и твои рефлексы. — Э-э-э… ну да. — А помнишь, на одном из заданий ты за минуту отыскала скрывающееся в центре города проклятье? А всё почему? Потому что… — Оно пахло помойкой. Годжо самодовольно улыбается, поправляя на глазах повязку, пока Юджи медленно, но верно, прокручивает в уме последние события. Он действительно уникальный человек. Сумасшедший и пугающий Годжо Сатору. Если она не сможет ему доверять, то в действительности в этом мире ей больше никому нельзя будет верить.