Часть 5

Наше прибытие в Нортмэнор было достаточно тихим, поскольку прибыли мы едва ли раньше полуночи. Я впервые оказалась в крупном городе этого княжества и не отказала себе в любопытстве, рассматривала здания через окошко. Архитектурный стиль отличался от принятого в южных княжествах, в первую очередь, здесь не было огромных окон, конечно же, в связи с суровой зимой, но при этом фасады были богато украшены лепниной и довольно острыми декоративными элементами, будто в основе лежал готический стиль. Интересное и приятное сочетание с белым камнем отделки, словно каждое здание – огромная сложная снежинка. Если бы Клод не устал от долгой дороги и не спал, устроив голову у меня на коленях, он явно намертво прилип бы сейчас к окну. Но у него будет еще множество возможностей прогуляться по своему собственному княжеству. Было жалко будить сладко спящего мальчика, но все же пришлось, чтобы довести его до спальни. Если проснется в непривычном месте, он может и испугаться. Сможем ли мы теперь быть все время вместе? Бывали дни, когда я уставала от этого шумного ребенка, особенно если у него не было возможности выплеснуть свою неуемную энергию в уличных играх, но сейчас от мысли, что он будет все время занят с кем-то другим, покалывало сердце. Это мой сын, мой маленький бесценный подарок самой себе, как же я решилась отдать его на растерзание светскому обществу? Будучи сонным, он даже не особенно удивился высоким коридорам и просторным комнатам дворца, по которым шел, держась за мою руку. Было немноголюдно, нас встречали лишь несколько слуг. Но утром, без сомнений, начнется сущий кошмар. Сумасшедший, невыносимо безумный в своей мании заполучить наследника вместе со мной князь лично провожал нас к покоям. И оказалось, что мне предстоит жить на разных этажах с сыном, пусть и в одном крыле. Разве так можно? Он иногда приходит ко мне спать, если приснится плохой сон, приходит, если что-то болит. Утром может тихонько влезть ко мне под одеяло и еще немного подремать в моих объятиях, пошептаться со мной о своих маленьких детских делах. Как же можно подобного лишиться? Как я оставлю его одного в незнакомом месте? Разве будет ему так близка прислуга, с которой он только познакомился? С нами отправилась лишь Агнес, остальные остались в моем имении, потому что недостаточно обучены для прислуживания в княжеском дворце. Я оставила Агнес на эту ночь с Клодом. Я доверяю ей, как себе, Клод любит ее, ведь она нянчила его с младенчества, так будет лучше. А мне подойдет и любая другая служанка. На втором этаже в коридоре было лишь две богато украшенных двери. Ох, нет, не нравится мне это… – Покои княгини к вашим услугам, миледи, – с улыбкой сообщил князь Ноайли, указывая мне на дверь слева. – Вы уверены? – тихо и как можно более нейтрально уточнила я. Это жест провокационный, ведь мы еще не женаты, да и прежняя хозяйка покоев покинула их менее полугода назад. Он может думать, что это вопрос уже решенный, но вряд ли кто-то из придворных с ним согласится. Ох, как же будет сложно справиться с последствиями его сумасбродства… Он выглядел более чем уверенным в своем решении и в своих словах. Что ж, так тому и быть, я со всем справлюсь. Я все выдержу, чтобы мой сын был в безопасности. Покои оказались великолепными. И мне было несколько неуютно снова оказаться в такой роскоши, я привыкла к скромным интерьерам своего особняка, обжитого и опрятного. Для меня подготовили ванну, ночную одежду, высокую постель, переложенную перинами и грелками. Оставшись одна, я лишь вздохнула, понимая, что так тихо и спокойно, как раньше, жить уже не буду. У окна я постояла недолго, потому что от него веяло холодом, но вид укрытых снегом крыш зданий был несколько приятным. Дворец на возвышении, поэтому видно немалую часть города. И зимние ночи всегда такие светлые из-за снега, будто бы даже можно было читать, если бы была такая цель. Пусть господь даст мне силы пережить грядущий день, пусть он будет самым сложным в моей новой жизни. Уже второй раз я все меняю на корню, уже второй раз собираюсь стать княгиней. И оба раза – не то чтобы по своей воле. Но у меня есть пусть не козырь, пусть просто маленькая шпилька, которую я могу использовать против Венсана де Ноайли – он убил моего бывшего мужа. В сговоре со мной, но убил его с целью заполучить его княжество. Если понадобится, я использую эту информацию, не позволю больше себя унижать никому. А сама прикинусь жертвой и главной пострадавшей стороной, ведь он убил мужа, которому я хранила верность, изнасиловал меня и заставил родить его ребенка, прятал в своем уединенном имении несколько лет, не позволяя уехать, а после решил укрепить свою позицию князя в южных владениях, принудив меня, бывшую княгиню Краон, к браку. И пусть попробует доказать, что это не так, пусть попробует. Мне эта ложь тоже будет стоить жизни, потому что я сразу потеряю его защиту и даже стану объектом его ненависти, но я позабочусь, чтобы и он не вышел сухим из воды. Стоит только мне заикнуться об этом, как свидетельнице убийства – и недоброжелатели князя Ноайли вцепятся в эту легенду мертвой хваткой, ему будет сложно ее опровергнуть. Я спала неспокойно, к тому же, на непривычной постели, а потому не выспалась. Но утром меня ожидала вода для умывания и две расторопные, аккуратные девушки, которые помогли мне одеться. Платье они принесли одно из самых нарядных в моем гардеробе, и да, я больше не смогу ходить в чем-то простом, этикет не позволит, прическа тоже должна отвечать требованиям. Я снова, снова оказалась в этом аду, полном правил. – Маменька! – Клод в сопровождении Агнес практически влетел в гостиную. Хотя, конечно, скорее, он тащил ее за собой, как маленький буксир, а она, бедная, едва поспевала. – Маменька, куда это мы приехали? Здесь мне пригодилась бы помощь князя. Требуется объяснить малышу, что теперь он стал княжичем, да и всегда им был. Я примерно продумывала, как сказать ему это, как отвечать на вопросы о том, что с отцом он познакомился так поздно и внезапно, но все равно не представляла, как пройдет этот разговор. – Присядь и послушай, сынок, – я показала ему на кресла у уже растопленного камина, и он послушно забрался в одно из них, – мы сейчас в городе Нортмэнор. – Столица княжества! – сразу ответил Клод, подняв руку, как на наших уроках. – Правильно, – кивнув, я разгладила складки на подоле, – это дворец князя, теперь мы будем здесь жить. У него округлились глаза, и без того большие. Понимаю, звучать должно очень странно. Для меня тоже это все внезапно и странно, и мне очень нужна помощь виновника всего случившегося! Как в ответ на мои мысли, князь вошел в гостиную, причем так целеустремленно, будто и ожидал нас здесь увидеть. Что же, уже лучше, будет на кого перенаправить неуемное детское любопытство. – Доброе утро, – приветливо улыбнувшись, князь остановился рядом с моим креслом и заложил руки за спину, – что обсуждаете? – Маменька сказала, что теперь мы будем жить во дворце! – выпалил Клод, едва не вскочив. – Почему же? – Потому что наша семья воссоединилась, – нет, нет, я совсем не так хотела это сказать! – я князь Ноайли, а ты, Клод, мой сын. Мальчик растерянно перевел взгляд на меня. Мне было так стыдно перед этими полными искреннего непонимания голубыми озерами, он ведь еще так мал, ну надо же выбирать выражения! – Это так, сынок, – не выдержав, я опустила взгляд, – господин Венсан твой отец, и мы скоро поженимся. – Но почему? – почти шепотом спросил он, и звучало это разочарованно и несчастно. – Не все могут понять такие малыши, – с улыбкой ответил князь, – мы снова поговорим об этом, когда ты подрастешь, хорошо? Он просто оставил решение этой проблемы нам из будущего, как безответственно. Но на первое время, полагаю, это сработает. Едва только я выдохнула, потому что этот разговор не завершился слезами или гневом, грянула другая беда. Его Сиятельство запланировал завтрак с другими членами семьи и ни словом об этом заранее не обмолвился! Ну каков подлец! Да, это было неизбежно, но ведь можно было просто предупредить, чтобы я могла хотя бы примерно представить себе, что стоит сказать, и подготовить Клода! – Всем доброе утро, – до омерзения жизнерадостно поздоровался князь, когда перед нами распахнули двери в столовую, – позвольте представить, моя невеста Клаудия и мой сын Клод, – сидевшие за столом обомлели и просто смотрели на нас. Неужели привыкли, неужели он такой порывистый и безумный во всех своих делах? – прошу, моя матушка, миледи Лизетта и моя дорогая дочь Вивьен. Миледи выглядела необычайно молодо для возраста ее сына, а еще необычайно недовольно. А миловидная княжна побледнела, в ее глазах выступили слезы. Ей должно быть, если мне не изменяет память, двенадцать лет, несмотря на такой юный возраст, она, наверняка, понимает, что за полгода, которые прошли со смерти княгини Франсуазы, не мог появиться шестилетний мальчик. Стыд-то какой! – Большая честь для нас, – я склонилась в реверансе, и взволнованно цепляющийся за мою руку Клод тоже поклонился. Как это все произошло просто, грубо и неприятно! Я должна обязательно переговорить наедине с ними обеими, чтобы сгладить конфликт. Особенно с княжной Вивьен. Завтрак проходил в молчании. Я несколько переживала за поведение привыкшего к простой обстановке Клода, но всегда учила его прилично вести себя за столом, поэтому он меня не подвел. И, кажется, ему очень понравился паштет из голубей, действительно, очень нежный. Когда завтрак подошел к концу, я тихо попросила Агнес увести ребенка в его покои. Они пока что там чем-нибудь займутся, а здесь, среди взрослых, явно назревает повод для разговора. Вивьен тоже вскочила, едва Клод вышел из-за стола, явно с трудом дождалась момента, когда будет позволено уйти. И ее расстроенность выдала торопливая походка, почти бег. Князь только вздохнул, надеюсь, он обсудит с ней произошедшее более подробно. – Венсан, – строго и непреклонно начала миледи, – ты сошел с ума? Да, и я тоже многократно задавалась этим вопросом, должен же кто-то задать этому своевольному упрямцу трепку. – Умерьте тон, матушка, – расслабленно хмыкнул он, покручивая в пальцах салфетку. – Я не сомневалась, что ты решишь проблему с наследниками, но какой скандал! – просьба не помогла, княгиня Лизетта лишь больше разозлилась. – Из всех женщин ты выбрал княгиню Краон, как тут не сказать, что ты сошел с ума! – у меня по телу побежала неприятная холодная дрожь от упоминания титула, который я предпочла бы забыть навеки. – И этот мальчик уже такой большой, как вы оба могли! Да, будет очень трудно доказать, что его измена была только его, что я уже не состояла в браке, ведь зачатие было буквально в ночь убийства. Возможно, придется немного уменьшить возраст Клода, хотя бы на полгода, чтобы было проще отбиться от нападок на его законность. Ведь измену и фавориток простят только ему, а мне, предательнице своего мужа, не хватало только романов на стороне для окончательного дополнения к образу падшей женщины. – Миледи давно вдова и не обязана была блюсти мою честь, – полуприкрыв глаза, он улыбался уголком губ, будто его совсем не беспокоило, что его вот-вот начнет презирать собственная мать, – со всеми скандалами я разберусь. И, предвосхищая ваш вопрос, избавьте меня от сомнений в происхождении Клода, я более чем уверен в нашем родстве. – Я могу и промолчать, – процедила княгиня, резко вставая, – но общественность молчать не будет! Да, она права. Общественность не только не промолчит – она будет возмущена. Особенно присоединенные недавно южные вассалы, наверняка, проклинавшие меня за продажу княжества. – Все прошло тише, чем я думал, – когда за разгневанной миледи закрыли двери, князь выдохнул и стер с лица благодушную улыбочку, – прошу прощения за испытания, которые вам придется преодолеть, пока все уляжется. Если ему никто не влепил пощечину, то это еще не значит, что все прошло тихо. Более того, все только начинается. – Мне неловко перед княжной, – пробормотала я, не поднимая взгляд, – вы позволите поговорить с ней? – Вам позволено все, чего вы пожелаете, миледи, – он вдруг встал и пересел на стул рядом со мной, который только что освободил Клод, – позже я пришлю к вам на собеседование прислугу и учителей, которых хотел бы приставить к сыну. Правда, узаконивание проведем после свадьбы, через полгода, чтобы после ни у кого не было возможности его обжаловать. Свадьба через полгода? Ах, да, все верно, траур. Этот негодяй, наверное, и минуты не скорбел о своей преданной и рано ушедшей супруге. Я уж боялась, что его нетерпеливость потребует свадьбы через месяц или даже раньше. К слову, о свадьбе. – Я бы не хотела пышного торжества, – от его близости было неуютно, наверное, потому, что я даже не представляла, чего ожидать от этого импульсивного человека. С него станется наброситься на меня прямо здесь, как… Как он делал это раньше в моем особняке, – мы могли бы просто обвенчаться. Церковь не должна противиться, ведь мы оба овдовели. Да и, в самом деле, стал бы кто-то из священнослужителей отказывать князю, который вполне может усложнить жизнь целой конфессии так, что на него никто не подумает? – Моя свадьба будет пышной, величественной и торжественной, а вам придется с этим смириться, если хотите в ней поучаствовать в роли невесты, миледи, – он усмехался и, кажется, был вполне весел, будто не огорошил только что свою семью неприятными известиями, – я понимаю, что для вас это, скорее, траур, но все же прошу потерпеть. – Только не скажите подобное во время клятвы, прошу вас, – прошептала я, с трудом сдержавшись, чтобы не отдернуть руку, когда ее коснулись его теплые пальцы. Да, для меня это будет грустный день, теперь я уже не жду счастливого замужества, как много лет назад. Меня не радует ни титул, который я получу, ни что мой жених – красавец-мужчина с благородной кровью и богатствами. Все это – лишь мишура, прикрывающая очередной этап невольной жизни. Никаких больше маленьких увлечений, никаких спокойных и размеренных уроков с сыном, никаких ленивых тягучих дней. Лишь суета, правила и мучительный долг. Я не знаю, будет ли он так же нежен со мной в браке, как был раньше. Не надоем ли я ему уже через несколько месяцев, а то и дней, не придется ли мне снова вежливо приветствовать фавориток, усыпанных княжескими драгоценностями и поцелуями. – Нет-нет, клятва будет стандартная, – заверил князь, поглаживая меня по запястью, – все же, я решил, что на нашем несколько политизированном, поспешном и общественно осуждаемом бракосочетании не место бурному изъявлению чувств. Лучше я скажу вам это лично, – не время и не место для свадебной клятвы, неужели не ясно? – я влюбился в вас, как мальчишка, с ума схожу от одного лишь взгляда, от каждого вашего жеста, – услышать слова любви было неожиданно, я от удивления даже не стала противиться, когда он поднес мою руку к губам и ласково поцеловал запястье, – я понимаю, что вы далеки от взаимных чувств, к тому же, я пожадничал и поспешил с этим предложением, но я терпелив, да, я подожду, и я сделаю все, чтобы хотя бы раз увидеть вашу улыбку. Разве я не улыбаюсь? Или ему недостаточно моих вежливых улыбок, соответствующих этикету? Ну что же, по крайней мере, сей самодур понимает, что взаимной любви у нас нет и не будет. Не знаю, чего он собрался ждать, я никогда не смогу полюбить мужчину. Когда я велела прислуге спросить у княжны, можем ли мы поговорить, мне сказали, что она заперлась в своих покоях и плачет. И я ее понимаю. Мне бы тоже хотелось сейчас запереться и поплакать. К тому же, моя мама умерла, когда мне было десять, отец вскоре женился еще раз, пусть и не прожил после этого долго, поэтому я могу понять ее чувства. Мачеха была со мной спокойной, но отстраненной, да мне и не хотелось с ней любезничать. Я воспринимала ее лишь как чужую женщину, которая вознамерилась занять место моей любимой матушки, отнимала у меня внимание отца и вообще не нравилась мне нисколько. А Вивьен еще и получила прямое доказательство, что ее отец не был верен в браке уже давно, это всегда неприятно и отвратительно. Разговор так и не состоялся, княжна отказалась говорить со мной, к обеду тоже не пришла. Князь только вздохнул и велел передать ей, что придет поговорить после обеда. Что же, по крайней мере, он решил уважать ее право не видеть меня лишний раз, это немного успокаивает. Не хотелось бы узнать, что он относится к ней так же авторитарно, как относился ко мне бывший муж. После обеда я беседовала с прислугой и учителями. Клод тоже участвовал, я позволила ему высказать свое мнение, и мы оба вполне сошлись в своем выборе. Теперь его бытом должна была заниматься Амели – крупная и уже почти пожилая женщина. Мне она понравилась, потому что выглядела спокойной и надежной, а Клод, кажется, решил, что она будет добрее остальных, потому что у нее были мягкие черты лица. Я велела Агнес поделиться опытом и привычками моего сына, чтобы ему было легче привыкать к новой служанке. Учителя я выбирала сама. Хотелось, конечно, очень хотелось, чтобы учитель был добр, но тогда учение будет неэффективным. Я и сама уже это поняла – поначалу слишком часто поддавалась на его милые моськи и переносила занятия, а потом вдруг поняла, что за неделю этот маленький плут умудрился ни разу не позаниматься. Лучше пусть учитель будет строгим, но обязательно справедливым. А при опросе оказалось, что один из троих мужчин, которого я бы точно не выбрала, потому что он выглядел очень грозно и походил на ястреба со своим узким лицом и высоким худым телом, был учителем князя Венсана. Это означало, что он проверен, к тому же, вряд ли бы он прислал того, кто обижал его в детстве или просто не нравился, так что выбор был определен. И к чему, выходит, оказалось интервью? Я извинилась перед теми, кто не прошел отбор, за отнятое время. Пора бы мне уже вспоминать, как быть княгиней. Один из непременных атрибутов того времени, непрекращающиеся шепотки за спиной, уже вернулись в мою жизнь. Вечером я зашла в покои к сыну. Он уже лежал в постели, и новая служанка негромко, размеренно читала ему сказку. У нее приятный, довольно низкий голос, под такой я и сама бы уснула. – Маменька! – воскликнул Клод, резко садясь, едва только заметил меня. – Не вставай, сынок, лежи, – я присела на край постели и поправила на нем одеяло, – я не хотела вам мешать, просто зашла пожелать тебе сладких снов. – Меня завтра поведут на конюшню, у меня будет свой конь, так господин Венсан сказал! – с восторгом сообщил он. Меня кольнула ревность. Я и так собиралась купить ему коня, но нет, этот несносный!.. – Все правильно, я этого хотела, ведь ты так любишь лошадей, – улыбнувшись, я погладила его по голове, – засыпай скорее, мой милый. – Сладких снов, маменька, – в ответ на его обезоруживающую улыбку я не могла не улыбнуться. Прикрыв за собой дверь, я прислонилась к ней и тяжело вздохнула. Только что я солгала этому чистому и невинному созданию, лишь бы… Лишь бы что? Перетянуть на себя его внимание? Ужасно, я просто ужасна. А виновник этих событий уже ждал меня в гостиной моих покоев. Я остановилась в дверях, понимая, зачем он пришел. Но я так устала, мне так грустно было днем, могу ли я как-то избежать того, что он задумал? – Не ошиблись ли вы покоями, милорд? – я спросила это зря, но что поделать. – Ну зачем же так приветливо, – усмехнулся он, протянув ноги к камину и сложив руки на животе. Конечно, чувствует себя хозяином положения, – я хотел лишь узнать, как вам здесь. Пока что – все не так плохо. Но княжеским указом он уже созвал своих вассалов, дворян и министров на следующей неделе, чтобы объявить о свадьбе и обретении наследника, и вот тогда будет кошмар. На столике было блюдо с сырами и вино. Что же, надеюсь, на простом перекусе мы и разойдемся. – Я волнуюсь за общественное мнение, – прямо сказала я, садясь в кресло напротив, – и за то, что они могут наговорить Клоду о нас. – А что такого они могут сказать? – раз уж дождался меня, князь взял бокал, явно привычно оценил аромат вина и сделал небольшой глоток. – Правду, – сухо ответила я, наколола на шпажку треугольничек мягкого сыра. К слову, в княжестве Ноайли такое разнообразие сыров, их видов и вкусов. Возможно, потому, что на севере производить их проще, ну или хранить. Но даже в деревенской таверне всегда было несколько видов твердых и мягких сыров, их покупали там к моему столу. – Лучше сейчас, пока он еще поверит в нашу версию, – князь поморщился, будто я сделала ему больно этим словом, но он-то точно не маленький мальчик, от которого надо что-то скрывать или смягчать, – Вивьен отказывается и со мной говорить, весь день прорыдала. Я не стала ничего говорить, хотя прекрасно понимала, почему так. К тому же, она в таком нежном возрасте, наверное, мечтает о своей свадьбе, о любви. Как уж тут принять новости о браке ее собственных родителей. Мы в молчании выпили по бокалу, и мне почему-то стало спокойнее. Наверное, я зря себе напридумывала, вряд ли я ему настолько интересна. А буквально через миг после этой проклятой мысли князь вдруг оказался передо мной на коленях, приник поцелуями к моим рукам. Да что же это? И почему?.. Почему мне вдруг кровь бросилась в лицо? Я смутилась? Или, может, опьянела? – Моя прекрасная… – шепнул он, поднимаясь поцелуями выше и не обращая внимания на рукава. – Моя великолепная, я так ждал… Что это за речи? Совсем я не его! Что за человек, заполучил красивую женщину, убедился, что никуда не денется, и теперь вот так пристает? Мужчина встал и подхватил меня на руки. Я от неожиданности вскрикнула, ведь он сделал это так легко, я будто взлетела. И, конечно же, он понес меня в спальню! – Н… Не нужно, – пробормотала я, прижимая руки к груди. Он остановился, все еще держал меня, и стало неловко, ведь ему, наверное, тяжело. – Почему же? – немного наклонив голову к плечу, он смотрел на меня так, будто ему действительно нужен ответ. – У нас ведь все было хорошо, вы не согласны? Да, мне было приятно, когда мы проводили вместе ночь, но… Но… Но, видимо, аргументов против у меня нет. Не получив ответа, князь отнес меня в постель. Целовал мои руки, мое тело, избавляясь от платья, и это было так приятно, так хорошо, места, где касались его губы, почти горели. Наверное, я никогда не пойму, почему мне нравится, когда он делает это со мной. И ему, кажется, тоже нравится. Лишь раз он разочарованно застонал – когда я снова не позволила целовать себя в губы, опасаясь следов и болезненных ран. Я надеялась, что смогу остаться одна, отдохнуть и разобраться в своих мыслях, когда все кончится, но мужчина не собирался уходить и не засыпал. Лишь набросил одеяло, прикрывая наготу, и продолжал прикасаться ко мне, поглаживал по спине, целовал плечи. – Ну что такое вы делаете? – не выдержала я, когда он провел носом по моей шее, касаясь ее еще и горячим дыханием. – Раньше мы все время сразу разбегались, это ведь неправильно, это наша ночь, предназначенная для ласки, – прошептал он, снова целуя меня там, – мне так приятно видеть, как вы изменились. Вы были такой болезненно худой, – его рука скользнула по моей талии, немного щекоча, – да еще и те ужасные синяки… Да, лишенный доступа к моему телу из-за мнимой беременности Мишель был очень вспыльчивым. Более вспыльчивым, чем обычно, так что и доставалось мне больше. Хотя бы не бил по животу, что уж там. – Нет, ну что вы такое делаете! – все же возмутилась я, пытаясь прикрыться одеялом, когда его губы спустились ниже, к груди. Мы ведь уже закончили, почему он не может перестать трогать меня в таких интимных местах? – Не нравится? – князь приподнял брови с таким удивлением, будто правда не понимал, что не так. – Если вы хотите продолжить, то так и скажите, я… Мне… – не зная, как сказать прямо, и тушуясь под его прямым взглядом, я потупилась. – Мне неловко от таких прикосновений, поэтому… – Я прикасаюсь к вам, как мужчина, как ваш ласковый муж, не более и не менее, – взяв меня за руку, он поцеловал мои пальцы, спокойно и без неуместной страсти, – хочу ласкать, целовать и гладить вас за все те годы, что не мог даже увидеть. А если вы желаете продолжить, то и это тоже можно. Неужели он правда вспоминал меня? Всего после одной ночи? Не понимаю. Да и как он может говорить о продолжении, разве может это случиться два раза за ночь? Он ведь такой же человек, такой же мужчина, каким был Мишель. – Так сразу? – уточнила я. Может быть, он имеет в виду такие ласки до утра? И почему тогда он смеется? – Моя ненаглядная, ваш бывший муж не был мужчиной ни в одном из пониманий этого слова, – не переставая смеяться, он откинул одеяло с таким рвением, что оно медленно слетело на пол.