Часть 10. Сюрприз

Адалинда сунула маленький покет в сумочку, пройдя небольшое расстояние до участка. Ей не нужно, чтобы Ник знал о ее покупке, пока она не получит ответы. Люди приветствовали ее, когда она выходила из лифта, он не сильно отличался от участка Шона. Ник поднял глаза, как только она вышла из-за угла, и улыбнулся ей. Она могла бы смотреть, как он так улыбается весь день, и никогда не уставать от этого. Он помахал ей рукой, несколько других офицеров дразнили его за глупую ухмылку. Она наклонилась и поцеловала его в щеку, как делала каждый день после работы. Она не стала бы плакать в полицейском участке. — Адалинда? Ты в порядке? — конечно, он уловил это, потому что Ник похож на ищейку из-за ее эмоционального потрясения. Она кивнула, протягивая ему руку, чтобы они могли уйти. Он бросил взгляд на Роту, которая кивнула в каком-то молчаливом согласии. — Этот парень все еще ведет себя как придурок? Ты знаешь, что я могу зайти и показать ему свой значок, если тебе это нужно, — сказал Ник, когда они вошли в лифт — Это очень мило, но я не хочу, чтобы ты был там в качестве полицейского. Если бы я арестовывала каждого парня, который схватил меня за задницу, у тебя были бы документы на всю оставшуюся жизнь, — она отмахнулась от него, он нахмурился, положив руку ей на поясницу, когда они вышли в гараж. — Ну, это не заставляет меня чувствовать себя лучше, — он открыл для нее дверь, она хихикнула, проскользнув мимо него слишком близко. Ей нравилось заставлять Ника ревновать, ей нравилось, что он заботится о ней. — Хотя я немного устала. Не мог бы ты убедиться, что Диана съест что-нибудь зеленое, Беда плохо влияет? — Адалинда чувствовала себя немного неловко из-за того, что использовала его беспокойство, чтобы заставить его делать то, что она хотела, но не настолько плохо, чтобы не делать этого. — Конечно, иди ложись, я разбужу тебя, когда ужин будет готов, — он сжал ее руку, когда они подъехали к трейлеру. Эта история с подлым мячом на работе, должно быть, действительно беспокоит ее, потому что Ник не видел ее такой напряженной с тех пор, как ее мать привела ее к нему домой. — Спасибо, — она проскользнула вверх по лестнице, быстро помахав Беде, и направилась прямо в ванную. Она вытащила посылку из магазина и установила таймер на своем телефоне. Она сидела на кафельном полу с запертыми дверями в течение самых долгих трех минут в своей жизни. — Пожалуйста, Боже, я не могу пройти через это снова, — взмолилась она, вставая. Положительный. Все трое были положительными. Она беременна. Она беременна ребенком Ника! — О Боже! — она повернулась, чтобы ее вырвало. Что она собиралается делать? Она должна сказать ему. Не похоже, чтобы она могла это скрыть! Он так разозлиться. Что, если он уйдет? Что, если он попросит ее избавиться от ребенка? Она обхватила себя руками за живот. Она могла только начать чувствовать мягкую выпуклость, которая будет ее ребенком. Она не избавилась бы от него, даже если бы это означало, что она потеряла Ника. Она свернулась калачиком возле унитаза и заплакала. Она действительно не хотела говорить ему об этом. Она вскочила на ноги, вытирая глаза. Она бросила тесты обратно в коробку и завернула их в пакет, чтобы выбросить на работе. Ей просто нужно еще несколько дней, чтобы понять, что она чувствует. Она расскажет ему об этом в выходные и назначит УЗИ. Увидеть ребенка было бы полезно. Это заставило бы его позаботиться об этом. Она почистила зубы и забралась в постель, как только все следы ее деятельности были убраны. Она свернулась калачиком вокруг его подушки и позволила себе тихо заплакать. Она не хотела терять его из-за этого. Она не хотела терять его. К пятнице она записалась на прием и приняла решение. Она сделает все, что в ее силах, для своего ребенка, так же, как она сделала для Дианы. Она откинулась на спинку своего плюшевого офисного кресла, убирая последнюю папку за день обратно в стол. Она напугана, но в то же время полна решимости. — Эй, Эдди, я собираюсь выпить в городе, не хочешь присоединиться ко мне? Держу пари, мы сможем немного повеселиться, — Диллон присела на краешек своего стола, сдвинув набок свои вещи на столе. Если этот парень продолжит в том же духе, она заразит его сифилисом. — Диллон, сколько раз я должна повторять тебе, что я замужем, прежде чем ты перестанешь флиртовать? — она приклеила свою фальшивую улыбку, стараясь не поднимать волну на своей работе из-за одного идиота. — Я был женат дважды, меня это никогда не останавливало, — он протянул руку, чтобы убрать волосы с ее щеки, Адалинда Сбросила его руку со стола ударев костяжками ,представляя ,что проткнула его висок... — Эй, сладкая, этот парень тебя беспокоит? — Ник вошел с важным видом, как будто он хозяин этого места, Диллон отстранился, как только его рыхлая задница увидела Ника, который мог разорвать его пополам одной рукой. — Ник! Ты рано, — она улыбнулась ему, Ник втиснулся в пространство для парней, оглядывая его с ног до головы, пока он не соскользнул со стола Адалинды. — Я скучал по своей жене, — он вложил силу в слово «жена», которое подразумевало, что он застрелит Диллона за то, что он посмотрел на нее. Она никогда в жизни не была так возбуждена. Затем он наклонился, положив одну руку на подлокотник ее кресла, а другой запустил кулак в ее волосы и поцеловал ее. Ни в малейшей степени не мягко. Он прижался к ней, дергая ее за волосы, чтобы заставить ее стонать, и открыть ее рот для него. Его прикосновения поглощали ее, пожирая ее губы, в то время как он пробовал ее на вкус. Она протянула руку, царапая ногтями его кожу головы, и обхватила ногой его колено. Она захныкала, когда он отстранился, но он не отпустил ее. Вместо этого он поднял ее на ноги и обнял за талию. — Приятно познакомиться с вами, Диллон Карвер, — Ник зацепил большим пальцем свободной руки значок на поясе, прежде чем вывести ее. Хорошо, что он обнимал ее одной рукой, потому что у нее подкашивались ноги. Как только они вышли на улицу, она хлопнула его по груди. — Что, черт возьми, это было? Я думала, у нас правило не целоваться! — она попыталась изобразить раздражение, но смогла изобразить только легкомысленное удивление. — Ты сказала мне не приходить туда в качестве полицейского, но тебе явно было неприятно иметь с ним дело, поэтому я пошел туда как твой муж. Что я должен был сделать, позволить ему продолжать преследовать тебя? — он выглядел немного виноватым, но ухмылка, тронувшая его губы, мешала воспринимать его всерьез. — Я действительно ценю это, и если ты так поступаешь с придурками, приставающими ко мне, я полностью за это, но кажется несправедливым, что ты можешь сделать это, чтобы спасти меня, и мне не разрешено целовать тебя перед парадом пригородных шлюшек, пытающихся приударить за тобой, — сказала она, медленная улыбка скользнула по его губам, когда он открыл для нее дверь. — Ты ревнуешь? — он задержался в ее пространстве, пока она стояла в дверях, она потянулась, чтобы резко дернуть его за волосы. — Как будто ты нет, — она уклонилась, он закрыл дверь и обошел машину со стороны водителя. — Справедливо. Тебе разрешено целовать меня, если кто-то переступает границы дозволенного, мы не можем допустить, чтобы кто-то раскрыл наше прикрытие. Если вы считаете, что это необходимо, конечно, вам не нужно ничего делать, — Ник сказал ей, что она молча наблюдала за ним, пока он вел машину. — О, ты в деле, — она прошептала, что это была опасная игра, и это были ее любимые игры. Она должна была воспользоваться этим сегодня, потому что завтра он может отказаться от своих показаний. — Мы должны пойти в парк с Дианой, я думаю, она скучает по песочнице, — небрежно упомянула Адалинда, когда они вошли внутрь. Ник бросил на нее косой взгляд, но не сказал ей об этом. Она выбрала парк, потому что это была хорошая середина. Бассейн был бы слишком очевиден, и прогулка по окрестностям, вероятно, ничего бы ей не дала. В парке, однако, футбольная мама стала очень агрессивной с их флиртом. — Звучит забавно, ты пойдешь, Беда, или у тебя другое свидание? — Ник оторвался от приготовления сэндвичей. Он решил завернуть их в пластик и устроить что-то вроде пикника, если они собирались в парк. Адалинда переоделась в простую, но льстивую накидку и пару штанов для йоги, из-за которых ему было трудно оторвать взгляд от ее задницы. — Это не свидание! Рота везет меня на стрельбище. Мне нужно иметь возможность использовать любое оружие, имеющееся в моем распоряжении, — Беда покраснела, Адалинда похлопала ее по плечу, доставая холодильник. — Если ты целуешься в патрульной машине, это свидание, — сказала она ей, усмехнулся Ник, бросая пакеты со льдом в холодильник, чтобы аккуратно сложить еду сверху. — В любом случае, на этот раз не забудь свой ключ, — Ник взвалил на плечо холодильник и придержал дверь для Адалинды. Она толкала коляску, но Диану было не удержать. С тех пор как она начала ходить под прикрытием, она бегала повсюду. — Хотела бы я обладать такой энергией, — Адалинде пришлось пристегнуть ее и прибавить шагу. К счастью, парк был недалеко. — Папа! — Диана вертелась в коляске, пытаясь добраться до него. Он слышал, как она говорила это пару раз раньше, но это всегда вызывало у него легкое головокружение. — Хорошо, милая, успокойся, — он отстегнул ее и пронес остаток пути на руках. Она радостно дернула его за волосы, как только поднялась туда. — Ты ее балуешь, — Адалинда указала на него, складывая коляску, чтобы прислонить ее к дереву прямо рядом с песочницей. — Как я могу..Посмотри в ее глаза..Ладно иди играй, — он опустил ее, и она побежала к песочнице, она сделала всего четыре шага, прежде чем упала лицом вниз, но отскочила назад. — Я думал, ты говорил, что у нее мои глаза? — Адалинда расстелила одеяло, чтобы они могли сесть. Он поставил холодильник на один угол, чтобы держать его. — Так и есть, — такая простая фраза, но ее сердце забилось быстрее, когда она ее услышала. Откуда у него столько власти над ней? Если бы он все еще ненавидел ее, было бы легко сообщить эту новость, может быть, даже забавно наблюдать, как он корчится, но теперь мысль о том, что он больше никогда не одарит ее такой легкой улыбкой, заставила ее желудок сжаться. — Скажи мне, что ты упаковал те пирожные, которые я приготовила на прошлой неделе. Я знаю, что припрятала немного до того, как до них добралась Беда, — Адалинда расстегнула молнию на холодильнике, изучая его содержимое. Она нахмурилась, когда поняла, что внутри нет никакой формы шоколада. Она повернулась, чтобы надуться на него, но он достал из кармана куртки завернутое в целлофан пирожное. — Это последний, — он сказал ей, она схватила его, ухмыляясь своему шоколадному угощению, пока он присматривал за Дианой. — Как ты думаешь, когда она перестанет расти так быстро? Прошло всего шесть месяцев с тех пор, как она родилась, и она выглядит намного старше года, — Ник схватил бутерброд и откинулся назад, чтобы прислониться к дереву. Адалинда присоединилась к нему с термосом сока, если бы знала, что съест последнее пирожное, то принесла бы молоко. — Это должно прекратиться, когда у нее начнется половое созревание. Я прошла через это, когда мне было десять, — она предложила ему желанный кусочек брауни. Он наклонился вперед и откусил маленький кусочек. Диана бросала лопаты с песком в кучу, придавая ей какую-то таинственную форму. В парке было еще не так много людей, большинство из них еще не вернулись с работы. — Это кажется рано, Боже, я надеюсь, что она не доберется до этого раньше. Я не могу обезглавливать похотливых подростков, — Ник наблюдал, как один из маленьких мальчиков с няней подошел с ведром, и Диана с радостью помогла ему наполнить его песком. Адалинда улыбнулась, она действительно надеялась, что он пробудет здесь так долго. Она оглядела людей вокруг них, ища обычную стаю похотливых пум, которые пристали к Нику. Ник не мог оторвать взгляда от Адалинды. Ее голубые глаза наблюдали за всем вокруг, даже когда она чувствовала себя в безопасности, она никогда полностью не теряла бдительности, если только они не были одни. Осенний ветерок растрепал маленькие пряди ее золотистых волос, щекоча щеку. Ее губы все еще были слишком красными от его поцелуя, и он действительно хотел повторить это. Он провел большую часть их времени вместе, стараясь не думать о том, какими мягкими были ее губы, или о том, как она отвечала на его прикосновения. Он не хотел использовать ее в своих интересах, но чем дольше он проводил с ней, тем больше думал об этом. Он отвел от нее взгляд ровно настолько, чтобы поймать чей-то взгляд. — Эта дама пялится на меня с тех пор, как я сел, на мне нет горчицы или чего-то еще, не так ли? — он знал, что она проглотит наживку, а если она этого не сделает, он поймет, что она не хочет целовать его снова. — Нет, ты выглядишь безупречно, она смотрит, потому что ты здесь самый горячий парень, — она придвинулась ближе к нему, он огляделся. — Я здесь единственный парень, — указал он, она схватила его за воротник, притянув к себе в медленном, но страстном поцелуе. Он ответил без колебаний, притянув ее к себе на колени. Она прижалась к нему, покусывая его нижнюю губу, прежде чем успокоить ее языком. Он зарылся руками в ее волосы, углубляя поцелуй. У нее был вкус шоколада, когда он завладел ее ртом. — Мамочка! Квакушка! — Диана разделила их на части, представив очень большую, яркую древесную лягушку. Адалинда хихикнула, прислонившись головой к шее Ника. — Извините меня. Боюсь, это моя лягушка, — невысокий мужчина в костюме указал на лягушку, которую держала Диана, Ник поднял на него глаза, его взгляд стал серьезным. — Использование феромонов для манипулирования людьми, возможно, и не незаконно, но это, безусловно, неэтично. Я думаю, вам лучше следить за своими закусками, если вы хотите их сохранить. Это лягушка, которую нашла моя дочь, и, как говорится, кто нашел тот владеет, — Ник отпустил его, он с трудом сглотнул, снова глядя на лягушку, но предпочел поторопиться, а не спорить об этом. — Почему бы нам не позволить этой хорошенькой лягушке пойти поиграть с ее лягушачьими друзьями, милая, — Адалинда улыбнулась ей, слезая с колен Ника, но оставляя ногу перекинутой через его колено, и их руки соприкасались. — Квак! Квак! Квак! Квак! — пропела Диана, бросаясь освобождать лягушку. Адалинда положила руку Ника себе на колени, прослеживая линии на его ладони. — Ты действительно думаешь о ней как о своей дочери? — Адалинда взяла свое пирожное, отрывая маленькие кусочки пальцами, чтобы съесть. — Разве я не должен? Я знаю, что это не так… Но я помогаю ее растить, — он махнул рукой между ними, он не хотел переступать черту, но Адалинда была той, кто научил ее называть его папой. Он заботился о ней, как о своей собственной. — Ты определенно должен, я просто не ожидала, что ты это сделаешь. Я знаю, ты говорил, что хочешь детей от Джульетты, но как насчет сейчас? Так ты все еще хочешь детей? — Адалинда уставилась куда-то вдаль, Ник вздохнул с облегчением. Он понятия не имел, как бы он дистанцировался от них, если бы она сказала, что ему это нужно. — Да, воспитание Дианы было потрясающим. Во всяком случае, сейчас я хочу детей больше, — Ник протянул руку, когда Диана вернулась к ним. Она радостно упала в его объятия, засыпав его песком и травой, но он просто подхватил ее на колени. — Сок! — она схватилась руками за термос, из которого пила Адалинда. Она вытащила коробку сока из холодильника. — Что надо сказать? — она сунула соломинку внутрь, держа ее на расстоянии вытянутой руки. — Сок… Позязя? — она сморщила лицо, как будто для того, чтобы вспомнить это слово, потребовались титанические усилия. Адалинда улыбнулась, протягивая ей маленькую коробочку. — Давай отправимся домой, скоро стемнеет, и этому маленькому монстру нужна ванна, — Ник пощекотал ее бок, Диана хихикнула, извиваясь к Адалинде, чтобы найти безопасность. Адалинда кивнула, помогая прибраться, пока Диана радостно жевала хлопья и пила сок. Они перенесли ее кроватку в другую пустую комнату, где уже хранили ее игрушки, но Адалинда все еще беспокоилась о ней. Ник никогда не отвергал это беспокойство как необоснованное, поэтому они всю ночь включали видеопередачу в ее комнате, чтобы она чувствовала себя лучше. Приведение ее в порядок заняло довольно много времени и уничтожило наряд Адалинды. Она натянула одну из рубашек Ника, возясь с пуговицами, когда он вошел. — Извини, Диана запачкала песком и мылом мою последнюю чистую пару ночной одежды, — она прикрыла его рукава своими руками. Он оглядел ее, его глаза прилипли к подолу рубашки, где ее бледные бедра были едва прикрыты тонкой белой тканью. — Все в порядке, тебе нужно, чтобы я бросил кучу белья? — он снял рубашку и бросил ее в довольно полную корзину для белья. — Нет, я уже сделала это, но у меня есть кое-что, о чем я должна с тобой поговорить, — она села на край кровати, поджав ноги под себя. Он присел перед ней на корточки, изучая ее напряженное выражение лица. — Ты в порядке? Тебя все еще тошнит? — он положил руку ей на колено, только после того, как сделал это, осознав, насколько интимным было бы это прикосновение без ее штанов. — Нет, я имею в виду, немного, но дело не в этом. Тебе следует сесть, — она сжала его руку, кивнув на место рядом с ней на кровати. Он нахмурился, двигаясь, чтобы сесть, как ему было велено. — Ты знаешь, что можешь рассказать мне все, — он держал ее руку между своими, проводя большим пальцем по ее запястью. — Я беременна, — она выпалила это, и если бы она подождала еще секунду, то, возможно, не смогла бы произнести эти слова. — Что? — он не отпустил ее и не оттолкнул, и она назвала это победой. Может быть, он все еще был в слишком сильном шоке, чтобы испытывать отвращение. Она отстранилась, закусив нижнюю губу. — Он твой, от «Одиозной любви». Я назначила УЗИ на завтра, я подумала… Я подумала, что ты, возможно, захочешь прийти, - она посмотрела вниз на свои руки, запутавшиеся в его рукавах, она не могла заставить себя, чтобы посмотреть на него. — Конечно, я хочу пойти с тобой, я не могу в это поверить. Я… Вот почему ты болела, — он провел руками по волосам. Она кивнула, наконец взглянув на него сквозь ресницы. Он побледнел, как смерть. Она отпрянула от него. — Ник? — он встряхнулся, краска вернулась на его кожу. — Я буду отцом, — прошептал Он. — Я действительно хочу поцеловать тебя прямо сейчас. — Он повернулся, убирая с ее щеки выбившиеся пряди волос. Ее охватило такое ощутимое облегчение, что от его прикосновения у нее потекли слезы. — Тебе лучше! — она издала влажный, счастливый смешок. Он набросился, пробуя соль и чувствуя ее улыбку на своих губах. Он притянул ее к себе на колени, не торопясь исследуя ее поцелуй. Он придвинулся, чтобы поцелуями смахнуть ее слезы, скользнувшие по щекам и вниз по подбородку. Он укусил ее за шею, оставив отметину как раз у впалого уха. Она ахнула, хлопнув его по спине. Он усмехнулся ей в плечо, положив туда голову, чтобы просто обнять ее. Она позволила ему на мгновение насладиться его крепким телом под собой, но вскоре поцеловала его в лоб и спустилась к его губам. — На этом мы не остановимся, — она потянула его за ремень, металл громко звякнул о кожу, когда она сорвала с него джинсы. Он уже снял футболку и был почти уверен, что единственное, что было между его ртом и ее вкусом — это его рубашка на пуговицах. Он просунул руку между ними, наблюдая за бурей страсти в ее голубых глазах, когда медленно расстегивал каждую пуговицу. Он поднял ее на руки и осторожно отнес обратно на кровать, чтобы уложить. Он стянул с себя джинсы, прежде чем склонился над ней. Белая рубашка была расстегнута, но все еще окружала ее, как ореол. Он лизнул полоску на ее ключице, покусывая ее, чтобы уделить ее груди то внимание, которого они заслуживали. — Ник! Пожалуйста! — она ахнула, выгибаясь от его прикосновения. Он опустил руку вниз, чтобы дать ей трение, в котором она нуждалась, не совсем готовый двигаться дальше от сладких маленьких стонов удовольствия, которые вызывал его язык. Он застонал, погружая два пальца в ее влажный жар, в то время как его большой палец медленно разжигал этот жар. Она извивалась под ним, царапая ногтями его спину. Наконец он поцеловал ее в мягкую выпуклость живота. Он замер, нежно целуя ее с обеих сторон. Адалинда наблюдала за ним, потянувшись, чтобы провести рукой по его волосам. Когда он задержался, она потеряла терпение. Она опрокинула его на спину и перелезла через него. Он наклонился, проводя руками по выпуклостям ее бедер, когда она скользнула вниз по его твердой длине. Он застонал, откидываясь назад, чтобы посмотреть, как она оседлает его. Ее бедра прижимались к нему, а руки лежали на его ногах. — Адалинда! — он зарычал, садясь, чтобы захватить ее вершины. Она ахнула, набирая темп, чтобы догнать свой кульминационный момент. — Ник! О Боже, Ник! — она сжалась вокруг него, ее бедра задрожали. Он застонал, перекатывая ее на спину, чтобы помочь ей пройти через это. Ее дрожащие ноги обвились вокруг него, притягивая его ближе, он пролился в нее, рухнув в клубок конечностей. Она свернулась калачиком рядом с ним, подложив руки под голову, и им не потребовалось много времени, чтобы уснуть. Ник проснулся, чувствуя себя отдохнувшим, с Адалиндой, все еще прижатой к его боку. Ее волосы веером рассыпались по руке под головой, и в какой-то момент она снова натянула его рубашку на плечи. Она выглядела маленькой, почти хрупкой, когда прижималась щекой к рукам. Трудно было поверить, что такая маленькая женщина может сломать взрослого мужчину пополам одной мыслью. Его жизнь не раз принимала такие неожиданные повороты, но даже при всем безумии, которое творилось в его жизни, он никогда не представлял, что окажется именно здесь. Его мысли вернулись к тому моменту, когда они встретились, когда она прокляла Хэнка. Он все еще помнил выражение ее лица, когда он забрал ее силу. В первый момент он увидел в ней настоящего человека, а не просто своего врага. Теперь она была самым дорогим существом в его жизни. — Ты в порядке? — прошептала Адалинда, когда пошевелилась, даже не совсем проснувшись, прежде чем ее беспокойство о том, что он проснулся, и размышления нашли ее. — Да, — он повернулся, чтобы посмотреть на нее, провел рукой по ее руке, чтобы притянуть ее ближе. — Действительно? — она усмехнулась. Прошлая ночь была идеальной, но это не означало, что сейчас все не может пойти не так. — А ты? — ее беспокойство на мгновение охватило его, он не хотел, чтобы она сомневалась в этом. — Если бы кто-нибудь сказал, что то, что мы делали прошлой ночью, даже возможно, учитывая, как мы встретились… — она замолчала. — Нет, я бы им тоже не поверил, — он позволил своим глазам скользнуть по первым лучам солнца, проникающим в их комнату. Это была их комната, было так хорошо наконец-то заключить ее в свои объятия и по-настоящему разделить с ней себя. — Все в нашей жизни так сложно, но прошлой ночью все вроде как исчезло, по крайней мере, на некоторое время». Она медленно провела рукой по его груди, остановившись чуть выше простыни, ее большой палец проследил v на его бедрах. — С нами никогда не бывает просто, но это не обязательно плохо, — он выскользнул из-под нее, ему нужно было принять душ перед тем, как Адалинда назначила встречу. Он не стал возиться со штанами, и Адалинда определенно потратила время, чтобы посмотреть ему вслед. — Тебе нужна помощь там? — она пошла с ним умыться и почистить зубы. — Когда назначена встреча, потому что, если ты придешь сюда, я не думаю, что кто-то из нас помоется? — Ник высунул голову, она взъерошила его мокрые волосы. — Через час, так что мне, наверное, стоит пойти приготовить завтрак, такой же вкусный, как ты выглядишь, — она поцеловала его, почувствовав лишь легкий намек на мыло, которое стекало по его щеке. — Мм, значит, у нас есть время на вафли? — он скользнул рукой вверх по ее талии, под расстегнутую рубашку. Ему нравилось, как она выглядела в его одежде. — Я думаю, что смогу с этим справиться. Наверное, мне стоит надеть брюки, — она посмотрела на себя сверху вниз, он нахмурился. — Я не уверена, что это того стоит, — Адалинда хлопнула его по груди, собираясь одеться во что-нибудь более подходящее для приема у врача. — Ты выглядишь счастливой, это немного жутковато. Что с тобой не так? — пробормотала полусонная Беда, роясь в холодильнике. — Я счастлива. Я собираюсь сделать вафли, так что убирайся оттуда, — Адалинда вытолкнула ее из холодильника, чтобы взять то, что ей было нужно. — Это засос? Мерзко, вы двое наконец-то трахаетесь? — Беда вскочила, чтобы сесть на остров, Адалинда подтолкнула ее к краю. — Да, и есть другие новости, но Ник, вероятно, должен быть здесь для этого, — она разбила яйца, бросая их в мусорное ведро по одному за раз. — Хорошо. Это совсем не загадочно и не странно, — Беда обернулась, услышав, как Ник спускается, он подошел, положил руку на поясницу Адалинды и наклонился, чтобы поцеловать ее. — Эта новость будет такой же тошнотворно сладкой, как и та, потому что вы двое очаровательны? — Беда ткнула его ботинком, Ник отмахнулся от нее, ухмыляясь, как дурачок. — Ну, нам нужно, чтобы ты присмотрела за Дианой сегодня, потому что у нас назначена встреча для УЗИ. Адалинда беременна, у нас будет ребенок, — он практически подпрыгнул на ногах, когда сказал это. Адалинда хихикнула, наливая тесто в вафельницу. — Что? Действительно? Как и вы двое, я думала, что вы не получали всего, понимаете, до сих пор, очевидно? — Ник и Адалинда обменялись взглядами, в то время как Беда по-совиному моргала на них, пытаясь осознать все это. — Мы не были, а в смысле было смертельное зелье, которое нас заставило... Дело в том, что это произошло, и мы рады этому, — Ник взял вафлю, которую она перевернула на тарелку, жонглируя ею взад и вперед, чтобы не обжечь палец. — Эй! Используй тарелку, — она пододвинула одну к нему. Он положил на него вафлю, взяв сироп. — Ладно, это довольно много. Я имею в виду, что Диане всего два года, даже меньше, а у тебя будет еще один ребенок. Я ничего не знаю о детях, я с трудом могу смотреть за Дианой! — в голосе Беды послышалась легкая паника. — Не волнуйся, я возьму отпуск по беременности и родам, и они позволят мне взять ребенка на работу, пока они не станут старше. Диане на самом деле всего шесть с половиной месяцев. Ей на вид два года, и она действительно начинает учить предложения, но она родилась примерно за полтора месяца до того, как мы приехали сюда. Этот ребенок, вероятно, не будет взрослеть так быстро. О Боже, Ник, что, если они такие же, как ты, или они какая-то комбинация нас двоих, как ведьма-гримм или Гримм-ведьма! Могут возникнуть осложнения! — она чуть не выронила тесто, когда ее охватил приступ паники, Ник взял у нее миску и положил руку ей на плечо. — Эй, все будет хорошо. Несмотря ни на что, мы будем любить их, и если ребенок будет хотя бы наполовину таким упрямым, как ты, ничто не сможет их тронуть, — он притянул ее в свои объятия, она прижалась к нему, сжимая руки в его рубашке. Беда бросилась вперед, обнимая их обоих. — Я так счастлива, что вы наконец-то вместе! — она сжала их, отстраняясь, чтобы спасти горящую вафлю. — Ладно, ладно, перестань меня заводить, мне нужно поесть, чтобы мы не пропустили эту встречу, — Адалинда отмахнулась от них, и все с легкостью вошло в их утреннюю рутину.