Глава 142. Праздник

Глава 142. Праздник 

         Деметриус спустился к праздничному ужину и в гостиной увидел редкого гостя в их доме – дедушку. Пожилой человек обернулся на звук шагов и приветливо улыбнулся.      – Добрый вечер, – сковано поздоровался Деметриус, глазами выискивая брата. – А Дэмиан разве не с вами? – с разочарованием спросил он, не обнаружив брата.      – Нет, он предпочёл более… – Дед метнул взгляд в одну и другую стороны и продолжил: – более веселую компанию.     – А-а-а, – понимающе протянул Деметриус и подумал: “Наверное, с друзьями будет встречать”.     Судья по всему, дедушка хотел продолжить разговор, но его перевала появившаяся Мелинда.     – Здравствуй, отец, – поздоровалась она, проходя в гостиную.      От Деметриуса не укрылось, что мама тоже поискала глазами Дэмиана.     – Он не со мной! – резко ответил Лавочник.      Мелинда постаралась скрыть разочарование.      Лавочник же отвернулся от дочери и посмотрел на старшего внука.      – Какой красавец вымахал! – с радостью пропел пожилой человек. – Весь в меня!      Дед с довольным видом похлопал его по плечу. Деметриус поперхнулся. Никакого сходства он не видел. Но дед как будто не заметил его ошарашенного вида.      – У меня для тебя подарок, – сказал Лавочник.     Он протянул Деметриусу свёрток. Тот осторожно его принял. И посмотрел на изысканную упаковочную бумагу. По очертаниям подарок угадывался.     – Книга? – уточнил он.      – Да. Знаю, что ты читать любишь. Это сборник всех самых опасных растений на планете с описанием и способами добычи из них яда, а также его приготовление и применение…     Деметриус во все глаза уставился на деда. Пожилой человек стоял с довольным видом.      – Отец! – выкрикнула Мелинда. – Ты перепутал!      Деметриус с опаской посмотрел на книгу. Лавочник довольно крякнул и с интригой глянул на дочь, пряча полуулыбку. Мелинда подскочила к Деметриусу и хотела выхватить у него книгу. Но Лавочник прытко схватил дочь за запястье.     – Остынь! Пошутил я! Ишь, переполошилась!     Деметриус отошёл от матери. Ему стало любопытно, что же такое подарил ему дед. Он осторожно развернул упаковку и достал старинную книгу в кожаном переплете коричневого цвета. Он открыл первую страницу. «Le terze rime di Dante» – гласило название.      – Ого! – присвистнул Деметриус.      Он открыл колофон: «in Vinegia. nelle case d’Aldo & d’Andrea di Asola suo suocero. 1515» – прочитал он про себя.      На странице был изображен дельфин, обвивающий якорь, и надпись: «festina lente».     – Дед… это же…     – Да-да, антиквариат. Второе печатное издание «Божественной комедии» Данте. Здорово, правда? – просиял Лавочник и с детской наивностью и восторженностью посмотрел на внука.      – А… ага, – ошарашенно отозвался Деметриус. – Спасибо…     – Папаше своему только не показывай! – резко сказал дед.      – Что мне не показывай? – раздалось у двери.      Донован прошёл в гостиную и посмотрел на книгу в руках сына. Он заглянул в неё. Его брови взметнулись вверх, в глаза стали совсем круглыми.      – Дорогой тесть, вам нездоровиться? – с издёвкой спросил Донован, переводя изумлённый взгляд на старика.      – С чего бы это? Не дождёшься… – с сарказмом ответил Лавочник, перекатываясь с пяток на носки и обратно.     Донован вскинул бровь и одарил тестя выразительным прямым взглядом.      – Вы подарили внуку одну из самых дорогих книг в своей библиотеке… – вкрадчиво пояснил Донован.      Ему не нравилась такая щедрость. Этот человек никогда ничего не делал просто так. А уж добровольно отказываться от одного из ценных экземпляров в своей коллекции он точно бы не стал. И у Донована первым делом возник вопрос: что тестю нужно от Деметриуса?      – Не твоего ума дело, что и кому я дарю! – огрызнулся Лавочник с видом до глубины души оскорбленной добродетели. – Тебе я тоже привез подарок, бутылочку…     – Ни за что! – в один голос выкрикнули Мелинда и Донован, напугав этим Деметриуса.     Сын вздрогнул и уставился на вмиг собравшихся воевать родителей. Лавочник закатил глаза и махнул рукой.     – Договорить хоть дайте! – возмутился он. – Бутылку…     – Нет! – снова вместе выкрикнули Мелинда и Донован.     – Тьху! Антикварная бутылка тебе в коллекцию! – не выдержал он. – Просто сосуд, без содержимого! – закончил он и покачал головой.      Донован с сомнением посмотрел на тестя. В руках у него ничего не было.     – Да вон там, под ёлкой! – махнул рукой Лавочник в направлении пушистой, зелёной, наряженной ёлки. – И тебе, дочка, тоже там подарок!      – Спасибо, отец, – сдержанно ответила Мелинда. – Я вам тоже приготовила подарок…     – Потом! – отмахнулся Лавочник и повернулся к Деметриусу.      Он открыл рот, чтобы что-то у него спросить, но в дверь в гостиную отворилась, и дворецкий громко оповестил:     – Ужин подан.     Семейство неспеша направилось в столовую.     – Деметриус! – позвал внука Лавочник и слегка нахмурился, недовольно продолжив: – И какой болван назвал тебя таким длинным именем?      Деметриус растерянно смотрел на деда и не знал, что ему ответить.      – Дорогой тесть, этим болваном были вы, – съязвил Донован.      – А, да, точно. “Посвященный Деметре”. Я же думал, что моим наследником станешь ты. А потом явился проныра Дойл и выиграл тебя в шахматы! Старый жулик!      Слова дела повергли Деметриуса в шок, он с выпученными глазами таращился на него и не понимал: то ли он разучился понимать родной язык, то ли дед нёс околесицу.      – Ладно, опустим это. Я спросить хотел: у тебя девушка есть?     Деметриуса перекосило. Однажды, под впечатлением от какого-то серьёзного происшествия, отец рассказал ему, что их с матерью заставили пожениться их отцы. Тогда же он поведал о том, что мужчины в их роду по-настоящему любят лишь однажды. Давно это было, Деметриус уже и забыл о том разговоре. А сейчас, после вопроса деда, сразу вспомнил.      – Н-нет, – с запинкой ответил он.      Донован и Мелинда метнули в Лавочника такие взгляды, что будь он чуть менее толстокожим, испугался бы. Но он не отреагировал никак. Напрягшиеся родители были готовы защищать своего сына от деда любыми способами. Они подобрались и, без слов понимая друг друга, переглянулись.      – Ну, не беда, – миролюбиво отозвался Лавочник и похлопал внука по плечу. – Встретишь ещё ту самую, без которой не сможешь жить.      Донован скрипнул зубами так, что услышали все. Он с окаменевшим лицом сверлил взглядом тестя, из всех сил подавляя желание вышвырнуть его отсюда. Напряжённая, как хищник перед броском, Мелинда сдерживалась от того же.      – Отец! – предостерегающе прошипела она.      Деметриус посмотрел на разъярённую мать. Этот предупреждающий, полный жажды убийства взгляд он уже видел и слышал такое же точно шипение парой дней ранее – у Дэмиана.      – Я смотрю, у вас хорошее настроение, – ядовито процедила в Мелинда.      Лавочник довольно хмыкнул, подтверждая слова дочери, но не ответил – они дошли до столовой и разместились за столом. Во главе место занимал Донован, слева от него – Мелинда, а Лавочнику отвели почётное место справа от хозяина дома, рядом с ним присел Деметриус.      Слуги подали первое блюдо и удалились. Только после этого Лавочник заговорил.      – Мне есть чему радоваться. Орхидея провернула тот же трюк с подарками, что и в прошлом году, и помимо сладостей, привезла всем сувениров из поездки, – он довольно улыбнулся, беря в руки приборы.      Деметриус, сделав вид, что усердно разрезал запечённого гуся, навострил уши и ловил каждое слово. Он не понимал, о ком и о чём речь, но старательно всё запоминал. Проанализирует потом.      – Удивительная девушка, – вставил Донован.     – Да, – кивнул Лавочник. – А потом опять отпустила всех слуг домой на праздник.      Донован прокашлялся, он умудрился поперхнуться. Отпил немного воды, прочистил горло и негромко прокомментировал:     – У вас там точно что-то сдохло. Вы позволили кому-то, кроме вас, распоряжаться в вашем доме…     – Донни, жуй гуся, он очень вкусный, – съязвил Лавочник. – Она абсолютно ничего не понимает в управлении поместьем, но не беда – научу.      Деметриус оторвал взгляд от тарелки и заинтересовано смотрел то на деда, то на отца. Его так и подмывало спросить, о ком они говорили, но он не решился.      – Отец, вы бы не наседали на детей с этим сейчас, у них и так забот много, – осторожно, с угрозой в голосе, завуалированной вежливостью, сказала Мелинда.     – Я знаю! – отрезал Лавочник.      Мелинда хотела ещё что-то сказать, но появились слуги для смены блюд и она, поджав губы, прикрыла рот.      Тем временем Лавочник окинул слуг очень цепким, придирчивым взглядом. Он взял в руки столовые приборы и метнул нож и вилку в стоявшего у двери дворецкого. И очень быстро проделал то же самое, забрав приборы у внука. Первую пару из ножа и вилки Дживс поймал, а от второй увернулся, позволив приборам воткнуться в косяк двери.     – Тьху! Болван! – разозлился Лавочник. – Ты когда в последний раз тренировался?! Что ещё за увороты?      Дживс опустил стыдливо глаза и молчал.      На стол поставили выпечку, фрукты, конфеты. Одна служанка, посмотрев на развернувшееся действие, нечаянно задела бокал с водой, и он полетел со стола.      Деметриус в изумлении наблюдал, как дед прытко и ловко поймал бокал в полёте, сделав резкое, едва уловимое глазу движение. Лавочник поставил бокал на стол и прошипел пониженным голосом:     – Аккуратнее.      Служанка вздрогнула, покраснела и промямлила: “Спасибо”.      – Проваливай, – тем же тоном сказал Лавочник и повернулся к зятю: – Донни, слуги у тебя распустились совсем. Никакой дисциплины. Им бы показать, как надо работать. Но в свой дом я таких растяп не пущу.      Все слуги быстро и тихо покинули гостиную. Донован ответил:     – Так пришлите кого-нибудь сюда…     Его оборвал гортанный смех тестя.      – Не думаю, что получится. Никто из моих не захочет покидать поместье. Для них это страшное наказание. С тех пор, как Орхидея год назад показала, что она не лыком шита и завоевала почёт и доверие, а немногим позже и Джокер доказал свою состоятельность как будущего главы, способного удержать «питомник» в узде, очень многое изменилось.      Из всего ответа Деметриус понял только то, что он ничего не понял. Он заинтересованно смотрел на деда в ожидании продолжения и пояснения. Но Лавочник не торопился с этим. Деметриус посмотрел на родителей – этим всё и так было понятно. Он почувствовал себя лишним. Его собственная семья, оказалось, очень многое от него скрывала.      Лавочник тем временем довольно улыбнулся, с его лица пропала угрюмость, а в глазах появился мечтательный блеск.      – У Амелии была мечта, чтобы «Сад» был не просто пристанищем для тех, кому некуда податься и нечего терять, она хотела, чтобы он стал кланом, этакой семьёй, чтобы все были дружными и сплочёнными…     – Сад? – не выдержал Деметриус. – Какой «Сад»? Вы же не имеете в виду городскую легенду, гильдию уб…     Деметриус осёкся под пристальным взглядом деда.     – Забыл, что ты не знаешь. Не грей уши, мальчишка, – обратился Лавочник к внуку. – Не вникай в это, целее будешь.      Мелинда сжала кулаки, её руки подрагивали. Нет, Лавочник никогда ничего не забывал. Он нарочно проговорился. Она испугалась, что отец хотел вывалить на голову Деметриуса информацию о том, кем она являлась и что умела.      Донован ещё сильнее нахмурился, черты лица засорились, приобрели хищное и решительно настроенное выражение. Ему все меньше нравились разговоры тестя.      Деметриус почувствовал скрытое предостережение в сухой и безэмоциональной речи деда и, кивнув, вернулся к еде, устремив взгляд в тарелку.      – Так о чём я? – Лавочник якобы потерял нить разговора. – А, точно, клан. Возможно, что мечта моей Амелии осуществима. В этом году у нас было две свадьбы и ещё одна на подходе. Эти пройдохи из «Гифтгартена» засунули свои загребущие руки и в «Оранжерею», и в «Заказник», – жаловался глава тайной организации, а сам при этом улыбался. – В целом ребятки стали намного сплоченнее, чем раньше, и больше помогают друг другу. И в этом заслуга Орхидеи. Именно с её подачи подстригающие из «Цветника» и охраняющие из «Вегетария» перестали постоянно нарываться на выяснение, кто из них лучше. Она поставила на пару с Джокером на место и тех, и других. А потом ещё Джокер пригрозил, что в следующий раз устроит между ними турнир, а проигравших переведёт работать садовниками в «Теплицу», если они ещё хотя бы раз сцепятся.      Лавочник довольно засмеялся. Мелинда удивлённо открыла рот, закрыла, сглотнула и опустила взгляд в тарелку. Она поджала губы. Руки сжимали столовые приборы так, что побелели костяшки пальцев. Она всеми силами удерживала слёзы.      Тёплая рука Донована накрыла её руку. Он нежно погладил большим пальцем тыльную сторону её ладони, а затем сжал в знак поддержки.      Лавочник посмотрел на угрюмые лица дочери и зятя. Он в раздражении закатил глаза.     – Вы так к этому относитесь, будто бы это конец жизни! – недовольно проворчал он.      – Просто мы не хотим, чтобы наш сын стал такой же бесчувственной сволочью, как вы, дорогой тесть! – огрызнулся Донован.      Лавочник, прищурившись, смотрел на него долгим, пронизывающим, прямым взглядом, не моргая. Донован с достоинством встретил его взгляд, не отводя глаза. Они смотрели друг на друга, проводя безмолвный поединок. Ни один не хотел отступать.      Тягостная, тягучая и липкая тишина воцарилась в столовой.      Лавочник откинулся на спинку стула, не отводя взгляда, и усмехнулся.     – А ты изменился, Донни. Отрастил зубы. – Он вздохнул и отвернулся. – Я очень надеюсь, что моего внука не коснётся та боль, что пришлось испытать мне, – в его голосе появилась горечь утраты.      Донован и Мелинда сильнее сжали друг другу руки. Они тоже потеряли любимых.      Совсем не праздничная атмосфера царила в столовой.      Деметриус смотрел на печальные, словно застывшие лица родителей и деда.      Лавочник отложил салфетку.      – Мне лучше вернуться домой, – негромко, смиренно произнёс он и встал.      – А ну стой! – рявкнул Донован.     Лавочник повернулся к зятю и в изумлении посмотрел на него.      – Куда ты собрался на ночь глядя, да ещё и в праздник? – недовольно проворчал Донован.     Глава семьи отбросил салфетку.      – У меня на сегодняшний вечер припасён отличный выдержанный виски, а мне не с кем его пить. Идём в гостиную.      Донован резко поднялся. Стул отъехал, проскрипев ножками по паркету.      Донован и Лавочник ушли. Деметриус проводил на закрывшуюся за отцом дверь озадаченным взглядом, потом перевёл его на мать.      – Скажи, только честно, – вкрадчиво начал он. – Я правильно понял, что дедушка на самом деле управляет «Садом», организаций наёмных убийц, которые считаются не более чем городской байкой?      Мелинда заинтересованно рассматривала сына, стараясь понять как много он знал и что успел сопоставить.      – Это не байки, – сухо ответила она.      – И наследие Дэмиана вовсе не теплицы и оранжереи, а эта организация?      Мелинда кивнула. Деметриус умел слушать и делать выводы. Похвально.      – Вы хотите превратить моего брата в одного из них? В чудовище? – он не скрывал презрения и язвительности в голосе.      – Они не чудовища! – вспылила Мелинда, стараясь сдерживаться. Сын совершенно ничего не знал про «Сад», и чем он занимался. – Эти люди уже несколько веков оберегают эту страну от предателей и безумцев у власти!      И это была их самая основная задача. Они никогда не были верны сменному правительству, которым управляли разные люди, порой абсолютно к этому не приспособленные. Они верны стране. И делали всё во имя её блага. Их методы однозначны и конкретны: больную ветвь нужно отрезать, чтобы не сгнило всё растение.      – Да? Тогда почему они не в состоянии уберечь моего брата и его девушку от одного психа? Почему им приходится прятаться и бояться? – язвительно заметил Деметриус и бросил на мать пренебрежительный взгляд.     Таких претензий со стороны сына Мелинда не ожидала. Она на мгновение растерялась, но быстро собралась, чтобы твёрдо ответить:      – Они и берегут. Многие отдали свои жизни ради них. А как ты выразился, псих действует не своими руками. Он очень осторожен и много перестраховывается. И никто, – она смело посмотрела сыну в глаза, – никто его не боится. Я не знаю настоящую причину, по которой они скрывают свои отношения. Но поверь мне, Гифтгартен – самое элитное и самое опасное подразделение телохранителей. Они всегда находятся и возле тебя, и возле Дэмиана. И одну девушку они смогли бы защитить при необходимости. – “Не говоря уже о том, что она сама может за себя постоять. И это без учёта того, кто её родители”, – продолжила она мысленно, а вслух спросила: – Как давно ты знаешь о них?      Деметриус выслушал мать и принял её ответ.      – Узнал во время поездки, – уклончиво ответил он.      Деметриус вернулся к десерту, размышляя о том, что узнал. Перед его мысленным взором возник образ брата. Он был решительным, хищным, жутким, опасным, как в тот последний вечер в клубе. Теперь изменения, случившиеся с Дэмианом стали для Деметриуса логичными: и его внешность, и скрытая, спрятанная сила, и исходившая от него опасность. Вот почему он переехал к деду: его готовили к принятию наследия. Готовили, чтобы он стал таким же, как и другие… Деметриус вздрогнул. На месте Дэмиана должен был быть он! Но, как сказал отец его матери, вмешался его дед по отцовской линии.      “Двое старых маразматиков в играх решали судьбы внуков!” – разозлился Деметриус.      – Мама, скажи, а Дэмиану… ему тоже нужно будет… убивать? – вопрос дался ему тяжело.      Мелинда отложила приборы. Промокнула губы салфеткой и убрала её. Сделала глоток сока. Поставила бокал на стол. И только после этого строго ответила:     – Тебе же сказали не вникать в это дело.      – Это значит, да? – нахмурился Деметриус.      Мелинда вздохнула.      – От этого он не перестанет быть собой. А вот твоё отношение к нему, если изменится, то очень его ранит.      – Не изменится, он ведь мой брат! – с горячностью заверил Деметриус.      Мелинда долго рассматривала сына.     – Надеюсь, что так и будет, – наконец сказала она.      – А Аня… что будет, когда она узнает? Ведь он не сможет от неё это долго скрывать! – не унимался Деметриус.     Мелинда победно улыбнулась. Деметриус не понял и нахмурился.      – О, эта девушка будет стоять рядом, не за спиной, а именно рядом, и подавать ему оружие. Или ещё лучше – помогать, – умеренным, ровным голосом сказала Мелинда.      Деметриус видел счастливую улыбку матери, слишком уверенную, такую, если бы…      “Моя госпожа…” – вспомнил Деметриус.     “Ну конечно! Аня знает! Знает, и всё равно с ним!” – обрадовался Деметриус.      – Я надеюсь, не нужно напоминать про секретность? – спросила Мелинда.      – Я дурак, что ли, о таком болтать? – обиделся Деметриус.      Она засмеялась.      – Нет. Ты умный. Даже чересчур умный. И в кого только такой? Пойдём в гостиную. За твоим отцом и дедом стоит присмотреть.      Деметриус и Мелинда вернулись в гостиную. Донован и Лавочник сидели в креслах, пили виски и вполне дружелюбно и мирно беседовали. Мелинда бегло прошлась по ним взглядом, но ни ссадин, ни синяков, ни помятой одежды не обнаружила.      – Удивительно, вы даже не подрались, – прокомментировала она, привлекая к себе внимание.      – Неумех не бью, – с улыбкой ответил Лавочник.      Донован рассмеялся.      – Присоединяйся, милая, – сказал он и приподнял бокал.     – Мне сейчас принесут глинтвейн, – оказалась Мелинда.     Она присела возле мужа на диван.      Деметриус задержался у входа, он был шокирован открытием, кем являлся дед. Он с интересом наблюдал за Лавочником. Сейчас пожилой человек не выглядел опасным, наоборот, казался обычным стариком с морщинами, уставшими глазами и медлительностью в движениях. Если не знать, то невозможно было и предположить, что он руководил организацией наёмных убийц. Наверное, так и должно выглядеть.      – Что ты там встал как вкопанный? – громыхнул дед. – Иди, присядь рядом, я не кусаюсь.     – Как сказать, – тихо вставил Донован.     Лавочник пнул его по голени.      Деметриус усмехнулся, но все же прошёл в гостиную и присел на диван возле деда.      Пожилой человек прытко плеснул в бокал янтарного цвета жидкости и сунул в руки опешевшему внуку.      – На!     – Отец! – одновременно вскричал Мелинда и Донован.      – Тихо! Он уже большой! Ему можно! – отрезал дед и приказал внуку: – А ну! Выпей со мной! Да не трясись ты!      Он соприкоснулся своим бокалом с бокалом Деметриуса.      – Давай до дна!      Деметриус покосился на мать и на отца, сидевших со странными лицами то ли покорности, то ли шока.      – Да не смотри ты на них! С Новым годом, что ли?      Дед разом допил остатки в своём бокале. Деметриус несмело повторил за ним и тут же закалялся. Лавочник рассмеялся и похлопал его по плечу.      Он подсел ближе и заговорщицким, громким шепотом спросил:     – А есть девушка, которая тебе нравится?      Деметриус почувствовал, что на него давят. Это было ментальное давление. Он привык противостоять людям, но всеподавляющая аура, исходившая от деда, была молодому человеку не по силам. Он растерялся. Хотел ответить “нет”, но потом задумался. Перед глазами возникли алые, манящие пухлые губы, карие глаза с хитрецой, а нос защекотал мифический аромат с восточно-пряными нотками, воображение дополнило его звуком пересыпающегося песка под горячим ветром, треском и жаром костра. Он не заметил, как его щёки покраснели.     Он вздрогнул от похлопываний деда по плечу.      – По глазам вижу, что есть. Не профукай её.     Деметриус открыл рот, чтобы возразить, но передумал и только слабо кивнул. Зачем распинаться перед ними, что они не пара, так как прибью друг друга, не пройдёт и пары дней? Ещё начнут допытываться, кто она такая. Лишнее это.      Дед ещё расспрашивал Деметриуса о его планах на учёбу, в какой он хотел поступить университет и чем хотел бы заниматься. Деметриус удивлялся тому, что легко мог с ним разговаривать, как будто они всегда вели такие задушевные беседы.       ****          Дэмиан гостил у семьи Форджер. Уже больше полутора лет он был тут частым гостем и чувствовал себя спокойно и свободно.      Он сидел в гостиной на диване рядом с Алексом. Мальчуган заметно подрос. Светлые вихры торчали во все стороны, и он регулярно их лохматил ещё больше.      Дэмиан с умилением наблюдал, как Алекс с усердием выводил по пунктирным линиям печатные буквы, склонившись над журнальным столиком. Мальчишка наотрез оказался заниматься у себя в комнате. Он поминутно спрашивал Дэмиана, правильно ли он сделал, и расцветал от похвалы. Дэмиан с удовольствием занимался с ним.      Рядом с ними спал большой белый пёс. Дэмиан ласково поглаживал его по голове. Он всегда удивлялся тому, насколько умным был Бонд.      Из кухни доносились умопомрачительные ароматы запечённого гуся и имбирного печенья, распаляя аппетит.     – Может быть, на сегодня закончим? – предложил Дэмиан. – Я от этих вкусных запахов думать могу только о еде.      Алекс отложил карандаш и закрыл пропись.      – Согласен. Дэмиан, а учиться в школе сложно? – спросил мальчик.      Дэмиан ласково улыбнулся.     – Бывает сложно. А бывает и весело.     – Как учёба может быть веселой? Это же скучно! – не поверил мальчишка.     – Когда ты делаешь что-то с друзьями – это весело.      Алекс с сомнением посмотрел на него.      – У меня мало друзей в детском саду! – пожаловался Алекс. – Они все смеются надо мной, потому что я говорю, что буду учиться в Эдеме. Они не верят, что у меня сестра там учится!      – У тебя всё получится. Ты умнее, чем твоя сестра была в твоём возрасте, – подбодрил его Дэмиан.     – Правда? – просиял Алекс.      – А в лоб? – спросила Аня у них над головами. – Я пришла в позвать их за стол, мы всё накрыли. А они меня тут обсуждают!      Она нависла над ними с грозным видом, уперев руки в бока.      Дэмиан ухмыльнулся.      – Но ведь это правда. Первые два года ты училась кое-как…     Ему прилетел подзатыльник. Алекс засмеялся.      – Ну всё, Десмонд! Тебе крышка!      Аня набросилась на Дэмиана с намерением его пощекотать. Она потянулась руками к его рёбрам. Дэмиан отклонился назад. Он потянул её за руку, но не рассчитал силу: Аня полетела вперёд, падая через спинку дивана прямо на парня.      – Я тебя научу держать язык за зубами! – хохоча, угрожала Аня.      Они свалились на пол.      – Куча мала! – прокричал Алекс и с радостным возгласом навалился сверху, пытаясь пощекотать сестру.     Визг, громкий смех и выкрики наполняли гостиную.      Йор прибежала на шум и застыла, увидев барахтающихся и дурачащихся детей.      Лойд подошёл сзади и приобнял жену за талию. Она положила свою ладонь сверху.      – Их надо разнять, – сказала Йор.      – Пусть дурачатся. Им редко это удаётся. Они слишком рано повзрослели, – ответил Лойд.      Йор погрустнела. Лойд ободряюще сжал её в объятиях.      – Мы справимся. И всех победим, – прошептал он жене на ухо.      – Да. Справимся. Обязательно.      – Идём ужинать?      Йор кивнула.      – А Юрий будет? Что он ответил? Ждать его? – спросил Лойд.      – Я так и не дозвонилась. Может, он занят на работе, – с грустью отозвалась Йор.     – Дети! – обратился Лойд к куче на полу. – Идём за стол.      Они с радостью подскочили и поторопились в столовую.      Лойд, сидя за столом, умилялся тому, как дети с аппетитом ели ужин. Ему взгрустнулось. Раньше, в свою бытность активным и деятельным шпионом, он и мечтать не мог о семье. Сейчас же он, усмехаясь про себя, называл сам себя папой троих детей. Он удивлялся сам себе, но Дэмиан стал ему как сын. Изначально он относился к парню настороженно, но постепенно настолько проникся, что стал воспринимать его как ещё одного своего ребёнка.      Лойл был счастлив видеть, как Дэмиан трепетно и нежно относился к Ане. Если он и позволял себе некую вольность в отношении девушки, то никак и нигде это не выставлялось напоказ. Однажды данное слово Дэмиан держал исправно.      Дома Аня тоже не скрывала того, как счастлива рядом с ним. Лойл замечал не только их радостные лица, но и доверие, особенно ярко проявляющееся на тренировках.      Лойд посмотрел, как Алекс с усердием жевал ужин. В этом году его сын пойдёт в школу. Он много раз рассматривал Анину мантию имперской ученицы и говорил, что тоже будет такую носить. Он загорелся идеей поступить в Академию Эдем и усердно учился. Лойд верил, что у сына всё получится.      Йор наслаждалась тихим семейным вечером, любовалась детьми и слушала негромкую музыку по радио.      От резкого телефонного звонка она вздрогнула.      Йор торопливо встала и подошла к телефону.      – Алло, – сказала она.     – Сестрёнка, это я! – звонил радостный Юрий.      – Здравствуй, Юрочка! – обрадовалась Йор. – Я звонила, ты трубку не брал. Работал? Ты приедешь? Я тебе гуся оставлю, – затараторила Йор.      – Нет, я не приеду. Я звоню поздравить тебя… вас всех… с Новым годом! – ответил Юрий.      – И тебя с Новым годом! Опять работаешь в праздники? – полюбопытствовала Йор.      – Д-да, – с запинкой ответил Юрий. – На выходных приеду, – торопливо добавил он. – Мне пора бежать. Пока, сестрёнка.      – Пока, Юрочка.      Йор положила трубку и повернулась к семье. Они выглядели счастливыми.      Она улыбнулась.           ***          Юрий разговаривал с сестрой, стоя босиком, в одних домашних брюках.      – Опять работаешь в праздники? – с разочарованием спросила Йор.      Нежные, немного прохладные руки обняли его, а к спине прижалась та, с кем он сегодня встречал праздник. Ладони проскользили от груди к резинке штанов, заставляя тело покрыться мурашками. Ловкие пальцы лишь на доли секунды задержались у резинки и нырнули под неё.      Кажется, Йор что-то спросила?     – Д-да, – с запинкой ответил Юрий.      Проворные пальчики опустились ниже.      – На выходных приеду, – торопливо добавил он, пока не стал пыхтеть в трубку. – Мне пора бежать. Пока, сестрёнка.      – Пока, Юрочка.      Он положил трубку и развернулся. Смоляные брови взлетели вверх.      Фиона манящие улыбнулась и отступила на шаг назад, чтобы он лучше рассмотрел.     – Мне идёт твоя форма? – игриво спросила она.      Взгляд Юрия потемнел. Использовать его форму было кощунством, но ему неожиданно понравилось видеть её на Фионе, тем более что брюк не было, только верхняя половина.      – Сними, – низким голосом, с рычащими звуками с хрипотцой приказал он.      Фиона лукаво прищурилась и облизнула губы. Он сглотнул. Она сделала ещё пару шагов назад и медленно, плавно стала расстёгивать пуговицы на мундире.      Юрий почувствовал, что он сильнее возбуждался. Он стоял на месте, не двигаясь, пожирая Фиону глазами. Возбуждение усиливалось с каждым её движением. Она сняла мундир и осторожно положила его на диван. Под мундиром была его белая рубашка, едва прикрывающая ягодицы. Через тонкую ткань отчётливо выделялись затвердевшие соски.      Фиона медленно расстегивала пуговицы на рубашке.      Юрий едва дождался, когда она расстегнёт последнюю пуговицу и, сделав несколько шагов, оказался рядом.      Он запустил одну руку в отросшие до лопаток волосы – теперь она носила такую прическу – и аккуратно, но настойчиво потянул вниз, запрокидывая её голову вверх, и яростно впился в приоткрытые припухшие губы. Другая рука сжала её грудь, скользнула вниз по животу, задержалась чуть ниже пупка, плавно прошлась по тазовой косточке и легла на упругую ягодицу.      Желание немедленно обладать женщиной в его руках захлестнуло Юрия. Фиона обняла его за шею, теснее прижимаясь грудью к его груди. Он подхватил её под ягодицы, перенёс и усадил на стол.      Фиона обвила ногами его таз.      Терпеть вождение больше не было сил.      Юрий одним движением освободился от брюк. Он резко подался в перед, притягивая Фиону за талию чуть ближе. Она протяжно и громко простонала, прогибаясь в спине. Он сразу сорвался на бешеный ритм.      От запредельных ощущений от близости с ней он каждый раз терял контроль. Вот и сейчас Юрий пришёл в себя лишь после того, как всё тело пронзило судорогой удовольствия, и он немного отдышался, а перед глазами прояснилось.      Он посмотрел на Фиону: затуманенный взгляд, полуприкрытые веки, мечтательная улыбка, неровное дыхание, капельки влаги на её щеках, лбу и шее.      Он нежно поцеловал её.      Никто из них не думал, что этот фейерверк, происходивший между ними, начавшийся шесть лет назад, продлится так долго, и не собирался утихать. Безудержная страсть захватывала их каждый раз, стоило им оказался наедине, когда можно не сдерживаться.      Любил ли её, Юрий не знал. Он даже не задумывался об этом. Фиона никогда ничего от него не требовала, не капризничала, не закатывала истерик. Они не вели задушевных разговоров. Она приходила ради обоюдного удовольствия и получала его сполна. Он изучил её тело вдоль и поперёк, знал как и куда дотронуться и поцеловать, чтобы из-под её ног ушла земля. Но не знал её предпочтений в жизни, что ей нравится, а что нет. Фиона никогда не оставалась надолго, чаще всего уходила с рассветом, как ночная мгла.      Его это устраивало.      Видимо, её тоже.      Она потянулась, как довольная кошка.      – Я в душ, – промурлыкала Фиона. – А потом можно и поесть.      Фиона оттолкнула Юрия и соскользнула со стола.      Он смотрел, как она удалялась, покачивая бёдрами.      Фиона давно перестала задаваться вопросом, зачем она каждый раз приходила к врагу. Возможно, ей просто нравилось, как говорится, ходить по тонкому льду. Юрий не знал, кем она была на самом деле, и это ощущение постоянной опасности будоражило её. Казалось бы, адреналина ей хватало и на работе, а для утех Фиона могла найти кого-то другого. Но только к Юрию её так неумолимо тянуло.      Она не привыкла плакаться и жаловаться, не вела долгих задушевных разговоров, не умела закрывать истерики и что-то требовать от других, и вообще все эти типично женские штучки были ей чужды. Но только с Юрием, в его умелых руках, она могла расслабиться и забыться.      Свою затянувшуюся связь Фиона оправдывала тем, что так у неё имелась возможность что-то выяснить у самого Юрия. На самом деле Фиона даже не пыталась что-либо вытянуть из него. Им было не до разговоров.      Но пугало её не это. Вот уже несколько лет Фиона не могла представить себя в постели с другим мужчиной, не Юрием. Ей казалась абсурдной сама мысль, что её будет касаться кто-то другой, не он.      Она понимала, что заигралась, слишком увлеклась. Но ничего не могла с собой поделать и снова шла к нему.      Её до дрожи пугало, что однажды он узнает, кто она на самом деле. Или что ей придётся выбирать между своим долгом перед страной, в которой не была уже больше десяти лет, и мужчиной, с которым её очерствевшая от тягот душа оживала.