2. Всё больше секретов.

      На улице было темно и холодно. Нерастаявший снег, лежавший на земле, не мешал видеть тёмное небо, усеянное ярчайшими звездами и круглой, как блин, луной, чей свет окрасил кроны хвойных деревьев в темно-синие цвета, создав на улице мистическую и таинственную атмосферу. Холодный ветер обдувал их со всех сторон, заставляя мантии безумно двигаться в разные стороны. Дойдя до Гремучей Ивы, Джеймс стянул мантию, которую, после того, как они покинули гостиную, он накинул на всех четверых. Сириус, ловко увернувшись от нападающих ветвей, нажал на небольшой сучок, находящийся прямо у её корней. Ива замерла. Проход открыт.       Спустившись в туннель, они побрели к хижине, славившейся дурными слухами.       — Люмос, — произнесли они, и стало намного светлее и комфортнее.       Люпин чувствовал, как внутри него нарастает беспокойство. Он знал, что это не обычное волнение, а предвестник ужасного превращения, которое он так отчаянно хочет избежать.       Они шли почти в полной тишине, лишь изредка переговариваясь о незначительных вещах.       Все мародеры чувствовали нарастающее напряжение Римуса, но никто из них не хотел спрашивать о его самочувствии, понимая, что это бесполезно. У них сейчас была своя задача, которая состояла в том, чтобы помочь ему пережить полнолуние.       Оказавшись в мрачной и старой хижине, они присели на кровать. До полуночи ещё было время.       — Хорошо, что все обошлось и Белла ничего не заметила, да? — подал голос Петтигрю.       Все согласно закивали. Никому не хотелось посвящать подругу в эту тайну. Кроме Сириуса. Он считал, что если бы они ей все рассказали, им не пришлось бы каждый месяц придумывать оправдания и отмазки. Конечно, он бы не позволил ей проникать в хижину вместе с ними, но, посвятив девушку в эту тайну, ему было бы легче. Он итак чувствовал вину за то, что врет ей и недоговаривает… но так надо.       — Белла не заметила, а значит, нам не о чем переживать, — ответил Римус. Но ему было о чем переживать.       Сириус, изменившись в лице, добавил:       — Ну и хорошо. Хлопот с ней бы точно нам стало больше.       Ближе к полуночи они вышли к лесу.       Когда луна поднялась высоко в небе, боль Римуса стала невыносимой. Его кости ломались и перестраивались, плоть растягивалась, а одежда разрывалась. Он чувствовал, как его человечность ускользает, уступая место зверю внутри.       Его человеческий рот преобразился в волчью пасть, острые зубы защелкали в воздухе. Конечности вытянулись и покрылись густым мехом, когти выросли на руках и ногах. Хвост пробился через его штаны, извиваясь за ним, как живое существо.       С каждой секундой трансформация причиняла ему все больше боли. Его разум разрывался между желанием поддаться зверю и отчаянной надеждой сохранить хотя бы остатки своей человечности. Но сила луны была непреодолимой.       Наконец, трансформация завершилась, и Римус превратился в огромного, свирепого волка. Он выл от боли и ярости, его глаза горели огнем. Он больше не был собой, а лишь тенью того человека, которым был раньше.

***

      — Чего такие кислые? — спросила Белла у парней, сидя в Большом Зале. Римус отсутствовал.       — У меня свидание не удалось, — быстро придумал отмазку Сириус.       — Да так… не выспался, — сообразил Сохатый.       — И я, — поддакнул Хвост. — Сохатый храпел.       — Слышь, ты!       — Кстати, где Лунатик? — Белла выглядела обеспокоенной.       — Лунатит.       — Я серьёзно.       — Да в медпункте он, нездоровится ему.       — А что с ним? — сегодня она была более любопытной, чем обычно. Она редко задавала столько вопросов. И Джеймса это раздражало.       — А вот спроси у него, — он недовольно буркнул.       — Без проблем.       — Но идти в медпункт не пришлось: Римус сам встретился ей в коридоре. Изабелла шла, смотря себе под ноги, и не заметила, как уткнулась в чью-то грудь. Ойкнув, подняла голову и заметила того, кого искала. На его нездорово бледном лице появилась царапина, которой точно не было вчера вечером.       Римус выглядел несколько уставшим и измотанным, хотя и старался изо всех сил скрыть это. Он как будто не спал несколько ночей.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она, рассматривая свежую царапину на его лице, после чего даже осмелилась поднять руку и провести пальцем по его щеке, не задевая поврежденную кожу.       Его душевная боль после превращения мигом испарилась. На смену ей пришли порхающие бабочки, поселившиеся у него где-то между рёбрами.       Его сердце забилось быстрее, казалось, в несколько раз. Это нежное прикосновение ладони к его щеке, полное заботы и тепла, вызвало в нем целый водоворот эмоций. Бабочки в его теле порхали всё активнее, словно празднуя этот момент, когда он оказался так близко к ней.       Смущение накрыло его, как волна, заставив лицо побелеть ещё сильнее. Он не мог отвести взгляд от её глаз, полных беспокойства и нежности. Каждый миг рядом с ней напоминал о том, как сильно он в неё влюблён, но эти чувства были как будто запечатаны в его сердце — он боялся открыться, боялся разрушить ту хрупкую дружескую связь, что уже существовала между ними.       На лице Беллы все ещё отражался беспокоящий её вопрос. Он внимательно взглянул ей в глаза и утонул в них. Он только сейчас заметил, что они обладали одной отличительной особенностью: правый блистал изумрудной зеленью, а левый пронизывал своей голубизной, словно ясное голубое небо. Оторвавшись от них, Люпин тяжело выдохнул и ответил:       — Н-ничего, просто голова болит, вот и пошёл за лекарством.       — А с лицом что?       — Просто царапина. Ночью споткнулся и напоролся на что-то. Ничего страшного, не беспокойся.       Белла понимала, что он не договаривал чего-то. Это было видно по его глазам. Они всегда выражали все его эмоции.       — Ну ладно, — только и смогла произнести Белла, после чего наконец-то убрала руку с его щеки, а ее худое тело обрело контроль над своими движениями. — Ты уверен, что всё хорошо?       — Да, все в порядке.       Белла не очень верила его словам, по её лицу было понятно, что её это расстроило. Ей не очень понравилось то, что Римус ей ничего не говорил, хотя он явно что-то скрывал.       «Глупо, глупо, Иза, — мысленно пытается угомонить себя она. — Он не хочет ничего рассказывать об этом, так почему ты так переживаешь?» — думала Изабелла, но не смогла унять свое оправдание.       Белла сжимала свои руки в кулаки, чтобы как-то отвлечь себя, что-то она слишком сильно переживала из-за Римуса. Почему каждый раз с ним что-то происходит?! Всё это сильно её нервировало. Что-то внутри неё, чего Белла не могла понять, хотело узнать, что же происходит у Римуса, почему он не хочет рассказывать.       Она хотела задать ещё больше вопросов, но что-то остановило её. Глаза Беллы снова встретились с глазами Римуса, после чего она ещё разок проскользила своими глазами по его лицу, рассматривая царапину.       "Они снова скрывают от меня что-то, — подумала Блэк, ооведя от него взгляд. — Нужно поговорить об этом с Джеймсом.”       — Понятно.       После этого Белла уже просто замолчала, смотря под ноги. Ей было немного обидно, что Римус ничего не рассказывал, но она старалась не показывать этого.       В глазах Изабеллы можно было заметить лёгкое разочарование и обиду, но она старалась скрыть это за своим безразличным лицом.       — Как твои руки? — неожиданно для самого себя спросил он.       Она подняла ладони к лицу и сказала:       — Уже лучше. Спасибо.

***

      Белла пыталась сосредоточиться на заклинаниях, но ее мысли продолжали возвращаться к нему, к Люпину, к его царапине, к его глазам. Она была очень напряжена. Все ее существо кричало о том, что он что-то скрывает и что она должна узнать, что же это именно.       — Перестань заботиться о нем, если он сам не может открыться тебе, — сказала себе Белла.       Она понимала, что остальные мародёры все знают.       Если он не спешит рассказывать свой секрет, значит, имеет на это причины.       Значит, он ей не доверяет.       Римус понимал, что Белла сильно переживает и заботится о нем. Он видел её взгляд, но ничего не мог с этим поделать. В любом случае, она не могла узнать всю правду, поэтому он мог лишь сохранять спокойное выражение лица, хотя внутри него был бушевал ураган.       У неё было много вопросов, но все они остались невысказанными, потому что она понимала, что может получить лишь скупой ответ "ничего, все хорошо, не переживай", который она слышала уже не раз.       А Люпин ведь заметил то, с каким разочарованным и слегка обиженным лицом подруга смотрела на него; видимо, она не очень поверила его словам. У него сразу появилось какое-то неприятное чувство в груди, но он никак ему не поддался и не показал этого на своём лице.       Он хотел ей рассказать, но не мог.

***

      Целый день она просидела в библиотеке, лишь изредка выходя из неё, и то только чтобы сходить перекусить. На вечер была запланирована тренировка по квиддичу, которую Джеймс будет проводить только для неё, чтобы она по силам не отставала от остальных.       На земле все ещё оставались белые снежные пятна, некоторые оседали на траве и деревьях. Воздух был достаточно морозный, но Белла любила такую погоду. Она не понимала, как может быть так холодно, но при этом так тепло, если можно так выразиться.       Джеймс, как и обещал, собрался на тренировку, после чего направился на поле, ожидая Беллу. Поттер облокотился на свою метлу, наблюдая за тем, как она уже вышла на поле.       — Сегодня играем один на один. До ста очков.       Изабелла согласно кивнула и села на метлу. Они взмыли ввысь. Джеймс бросил квоффл в противоположную от них сторону и решил выждать пару секунд, чтобы она успела его поймать.       Сегодня заниматься было чуть сложнее из-за того, что вчера она перенапряглась.       Ей нужно было сконцентрироваться на игре и не отвлекаться на какие-то глупые мысли по поводу Римуса и своих подруг.       Её задачей было не просто догнать мяч, не просто схватить его, но и забросить его в кольцо, которое с таким упорством защищал Джеймс.       Джеймс был неплохим игроком, к тому же, он хороший ловец, который, кроме квиддича, выполнял и силовые нагрузки, а значит, его броски будут сильными, а защита — крепкой.       Она летела за квоффлом и старалась быть достаточно быстрой, чтобы он не достал мяч раньше неё.       Джеймс заметил, что Белла была не в лучшей форме сегодня. Её движения были не такие быстрые, как обычно, а иногда она вообще задумывалась на секунды, из-за чего пару раз чуть не свалилась с метлы. Но Поттер догадывался, что тому была ещё одна причина, а не просто вчерашняя тренировка.       Поймав квоффл, девушка стремилась к кольцу с максимально возможной скоростью, и, забросив мяч, крикнула:       — Десять очков команде Блэк!       — Отлично. Так держать, мисс Блэк! — шутливо ответил Джеймс.       — Спасибо, мистер Поттер, что поддались мне.       Закончив игру со счётом 100:60, в пользу Поттера, конечно, они опустились на землю.       — Чего такая задумчивая? — поинтересовался он.       Джеймс был очень наблюдательным, поэтому он сразу заметил, что Белла была не в лучшем настроении. Но он радовался, что она смогла несколько раз забросить мяч, даже с учётом её состояния.       Он посмотрел на Беллу и снова спросил:       — В чём дело? Вроде вчера ты была более собрана.       Белла не стала избегать его глаз, она спокойно посмотрела на него, после чего с легкой грустью в голосе произнесла:       — Да так, глупые мысли лезут в голову. Не обращай внимания.       — Могу чем-то помочь?       — Я не знаю, честно. Просто… понимаю, что если задам этот вопрос, буду вновь проигнорирована.       Они отошли к трибунам и сели на скамью. Поттер приобнял её за плечи.       — Я знаю, что вы в курсе причины похода Римуса в больничное крыло.       — Конечно, — согласно ответил он.       — Ты мне не скажешь, я правильно понимаю? — беспокойство за Люпина и само существование тайны сводило её с ума.       — Почему же? Скажу. У него болела голова и он пошёл за зельем.       — Ложь. — еле слышно выдавила она, встала, схватив метлу, и медленно пошла в замок, не оглядываясь назад.

***

      Сириус сидел за столом и что-то читал, облокачиваясь на спинку кресла, когда Белла спустилась в гостиную. Он поднял взгляд на нее и ровным голосом сказал:       — Привет, давно тебя не видел.       И в самом деле: они виделись лишь на завтраке, ведь сначала она провела практически весь день в библиотеке, а потом, после тренировки, сидела в спальне.       — Сириус, пойдём покурим, — жалобно произнесла Белла, остановившись перед ним и посмотрев на него.       — А не слишком ли часто ты этого просишь? — с небольшой улыбкой спросил Блэк, предвкушая будущие приятно проведённые пятнадцать минут, где он узнает то, что она не сказала ему позавчера.       — Ты пообещал, — она понимала, что сама сходить не может, ведь у неё нет сигарет. А если хорошо попросить, то конечно добрый и щедрый брат поделится своим добром.       Горький дым, заполняя легкие и частично попадая в кровь, выпускался наружу сероватыми затухающими кольцами. Никотин стремительно распространялся по организму, вызывая тепло в теле и лёгкое головокружение.       Сириус забрал сигарету из подрагивающей руки Беллы, которая этого, казалось, и не заметила, погрузившись в свои мысли.       — Ну, рассказывай, что у тебя случилось.       И она решила говорить прямо.       — Что за тайна такая у Римуса, о которой я одна не знаю?       Блэк посуровел. Он не хотел идти ни против Люпина, ни против Беллы.       — Если это тайна Рема, то спроси у него самого, — он сделал глубокую затяжку, обжигающую легкие, а потому закашлялся.       — Но он мне не говорит. Мне никто не говорит. Такое чувство, будто я вообще не вхожу в ваш круг.       Сириус понимающе посмотрел на нее. Он прекрасно знал, что это за чувство, когда ты не хочешь посвящать друзей во что-то.       — Ты с нами, — мягко произнес Сириус. — Просто есть вещи, которые Лунатик хочет держать в тайне.       — Но почему вы в курсе, а я нет?       Он решил немного помолчать, чтобы придумать ответ, поэтому снова затянулся.       — Мы совершенно случайно узнали об этом. Знаешь, я бы хотел, чтобы ты тоже это знала. Но я не могу сказать. Это его тайна. Не моя.       Слова выходили из него с трудом, потому что он прекрасно знал ответ.       — Ты ведь знаешь Римуса. Он очень закрытый и держит свои тайны при себе. И когда он наконец поделится, ты поймешь, почему он не рассказывал. Ты обязательно это узнаешь, когда он будет готов, — Сириус протянул ей сигарету. — Просто будь чуть более терпеливой, хорошо? — с небольшой нежностью добавил он, посмотрев на нее.       — Прости, просто очень сложно.       Ее голос звучал несколько грустно, но она старалась держать себя в руках.       Сигарета потухла.       — Достань вторую, пожалуйста.       Она начала курить не так давно. Буквально пару месяцев назад.       Блэк достал из картонной коробочки ещё одну сигарету и передал ей. Он беззвучно наблюдал за тем, как она поджигает палочкой её и подносит к губам, прикрывая глаза.       Сириус хорошо помнил, как Изабелла впервые затянулась дымом. Ему тогда это совсем не понравилось. Он пытался отговорить ее, но она продолжала делать это, поэтому он лишь беспомощно наблюдал за тем, как его близкий человек начал губить себя. Точно так же, как и он.       Он знал, что у каждого человека, который начинает курить, есть свои причины на это. У кого-то просто интерес или желание показаться взрослым, кто-то же хочет таким образом избавить свой мозг от проблем. Но из всех учеников Хогвартса курили лишь они вдвоём.       У Беллы были, наверное, такие же причины курить, как и у него, поэтому он не стал осуждать ее и давить на нее. Она была достаточно ответственной для своих поступков, поэтому он просто дал ей свободу выбора, чтобы она делала то, что хотела.       Она протянула ему сигарету, размышляя, что он ответит, если она попросит, чтобы он достал ей целую пачку.       Одним декабрьским вечером она молча вышла из дома, молча дошла до парка и молча закурила кем-то оставленную сигарету на скамейке в парке. Тогда она искала выход, и она его нашла. Сначала Белла колебалась. Она никогда раньше не курила, но отчаяние заставляло ее искать утешения в чем угодно. Сигарета притупляла боль в сердце, развеивала тревогу, и ей становилось легче. Позже об этом узнал Сириус. С тех пор она ходит курить только с ним.       Взяв сигарету, Сириус произнёс:       — Что бы ты делала, если бы Лунатик случайно застал нас за этим? Ладно я, про меня он в курсе. Но, наверное, он бы очень удивился, увидев здесь тебя.       — Я бы сказала, что я просто стою и разговариваю с тобой.       — А если бы он увидел, как ты это делаешь? — не унимался Бродяга.       — Не знаю. Наверное, мне было бы тяжело с ним об этом говорить. Может, я бы просто солгала ему, — после удвоенной дозы никотина она чувствовала лишь лёгкость.       Она не совсем понимала, почему Сириус спрашивает о таком, когда очевидно, что Рем бы точно очень удивился, а она бы — точно очень испугалась.       Она сделала последнюю затяжку, давя в себе кашель, после чего выдохнула сероватый дым, исподлобья смотря на Сириуса, ожидая его ответа. Он молча потушил то, что осталось от сигаретки, и с помощью заклинания избавился от окурка.       — Зачем ему волноваться обо мне? — она снова, в который раз за этот день, вспомнила своих подруг, которые охладели к ней.       А ещё она представила, как глаза Римуса расширились и он не смог подобрать ни слова. Он бы сильно недоумевал, что девушка, которая, казалось, больше всех была против курения, вдруг начала делать это сама.       — Он очень сильно беспокоится обо всех, кого он считает своими друзьями, — медленно сказал Сириус после небольшой паузы.       Сириус не понаслышке знал, что Люпин просто ненавидит курение, которое губило обоих Блэков. Разочарование, негодование, злость, непонимание. Вот как бы он отреагировал.       — Пошли в замок.