4. Сбежав от человека, ты не сбежишь от воспоминаний.

      Белла сидела у себя в комнате, перебирая исписанные свитки пергамента и составляя список того, что нужно купить в косом переулке для учёбы. На часах уже вечер, дом медленно погружался в сон: с кухни больше не слышались чужие разговоры — видимо, отец со своим братом ушли курить. Посидев ещё немного, она собралась идти в ванную, чтобы умыться, как вдруг в дверь постучали, и вошел ее двоюродный брат Николас. Николас год назад окончил обучение в Хогвартсе и сейчас проходит курсы для работы в Министерстве. Белле это казалось таким странным: почти вся её семья стремится в министерство! Но, какой бы ни была семья, сама Белла не желала вступать в ряды работников Министерства Магии. Она сама не знала, кем хочет стать, но только не туда. Что-то её отталкивало от этого места.       — Что делаешь? — спросил кузен, закрывая дверь.       — Да так, ничего особенного, — Изабелла улыбнулась.       Николас подошёл поближе, прошептав что-то. Под рукавом кофты показалась палочка и тут же спряталась.       — А ты чего не спишь? — спросила она. — Все остальные, наверное, уже ушли.       — Ты права. Все легли спать, даже мои родители, — безэмоционально ответил тот.       — Не спится, получается? — снова задала вопрос она, на что получила короткий кивок.       Она помнила их детские игры в саду, прятки по всему дому, но сейчас это казалось призрачным сном, будто всего этого никогда не было. Он сдвинулся ближе, и Белла заметила в его взгляде нечто большее, чем просто дружеское намерение. Её сердце забилось быстрее, и она почувствовала зловещее напряжение в воздухе.       Она попыталась уйти, но ноги словно приросли к полу. Она вспомнила о том, как сильно они были близки в детстве, но сейчас всё это казалось только иллюзией.       — А помнишь... как мы играли в прятки, а ты спряталась под кровать, накрывшись пледом, и мы с Кэс искали тебя больше часа? — его низкий голос вдруг стал тонким и обманчиво ласковым.       Белла ощутила, как его рука легла ей на шею, и это прикосновение вызвало в ней ужас.       Он что-то шептал ей на ухо, прикасался к её волосам.       Она боролась с внутренним страхом и чувствовала, как каждая клеточка её тела изнывает от напряжения и отвращения.       Белла пыталась сдвинуться с места, но не могла.       В его взгляде была ненормальная одержимость, его улыбка словно поражала её внутренний мир и с каждой секундой убивала. Он начал говорить о том, как они всегда были друзьями, как трудно расставаться… У девочки возникло необъяснимое чувство гнева и предательства. Почему он вдруг стал таким: знакомым, но в то же время — чужим?       Правой рукой он схватил оба её запястья и, сжимая с огромной с силой, удерживал их над её головой, что сократило количество попыток её побега.       Белла пыталась взглядом найти палочку, пока кузен облизывал и обсасывал её шею. Она понимала, что колдовать вне Хогвартса запрещено, но, чёрт, это единственный выход из данной ситуации! Пусть её разум не помнит ни одного защитного заклинания, плевать! Она нацелит на него свою палочку, и он отступит!       Отступит же, верно?..       Ник прижал ее к стенке; его противная мощная рука исследовали тело маленькой хрупкой девочки, чьей силы не хватит даже просто оттолкнуть его.       Палочка, как назло, лежала на столе, что находился на противоположной стороне комнаты, куда невозможно добраться.       — Не бойся, — Ник прервал речь, простонав, когда засунул левую руку под футболку сестры. — Я не причиню тебе вреда, — ложь. — Можешь быть громкой, мне это так нравится. Тебя никто не услышит, я наложил заклинание на эту комнату, — а вот это уже правда.       Изабелла, чувствуя, как её сознание погружается в холодный мрак ужаса, искала способ выбраться из этой ситуации. С каждой секундой её страх становился всё сильнее, и она понимала, что нельзя просто сдаваться. Внутри неё бушевал ураган эмоций — гнев, страх, отвращение, но она не могла позволить Николасу одержать верх.       Его мерзкая рука щупала внутреннюю сторону бёдер, небрежно растирая кожу; его голова откинулась назад, а глаза блаженно закрылись.       Белла поняла: это её шанс. Она была готова вступить в схватку. В схватку не только с ним, но и со своими собственными страхами. В голове созрел план: ударив коленом в пах, она могла бы быстро сесть на корточки, и, проскочив между его ног, выбежать из комнаты.       Но Ник схватил её за шею, прижимаясь своими губами к её лицу.       Белла вскочила с кровати, тяжело дыша и хватаясь за волосы.       Все спали.       Это был всего лишь сон.       Сон.       Сон.       Сон…       Она больше не слышала голоса Ника, только собственное тяжёлое дыхание. Кислорода катастрофически не хватало, грудная клетка сжималась, как будто кто-то обхватил её руками. Сердце стучало в унисон с паническим ритмом, отзываясь эхом в висках. Мысли сливались в кашу, будто мир вокруг неё распадался на мелкие кусочки, а она оставалась одна в этом хаосе.       Каждый вдох казался пыткой. Она с силой сжала руки в кулаки, не замечая боли от впившихся в кожу ногтей.       Когда волна паники и страха отступила, она вышла из комнаты и спустилась на второй этаж: в ванную.       Белла стояла перед зеркалом в полный рост, пока в ванну набиралась горячая вода, и снимала одежду: футболку и пижамные шорты. Кожа казалась прозрачной, а красные глаза, будто светящиеся, выдавали усталость и эмоциональное напряжение. Ключицы выступали острыми, четкими линиями, а ребра, едва прикрытые кожей, выпирали, создавая впечатление, что они могут быть с лёгкостью ощупаны. Худые руки, словно ветви тонкого дерева, выглядели не столько гибкими, сколько хрупкими и уязвимыми.       На бедрах и ногах — выше колен — располагались белые полосы, напоминающие о трудностях и переживаниях, оставившие свой след не только в душе, но и на её теле. Они были контрастом для её итак бледной кожи, как лучи лазера на светлом полотне. В этот момент Белла ощущала себя не только физически уставшей, но и эмоционально истощённой, словно все её переживания отразились на её внешности.       Так и есть...       Она медленно села, сгорбившись, в горячую воду, словно в кипящий котёл. Вода обжигала кожу, но приводила Беллу в сознание.       — Сбежав от человека, ты не сбежишь от воспоминаний, — подумала она, не заметив, как сказала это вслух.       Она была напряжена до предела: её грудная клетка вздымалась, а изо рта вырвался сдавленный всхлип.       Два года назад она так же сидела в ванне, спрятав голову.       Тогда на полу красовались вишнёвые капли, тело было все в разводах, особенно бедра и предплечья.       Четвертого апреля 1974 года она собиралась покончить собой, ведь не могла вынести ужаса, что навалился на неё в тот вечер.       Не получилось. Зато пострадали другие части её тела.       Два года назад она с такой же яростью, как сейчас, натирала кожу мочалкой, чтобы избавиться от чужих прикосновений, но вместо них получила красные следы и царапины.       Два года назад она захлёбывалась в слезах, чувствуя нарастающую боль от рассечённой кожи.       Два года назад ей никто не поверил.       Два года назад вину повесили на неё саму, и с тех пор отношения с родителями ухудшились. Слова, которые должны были бы быть поддержкой, обернулись холодными упрёками и непониманием. Они не могли принять, что с их дочерью произошло что-то ужасное, и вместо этого выбирали игнорировать её крики о помощи, навязав ей чувство вины. Разговоры на кухне превращались в напряжённые молчания, а встречи глаз всегда завершались уклонением.       Ноги затекли, но Белла не могла сдвинуться. Она оставалась в горячей воде, словно искала укрытие в её обжигающей кожу ласке. Вспоминала моменты, когда, казалось, весь был мир против неё, и единственными спутниками были её страхи и воспоминания. Когда они с родителями собирались за столом, она чувствовала себя невидимой, навечно запертой внутри своего горя, как будто у неё не было права на собственные чувства.       — Почему они не понимают? — спросила себя Белла вновь, терзаемая тяжелыми мыслями. — Почему они не видели, что я тону в этом?       Она чувствовала, как пустота внутри неё растет, словно черная дыра, поглощая радость. Каждый день становился испытанием и напоминанием о том, что спасения не будет.       Она потеряла счёт потерям: не только родным, но и самой себе. Её родители и родители Николаса, сестра и братья... Все они отвернулись, но лишь с Кассиопеей ей удалось вновь построить отношения. Правда, они больше никогда не поднимали эту тему. Казалось, что сестру она интересовала не больше, чем пылинки в воздухе на чердаке, куда она никогда не поднималась. Самое обидное — никто даже не пытался её понять.       К ужасу от произошедшего добавилась еще и злоба на саму себя. Каждое повторение воспоминаний порождало в ней стыд, который тушил остатки надежды на лучшее, создавая бесконечный цикл страха и подавленности. Жить, как прежде, уже не получится.       Возможно, ей стало бы легче, если бы она открыла свою душу хоть кому-нибудь... Но ни мародёры, ни соседки по комнате, ни подруги — Элис и Эва — даже не догадывались о произошедшем.       Лишь в ванне, при свете яркой лампы, она чувствовала себя в безопасности… хотя бы на время. Здесь она могла быть самой собой, искренне плакать и отрываться от всего происходящего. Каждое погружение в горячую воду вызывало у неё ощущение очищения, хотя в самом деле она понимала, что физические ожоги никогда не заменят заживление душевных ран.       — Каждый раз, когда я вспоминаю это, я... — шептала она, но слова застревали у неё в горле. Новые слёзы смешивались с каплями воды, и Белла закрыла глаза, стараясь заглушить внутренний крик.       В такие моменты ей хотелось вырваться из своего тела, оставить всё позади, но правда заключалась в том, что её душа была прикована к мрачным воспоминаниям, и сбежать от них было невозможно.

***

      В пятницу утром она не смогла попрощаться с Кэс, поэтому написала ей записку, и вышла из дома, в темноту, впервые за эту неделю. Прохладный апрельский воздух вызывал лёгкую эйфорию, тёмное небо заставляло организм выделять как можно больше адреналина.       Она решила, что сначала нужно в банк — обменять галеоны на магловские деньги, не опоздав на автобус до Коукворта.       Оказавшись в косом переулке, Белла сразу же пошла в Гринготтс, попутно замечая, что небо все быстрее приобретает светлые оттенки.       С собой деньги у неё были, поэтому она даже не стала проверять свой сейф. Обменяв монеты, она заспешила обратно на тихие улицы Лондона, становившиеся все живее и более шумными с каждой минутой.       И вот, спустя непродолжительное время, билет был куплен, автобус уже стоял на вокзале, а Белла сидела в нем, у окна, прислонившись к нему лицом и разглядывая происходящее на улице. Было скучно.       Но вскоре скука растаяла, как и утренний туман, когда автобус тронулся с места. Улица заполнилась яркими огнями торговых витрин, а прохожие, спеша по своим делам, создавали картину оживлённого города. Белла подавила зевок и, наконец, отвлекла себя от мыслей о волшебной жизни, погрузившись в наблюдения за миром маглов, а после — рассматривая поля и леса.       Автобус, наконец, спустя пару часов, остановился, и она спрыгнула на землю, пьянея от свежего весеннего воздуха.       Неподалёку находился небольшой магазинчик, и девушка тут же побежала к нему. На витрине её внимание привлекла карта города, которую она тут же купила.       Город казался небольшим, хотя Белла никогда так внимательно не разглядывала карты (разве что карту Мародёров); через него протекала река, на которой располагается фабрика. Отталкиваясь от неё, она водила пальцем по улицам, и, найдя сразу же Паучий Тупик, мысленно проложила маршрут до него. Идти было не особо далеко, но и не так близко.       Дом Эвансов было невозможно не заметить: небольшой, двухэтажный, красивый и уникальный в своём роде, он выделялся среди остальных зданий своим ярко-зелёным цветом. Среди тёмных и мрачных улиц он выглядел как лучик света.       Собравшись с мыслями, она стукнула в дверь, и вскоре её встретила женщина с доброй улыбкой, облаченная в фартук, на котором остались следы муки.       — Привет! Белла? Проходи, дорогая. Мы как раз печем пирожки к обеду, — сказала она, уступая дорогу.       Белла, поздоровавшись, вошла в дом, и её сразу же охватило ощущение уюта и тепла, которое она никогда не ощущала в своём доме.       Внутри приятно пахло свежей выпечкой и каким-то сладким десертом. Девушка ощутила, как напряжение уходит, и на её губах появилась легкая улыбка.       — Лили много про тебя рассказывала, — немногозначительно сказала миссис Эванс.       — А где она?       — Она ушла в магазин за сахаром, скоро должна вернуться. Раздевайся, милая, и присаживайся на диван.       Разговор мамы Лили и Беллы плавно перетек от вопросов о том, как ей живётся в Лондоне, до обсуждения учёбы в Хогвартсе. Белла чувствовала, как по её телу стремительно разливается тепло — это было то, чего ей так не хватало.       С каждым глотком чая и кусочком теплейшего пирога она всё больше понимала, насколько прекрасен этот город, этот дом, эта семья...       Наконец входная дверь распахнулась и в дом вошла невысокая рыжеволосая девушка, чья улыбка светилась, как второе солнце.       — Привет, Иза! — весёлым голосом сказала Лили.       Белла тепло улыбнулась и произнесла:       — Привет.       Лили разделась, поставила пакет сахара на стол, помыла руки, пересыпала его в сахарницу и, сделав ещё две чашки чая, вернулась в гостиную. Миссис Эванс позвала Петунью — старшую сестру Лили, находившуюся на втором этаже.       По лестнице спустилась высокая худая девушка. Её волосы, на удивление, были не рыжими, а скорее каштановыми.       Петунья неохотно села за стол, даже не поздоровавшись с гостьей, но Белла решила взять все в свои руки:       — Я Белла, приятно познакомиться, — она состроила что-то наподобие улыбки. Так как она не так давно начала близко общаться с Лили (до этого времени она хорошо дружила только с Эвой и Элис), то вовсе и не знала о том, что у неё есть сестра.       — Петунья, и мне, — слегка равнодушно сказала та.       Чай был с приятным привкусом бергамота и цитрусовых, он согревал горло, ничуть не обжигая его, и стремительным теплом разливался по пищеводу.       После приятного обеда Петунья вернулась обратно наверх, а Лили спросила у подруги:       — Как тебе идея прогуляться и устроить шоппинг?       Белла расцвела, ведь это именно то, что ей нужно!       Спустя минут десять они закрыли дверь дома, оказавшись во дворе. Ярко светило солнце, а лёгкий ветерок обещал сделать эту прогулку незабываемой.       — Я хочу купить что-то из одежды. И... книги.       — Книги? — удивилась Лили. — Магловские?       — Да.. только я пока не знаю, какие именно.       — Пошли сначала за одеждой. Я помогу тебе выбрать!       Витрины магловских магазинов завораживали. Белла подходила то к одному, то к другому, не зная, в какой зайти. К счастью, Лили разбиралась в этом городе, и, показав на один из магазинчиков, поманила её туда.       Как только дверь магазина открылась, их окутало тепло, а легкий аромат свежих тканей и нежных парфюмов вызвал чувство уюта и комфорта. Интерьер был оформлен с безупречным вкусом: мягкое светлое освещение, деревянные полы, а стены украшали бежевые обои с красивыми узорами.       — Итак, что ты себе хочешь? — спросила Лили.       — Хм, думаю, водолазку надо. И новые штаны. А ещё кофту на молнии бы взять. Или куртку.       Они ходили вдоль вешалок, показывая друг другу разнообразные кофты и обсуждая, что подойдёт лучше всего.       — Вот, — сказала Лили, поднимая водолазку кофейного цвета, — темные цвета тебе к лицу.       — Наверное, ты права, — улыбнулась Белла, беря водолазку в руки и прикидывая, как она будет смотреться. — Тогда возьму ещё черную.       Плотные штаны, немного широкие, привлекли её внимание почти сразу же. Недолго думая, она взяла несколько разных размеров и понеслась в примерочную.       — Ну как тебе?       — Коричневый верх и чёрный низ. А тебе идёт.       — Покупаю.       — Возьми ещё вот это, — кожаная куртка, протянутая Лили, не совсем подошла по размеру, но это смотрелось очень даже ничего. Большой воротник, молния не посередине, а где-то сбоку, ремень на подоле. А в расстёгнутом виде она выглядела ещё лучше: сразу чувствовался будто бунтарский или рокерский стиль. Куртка была немного большая по размеру, но в этом был её шарм.       Расплатившись за одежду, Белла вышла из магазина вслед за Лили, вдыхая прохладу.       — Так, теперь я хочу книги.       Рядом находилось небольшое здание, витрины которого украшены яркими плакатами и небольшими панно с афишами литературных мероприятий.       Только попав в прихожую магазинчика, они почувствали сильный запах бумаги и картона. Под ногами деревянные скрипучие полы. Стены украшены плакатами классических произведений и фотографиями известных писателей.       Подруги подошли к полкам, на которых теснилось множество книг разных жанров: от вечной классики до современных произведений, от художественной литературы до научно-популярных изданий. На столах разбросаны журналы и газеты, а также любопытные буклеты о литературных кружках или встречах с авторами.       — Что ты хочешь купить? — спросила Эванс.       — Не знаю... что бы ты посоветовала?       — Тебе нужна художественная литература или что-то научное?       — Думаю, мне было бы интереснее читать научные книги, чтобы понять, как устроен магловский мир.       — Так... Физика, химия и прочее, думаю, будет тебе неинтересно...       — О, а это что?       Перед ней стояла красная книга с белым крестом посередине и надписью "Первая помощь своими руками".       — Выглядит интересно, что это?       — Медицина.       — Интересно. Возьму. Ещё хочу книгу по звездам.

***

      — Может, зайдём в кофейню? Я заплачу, — предложила Блэк.       — Звучит отлично, — ответила Лили с улыбкой. — После магазина всегда хочется чего-то вкусного.       Они направились в уютное место с мягкими диванами и ароматом свежеиспечённой выпечки. Заказав себе капучино и по кусочку шоколадного торта, девушки устроились за одним из столиков у окна.       — Интересно, как там Сириус... — протянула Белла. — Наверное, наслаждается каникулами, всё-таки это такое счастье для него, что он проводит их с лучшим другом...       — Ты ведь можешь написать им, — предложила Лили, и Белла сразу же достала пергамент из рюкзака. "Привет, Сохатый и Бродяга! Столько дней уже прошло, а вы мне даже не написали. Как у вас дела? Мама отпустила меня к Лили, до конца недели я буду жить у неё, я была так рада этому, вы не представляете! А вы как там? Напишите ответ до того, как мы встретимся в поезде!! Белла. "       — Я вечером отправлю.       —Кстати, хотела бы тебе кое-что сказать... — начала подруга. Блэк вопросительно взглянула на нее. — Ты только обещай отреагировать адекватно. — Белла кивнула. — В общем, я обещала сегодня погулять с одним мальчиком, и я думаю, он будет не против твоей компании, но я хочу знать, будешь ли ты к нему хорошо относиться во время нашей прогулки.       — Без проблем, — она пожала плечами.       — Тогда пойдём? Мы скоро должны встретиться с ним.