Часть 1

***

      Дробыш протянул пациенту вату, чтобы тот приложил ее к разбитой губе, и повернулся на старшего смены. Рыков в это время осматривал второго пострадавшего при драке в ресторане. Водил фонариком перед его глазами, оценивая тяжесть удара по голове. —Извините, —осторожно начал Влад, обращаясь к своему пациенту, —мне просто очень интересно. Что не смогли поделить два взрослых и солидных мужчины?       Мужчина в темно-синем костюме, очках и идеально выглаженной белой рубашке усмехнулся. Брови, чисто-голубые глаза, борода с проседью придавали ему какого-то необъяснимо шарма, и Дробыш был готов поклясться, что точно где-то его видел. Наверное, в глубоком детстве. —Этот, вы представляете, —указал рукой мужчина, мешая Рыкову оказывать ему помощь, —к моей жене клинья подбивает. Сидит с ней, что-то на ухо шепчет, а она улыбается. —виновница драки шмыгнула. —Ну, я же не знал, что Верочка замужем. —развел руками, —А этот, как увидел нас тут, с кулаками полез.       Причиной драки в ресторане стало то, что мужчина, увидев супругу, пытающуюся убрать руки начальника от себя, не смог сдержаться. Врачам они поведали все в мельчайших подробностях. —Госпитализация Вам не требуется, —меняя тему, сказал Рыков, —в отличии от Вашего товарища. —Вы считаете, —нахмурился мужчина, сидящий рядом с Дробышем, —что это я виноват? —Ничего мы не считаем, —Паша поднял мед.ящик, —но за свою жену я вообще бы убил.       Мужчина изогнул бровь, услышав заявление врача. Слово за слово, и скандальный пациент дошел до пика, требуя полных данных бригады, чтобы написать жалобу. —Вот карта вызова, —со злостью положив бумажку на стол, буркнул Паша, —там все указано.       Взяв в руки карту вызова, мужчина удивлено распахнул глаза, пробегая строчки, гласящие о полном наименовании мед.учреждения и данных администрации. Спустя ещё минуту от увиденного сердце забилось быстрее: заведующая — Арефьева О.К.

***

—Паш, —брюнетка, недовольно закатывая глаза, отложила бумаги, —я же просила. Так трудно что ли меня не нервировать?       Рыков, открывая глаза, потянулся на диване. Строгая и недовольная супруга за последние месяцы казалось какой-то давно забытой. Выпустив Ольгу на работу из декрета, Паша больше всего хотел уберечь её от нервов, помочь снова привыкнуть к бешенному ритму. И в конце первой же недели сам принес жалобу. —Олечка, —протянул врач, демонстрируя ей свои ямочки, —ну, не сердись. —Как тут не сердиться-то? —Арефьева подошла к супругу, опускаясь к нему на колени, —Из-за чего хоть поругались? Непросто же так. —В жалобе прочитаешь. —шепотом сказал Рыков, целуя её за ухом.       Ольга прикрыла глаза, обвивая холодную шею руками. Его руки спустились ниже, прижимая брюнетку к себе сильнее. С рождением дочери в них что-то неизменно поменялось. Любовь приумножилась в многократном размере, заставляя ещё больше ценить то, что они сейчас имели, пройдя столько трудностей. —Поехали домой? —попросила Арефьева, поняв, что сегодня уже работать больше не сможет, —Я так к Алинке хочу.

***

      Мужчина в черном классическом пальто вышел из машины, остановившейся возле крыльца подстанции. Сразу словил на себе удивленные взгляды стоящих неподалеку водителей. Выглядел незнакомец статно, уложенные седые волосы, дорогая одежда, и главное то, как он держал себя.       На посту охраны мужчина встретился с тем самым фельдшером, который приезжал на вызов в ресторан. Дробыш, фыркая и пытаясь поначалу отговориться, повел его к блоку администрации, ожидая от заведующей очерченного выговора. Передав вчерашнего пациента Васильевой, Влад поспешил удалиться. —Чем я могу Вам помочь? —недоверчиво спросила Лиза. —Вы ничем. —отмахнулся, смотря на табличку на двери заведующей, —Мне нужна Ольга Кирилловна, это по личному. —Подождите минутку. —Лиза, захватив со стола какую-то папку, прошмыгнула в кабинет начальства; Ольга повозмущалась, но распорядилась впустить, предполагая, что это то, о чем Паша предупреждал, —Проходите.       В кабинете его встретила совершенно чужая женщина, даже отдаленно непохожая на ту Олю, с которой он так нелепо распрощался много лет назад. Брюнетка с большими голубыми глазами, идеальной осанкой и непередаваемой волей во всех движения за столько времени превратилась в незнакомку, подобрать ключ к которой — задачка со звездочкой. —Здравствуй, дочь. —давно забытый голос заставил её резко поднять голову.       Арефьева, не проронив ни слова, встала со своего кресла, подошла к графину и налила воды. Стало очень холодно и больно. Больно настолько, что на некоторое время сдавило грудь: каждый вдох пронизывался чем-то режущим. Увидеть человека, ушедшего от её матери, когда та сильно заболела, сейчас казалось невозможным. В голове пробежала мысль, что случись это год назад, беременная она бы этого не выдержала. Поставив стакан на место, Ольга наконец повернулась. —Скажи мне, что я сплю. —глухо попросила Арефьева, смотря на то, как отец вальяжно садится на место супруга. —Оль, успокойся. —взгляд упал на фотографию в рамке на её рабочем столе: маленькая девочка широко улыбалась брюнетке, сидя у того самого врача на руках, видимо, у отца, —Ты ребёнка родила? —Это не Ваша дело, —отворачивая рамку, грубо ответила Ольга, —Кирилл Сергеевич. Если это всё, то я Вас больше не задерживаю. —Доченька, столько лет прошло. —попытался накрыть её ладонь своей, но брюнетка отдернула руку, —Твоей мамы уже давно нет. Может, пришло время поговорить? Тем более ты сама мамой стала. —Вот именно, мамы нет. —ее холодный тон уколол куда-то глубоко, расширяя пропасть между ними, —А мой ребёнок к нашей многолетней молчанке не имеет никакого отношения. —Ты многого не знаешь, Оля. —строже и настойчивее, чтобы заставить её слушать, —Алина тяжело болела, были же нужны деньги… —Столько раз я слышала эту историю, —не дав договорить, закатила глаза, —ты герой, хотел помочь, но не успел.       В голове снова пролетели воспоминания многолетней давности. Как только Ольга вышла замуж за Арефьева, её мама тяжело заболела. Рак обнаружили, когда помочь уже было нельзя. Но брюнетка попытались, поставила на уши все больницы, заставила отца искать деньги, за что не могла себя простить уже столько лет. Ушел в попытке найти нужную сумму, бросив больную жену одну, и не успел. А потом на похоронах Ольга даже слушать не стала: уже было неважно. —Оль, дочь, —мужчина виновато улыбнулся, —прости меня. —Дверь там. —Арефьева указала рукой на дверь, возвращаясь к бумагам, тем самым ставя точку в разговоре.