Часть 3

***

      Ольга опустила взгляд, вспоминая себя на месте супруга. Помнила, как необузданно ревновала, пока не узнала правду, как злилась на него, обижаясь и надувая пухлые губы в своем рабочем кабинете. Паша тогда сидел на краю стола, нежно смотрел и называл «взрослый людь». Несколько лет назад Арефьева думала, что не будет с ним разговаривать месяц, а сейчас это вспоминалось с теплом. —Это отец — Кирилл Сергеевич. —брюнетка кашлянула, —Папа, познакомься. Паша — мой муж. —В прошлый раз мы не с того начали, да? —потянул руку гость нахмуренному зятю, который ответил лишь спустя несколько секунд.       Видеть Ольгу рядом с мужчиной, совершенно непохожим на Арефьева, казалось странным и до смущения непривычным. Если много лет назад Ольга была главой семьи, с неохотой беря на свои хрупкие плечи все заботы, то сейчас она действительно замужем. Стояла чуть за плечом супруга, как будто за крепостью. Видел невооруженным взглядом, что Павел относится к ней с такой осторожностью и трепетностью, оберегая от тревог, позволяя чувствовать себя любимой и желанной. —Паш, —Марина Леонидовна подошла к сыну, утягивая его за собой, —пошли-ка. Алину купать пора.       Как только муж и свекровь скрылись из виду, Арефьева тяжело вздохнула и села рядом с отцом. Дышала она уже не так злобно, пытаясь взять себя в руки и усмирить возмущения по поводу вторжения в только их с Пашкой личное пространство. —Ты мне был нужен, —тихо, почти шепотом, сказала брюнетка, рисуя пальцем по стеклянной поверхности стола, —а сейчас уже не болит, представляешь?       Ольга сняла очки, щурясь от подступающих слез, стараясь сдержать. Показывать свою слабость перед этим человек не хотелось, стал слишком чужим за все те годы, что безвозвратно утекли. Арефьева старалась не слушать его оправданий и слов раскаяния. Прекрасно знала, что после смерти матери он женился ещё раз, при чем достаточно быстро. Простить за это Ольга не могла, несмотря ни на что. —Оль, меня не было в твоей взрослой жизни, —почему-то стало больно, когда она услышала эти слова, —позволь хотя бы на внучке исправиться. —Я не знаю. —растерянно пожала плечами брюнетка, боялась приближать его к малышке, но почему-то и отпускать не хотела, —Пап, мне уже давно не пять лет, я не могу забыть все по щелчку.

***

      Паша, подавая малышке игрушку, натянуто улыбнулся, внимательно следя за тем, как та плещется в воде. Марина Леонидовна, сидящая на бортике ванной, провела рукой по предплечью сына: видела, как он переживает и одновременно нервничает. В отношении супруги колючий и хмурый Рыков никогда не позволял себе злиться на неё, не разобравшись. —Ты не имеешь права на неё злиться. —вздохнула Аверина, переводя строгий взгляд с внучки на сына, —Ты же Оле тоже ничего не сказал тогда, или нет?       Рыков кивнул. Безусловно, мать сейчас была права: Арефьевой он ничего не сказал и, если бы не объединение, то вряд ли бы когда-то вообще объяснился с женой. Понимал её сейчас, как никто другой. Знал, что нет ничего тяжелее, чем простить самого родного человека, сделавшего больнее всех остальных. Ему помогла Ольга. —Мам, тогда все по-другому было. —вспомнил про аварию, кому, тяжелое восстановление, как боялся её беспокоить даже по пустякам, а сообщать такую новость вообще не представлял возможным, —Оля столько раз про отца вспоминала, но ни разу не сказала, что он вообще существует.       Метель за окном напоминала о том, что февраль в самом разгаре. Ольга натянула на себя свитер, оценивающе посмотрела в зеркало, убеждаясь, что маленький, почти незаметный животик скрывается за кашемировой материей, и устало вздохнула. Сзади подошел муж, нежно обнимая за талию и собирая ткань кофты к району груди, оголяя холодную кожу. Увесистые ладони крепко, но бережно прижали её к себе, не надавливая, но настаивая быть сейчас рядом. Ольга, сначала нахмурившаяся, улыбнулась и скрестила их руки у себя на животе. —Девочка моя. —утыкаясь в её плечо носом, прошептал Рыков. —С чего это ты решил, что там она? —возмутилась Арефьева, слегка пихая супруга в бок, после чего тихо рассмеялась. —Ну, вообще-то я про тебя. —хмыкнул Паша, смотря на беременную супругу с некой снисходительностью. Сейчас ей можно было всё, —Но я точно знаю, что у тебя там наша доченька.       Услышав, как нежно Рыков произносит это слово, Ольга растаяла, ещё больше вжимаясь в него. Почему-то именно сейчас так захотелось взять малышку на руки, прижать к себе и понять, что это папина дочка. —Паш, пообещай мне, пожалуйста, —развернулась к нему лицом Арефьева, внимательно смотря в родные глаза, —что у нашего ребёнка будет папа, настоящий папа. —Оля, Оленька моя, —провел большим пальцем по её щеке, стирая слезу, —не плачь. Я тебе пообещаю все, что ты захочешь, только не плачь никогда.       Дверь в ванную открылась, и уставшая Ольга облокотилась на кафельную стену, скрещивая руки на груди. Свекровь посмотрела на наручные часы, ссылаясь на то, что ей давно пора домой, оставляя их почти наедине. —Ничего мне сказать не хочешь? —спросил Паша, принимая из рук жены мягкое розовое полотенце. —Хочу, —вздохнула, понимая, как он злится, —прости.       Рыков достал из ванной дочку, оборачивая в мохеровое полотенце. Алина протянула маленькие ручки к матери, требуя незамедлительного соединения с ней. Рядом с малышкой сейчас оба понимали, как нужны друг другу. Настолько, что были готовы забыть обо всем и всех. —Паш, его не было в нашей жизни и не будет. —брюнетка шмыгнула, и он понял её без слов, притягивая за талию ближе. Дальше говорила прерывисто, с паузами, стараясь огородить себя от тех ужасных годов. —Ты взрослый человек, Оль, —бережно коснулся губами её макушки, —но я все равно скажу. Не так давно ты заставила меня помириться с мамой, сказав, что все можно вместе исправить. Подумай над этим ещё раз.