In Days of old
23 сентября 2025, 08:42***
*** «Пинегрю Манор, 11-е Июля.» ***
Войдя в библиотеку, Роксана, ожидаемо, застала Гермиону в старом уютном кресле у окна. Девушка читала книгу, приглянувшуюся во время последнего визита (неделю назад). С молчаливого согласия всей семьи и гостей поместья, кресло числилось за ней почти официально. (они оставляли его ей каждый раз, когда гриффиндорка приезжала погостить.) С минуту Роксана Гринграсс, урожденная Пинегрю, молча наблюдала за девочкой. Гермиона читала пару минут, но уже успела погрузиться в старинный фолиант. Она чувствует себя в безопасности. Как дома… — подумала ведьма, тихо радуясь открывшейся картине. Отчасти потому, что та доказывала ошибочность суждений Альбуса. Пятнадцать лет назад именно Дамблдор внёс разлад в отношения Минервы Макгонагалл и Агаты Пинегрю. Он не доверял её семье, ожидал, раз Роксана и Сайрус Гринграсс вступили в брак, они обязательно перейдут на темную сторону. Забавно… он так часто силился разглядеть тьму чужих душ, а сам… — проворчала про себя Роксана, — с такой беспечностью использовал заклинания и зелья, чтобы подчинить других своей воле. Слава Мерлину, теперь это в прошлом. Дружба между Минервой Макгонагалл, Агатой Пинегрю и Августой Лонгботтом крепчала день ото дня. — О, привет, Роксана, — наконец отреагировала Гермиона. Девушка улыбнулась, но по глазам было видно: мысленно она ещё на страницах книги. Задумчиво оглядев собеседницу, гриффиндорка положила книгу на маленький столик поблизости. Пошевелила рукой, под рукавом мелькнул браслет. Ещё одна вещь, которую Альбус мог превратно истолковать, — прищурившись, подумала Роксана, — К счастью, о них он не в курсе. Браслет (похожие были у Гарри, Дафны и Невилла) — её подарок. На нём руны, защищающее от сглазов, зелий и проклятий. Изначально Роксана планировала отдать его Астории, но особые семейные обстоятельства внесли свои коррективы. Да, Сайрус позволил ей воспитывать Дафну по своему разумению. Но слишком много времени проводил с Асторией, силясь превратить в «идеальную», по его мнению, дочь. Он так же защищал её от «пагубного влияния» матери и бабушки. Два года назад, за несколько месяцев до поступления в Хогвартс, Сайрус обручил младшую дочь с Драко Малфоем. Роксана и её мать с ужасом наблюдали за отдаляющейся от них Асторией. Она была влюблена в Драко, обожала отца. Но сильно изменилась за последние полгода (в лучшую сторону). В основном, причина перемен в Гарри и разделенных на двоих с Дафной опасностях. Они напомнили Астории, как сильно она любит свою старшую сестру. Девочки вновь стали неразлучны. Исключение составляют часы, которые они проводят со своими парнями. Драко… Роксана надеялась, что под влиянием Астории и Нарциссы тот станет лучше, что они вырвут его из лап Люциуса. — Мне написала Клэр Руссеваль, — Гермиона мягко улыбнулась. — Говорит, что проведет всё лето у Делакур. Роксана кивнула. Она хорошо запомнила эту талантливую девочку. Как и Флёр, та училась в Шармбатоне и тоже положила своё имя в Кубок Огня. Но, к большому сожалению её семьи, артефакт выбрал Делакур. Именно Гарри понял, что с ведьмой что-то не так по возвращению в школу с зимних каникул. Дафна провела тайное расследование, подтверждая правоту его слов: «кто-то издевался над Клэр». Роксана вздрогнула от мысли, что Гарри сразу заподозрил неладное, из-за полученного в детстве неприятного насильственного опыта. — Ты в порядке? — обеспокоено спросила Гермиона. Роксана будто со стороны услышала свой злобный рык. Совсем не в духе леди… Ведьма покраснела: — Прости, задумалась о детстве Гарри... и о Дамблдоре. Гермиона кивнула. Она прекрасно понимала чувства женщины. Сама пару месяцев назад узнала подробности его прошлого. Долгое время друг скрывал это, постоянно отмалчивался. Только после визита к Петунье (чтобы использовать её воспоминания о Лили Поттер, урожденной Эванс, для создания волшебной картины) он наконец рассказал об этом периоде своей жизни. Петунья и — в особенности — Вернон были ужасной семьей. Справедливости ради, они лишь отчасти повинны в его плохом детстве. Да, Вернон ненавидел всё магическое, но в большей степени это оказалось результатом очередных манипуляций Дамблдора. Григрассы обнаружили в доме Дурслей музыкальную шкатулку. Та работала на усиление негативных эмоции: ревности, ненависти, тяге к насилию — всё это Дурсли испытывали к Гарри. Шкатулка умножала эти чувства в десятикратном размере. Петунья и Дадли ушли от Вернона три месяца назад. Сейчас они живут в коттедже, неподалеку от Пинегрю. Отношения между Гарри и кровными родственниками по-прежнему напряженные, не очень сердечные, но идут на улучшение. Ради общего блага — Роксана с трудом удержалась от очередного шипящего звука — Альбус посчитал, что скромный, забитый Гарри Поттер будет лучшим помощником в борьбе с Волдемортом… Появление Гарри и Дафны в комнате отвлекло от дальнейших мрачных размышлений. — Привет. Гермиона первой обняла Дафну. Почти сразу заметила следы поцелуев на губах и запах травы на рубашке подруги. С ухмылкой сняла с спины травинку, затем повернулась к резко покрасневшему Гарри. Румянец усилился, когда он попытался спрятаться за гривой Гермионы, а Роксана, разделив ухмылку с гостьей, небрежно бросила: — Хорошо покатались... на метлах? Дафна, на порядок лучше контролирующая выражение лица, привычная к намекам матери, в тон ответила: — Да, мама, по крайней мере до тех пор, пока Гарри не увлёк меня к пруду, чтобы заняться горячим сексом под летним солнцем. Гарри стал максимально близок к потере сознания. Юноша в ужасе уставился на крестную: — Нет, мы не... Роксана гневно посмотрела в ответ, Дафна сладко спросила: — Гарри, хочешь сказать, я лгу? Гриффиндорец напоминал окруженного кобрами кролика. Взгляд испуганно метался между Дафной к Роксаной. Разозлить крёстную или девушку – оба варианта явно со смертельным исходом. Спустя минуту молчания Гермиона рассмеялась, не в силах сдерживаться. — Вы – настоящие злодейки, знаете? — Конечно, – на манер Драко протянула Дафна. — Мы слизеринки. Это наше право, наша суть – быть злодейками. Гарри осмелился вздохнуть, сердито посмотрел на свою девушку: — Я тебе отомщу… позже. Дафна одарила его самой милой улыбкой, прошептала одними губами: — Жду с нетерпением … — Жаркий секс у пруда, – резко вздохнула Роксана. — Да пожалуйста. — Гарри издал страдальческий стон. – Но твой отец… не готов к такому экспириенсу. — Мам, может, тебе завести любовника? — всерьез предложила Дафна. Поттер схватился за голову в попытке отогнать навязчивые мысли: — Слишком много информации, слишком много плохих образов.***
— Привет, Невилл, — поздоровалась Роксана с последним гостем. Дафна и Гарри с усмешкой наблюдали за Гермионой, готовой в любую секунду бросится на парня. Пару месяцев назад никто не ожидал, что их любимый книжный червь будет так открыто проявлять эмоции. Но Невилл сумел развить в ней более мягкую, расслабленную, менее скованную сторону. Гарри сильно удивил её Патронус. Выдра казалась чем-то совершенно неподходящим — недостаточно серьёзным. Но теперь он понял, её Патронус с самого начала знал, что нужно его ведьме. Получив приветственный страстный поцелуй, Невилл высвободился из объятий Гермионы. И, красный как помидор, позволил ю взять себя за руку: — Здравствуйте, Роксана. Все сели за стол. Какое-то время они просто наслаждались чаем с пирожными, пока Гермиона не решила заговорить: — Пожалуйста, передай бабушке мои благодарности за книгу, Невилл. — Книгу? — парень понятия не имел, о какой книге речь. (***
— Всегда рада видеть вас в роли гостей, — прервала веселую беседу о каникулах и книгах Роксана, — но есть причина, по которой я собрала всех здесь сегодня. Подростки замолчали, сосредоточив внимание на старшей ведьме. Они ждали объяснения причины небольшого чаепития. Одна Дафна знала мотивы матери. — Гермиона уедет из страны на две недели, Невилл будет занят подготовкой к экзамену. — подростки согласно прогундели. — Но все вы будете здесь со дня рождения Гарри до начала учебного года. Агата и я хотим потратить это время на тренировки. Но прежде чем мы начнем, вам нужно принять решение. — С необычайно серьезным выражением она оглядела ребят. — Гермионе осенью исполнилось пятнадцать. Невиллу и Гарри будет столько же через три недели, Дафне, последней, — через пять. Как вам известно, пятнадцать — особый возраст, почти такой же важный, как семнадцать. В пятнадцать лет вам разрешено принимать ряд важных решений. Многое подростки могут самостоятельно решать финансовые вопросы — как Лили решила с Гарри и трастовым фондом. Многие помолвки заключаются в пятнадцать. — Невилл и Гермиона старательно не смотрели друг на друга. — И именно в этом возрасте Конгрегация разрешает новичкам вступать в их ряды. Гарри глубоко вздохнул. Так всё дело в Конгрегации. Он взглянул на Дафну, его девушка буравила взглядом мать. — Дафна присоединится на следующий день после дня рождения. Мы предлагаем вам тоже самое. Я хотела бы обсудить это сегодня, чтобы у вас была пара недель на раздумья. Это серьезное решение. Оно, безусловно, повлияет на нашу программу обучения. По правда говоря, мы надеемся на ваше согласие. Это значительно упростит обучение, сделает более... эффективным. Многое из того, чему мы хотим вас научить — секретные знания Конгрегации. Несмотря на абсолютное доверие с нашей стороны, мы не имеем права делиться ими с вами, если вы не присоединитесь к ним. Ан недавно проигнорировала это правило. Им очень не понравилось это её решение. Дафна знала, о чём речь. Во время Третьего Испытания она впала в отчаяние… Поддалась страху, боялась потерять Гарри, молила Ан о помощи. Тетя согласилась. Провела особый ритуал, что укрепил её связь с Гарри, позволил чувствовать его на более высоком уровне. Это длилось пару дней, но этого хватило, чтобы найти его; хватило для того, чтобы спасти. Без этого нарушения Гарри был бы мертв. — Для принятия решение, — спокойно начала Гермиона, — нам нужно больше информации. Если ты, Агата и Ан входите в Конгрегацию, это не может быть чем-то плохим. И всё же... Остальные кивнули, их головы закружились, новый голос разрезал тишину: — Поэтому я здесь.***
*** «Пинегрю Манор — Часовня». ***
Они сменили локацию — собрались в небольшой часовне, прилегавшей к поместью. Поначалу Гарри ( в меньшей степени) и Невилл (в большей) немало удивились, лицезрея подобное у чистокровных. Большинство магов не имели связи с религией. Одной из причин послужили распри между церковью и магами, но основную роль играл интерес, точнее его отсутствие. Однако, у Пинегрю, по-видимому, была давняя традиция поддержки христианства. (англиканского направления с нотками католицизма). Оно не сильно влияло на их повседневную жизнь. Не было еженедельных посещений церкви всей семьей, но для Гарри стало привычным то, как одна из дам Пинегрю просила благословения за столом. Иногда — в основном Роксана — носила серебряный крестик. Однажды она рассказала, что это — подарок покойной прабабушки на её одиннадцатый день рождения. Странно это… знать своих предков в трех поколениях, — с грустью подумал Гарри. Гораздо сильней на их семью повлияли идеи гуманизма. Безусловно, это одна из причин почему они — в основном Агата — так быстро приняли Гермиону. Наконец-то ведьма нашла человека, что разделял её мнение о правах других рас. Наконец-то кто-то воспринимал её всерьез, когда она говорила об Обществе Защиты Эльфов. Дафна помогала ей с реализацией идеи, что лишь доказывало наличие мировоззрения, что ей привили мама и бабушка. Агата была более откровенна в этом вопросе. Гермиона нашла в учебнике по истории не одного члена её семьи в роди противника войн с гоблинами или посола у кланов кентавров. — Чтобы понять Конгрегацию, нужно знать её историю. Надеюсь, лекция выйдет поинтересней, чем у профессора Бинса. Молю о снисхождении, — с улыбкой пропела Ан Эрнандес. Ведьма на мгновение собралась с мыслями и начала плести рассказ — рассказ о давних временах.***
*** «Рим - Папский скрипторий. 1252 год» ***
— Так это правда? Сестра Сара указала на бумаги на письменном столе, готовые к подписи. В голосе девушки слышались сомнения и беспокойство. Это — не новость, но в глубине души он с ней согласен. Но в отличие от сестры Сары, он, прежде всего политик, и лишь потом — церковный деятель. Папа Иннокентий IV поднял глаза от декрета. Сестра Сара была одной из немногих членов католической церкви, кому позволялось находиться рядом с ним, общаться неформально. — Ваше Святейшество, — потребовалось несколько лет, тысячи уговоров, прежде чем она согласилась обращать к нему без титула, по крайней мере, когда они наедине… Человеку его положения нужен кто-то навроде неё — друг с совестью, без политических амбиций, но с сильным желанием помогать людям. Он не мог слишком часто следовать её советам, но всегда был готов выслушать. — Я должен это сделать, Сара. Проявлю слабость, если не соглашусь с указом. А слабый папа не способен удержать своих детей в узде. Иннокентий был сильно недоволен редакцией указа. Он долгое время пытался изменить его, ослабить. Но в итоге члены нового доминиканского ордена и их друзья — традиционалисты-кардиналы и епископы — добились своего. Новый указ «Ad Extirpanda» позволял каждому инквизитору применять пытки к еретику для получения признания. Всего 73 года назад его предшественник, папа Александр III, институционализировал инквизицию. С тех пор — с 1215 года — доминиканский орден играет важную роль при инквизиции — они с каждым годом расширяют сферу полномочий. — Слишком много власти для одного смертного, Иннокентий. Под пытками любой сознается. Такие признания бесполезны. Наш долг — обращать, убеждать, а не править с помощью деспотии и страха. Иннокентий тяжко вздохнул. — Знаю, Сара. Но и ты пойми, епископы и кардиналы раздувают причину для повторного крестового похода. Никогда более христианин не должен встретить христианина на поле бое. Сара понимала, по-своему с ним соглашалась. Последний крестовый поход был два десятилетия назад. И проходил не на Святой Земле. Чтобы уничтожить одно из новых религиозных движений, сто лет назад начавшее набирать последователей, Церковь — при поддержки французского короля, желающего укрепить власть в Провансе и Лангедоке — начала крестовый поход против катаров. Его называли Альбигойским, потому что сильнейший отпор дали жители города Альби. В итоге их движение разгромлено, а наследие безвозвратно уничтожено. Ни один христианин не хотел переживать это вновь. — Хотят уничтожить в зародыше, боятся повторения… Остается надеется, мы сумеем направить Инквизицию в нужное русло. Мы не сможем их остановить — по крайней мере, сейчас. — Мы правда сможем направить? — шепотом спросила явно не убежденная Сара. — Ты же знаешь, они будут преследовать не только предполагаемых еретиков. С конца крестового похода —частично во время — они ищут... таких, как я. Папа серьезно кивнул. «Таких, как я» значило ведьм и волшебников. Он был одним из немногих высокопоставленных членов духовенства, знающих о магии. Он не осуждал её, напротив, считал даром Божьим. Библия доказывала существование магов даже в дохристианские времена. Некоторые люди верили: Моисей был волшебником — или в его окружении был волшебник. Но всё это должно остаться тайной. Официально сестра Сара — его личный целитель, не более. Но её главная обязанность заключалась в его защите — от шпионов, покушений и других волшебников. До сих пор она эффективно справлялась со своими обязанностями — он знал как минимум о двух случаях, в которых она спасла ему жизнь. Но если о её особом даре прознают не те люди, она окажется в опасности. Папа опасался, что некоторые доминиканцы, по крайней мере, подозревают о ней. — Особенно опасно, что они ищут без знаний, — не на шутку разволновавшись, продолжила Сара. — Не имея представления о магии; не зная, что можно, а что нельзя; не отличая темного мага от целителя, они ведут себя как пьяница с завязанными глазами. Машут мечом, пытаясь поразить ядовитых змей на ферме. Такими темпами они «поразят» корову, курицу или дочь фермера. — Тогда мы должны найти способ направить их. Если им не хватает знаний, наш долг — поделиться с ними. Твой долг, Сара. — Мой долг? — переспросила девушка. — Что ты хочешь сказать? — Ты умеешь различать; умеешь распознавать опасную магию. Ты бы могла найти себе подобных, основать орден... нет, не официальный орден, как доминиканцы. Это должно быть чем-то вроде свободной общины — общины мудрых и образованных мужчин и женщин, знающих о магии, но сильных в своей вере. — Папа Лев III уже пробовал что-то подобное 400 лет назад. Орден Теургов продержался пару лет. — Лев хотел создать Орден воинов, владеющих святой силой. У вас иная община. Вашей обязанностью станут защита и просвещение, наставление и покой. В каком-то смысле, доминиканцы правы: угроза темной магии существенна. И эта угроза будет расти. И тогда маги осознают о наличии нового охотника. Мы не можем остановить эту борьбу, но можем смягчить последствия, защитить невинных. —Я подумаю об этом, — согласилась Сара.***
*** «Пинегрю Манор. Наши дни.» ***
По окончанию рассказа Ан подростки ещё долго хранили молчания, силясь понять произошедшее и ему предшествующее... Это было так давно, так чуждо. Они будто пытались выучить инопланетный язык. Сложней всех пришлось Невиллу. В отличие от Гермионы — или даже Дафны, в прошлом прочитавшей не одну книгу на тему — он имел очень обрывочное познания о магловской истории. Конечно, слышал об инквизиции, но для него это всегда было страшной сказкой, нежели реальной угрозой. — Итак, — медленно начала Гермиона, — Конгрегация появилась в роли неофициального ордена католической церкви, призванного... помогать инквизиции? — Скорее призванного быть маленькой нелюбимой сводной сестрой, — пошутила Роксана. — Они надеялись, что Конгрегация сможет замедлить Инквизицию — научит, направит. К нашему сожалению, они потерпели поражение. — И вы являетесь частью Церкви? Дафна прекрасно расслышала нотки неверия в голосе Гарри. Да, он всегда поддерживал её веру, но не хотел быть «лакеем Церкви», меняя одного хозяина на другого. — Нет, — покачала головой Ан, — и уже давно, с момента подписания Парижского конкордата в 1801-ом. Поскольку членство в Конгрегации для многих является чем-то вроде семейной традиции, среди нас есть католики. Но мой наставник принадлежал к старинной еврейско-мусульманской семье, корни которой уходят во времена до Иберийских крестовых походов. Пинегрю — как и большинство британских членов Конгрегации — англикане. Гарри кивнул, расслабился. Такое объяснение звучало на порядок лучше им надуманного. — В 1250-х и 1260-х годах сестра Сара основала Конгрегацию. Она старалась отыскать решение, наладить сотрудничество с доминирующими в Инквизиции доминиканцами. И потерпела фиаско. Её человеческое мировоззрение не могло сравниться с фанатизмом, страхом и завистью того времени. Они боролись десятилетиями, но в 1324 году потерпели первую серьезную неудачу: Бернардо Гуи написал «Tractatus de practica inquisitoris», руководство для инквизиторов, в котором описывались способы расследования. Среди прочего «магические случаи». — Странно, — тихо сказал Гарри, — я раньше слышал это имя, Бернардо Гуи. Слышал, но только в фильме «Имя розы». А теперь ты говоришь о нём, как о реальном человеке. Это как... — Жить в книге? — с улыбкой спросила Дафна. — Да, — согласился Гарри, — как жить в книге. — Это история, Гарри, — попыталась объяснить Ан. — Важная её часть, о которой большинство из нас ничего не знает. Именно она повлекла за собой события, последствия которых мы ощущаем по сей день. В Европе религия — реальная причина или предлог — всегда играла роль в политике и войнах. Король Франции захотел править на юге своего королевства. Что он сделал? Правильно, собрал войска во имя Бога. Испанская знать захотела вернуть старую страну, но опять же — официально — пошла войной на мусульман. Долгое время Церковь была самым могущественным правителем в Европе, принося как радость, так и горе. — Почему поднятые в книге Бернардо Гуи темы не заинтересовали читателя, Ан? — спросила Гермиона, возвращая разговор к изначальной теме. — Это не сработало, из-за официальных заявлений Инквизиции. Они говорили, что у них есть свои объяснения, свои знания. Решили, что мы им не нужны, что они не хотят, чтобы мы «вмешивались в их дела». С тех пор обстановка накалилась, не раз кто-то из членов Конгрегации оказывался на скамье подсудимых. После смерти Иннокентия IV ни один из его преемников не был с нами близок. Долгое время у нас вообще не было сторонников. Конгрегация постепенно катилась в небытие. Члены Ордена пытались решить эту проблему, но их возможности был ограничены. — Слышу приближение «но», — слабо улыбнулся Гарри. — Твоя правда, — согласилась Ан.***
*** «Испания, 1485» ***
Сидя на старом, истёртом стуле, Родриго Эрнандес наблюдал за спящим на смятой постеле мужчиной. Правильно ли он поступает, помогая этому человек? Многие из его друзей считали, спасение этой души — тяжкий грех. Он был одним из самых грозных, ненавистных людей Испании, и на то были свои причины. Но Родриго ничего не мог с собой поделать: не мог оставаться в стороне, отвернуться от просящего — будь то целитель или защитник. Шестьдесят лет назад отряд Конгрегации последовал за новой волной Реконкисты в Испанию. Расположился в итоге в Кастилии. Ходили слухи о преследованиях евреев и мусульман в «освобожденных» частях страны. Но было ли «освобождение» подходящим словом, если большинство их ненавидело? Испания была потрясающим смешением культур: евреи, мусульмане и христиане мирно сосуществовали под едином мусульманским правлением. Конечно, тогда жилось лучше, чем сейчас — под гнетом новой испанской знати и ревностной Церкви. Конгрегация со знаменем аспида окутывающего жезл (многие полагали, что это изображение посоха Асклепия) обычно выдавала себя за целителей. Искусство врачевания было широко распространено в их стране — удобное прикрытие. Пока большая часть Европы переживала «темные века», в Испании процветали наука и культура. Кое-кто из Конгрегации поселился в Испании до волны. Многие целители поддерживали переписку с мусульманскими коллегами. В данный момент они усердно работали над спасением этих знаний — знаний, которые Церковь часто кликала богохульством. Инквизиция не особо симпатизировала Конгрегации и её новым членам — семья Эрнандес была одной из первых присоединившихся. Но в каком-то смысле бесчеловечное преследование евреев дало Конгрегации вторую жизнь. После десятилетий ненависти и убийств евреи отступили. Среди них было много каббалистов (волшебников) — магическое образование было доступно в основном мужчинам, поэтому среди них было не так много женщин. И они убивали инквизиторов. Как и во Франции с Италией, Инквизиция ответила силой, но ей пришлось признать: её знаний и навыков был недостаточно для такой борьбы. Поэтому она позволила Конгрегации выполнять свою работу. — Почему? Голос был слабым, лицо бледным. Родриго молчал несколько минут. Конгрегация узнала о запланированном покушении и предупредила его. Но он не захотел слушать, отказался от защиты. Неделю спустя трое еврейских волшебников совершили нападение: убили охранника, смертельно ранили высокопоставленное лицо. Без помощи Родриго он был бы мертв, чего желали многие из его братьев и сестер. — Я не уверен, Томас. — Родриго не скрывал уныния в собственном голосе. Десятилетиями велась война с волшебниками, Конгрегация перепробовала всё, чтобы её остановить. «Должен быть способ»... Инквизиция позволила им остаться и помогать другим, но их не слушали. — Я не могу позволить им жить, Родриго. — Не можешь или не хочешь? Томас, убийства должны прекратиться. Люди устали и хотят жить в мире. Бессмысленные жертвы с обеих сторон. Десятилетий войны достаточно, Томас. Пожалуйста, останови это, пожалуйста, подари мир Испании.***
*** «Пинегрю Манор. Наши дни.» ***
— Этот человек, — осторожно начала Гермиона. — был Томасом де Торквемада? — Да, это он. Уже тогда Томас был инквизитором. За год до нападения его повысили до генерального инквизитора Испании. Члены Конгрегации и многие евреи считали его воплощением Дьявола, что он — основная причина войны. Мой предок был с ними не согласен. Он находил Томаса не плохим человеком, лишь ревностным фанатиком; боялся, что если он умрет, на его место придет другой, возможно, более фанатичный человек. Его решение спасти Торквемада до сих пор вызывает много споров — половина Испании считает нашу семью героями, а другая половина в открытую зовет лупцами. — У него получилось? Ан тяжко вздохнула: — В каком-то смысле, но не полностью. Война прекратилась, нам позволили заключить соглашения между христианскими, мусульманскими и еврейскими волшебниками. Эти соглашения — ранняя версия тех, что мы имеем сегодня между Министерством и другими магическими расами (например, кентаврами). Часть соглашений вам даже известно как «Статут Секретности». С другой стороны, Томас де Торквемада не сделал ничего, чтобы помешать испанскому королю и королеве — католическим регентам, как их называл папа — объявить эдикт Альгамбры. В 1492 году, с поражением последнего мусульманского бастиона, эмирата Гранады, Испания оказалась в руках короля Фердинанда и королевы Изабеллы. В том же году, с помощью эдикта, они объявили, что каждый еврей должен принять христианство или покинуть страну в течение полугода. — Они не спровоцировали возобновление войны? — удивилась Гермиона. — Нет, — покачала головой Ан. — Конечно, были те, кто жаждал сражений, но большинство видело достаточно — хватило на всю жизнь. Они приняли новую веру, пытались сохранить свою культуру в тайне. Это стало началом обращений, чередой предательств и преследований рецидивистов (так они называли обращенных евреев, что по-прежнему тайно следуют старым обрядам). Наступили Темные Времена. — Но с этими соглашениями появилась искра надежды. Ан слабо улыбнулась: — Безусловно.***
*** «Испания, 1506.» ***
Тереза Эрнандес, не позволяя мрачным мыслям отразиться на лице, склонилась в реверансе. Покидавшая дворец королева Джоанна медленно подошла к карете. Солдаты, выполнявшие роль как телохранителей, так и тюремных охранников, сохраняли дистанцию в несколько шагов. К её удивлению, Джоанна даже улыбалась. — Не будь такой хмурой, Тереза. Нет причин для беспокойства. Тереза хотела возразить, но передумав, ответила улыбкой. Испанка кивнула, повторно поклонилась. — Вы правы. Позвольте составить вам компанию, Ваше Величество. Для меня это важно. Взмахом руки Джоанна позволила собеседнице встать. Королева обернулась, на мгновение в глазах мелькнула печаль. — Я буду скучать по этому месту. — Знаю, Ваше Величество. — Тереза огляделась. Солдаты терпеливо стерегли дам. Она продолжила, не придав особого значения глубокой морщине на лбу отца Мартинеса. — Это того стоило? Джоанна чуть поразмыслила перед ответом. Печать печали на лице сменилась счастьем. — Это того стоило.***
*** «Пинегрю Манор. Наши дни.» ***
— После смерти Томаса де Торквемада в 1498 году ситуация в Испании стабилизировалась. Открытые военные действия прекратились. Инквизиция, по крайней мере, попыталась поддерживать мир с магическим сообществом всех трех вероисповеданий. Одной из самых известных ведьм того времени была племянница Родриго: Тереза Эрнандес. Она была мирянкой, не монахиней, а потому смогла продолжить род. В сорок лет приняла обеты и стала сестрой Терезой. Через подругу получила должность рядом с принцессой Джоанной. Джоанна была третьим ребенком королевы Изабеллы и никогда не думала, что сама станет править. Её старшие братья и сестры умерли, как и маленький племянник, поэтому она получила мужа по расчету и корону на голову. В тот непростой для неё период жизни сестра Тереза стала близкой подругой, была одной из немногих, кому молодая королева могла доверять. Их необычная дружба расцвела, когда Тереза начала учить её истории и языкам, а затем — традициям магических общин. — Разве это не повлекло за собой определенную опасность? — О, последствия безусловно были, но позже. Королева Джоанна была полной противоположностью матери, и это одна из основных причин, почему родители имели совсем другие планы на её жизнь. Её муж, выбранный исключительно по политическим причинам, сильно её любил, она отвечала ему взаимностью. Король всегда прислушивался к жене. Общими усилиями, при посредничестве Терезы, было заключено первое официальное соглашение между правительством Южной Европы и Министерством магии Испании. Оно действует по сей день. — Если я правильно помню, — сказала Гермиона, — Джоанна пробыла королевой всего пару лет. — Ты права. У неё было много противников, соглашение сильно ударило по репутации короны. Её враги вступили в игру после ранней смерти её мужа. Джоанн была убита горем, что делало из неё легкую добычу. Её объявили неспособной к правлению и сослали в монастырь. Тереза последовала за своей королевой и оставалась рядом до самой смерти, проведя в заточении двадцать два года. — А королева Джоанн? — Скончалась в одиночестве в 1555. — Это так грустно. — Да. Но, по слухам, её мнение не изменилось до самой смерти: оно того стоило.***
— Ты сказала, — чуть позже завел разговор Гарри, — что вы не принадлежите Церкви. Как так получилось? — Похоже, это просто благословение, что Биннс в Хогвартсе, — усмехнулась Роксана. — Они так жаждут узнать что-то новое. Какой энтузиазм! — А я надеялась, — надула губы Ана, — всё благодаря моему таланту рассказчицы. Она отпила чаю и продолжила, явно довольная тем, что подростки заинтересовались прошлым Конгрегации. — Почти двести лет назад, в 1801 году, на Парижском конкордате многие правители, особенно французы, опасались таких, как мы. У них не было никакой информации о нас, они ничего не знали о нашей лояльности, наших способностях или целях. Хотели ослабить власть Католической церкви и укрепить своё влияние в Западной Европе. Главным образом, встречу назначили для регулировки отношений между Францией при консуле Наполеоне и Церковью при папе Пии VI — тот, что пару лет спустя и короновал Наполеона. Конгрегация, как и многие другие организации, была распущена на этом конкордате. И более не подлежала восстановлению. Возможно, Рим решил, что мы ему больше не нужны. Существовали Министерства, соглашения между магическим и магловским мирами, даже магическая полиция. Зачем мы им? — Но вы всё равно продолжаете существовать как организация. — Да, — подтвердила Ан. — Старые дружеские связи (между Пинегрю и Эрнандесами) не пресеклись просто потому, что какие-то чиновники решили что мы больше не нужны. Некоторые страны, особенно Испания, не разделяли общего мнения. Они по-прежнему считают нас полезными. Мы продолжаем функционировать: помогаем, защищаем, исцеляем и обучаем. И надеемся, вы будете среди тех волшебников и ведьм, что продолжат наше дело в следующем столетии.***
— Итак, каков план? Что от нас требуется? — Ничего особенного. — улыбнулась Ан. — Защищать, обучать и помогать. Наши бабушки и дедушки принимали активное участие в борьбе с Грин-де-Вальдом и его сторонниками. В Испании группа тёмных волшебников пыталась захватить власть, как магическую, так и магловскую. Они использовали магию разума, чтобы контролировать чиновников. Это была изнурительная, сложная и затяжная битва. Мы потеряли много людей. Кто-то из них выжил и попытался повторить события двадцатилетней давности. Но тогда мы были готовы. Члены Ордена, такие как я, находясь рядом с важными должностными лицами Церкви и правительства, смогли подавить восстание в зародыше. Битва далась не легко, но оказалась короче прошлой. Тот успех — причина моего нынешнего положения. С тех пор мы стараемся помогать разным расам и верующим свободно взаимодействовать с мир. У нас также была парочка слабых тёмных лордов в Испании и Италии. Они не сравнятся с Волан-де-мортом, но для жертв неважно, является ли их убийца известным тёмным магом или серийным убийцей. Вторая цель — сохранение знаний. В основном, мы занимаемся магией разума, целительством и магией души. Некоторые из нас особенно искусны в защитной магии и снятии проклятий. Мы сохраняем эту магию и продвигаем в исследовании на тему. Заклинание, над которым работает твоя мать, Дафна — то, что помогает при осмотре пациентов — было создано при нашей поддержке. Мы также содержим ряд библиотек и больниц, в основном в Южной Европе. Третья цель — поддержка политиков, что готовы бороться за справедливые законы: справедливые по отношению к другим расам; законы, касающиеся отношений маглов и магов. Так же за отмену законов, что ущемляют права детей и ведьм. Вот что интересно: британские законы более консервативны в этом вопросы, чем испанские или итальянские. — Вы спросили о том, что мы от вас ожидаем, — продолжила Роксана. — Всё просто и сложно одновременно. Боюсь, прозвучу ужасно банально и избито, но мы хотим, чтобы вы продвигали мир, равенство и терпимость. Хотим, чтобы продвигали цели, которые предки считали верными на протяжении семи веков. Хотим, чтобы помогли магическому сообществу стать лучше. — Роксана слабо улыбнулась. — Видите, банальность. Но мы в неё верим. — Не поймите превратно, — вернулась к объяснениям Ан. — Мы не какая-то там христианская социальная служба или Армия Спасения. Но считаем своим долгом «отдавать, а не получать». Хотим для вас маленького счастья: удачной женитьбы, детишек, интересной работы. Но так же хотим, чтобы вы подумали о своём будущем: нашли для себя что-то уникальное, значимое, а может и простое, например, работу в бесплатной столовой. Возможно, вы считаете, что лучше послужите обществу, сражаясь с Пожирателями Смерти, неистовыми драконами или обезумевшими докси. Вы могли бы совершать добрые дела будучи целителями; политиками, продвигая законы, способствуя равенству рас. Могли бы стать учителями, знакомя с новыми взглядами следующее поколение. — Сейчас наша главная задача — борьба с Воландемортом, — перешла на более тяжелую тему Роксана. — Но это лишь один из этапов вашей жизни. Причина, почему мы так и не вступили в Орден Феникса — Дамблдор создал свой отряд только для борьбы с Тёмными Магами. У него никогда не было долгосрочных целей. Он не смотрит дальше своего носа, игнорирует несовершенства общества. Директор Хогвартса, Верховный Чародей не желает менять мир. У него были друзья в школе, в Министерстве, при дворе и среди авроров. Он мог что-то сделать — изменить Британию. Но вместо этого просто ждал возвращения Темного Лорда. Его не было пятнадцать лет… Британия до сих пор остаётся местом устаревших традиций, фанатизма и предрассудков. Да, мы будем сражаться с Воландемортом и попытаемся его убить. Но мы сражаемся не из мести, не за смерть родителей Гарри, не потому, что ненавидим его. Мы боремся ради защиты — это наш долг… Потому что он отстаивает устаревшее мировоззрение, потому что пробуждает худшее во многих магах. Директор бредит Вторым Шансом, но ЕГО невозможно переубедить. Жизнь не кончится после победы, Гарри. Через год он умрёт. Через год угроза исчезнет. Но ты будешь жить. Тебе придётся найти себе занятие. Мы предлагаем вариант: не только на «завтрашний день», не только на «следующий год» — на всю жизнь. — У меня вопрос … — удивительно, но сказал это Поттер, а не Гермиона. — У вас есть лидер? Кто-то, кто скажет мне, как я должен мыслить — Нет. — Да. Ответили Роксана и Ан. Испанка улыбнулась растерянным подросткам. Продолжила: — У нас нет Дамблдора, Гарри. Нет «Общего Блага», что руководит нашей жизнью, заставляет идти на жертвы. Да, есть ранги, степени — мы называем их так, но они оценивают не силу, а уровень знаний и даются за количество часов, потраченных на обучение и саморазвитие. Агата, сильная и опытная ведьма, но у неё лишь третья степень, потому что она много времени посвящает семье и работе. Я моложе, у меня меньший кругозор, но четвёртая степень просто потому, что у меня сейчас нет семьи и больше времени на чтение и путешествия. Но это не значит, что я могу приказывать ей или говорить, как ей стоит мыслить и что делать. — она мельком улыбнулась. — Нет, я могу попробовать, но не думаю, что для меня все кончится хорошо. Так что… нет, Гарри, у нас нет лидера. Но есть тот, кто говорит тебе, что делать — совесть. Именно поэтому наша жизнь так проста, но порой невероятно сложна: ты сам говоришь себе, что правильно, а что — нет. Нет никого, кто нёс бы ответственность за твои поступки и решения. И поверь: будут времена, когда ты будешь молить о том, чтобы кто-то отдал тебе четкий приказ.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!