Spanish Summer

*** ***«Малфой Манор — 7-е Августа.»*** Проклятая сука! Люциус Малфой пребывал в скверном настроении, и на то у него были веские причины. Взгляд упал на левую руку, ту била мелкая дрожь — последствия недельной давности. Темный Лорд не обрадовался, когда Люциус вернулся с вечеринки Поттер-Лонгботтомов один, без дорогой, милой жены и самого послушного/покорного сына. Он до сих пор не до конца понимал произошедшего на злополучном празднике. Нарцисса никогда себе такого не позволяла. Да, она всегда была волевой, но никогда не перечила. Публично. Такое поведение недостойно представительницы рода Блэк. Малфой и подавно. Люциус неуловимо вздрогнул, вспомнив минуты, проведенные под многочисленными Круцио Господина. Спустя месяц после ЕГО возращения и их «краткой, но познавательной беседы» на тему потерянного дневника, он перенес гораздо больше, но всё равно… боль есть боль. Хуже всего была реакция Беллатриссы на следующее утро. Старшая сестра Нарциссы проснулась, радуя себя мыслью о встрече с семьей, ведьма с нетерпением ждала начала обучения Драко — идея-фикс, что, как признался себе Люциус, немного его беспокоила. Белла сошла с ума задолго до отправки в Азкабан… Какой подросток выдержит её опеку? Когда Белла услышала о решении Нарциссы провести август где-то ещё, сразу подумала — в этом виноват Люциус. Он, якобы, что-то сделал с её младшей сестрой, возможно, даже избил её. Ах если бы, — ворчал сам на себя сиятельный лорд. — Ты должен был быть строже с ней в прошлом. Взгляни на Драко: небольшие побои время от времени явно пошли ему на пользу. Не стоило проявлять столько терпимости к жене... да, плохая мысль. — размышлял маг. — Отец в гробу переворачивается… в кого я превратился. Он хорошо помнил крики матери — как прятался в своей комнате, надеясь, что отец поскорее «успокоится» после очередного урока. Его мать не посмела бы так себя вести. Это недостойно. Он ожидал большего от Блэк. Люциус яростно скомкал письмо, представляя, как накажет Нарциссу за её неразумное поведение. После часового «танца» в подземелье под ритмичные удары кнута Люциуса, она умирит свою гордыню. Мужчина зло ухмыльнулся, испытав прилив удовольствия от одной только мысли... Естественно, ему придется быть очень осторожным, чтобы не повредить ее кожу. Темный Лорд не раз в прошлом давал понять, как он ценит нежную, безупречную кожу Нарциссы. Люциус прищурился. Через некоторое время его Лорд наверняка потеряет интерес к Нарциссе, и она снова полностью окажется под его контролем. Он оскалил зубы при этой мысли. Как эта сука смеет так себя вести, — снова взбесился он. — подрывать мою репутацию и имя перед всеми. На мгновение Люциус позволил себе погрузиться в ощущение, как он снова и снова хлещет ее, разрывая ее кожу, пока она не превращается в кучу страдания и боли, сдирая плоть с ее костей. После этого — и после изнасилования дюжину раз всеми возможными и невозможными способами, он мог бы отдать ее Долохову. Коллега Люциуса был известен своей жестокостью даже среди Пожирателей смерти, но он также был очень сильным волшебником и полезным союзником, который оценил бы этот жест. После недели под его заботливыми руками Нарцисса будет молить о смерти. Люциус несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь игнорировать свою эрекцию и снова расслабиться. Этого никогда не произойдет. Люциус знал, что это всего лишь фантазия. Белла никогда не позволила бы такому случиться. Для нее семья по-прежнему была слишком важна, и, несмотря на все разногласия, она, казалось, любила свою младшую сестру больше всего на свете — больше всего, кроме Темного Лорда. Люциус уставился на письмо. Как она посмела? Нарцисса выполнила свою угрозу и прислала ему документы о разводе. По-видимому, у нее были связи в Министерстве, или она подкупила достаточно чиновников, чтобы получить эти документы не только быстро, но и достаточно незаметно, так что никаких предупреждений заранее не было. Люциус глубоко вздохнул. Белла вела себя как настоящая стерва всю последнюю неделю, не давая ему забыть о своем недовольстве, и это было еще до того, как он узнал, что Нарцисса намеревается развестись. Как она отреагирует на это? Люциус задрожал. Я должен поговорить с Нарциссой, решил он. Она должна понять. Я не могу позволить ей разрушить мою репутацию и имя Малфоев. Он некоторое время размышлял над этой проблемой, но не знал, как ее убедить, тем более что до сих пор не понимал, почему она так отреагировала. В течение нескольких месяцев она вела себя очень холодно, и он уже задумывался, не нашла ли Нарцисса нового любовника. Может, в этом и была причина? Может, она осмелилась изменить ему? Люциус пришел в ярость от этой мысли. Хотя в их обществе было вполне приемлемо, чтобы мужчина имел любовницу — от него только ожидалось, что он будет вести себя немного осторожнее, — то же самое не относилось к их женам. Блэк был слишком рьяно настроен оставаться рядом с ней. Был ли он виновником? Да, он был ее двоюродным братом, но с каких это пор это могло остановить Блэка? Он должен был выяснить этот вопрос. Развод — немыслимо! — Люциус ударил кулаком по левой ладони. — Я должен найти ее, должен убедить, если не поможет... должен предотвратить... силой. *** «Толедо — 10-е Августа 1995 года». **** Гарри очень скоро по достоинству оценил возможность скрыться в тенях деревьев. Привыкший к мягкой погоде Великобритании, он был приятно удивлен, ощутив на себе жаркое испанское лето... Сразу после вечеринки — впечатлившись фактом побега из Азкабана — Ан аппарировала — перенесла их в загородную резиденцию с видом на Толедо. Он не был уверен, кому принадлежали эти земли, но не мог представить более прекрасного места для отдыха. Живописный вид на город, с замком Алькасар, собором Святой Марии и мостом Алькантара. Гарри хихикнул, вспомнив их первую экскурсию по городу. Оба мальчика жаловались на гудящие от ходьбы ноги, но дамы оставались беспощадны к их мольбам ненадолго остановиться. На мосту, где не было никакой защиты от испанского летнего солнца, обе девушки начали сравнивать свои исторические знания о городе. Единственное, что он помнил, это то, что «Мост Алькантара» существовал со времен римлян. Остальное он пытался игнорировать, пока они с Невиллом дрались за единственный фонарный столб, который давал минимум тени. — Вот! Дафна села рядом с ним и предложила ему стакан холодной газировки. Он с благодарностью принял ее и наслаждался ее близостью, несмотря на жару. Она была одета в майку без рукавов, шорты и кроссовки, демонстрируя большую часть своей загорелой кожи, что только усилило его симпатию к Испании. Они был здесь уже десять дней, десять чрезвычайно утомительных дней с несколькими перерывами между тренировками. Самым необычным перерывом, безусловно, была их экскурсия в резиденцию архиепископа Толедо, работодателя тети Ан. — Он хочет с тобой встретиться, Гарри, — объяснила Ан. — Он хочет узнать, кто для испанского Министерства магии важнее, чем он сам. Гарри это не очень понравилось. Он по-прежнему не любил внимания, да и пребывание в этом месте до сих пор было достаточно странным. За ними наблюдали не только испанские авроры, но и несколько «гуардиа» — испанских полицейских, как будто они были какими-то знаменитостями. Дважды Агата с помощью Ан организовывала небольшие официальные ужины с гостями из местного общества. По-видимому, в округе все еще было много аристократов, и хотя испанский король был лишь представителем — как и английская королева — титулы по-прежнему были важны для большинства людей. Он впервые увидел Ан в полном бальном платье и должен был признать, что был впечатлен. «Ей следовало надеть это на суд над Дамблсом, — улыбнулась Дафна. — Этого было бы достаточно, чтобы выбить из него признание». Гарри полностью согласился. Тогда он также впервые узнал о титуле Агаты. Леди Агата — это не просто титул в магическом обществе, а настоящий титул, присвоенный одному из ее предков четыреста лет назад. — Это было через несколько лет после того, как коммодор Пол Пайнгру встретил моего предка в 1588 году, — рассказала им позже Ан. — С тех пор наши семьи дружат, и на данный момент между нами было четыре брака. Возможно, ваши дети продолжат эту традицию, Дафна. У меня есть несколько племянников и племянниц. Гарри понравились эти истории о предках семей Пинегрю и Эрнандес, испанском пленнике и английском тюремщике, которые подружились благодаря мадере и шахматам. Мысль о том, что группа детей с черными волосами и зелеными или серыми глазами вырастет и женится на энергичных родственниках Ан, очень ему понравилась. «Надеюсь, они унаследуют грациозность Дафны, а не мою неуклюжесть», подумал Гарри с улыбкой. В то время как официальные ужины в испанской резиденции были организованы для того, чтобы привыкнуть к высокому обществу, аудиенция в резиденции кардинала имела другие причины, о которых Гарри узнал только на следующий день. Гарри наслаждался завтраком — одним из немногих моментов, когда Ан, Роксана и Агата не преследовали его без конца. Гимнастика, бег на выносливость и плавание — он был благодарен за каждую минуту медитации. Агата научила его заклинанию анимагии, Роксана пыталась расширить его знания о чарах — с гораздо меньшим успехом, чем у Дафны и Гермионы, — а Ан начала добавлять в их тренировки по дуэли борьбу с ножом. Он знал, что ее целью не было воспитать специалиста по боевым искусствам, но она определенно серьезно относилась к тому, чтобы забить в их головы и тела некоторые базовые движения. К счастью, он, казалось, был довольно талантлив, а его тренировки в качестве ловца помогали его рефлексами. Дафне, которая не была очень хороша в рукопашном бою, несмотря на свои детские тренировки по фехтованию, использовала это время, чтобы пострелять под присмотром Кармен. Кармен вернулась к своим обязанностям после нескольких дней, проведенных с семьей, и, казалось, была еще более готова защищать подростков, чем раньше. Было немного тревожно, что молодая испанская аврорша была полна восхищения талантом Дафны в обращении с револьвером 38-го калибра, особенно после того, как Гарри подслушал шепот девушек о возможности использования резиновых пуль с этим оружием и о духе и назначении бандажа. Улыбка Дафны была слишком милой, чтобы быть правдоподобной, и Гарри сглотнул. Когда Ан вошла в комнату с письмом в руке, на котором было хорошо видно печать, Гарри вспомнил вчерашний день. Было очень интересно наблюдать за Гермионой в этой необычной обстановке. Ан организовала аудиенцию у кардинала Марсело, и все четверо подростков были приглашены на встречу с ним в его личные покои — что было большой честью, как несколько раз повторила ему его семья. Дафна, принадлежащая к англиканской церкви, как и ее мать, не была слишком впечатлена, а Невилл, как и большинство чистокровных, в основном не имел представления о «церковных делах». Гермиона, с другой стороны, вела себя как взбалмошная десятилетняя девочка. Гарри не был уверен, что когда-либо видел ее такой — за исключением того дня, когда Невилл сделал ей предложение. Кардинал Марсело сначала был дружелюбным, но сдержанным. Он хотел узнать о семье и юности Гарри, и с самого начала у Гарри было ощущение, что этот человек способен заглянуть вглубь его души и эмоций. Заметив, что Гарри неловко говорить о своем прошлом, он сменил тему, и они быстро перешли к обсуждению будущего. «Это был момент яростных слов и покрасневших щек», Гарри хихикнул. Ан опустила письмо и с улыбкой посмотрела на него. — В чем дело, Гарри? — Просто думаю, — ответил он с хихиканьем, — О вчерашнем дне, о Гермионе. Она начала разговор с кардиналом о католической церкви и ее позиции по поводу бедности в странах третьего мира, перенаселения, контроля рождаемости и гомосексуальности. В конце концов это был очень жаркий и сострадательный разговор, особенно со стороны Гермионы. — Ей повезло, что она встретила кардинала Марсело сейчас, а не десять лет назад. Он стал гораздо спокойнее, — улыбнулась Ан. Наблюдение, как блестящая молодая ведьма спорит со ее боссом, только усилило глубокое уважение, которое Ан испытывала к Гермионе. Эти четверо действительно совершат великие дела в будущем, подумала Ан. — Да, — ответил Гарри с широкой улыбкой. — Я не ожидаю, что все высокопоставленные лица будут такими спокойными. — Ты опять обо мне говоришь? Гарри обернулся и широко улыбнулся, увидев Дафну, Невилла и Гермиону, входящих в комнату вместе с Роксаной. — Да, о тебе, маленькая дикая кошка, — улыбнулся он. — Убери когти. Но серьезно: называть его близоруким и закостенелым, тс-тс. — Гермиона покраснела, не так сильно, как накануне, но все же очень заметно. — Я была немного... — Опрометчивая!? — Импульсивная? — Я думаю, она была великолепна, — произнес Невилл, покраснев даже больше, чем Гермиона, но с явным восхищением в глазах. — Что? Ты не согласен? — Да, согласен, — ответил Гарри через несколько мгновений, положив руку на руку Дафны. — Нет ничего более великолепного, чем наши дамы на полной скорости. Пожалуйста, не меняйтесь, обе. Ан вынула из письма визитную карточку и положила ее перед Гарри. Она была очень простая, на ней было только имя — Марсело Гонсалес Мартин — и номер почтового ящика. — Это личный почтовый адрес кардинала Марсело, не потеряй его и не показывай другим. Гарри слабо кивнул. Кардинал был впечатляющим человеком с впечатляющими мыслями. Гермиона называла это закостенелостью, но Гарри видел в этом только уверенность в себе — уверенность, рожденную годами размышлений о морали и основах жизни. Ему было семьдесят семь лет, и, конечно, мало что могло еще удивить кардинала. Гарри не разделял некоторые его мнения, но он действительно завидовал тому, насколько кардинал был уверен в своих убеждениях. Естественно, он имел лишь ограниченное представление о магическом мире, но он знал о совести и о том, как война может на нее повлиять. Гарри уже убивал и будет убивать снова. Ожидалось, что он возьмет на себя ведущую роль в этой войне, и его друзья доверяли ему, готовы были следовать за ним в любую опасность. Он был ответственен за их жизни и их здоровье — физическое и эмоциональное. Кардинал предложил поговорить с ним об этих вещах. Он был не намного старше Гарри, когда в 1936 году началась гражданская война в Испании, а три года спустя — Вторая мировая война. «Сколько людей он встретил в то время, которые испытывали похожие мысли и внутренние переживания?» — размышлял Гарри. Возможно, он действительно воспользуется этой возможностью, просто потому что кардинал был посторонним человеком. Гарри указал на письмо: — Он написал что-нибудь обо мне? Он не против того, чтобы ты осталась со мной в следующем году? — Гарри улыбнулся, но на самом деле он чувствовал себя немного напряженно. Он надеялся, что все будет в порядке, что у Ан не будет проблем в будущем из-за него. Ан была для него очень важна, но он не хотел портить ей будущее. Ан медленно кивнула. — Он был очень впечатлен, Гарри. Думаю, он понимает опасность, с которой мы сталкиваемся в эти месяцы, — гораздо лучше, чем твой глупый министр магии. Хотя это и несложно. — Ты должна ему сказать, Ан, — вступила Роксана безразличным голосом. — Мама? — Гарри недоуменно посмотрел на Роксанну, а затем снова на Ану. — Сказать мне что? Ан посмотрела Роксане в глаза, и обе ведьмы обменялись мыслями. Гарри не был уверен, использовали ли они Рапорт или просто знали друг друга настолько хорошо, что одного взгляда было достаточно. Через некоторое время Ан кивнула, — Вчерашний разговор — он был не обо мне, — вздохнула она. — Он был о тебе, о войне и... о возможном союзе. — Союз? Какой союз? — Нам понадобится помощь, Гарри: друзья, деньги, знания, связи, места, где можно будет остановиться и спрятаться, безопасные места для раненых, если все будет как в прошлый раз. — Гарри, в прошлый раз это была война, не просто несколько небольших стычек, а настоящая, полномасштабная война. В прошлый раз у нас были сотни раненых и убитых, многие из них погибли, потому что нам негде было спрятаться и оказать помощь раненым. Святой Мунго не был безопасным, а других полноценных больниц для волшебников нет. Она посмотрела на письмо, а затем обратилась к Роксане с улыбкой и слезами облегчения на глазах: — Он согласился, Рокси. Он согласился. — Я не понимаю... — Он нас поддержит, Гарри, — ответила вместо него Гермиона. — Кардинал хочет нам помочь. Правда, Ан? Ан кивнула, — Да. Марсело, естественно, знал о магии и нашем обществе. Я рассказала ему о Нем и об опасностях, с которыми мы сталкиваемся. Но он хотел познакомиться с тобой, Гарри, хотел увидеть... твою душу. Мы не сказали тебе раньше, потому что хотели, чтобы ты вел себя нормально, без давления. Надеюсь, ты понимаешь. Гарри просто кивнул, — Все в порядке. — На самом деле он был благодарен, что не знал об этом заранее. Тот факт, что его поведение определяло, поможет ли им кардинал, был бы давлением, которое он не хотел испытывать. — Судя по всему, ты произвел на него впечатление. Он поговорит со своими британскими коллегами. Он хочет, чтобы они подготовили для нас несколько мест, таких как монастыри и хосписы. В случае войны Конгрегация хочет на этот раз помочь более активно. Но нам понадобится база, помещения для лабораторий по изготовлению зелий, жилые помещения и операционные. — Естественно, мы должны будем быть очень осторожны с персоналом, но, возможно, удастся нанять несколько медсестер и охранников. Гарри долго смотрел на нее, пытаясь осмыслить эту новость. Затем он спросил очень серьезным голосом, — Вы действительно ожидаете войны, не так ли? Ан глубоко вздохнула. — В прошлый раз было именно так. Это длилось годами. Я очень надеюсь, что мы сможем убить его, прежде чем он нанесет слишком большой ущерб, но я хочу быть готовой. Министерство было беспомощно в последней войне, а «Орден сожженного цыпленка» Дамблса был слишком мал, чтобы что-то изменить. Если бы ты не изгнал «Его», мы бы проиграли в прошлый раз. А Фадж еще хуже. Сначала нам нужно узнать, как он смог вернуться. Затем мы должны найти способ уничтожить эту возможность. Я действительно не хочу убивать его, только чтобы увидеть, как он вернется через несколько лет. — Возможно, мы сможем убить его в следующем месяце, и все это было сильно преувеличено, но у меня есть плохое предчувствие, что эта борьба очень скоро примет очень неприятный оборот. Нам понадобится любая помощь, которую мы сможем получить. Гарри на мгновение задумался. Наконец он кивнул. — И мы должны защитить наших нынешних союзников. — Ан выглядела сбитой с толку, и Гарри продолжил, — Я говорю о миссис Бонс. Она наш самый важный союзник, помимо гоблинов. Рано или поздно какой-нибудь Пожиратель смерти попытается устранить эту «проблему». Ан прищурилась и кивнула. — Хорошая идея, я подумаю об этом. Настоящее Гарри все еще чувствовал себя немного подавленным. Глубоко внутри он понимал, что это было нечто большее, чем просто борьба с несколькими ублюдками с устаревшими взглядами на мир и плохим поведением. Он ожидал, что будут драки, и после полномасштабного нападения на поместье Пинегрю его страх усилился в десять раз. На мгновение он задумался о себе, удивившись, что ему ни на секунду не пришла в голову мысль покинуть свою семью, чтобы защитить их своим отсутствием. Это была бы его нормальная реакция. Однако он знал причину этого: он больше не мог жить без них и полностью осознавал, что они чувствовали то же самое. Год назад Дафна была готова выбрать безопасность своей матери вместо счастья Гарри, но сегодня... Гарри был совершенно уверен, что она не сможет выбрать между ними. В некотором смысле для него это было проще. Роксана, Ан, Агата, Гермиона и Невилл — все они были для него очень важны, причем Гермиона и Роксана боролись за второе место в его сердце. Дафна же занимала бесспорное лидирующее положение. Он сделал бы все, чтобы защитить ее. Внезапно он обнял свою девушку и прижал ее к себе со всей силой, цепляясь за нее, как будто от этого зависела его жизнь. После секунды удивления Дафна ответила на его жест, не спрашивая, что побудило его к этому, понимая его без слов. Гарри вздохнул. Ан была уверена, что в ближайшем будущем разразится настоящая война, повторение событий четырнадцатилетней давности. Она надеялась, что им удастся очень скоро разгромить Волдеморта и его веселую банду кровопийц, но не хотела делать ставку на эту возможность. Нет, они должны были подготовиться, и, поскольку британское министерство не хотело слушать голос разума, было гениальной идеей заручиться помощью католической церкви. Да, англиканская церковь была гораздо важнее в Британии, но Конгрегация была гораздо ближе к католической церкви, и никто не мог предположить такое сотрудничество. Гарри вздрогнул. Все они готовы были отдать всё, чтобы помочь ему. Он надеялся, что докажет, что достоин их поддержки, дружбы и любви. Нет, молча решил Гарри. Он не будет просто надеяться на это, он сделает так, чтобы это произошло. Он будет достоин этого и положит конец этой напряженной ситуации. Гарри взглянул на Дафну, которая молча наблюдала за ним. У него была причина выжить. — Как ты думаешь, кто будет там завтра? — Понятия не имею, — ответил Гарри, медленно оставляя воспоминания об этом разговоре позади. — Артур и братья Джинни, конечно. Боюсь, что Рон и Молли тоже будут там. Гарри вздохнул. Завтра будет тринадцатый день рождения Джинни, и их пригласили всех четверых. Он хотел пойти туда, и Дафна никогда не сомневалась в своем желании сопровождать его. Она с нетерпением ждала встречи с девочкой, которой спасла жизнь, но мысль о встрече с Молли и особенно с Роном беспокоила ее. Это могло закончиться только ссорой. Дафна толкнула своего парня, сильно наслаждаясь этим ощущением. Год тренировок, регулярное и здоровое питание, а также применение зелий, помогающих ему преодолеть десятилетие недоедания у Дурслей, во многом помогли ему построить тело, которому завидовали многие мальчики их возраста. Она любила бы его и с одной рукой и с лицом, похожим на Снейпа, но с приближением своего пятнадцатилетия Дафна начала очень любить те моменты, когда Гарри был только в плавках. Она счастливо вздохнула и прижалась к его груди, зная, не глядя, что Гарри улыбается так же, как и она. Я хочу, чтобы этот день длился вечно. Площадь Гриммо. Глубоко вздохнув, Нарцисса Блэк откинулась на спинку кресла, прежде чем взять драгоценную старинную чашку и сделать глоток превосходного чая. Многое изменилось в доме №12 на площади Гриммо с тех пор, как она начала здесь жить. Еще многое предстояло сделать, но Кричер работал не покладая рук, чтобы привести дом в порядок и сделать его снова пригодным для проживания. Добби и Винки помогали ему после нескольких минут серьезных оскорблений и после того, как Нарцисса настояла на соблюдении минимальных норм вежливости среди домовых эльфов. Несколько новых окон и ламп изменили атмосферу всего дома. Теперь он был гораздо светлее, больше похож на настоящий дом. Они убрали несколько комнат, включая эту вторую библиотеку. Нарцисса использовала ее как рабочий кабинет, пока у нее не появилось больше времени, чтобы просмотреть главную библиотеку, в которой все еще хранилось большое количество опасных книг. Она знала, что Сириус Блэк и Ремус Люпин все еще работали над библиотекой. Они были их единственными гостями, кроме ее сестры и племянницы. Она все еще не любила бывшего профессора, но по крайней мере стала уважать его. Как один из ее предшественников, он оказал ей ценную помощь в подготовке уроков защиты от темной магии на следующий год. Теперь она почти закончила подготовку планов и была немного удивлена тому, как сильно ей хотелось начать преподавать. Возможно, это было просто изменение; то, что ей нужно было чем-то заняться после всех этих лет, проведенных в качестве светской дамы. На мгновение она уставилась на маленькую тарелку с печеньем. Его испек Кричер. С помощью Винки он становился все лучше в этой работе — чего он никогда бы не признал, несмотря на все перемены. Кричер все еще испытывал трудности, но теперь, когда у него появилась семья, о которой нужно было заботиться, и дом пришел в порядок после многих лет запустения, он постепенно превратился в домового эльфа, с которым Нарциссе нравилось находиться рядом. Он даже начал развивать злобное чувство юмора, очень резкое, очень похожее на чувство юмора Нарциссы. Она улыбнулась. Кричер всегда ее любил, но с тех пор, как она предоставила ему эту комнату, он, казалось, просто обожал ее. Кричер, который очень любил свою бывшую хозяйку и молодого Регулуса Блэка, очевидно, когда-то в прошлом начал собирать памятные вещи, связанные с ними. Нарцисса заключила с ним сделку: Кричер получил собственную комнату, где мог хранить эти вещи. Только Нарцисса и Сириус могли входить в эту комнату без его разрешения. Он все еще работал над этой «мемориальной комнатой Блэков», и Нарцисса была любопытна увидеть ее в готовом виде. Она знала только, что портрет матери Сириуса займет почетное место. С помощью Кричера они сняли портрет с прежнего места, и где же ему было бы лучше, чем там? Еще одним изменением стало удаление голов умерших домовых эльфов. Ей еще предстояло решить, что с ними делать, но она действительно не хотела видеть их каждый день. Нет, дом на площади Гриммо, 12, постепенно превращался в настоящий дом. Она была почти готова к новой работе в Хогвартсе. Теперь пришло время для другой пары проблем. Их звали Люциус и Сайрус. Пришло время поговорить с Роксаной. *** «Дом Мюриэл Пруэтт.» *** — Нет, Молли, — Альбус Дамблдор печально покачал головой. — Лучше, если я не пойду с тобой. Артур все еще злится на меня, и я не хочу портить Джинни день рождения. После всего, что с ней произошло, после всего, что с ней сделали змеи, она заслуживает счастья. Ты будешь рядом с ней. Этого должно быть достаточно. Молли Уизли, опальная матриарх клана Уизли, на мгновение надула губы, но в конце концов согласилась. Она улыбнулась очень слабо, благодарная за то, что Альбус Дамблдор остался ее другом, несмотря на все, что произошло. «Он думает только о счастье моей маленькой Джинни», подумала она. Альбус действительно великий человек. Если бы только Артур мог это увидеть. Она все еще злилась на мужа за его измену, но сейчас ей нужно было контролировать свои эмоции. Время для мести наступит позже. — Пожалуйста, постарайся быть милой, Молли, — спокойно приказал Альбус. — Очень важно, чтобы ты вернула расположение своей семьи. Мы не сможем защитить твоих детей от влияния змей, если они не будут доверять тебе. — Я знаю, — вздохнула Молли. Она слышала эти доводы не раз и соглашалась с ними, но ее сердце все еще кровоточило. — Но это так трудно. Разве мы ничего не можем сделать против них? Сначала Филиус сделал эту суку Гринграсс своей преемницей в качестве учителя заклинаний, а теперь эта шлюха Малфой будет преподавать защиту от темных искусств. Что будет дальше? Альбус серьезно кивнул, — Зло глубоко укоренилось в Хогвартсе. Мы должны действовать быстро и решительно. За последние недели я заключил несколько союзов. Вместе мы найдем выход. Первым шагом будет следить за происходящим в Хогвартсе. Снейп отвернулся от меня, но, к счастью, у меня еще есть Хагрид, и дети ему доверяют. Мы найдем выход, Молли. Обещаю. Молли кивнула, немного более убежденная, чем раньше, — Я верю тебе, Альбус. Я всегда верю. — Привет, Рон. Рон не поднял головы. Он все еще был зол. Да, его пригласили на эту проклятую вечеринку по случаю дня рождения его сестры, но, как и его мать, он будет всего лишь гостем, гостем в собственном доме. После вечеринки им снова придется уехать. Его отец разрешил Молли вернуться только после первого сентября, и Рон не сможет спать в своей постели до рождественских каникул. Жизнь была ужасна. И все это снова по вине Поттера. У Гарри было все: деньги, слава и девушки. Рон был почти уверен, что его братья предпочли бы иметь Поттера в качестве брата, а не его. Даже его собственный отец предпочитал этого проклятого придурка. Если бы только Поттер умер вместе со своими родителями, размышлял Рон, или хотя бы месяц назад. Это было еще одним поводом для раздражения. Официально Поттера похитила горстка бывших Пожирателей смерти. По версии официальной версии, новая семья Гарри из змееголовых последовала за ним и спасла его. Рон фыркнул: «Как будто я поверю хоть одному слову из этой невероятной истории. Гораздо более правдоподобно, что сучки Гринграсс каким-то образом сотрудничали с похитителями, и теперь Поттер работает на темную сторону, по своей воле или против нее». Директор Дамблдор однажды намекнул, что на Поттера, возможно, по-прежнему действует магическое влияние. В конце концов, они признали, что являются экспертами в этом виде заклинаний. То, что их пленник Петтигрю снова оказался на свободе всего через месяц, было лишь еще одним доказательством того, что все это было лишь притворным спектаклем. Бедная Джинни, вздохнул Рон. Она была единственной причиной, по которой он хотел посетить Нору в день ее рождения. Он беспокоился о ее психическом здоровье и безопасности. Сука Поттера уже однажды пыталась убить ее, а после неудачи каким-то образом убедила бедную Джинни — и большую часть семьи Уизли — что она спасла ее. Кто знает, когда эта кровожадная сука предпримет вторую попытку, на этот раз, возможно, более успешную? — Мы спасем ее, Рон. Голос Дамблдора был удивительно мягким, и Рон очень хотел ему поверить, не удивляясь тому, что директор знал, что его беспокоит. Дамблдор всегда знал. Рон понимал, что его мать полностью доверяла бывшему директору, но события последних месяцев сильно подорвали его уверенность в способности Дамблдора контролировать ситуацию. — Нам просто нужно немного изменить наши планы. Твоя роль будет даже более важной, чем планировалось изначально. Это заинтересовало мальчика. В течение многих лет он боролся за уважение своей семьи. Он не был ни таким умным, как Билл, ни таким смелым, как Чарли, ни таким прилежным, как Перси, по крайней мере, в глазах своей семьи. Каждый из его старших братьев был успешен по-своему, даже близнецы — благодаря Пот-хеду и Змеиной девчонке, которые купили лояльность близнецов. Рон хотел найти свою нишу, свой путь к славе. — В следующем году в Хогвартсе произойдут изменения. Министерство не уверено в этих изменениях и в том, как они могут повлиять на наши традиции. Рон кивнул. Даже он слышал о новых предметах, в основном связанных с маглами. По его мнению, это было большое растрачивание времени. — Они пошлют кого-нибудь, чтобы расследовать это дело, наблюдать за учителями и вмешиваться, если что-то пойдет не так... и мы оба знаем, что с этими змеями, поселившимися в Хогвартсе, обязательно произойдет что-то неприятное. Рон энергично кивнул. Драко Малфой будет еще более невыносимым, когда рядом будет его шлюха-мать Пожирательница Смерти. С тремя учителями-змеями, вычитающими очки у Гриффиндора, у них не было никаких шансов получить кубок дома в следующем году. — Я надеюсь, что этот разговор останется нашим маленьким секретом. Ты не имеешь права говорить об этом ни с кем, кроме своей матери. Рон снова кивнул, внимательно слушая. — Министр намерен время от времени посылать одного из своих дружков, чтобы он проверял учителей и изучал изменения. Однако я убедил его, что нужен кто-то еще, кто будет там постоянно и сможет действовать быстро. После некоторого уговора он выбрал твоего брата Перси. Мы все еще работаем над его точными обязанностями, но в любом случае ему понадобится помощь. Это будет твоя работа. Мы ожидаем, что ты найдешь небольшую группу надежных учеников. Я предлагаю выбирать только чистокровных — полукровных только в том случае, если они выросли в нашем обществе. Возможно, добавь мистера Финнигана в список. Как новый префект, он может быть полезен. Естественно, никаких змей, и будь осторожен с когтевранцами и пуффендуйцами, многие из них были слишком впечатлительными в прошлом. Только львы действительно заслуживают доверия. Рон согласился от всего сердца. Его ум уже работал на полную мощность, обдумывая эту идею. Он будет лидером этой группы. Роль Перси была немного тревожной, но на этот раз они, по крайней мере, будут работать на одной стороне. Конечно, на этот раз он не попадет в беду за нарушение каких-либо правил. Дамблдор достал из-под мантии свиток пергамента. — Я подготовил это. Тебе нужно только добавить название твоей группы и убедить всех членов подписать. Это обеспечит вашу безопасность. На мгновение Альбус подумал о небольших дополнениях, которые он добавил к заклинаниям свитка, но Рону не нужно было знать об этом. — Для начала я дам тебе информацию о секретной комнате для ваших встреч и карту с секретными туннелями вокруг Хогвартса — в кухню и за пределы территории, на случай необходимости. Не злоупотребляй этой информацией, Рон. Рон покачал головой, в его голове кружились мысли о возможностях. Альбус улыбнулся. Этого мальчика было так легко провести. — Перси будет иметь некоторые особые права в Хогвартсе. Мы еще ведем переговоры, но они должны быть похожи на права учителя. Позже мы постараемся добавить что-то вроде прав старосты вашей группе. Я не могу этого обещать, но я надеюсь на это. Рон широко улыбнулся. Получай, Потти. Дамблдор положил руку на плечо Рона. — Я доверяю тебе эту очень важную обязанность, Рон. Не разочаруй меня. — Не разочарую, — решительно ответил Рон. *** «Барроу — 11 августа.» *** — Почему ты такой серьезный? — Дафна села и слегка толкнула своего парня. — Я не Сириус, я... — Гарри начал, но Дафна остановила его, ударив по руке, а через секунду Гермиона шлепнула его по голове. — Ай! У меня легко появляются синяки. — И Дафна уже год назад сказала тебе использовать свои собственные каламбуры, — улыбнулась Гермиона. — Никаких оправданий, мистер, — тихо прорычала Дафна, требуя ответа на свой вопрос. Гарри глубоко вздохнул. Его взгляд скользнул по Джинни, которая весело проводила время со своими братьями и остальными членами квиддичной команды Гриффиндора. Дафна заметила печаль в его глазах и была удивлена этим. Ведь день рождения до сих пор проходил очень хорошо. Даже Молли и Рон вели себя прилично, несмотря на то, что Рону явно было трудно держать рот на замке. Джинни была более чем счастлива их видеть, и особенно Дафну она обняла очень крепко. Казалось, она была на пути к выздоровлению, и Дафна была убеждена, что девочка действительно сможет продолжить свое образование в Хогвартсе — особенно теперь, когда Дамблс ушел и больше не угрожал психическому здоровью Джинни. — Ты думаешь о дневнике, да? Проницательность Невилла удивила девушек, но только на мгновение. За последний год мальчик очень изменился, не только в плане магических способностей и уверенности в себе, но и в эмоциональном плане. Это было логично: несколько дней назад Амелия Бонс прислала Агате результаты исследования дневника. Это было настоящим шоком. Гарри серьезно кивнул. — Она должна знать. Мы не знаем, могут ли быть какие-то последствия от того, что она была под властью частицы души Волдеморта. Мы должны предупредить ее и убедиться, что она сообщит нам, если... что-то произойдет. — Ты имеешь в виду сны? — спросила Дафна. Гарри резко посмотрел на нее, что заметили Гермиона и Невилл, но не стали задавать вопросов. Пока что только Дафна знала о снах. Они начались примерно сразу после третьего задания турнира и с тех пор не только продолжались, но даже усилились. Даже окклюменция Гарри не смогла сделать ничего больше, чем ослабить их воздействие. По крайней мере, благодаря тщательному режиму медитативных упражнений ему удалось превратить эти сны в нечто похожее на просмотр фильма, без сильной эмоциональной связи. Однако они не прекращались. Гарри не хотел беспокоить своих друзей и поэтому не рассказал им о разговорах и письмах со спиритуалистом Ноулзом. Несколько месяцев назад древний целитель духов уже намекнул на возможность того, что его шрам — это гораздо больше, чем просто напоминание о прошлом. — В твоей голове есть что-то чуждое, Гарри, — сказала она ему. — Что-то неестественное, что не должно там быть. Она пообещала научить Дафну, как это удалить, но, по ее словам, сначала им нужно укрепить свою связь. Ему это очень нравилось, и они собирались продолжать заниматься этим до конца летних каникул. Однако с тех пор, как они получили письмо от миссис Боунс, он размышлял о связи между дневником и шрамом. Он должен был попросить спиритуалиста Ноулза осмотреть и Джинни, чтобы убедиться, что с ней не то же самое. На мгновение его охватила волна ярости. Старый дурак Джамблдорк, очевидно, знал об этом больше, но не собирался делиться своими знаниями. Без совместного давления Гарри, Августы и Амелии на суде он до сих пор владел бы уничтоженным дневником. Гарри согласился, — Да, сны. Я напишу спиритуалистке Ноулз об этом, попрошу ее осмотреть Джинни. Если она согласится, я поговорю с Джинни о дневнике. Я не хочу больше ее пугать, но она просто должна знать. — Ты не хочешь повторить ошибку Дамблдора, — поняла Дафна, и Гарри энергично кивнул. Он всегда был в ярости от того, что его оставляли в неведении, и не собирался поступать так же с Джинни. Она заслуживала большего. — Что ты имеешь в виду, Анджелина, сказав, что ты не будешь нашим капитаном? Рон почти кричал, а истинная причина его гнева оставалась неизвестной для остальных. Упрямый мальчик все еще был убежден, что он заслуживает быть капитаном команды по квиддичу. Давно забыв, что изначально эту глупую идею выдвинул Дамблдор, он теперь был полон желания доказать свою ценность. Он был уверен, что это первый шаг к профессиональной карьере в квиддиче. Джордж хотел заметить, что Рон еще должен заслужить свое право говорить «наша команда», но Алисия остановила его щипком и гневным взглядом. «Она слишком хорошо меня знает», улыбнулся Джордж. Почти год она была его девушкой — как Анжелина была девушкой его брата Фреда — и ему очень нравилась идея снова проводить с ней больше времени в Хогвартсе. Он действительно любил свою семью, особенно свою младшую сестренку, но постепенно это стало для него просто невыносимым. Фред слегка кивнул, понимая без слов ход мыслей Джорджа. Кэти глубоко вздохнула. Она уже знала, что у нее будут проблемы с младшим братом Уизли. Он был слишком упрямым и уверенным в своих силах, чтобы просто подчиниться ее приказу. То, что он был слишком упрямым и уверенным в себе братом, иногда не помогало делу. — Анджелина поговорила с профессором Макгонагалл. Поскольку она и Алисия сдают в этом году ЖАБА и хотят получить приемлемые результаты, она отказалась от предложения стать нашим новым капитаном. Гермиона была более чем счастлива это услышать. Дафна и Гарри предложили близнецам стартовый капитал для их магазина шуток, сумма которого зависела от их результатов на экзаменах ЖАБА. К удивлению всех, они использовали недели, проведенные дома, чтобы под руководством Ремуса, они с Джинни могли изучить часть материала пятого курса. При поддержке профессора Макгонагалл и двух членов школьного совета — Августы и Агаты — им разрешили повторить по одному СОВ. Таким образом, теперь у каждого из них было по четыре СОВ вместо трех, что все еще было намного меньше, чем надеялась их мать, и даже вместе взятые не приближались к окончательным результатам Билла и Перси, но все же это было улучшение. Гермиона надеялась, что с помощью своих подруг они преуспеют в своих планах по сдаче ЖАБА. Гарри тоже согласился. Анджелина относилась к квиддичу очень серьезно, почти так же страстно, как раньше Оливер Вуд. С Кэти в качестве нового капитана у близнецов и их подруг появилось гораздо больше свободного времени: времени для учебы и для «качественного времяпрепровождения». Он вздохнул, глядя, как Рон уходит, разгневанный переменами и не желающий понять их причины. В такие моменты Гарри не был уверен, почему он вообще дружил с Роном, но он знал, что у мальчика Уизли были и другие стороны, которые делали его одним из лучших друзей, которые у него когда-либо были. Жаль, что он изменился в худшую сторону, сожалел Гарри. — Это для тебя. Это от всех нас. — Гарри указал на Дафну, Гермиону и Невилла, надеясь, что Джинни примет дорогой подарок. Форма и размер пакета ясно показывали, что он был обернут вокруг метлы. Это очень напомнило Гарри день четыре года назад. Тогда профессор Макгонагалл прислала ему его первую собственную метлу вместе с указанием открывать пакет только в безопасности своей комнаты. Джинни долго смотрела на посылку. Рон хвастался своей новой метлой Чистомет 77, которую он получил от матери. Гарри подозревал, что бывший директор школы помог с деньгами, так как метла была слишком дорогой для матриарха семьи Уизли, особенно теперь, когда он ограничил ее доступ к ежемесячной стипендии, которую Уизли получали от него. — Открой, — улыбнулся Невилл. — Да, — добавила Гермиона. — Мы хотим увидеть орудие дьявола. Все улыбнулись в ответ на эту ремарку. Несмотря на то, что Гарри удалось научить Гермиону летать, она все еще не очень хотела демонстрировать свои новые навыки. Гарри предположил, что теперь это было скорее для показухи, своего рода привычка. Джинни медленно и очень осторожно открыла посылку, и ее глаза расширились, когда она поняла, что в ней находится. — Это Комета 3-95. А они вообще продаются? Комета — хотя и не такая известная, как Нимбус или Молния — все же была очень хорошей гоночной метлой и особенно славилась своей маневренностью и способностью очень быстро тормозить благодаря специальному заклинанию торможения. Гарри знал, что она больше подходила для ловца, чем для гонщика. — Они выставят ее на продажу в следующем месяце, но Виктор знал кого-то из компании, кто был более чем готов помочь такой известной звезде квиддича. — Спасибо, всем вам, — блеснули ее глаза. — Надеюсь, что я докажу, что заслуживаю этого. — Конечно, ты заслуживаешь, — заметил Гарри. — И чтобы быть еще более уверенными, мы подготовили для тебя небольшой сюрприз. Твой отец разрешил Анжелине и Алисии остаться в Норе до конца каникул — только для того, чтобы тренироваться в квиддиче и готовиться к следующему учебному году. — Это было довольно большой жертвой, — вздохнул Джордж. — Но мы были готовы на это, — добавил Фред, за что оба мальчика получили пощечины от своих подружек. — Я не могу остаться, — продолжил Гарри. — Сегодня вечером мы возвращаемся... в другое место. — Джинни кивнула, понимая что их местонахождение должно оставаться в секрете. — Анжелина и Алисия будут тренировать тебя в качестве охотника, если тебе больше нравится эта позиция. Естественно, Кэти была бы рада видеть тебя в качестве своего нового ловца. Если хочешь, мы можем тренироваться после нашего возвращения в Хогвартс в сентябре. — Как и в случае с обязанностями старосты, Гарри решил, что в следующем году у него не будет много времени для квиддича — не с учетом всего остального, что у него на повестке дня. Это было настоящим жертвованием, поскольку он любил эту игру, но сейчас его обучение было гораздо важнее. Он обсудил этот вопрос с Дафной, и она в конце концов согласилась, хотя и с гораздо большими сомнениями, чем даже у Гарри. Она действительно хотела, чтобы он немного развлекался, но ее улыбка стоила того, когда Гарри ответил, что ему гораздо больше хотелось бы провести это «развлечение» с ней. Нет, Гарри снова решил. В этом году Джинни будет ловцом Гриффиндора. В следующем году... посмотрим. *** «Афины— Греция. Домик отдыха Блэков.» *** С удивительно мягкой улыбкой Драко Малфой наблюдал, как его девушка рассматривает купальники у местного продавца, удивляя, по крайней мере, тех наблюдателей, которые не осознавали, насколько близкими были отношения молодых людей. Драко не был уверен, как теперь можно было назвать их отношения. Астория Гринграсс превратилась в красивую девушку. Она была меньше, чем ее старшая сестра в том же возрасте, и более женственной в своем телосложении и движениях. Драко нравилась перспектива увидеть ее в более откровенном купальнике и он был очень благодарен Сириусу Блэку за то, что тот разрешил им использовать эту квартиру для отдыха. Дом на площади Гриммо все еще находился на реконструкции, а его мать большую часть времени была занята подготовкой к этому. После нескольких дней скуки он был более чем приятно удивлен идеей матери провести некоторое время со своей невестой до дня рождения Дафны. Дафна — вот это была ведьма, которая пугала его больше, чем немного. Это было днем после нападения на поместье Пинегрю. Астория была в ярости на Драко за то, что он грубо с ней обошелся. Он более или менее заставил ее остаться в своей комнате, готовый защищать ее ценой своей жизни, но не желая позволять ей бегать по дому в поисках своей семьи. Именно Дафна пришла ему на помощь. — Спасибо, что защищаешь ее, Драко. Я бы не смогла сражаться так, как сражалась, если бы все время думала о ее безопасности, — заметила она, и эти слова очень успокоили Асторию. Потом она тихо добавила, — Ты знаешь, что я не очень-то тебя люблю, Драко, но моя сестра любит тебя. Защищай ее, не причиняй ей вреда. Пока я доверяю тебе ее, но если ты когда-нибудь злоупотребишь моим доверием, ты за это заплатишь. Драко содрогнулся, вспомнив выражение ее глаз. Ему не нужно было, чтобы Поттер комментировал, насколько серьезна была эта угроза. — Запомни, Малфой: Дафна и Гермиона только что сражались и победили пятерых головорезов, включая Захарию Смита-старшего. Она смогла сражаться с профессором Люпином вничью и победила моего крестного отца Сириуса. На твоем месте я бы очень серьезно отнесся к ее угрозе. Он не собирался злоупотреблять доверием и надеялся, что их помолвка будет длительной. Его мать, казалось, была довольна этим, возможно, даже больше, чем до разлуки. Однако в этой помолвке было что-то, что беспокоило его мать. Он чувствовал это каждый раз, когда они говорили об этом, но она не была готова раскрыть эту информацию, а его воспитали так, что он не задавал лишних вопросов. Их отцы, Люциус и Сайрус, уже давно не говорили о помолвке, и это беспокоило его. В обоих домах было много проблем, дамы из семьи Гринграсс все еще злились на Сайруса за его трусость. Никто не был так зол, как Поттер, размышлял Драко, и в этом гневе мальчики были единодушны. «Ты должен защищать свою семью» — этот принцип его мать вбивала в него годами, и теперь он стал для него второй натурой. Он только не был уверен, кто сейчас принадлежит к его семье: его мать? Безусловно! Его отец? Он не был в этом уверен, не после того, что тот сделал после возвращения Темного Лорда. Пригласить Темного Лорда и его свиту в свой дом было более чем опасно. Поддерживать его всем сердцем... Драко считал это плохой идеей. Он не был готов бросить отца — пока — но все больше склонялся к точке зрения матери: «Ты можешь презирать маглов и маглорожденных, но это не значит, что ты должен вести себя невежливо, неразумно или агрессивно. Это неприлично». Было удивительно легко перестать называть Грейнджер грязнокровкой. Драко ухмыльнулся: он знал, что она гораздо больше ненавидела, когда ее называли всезнайкой. Идея причинить вред или даже убить магглорожденного всегда вызывала у него отвращение, несмотря на попытки отца научить сына тому, чего от него ожидают. Он, конечно, не собирался заводить друзей среди магглорожденных, и в следующем году он снова будет игнорировать Трейси Дэвис, полукровку из Слизерина. Однако разве дистанция не лучше насилия? Разве он не должен вести себя как чистокровный джентльмен, а не как разъяренный маньяк? Драко знал, что многие из этих мыслей были результатом недель и месяцев, проведенных рядом с Асторией, но он не возражал против перемен, и, по-видимому, его мать тоже была более чем рада им. Астория через неделю уезжала навестить свою сестру, а он возвращался к матери. Оставался вопрос о разводе и о том, что будет с ним. Драко достаточно хорошо знал законы магического чистокровного общества, чтобы понимать, что у его отца были все шансы получить опеку над ним — просто потому, что он был единственным наследником рода Малфой. Он только не был уверен в своих собственных желаниях по этому поводу. Если бы пришлось выбирать между родителями, остаться с матерью и, возможно, лишиться наследства — а в том случае, возможно, и помолвки — или вернуться и быть послушным сыном, каким хотел его видеть отец, каким бы было его решение? Драко не знал. Только будущее могло показать. Нимфадора Тонкс наблюдала за молодой парой. Ей не слишком нравилась идея играть для них роль няни, но, поскольку Драко было всего пятнадцать, а Астории — тринадцать, их родители не позволили бы им провести этот отпуск без присмотра взрослых. Она старалась не мешать им большую часть времени, и их редкие разговоры — в основном за завтраком и ужином — были на удивление приятными. Астория была милой девочкой, и Тонкс понимала, почему ее сестра так сильно ее любила. После небольшого размораживания даже Драко начал расслабляться в присутствии Тонкс и проявил интерес к жизни ее матери и самой Тонкс. Возможно, когда-нибудь они смогут стать настоящей семьей, как надеялась ее мать.